Бернард Вербер

Революция муравьев

Джонатану

1 + 1 = 3

(по крайней мере, я на это надеюсь всем сердцем).

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III

Первая партия: ЧЕРВИ

1. КОНЕЦ

Рука открыла книгу.

Глаза начинают движение слева направо, дойдя до конца строчки, опускаются вниз.

Глаза открываются шире.

Понемногу слова, воспринятые мозгом, порождают картину, огромную картину.

В глубине черепа зажигается гигантский внутренний панорамный экран. Это начало.

Первая картина представляет...

2. ПРОГУЛКА ПО ЛЕСУ

...безбрежную Вселенную, темно-синюю и ледяную...

Присмотримся внимательнее к картине, особенно к той её части, что усыпана мириадами разноцветных галактик.

На окраине одной из галактик переливается разными красками старое Солнце.

Придвинемся ещё ближе.

Вокруг Солнца вращается маленькая тёплая планета, укрытая перламутровыми облаками.

Под облаками — сиреневые океаны, окаймлённые континентами цвета охры.

На континентах — цепи гор, равнины, пена бирюзовых лесов.

Под листвой деревьев — тысячи пород живых существ. Две из них продвинулись в своём развитии особенно далеко.

Шаги.

Кто-то брёл по весеннему лесу.

Это молодое человеческое существо женского пола. У неё длинные волосы, гладкие и чёрные. Она в чёрной куртке и длинной юбке того же цвета. Радужная оболочка её глаз покрыта сложным, почти рельефным рисунком.

Этим ранним мартовским утром она шла быстрым шагом. Её грудь вздымалась от порывистых движений.

Несколько капелек пота выступили на лбу и над верхней губой. Когда они соскользнули к уголкам рта, она разом слизнула их.

Эту девушку со светло-серыми глазами звали Жюли, ей было девятнадцать лет. Она шагала по лесу в обществе своего отца Гастона и собаки Ахилла. Вдруг она резко остановилась. Перед ней высился, словно палец, огромный холм из песчаника, нависая над оврагом.

Она поднялась на верхушку холма.

Она как будто разглядела рядом с исхоженными тропинками ещё одну, ведущую во впадину.

Она сложила руки рупором:

— Эй, папа! Кажется, я нашла новую дорогу! Иди за мной!

3. ВЗАИМОСВЯЗЬ

Он бежит вперёд. Спускается вниз по склону. Он петляет, чтобы не задевать тополиные почки, торчащие вокруг него пурпурными веретёнами.

Шорох крыльев. Бабочки расправляют свои расцвеченные паруса и перемешивают воздух, догоняя друг друга.

Неожиданно его внимание привлекает красивый листок. Такие чудесные листья могут заставить вас забыть обо всем, что вы собирались предпринять. Он останавливается и подходит.

Восхитительный листок. Его достаточно нарезать квадратиками, немного размять, а потом покрыть слюной, чтобы он забродил и образовал маленький белый шарик, полный пленительного ароматного мицелия. Режущей кромкой мандибул старый рыжий муравей перерезает стебель у основания и водружает листок над своей головой, как широкий парус.

Но насекомое ничего не знает о законах навигации под парусом. Поднятый вверх листок наполняется ветром. Маленькие сухие мышцы напрягаются, чтобы сдержать листок, но старый муравей слишком лёгок. Его швыряет из стороны в сторону. Всеми конечностями вцепляется он в черенок, но ветер оказывается сильнее. Он отрывает муравья от земли и уносит в небо.

Муравей едва успевает отпустить добычу, чтобы не взлететь слишком высоко.

Листок мягко спускается, танцуя в порывах ветра.

Старый муравей наблюдает его полет и утешает себя: есть и другие листья, поменьше.

Листок все ещё рисует завитки в воздухе. Он неторопливо и торжественно снижается.

Красивый тополиный листок замечает слизняк. Прекрасный полдник!

А слизняка видит ящерица, она уже собирается его проглотить, но тут тоже замечает листок. Надо подождать, пока слизняк поест, и тогда ей больше достанется. Она издалека наблюдает за трапезой слизняка.

Ящерицу замечает ласка и думает подкрепиться ею, но понимает, что ящерица, кажется, ждёт, пока слизняк съест листок, и, со своей стороны, тоже решает повременить. В тени листвы трое, связанные в одну экосистему, следят друг за другом.

Неожиданно слизняк видит ещё одного слизняка. А вдруг пришелец захочет украсть его сокровище? Нетеряя времени, слизняк набрасывается на аппетитный листок и пожирает его до последней прожилочки.

Как только трапеза закончена, ящерица обрушивается на слизняка и заглатывает его, словно макаронину. Пришло время ласки, в свою очередь, броситься в атаку и поймать ящерицу. Она мчится, перелетая через корни, но вдруг наталкивается на что-то мягкое...

4. НОВАЯ ДОРОГА

Девушка со светло-серыми глазами не видела ласку. Выскочив из засады, животное ударилось о её ноги.

От неожиданности девушка вздрогнула, нога её заскользила по краю холма из песчаника. Она потеряла равновесие и увидела обрыв под собой. Не упасть. Только бы не упасть.

Девушка взмахивает руками, хватая воздух, пытаясь удержаться. Ещё совсем немного. Время замедляет ход.

Упадёт? Не упадёт?

На мгновение ей показалось, что опасность миновала, но тут лёгкий ветерок превращает её длинные чёрные волосы в растрёпанный парус.

Все сошлось на том, чтобы она упала с холма. Ветер подтолкнул её. Нога заскользила опять. Почва поползла. Светло-серые глаза распахнулись. Зрачки расширились. Ресницы затрепетали.

Девушка покачнулась и полетела в овраг. Длинные чёрные волосы закрыли её лицо, как будто защищая его.

Она хваталась за редкие растения на склоне, но те проскальзывали между пальцами, оставляя ей только цветы и обманутые надежды. Она съезжала по гравию вниз.

Она попыталась подняться, но обрыв был слишком крут. Она обожглась о крапиву, оцарапалась о куст ежевики, кубарем скатилась на дно, покрытое папоротником, думая, что здесь наконец завершится её падение. Но, увы, за широкими листьями прятался другой склон, ещё более крутой. Она ободрала руки о камни. Новые заросли папоротника оказались такими же предательскими. Пролетев сквозь них, она покатилась дальше. Она миновала семь уступов, расцарапалась о дикую малину, подняла в воздух звёздным облаком охапку одуванчиков.

Она скользила и скользила вниз.

Резкая боль пронзила ей пятку: она зацепилась ногой о большой острый камень.

Лужа вязкой жёлтой грязи стала в конце концов её последним пристанищем.

Она села, поднялась, обтёрлась стеблями травы. Вокруг все жёлтое. Её одежда, лицо, волосы покрыты липкой землёй. Она даже во рту, и вкус у неё горький.

Девушка со светло-серыми глазами потрогала пострадавшую пятку. Она ещё не пришла в себя от изумления, как вдруг почувствовала что-то холодное и липкое у себя на запястье. Она содрогнулась. Змея. Змеи! Она свалилась в змеиное гнездо, змеи карабкались на неё.

Она завопила от ужаса.

Пускай у змей нет слуха, но их чрезвычайно чувствительные язычки позволяют им воспринимать колебания воздуха. Этот крик прозвучал для них как выстрел. Испугавшись, в свою очередь, они поползли в разные стороны. Обеспокоенные матери-змеи закрыли своих змеёнышей, изогнувшись трепещущими буквами S.

Девушка провела рукой по лицу, убрала прядь волос, упавшую на глаза, выплюнула ещё один комок горькой земли и хотела было подняться по склону наверх. Он оказался слишком крутой, да и пятку её дёргало от боли. Она решила позвать кого-нибудь.

— На помощь! Папа, на помощь! Я тут, в самом низу. Иди сюда, помоги! На помощь!

Она кричала долго. Напрасно. Она была одна, раненая, на дне пропасти, её отец не появлялся. Может быть, он тоже заблудился? Если это так, то кто же отыщет её здесь, в бездне, в лесу, в папоротниковой чаще?

Девушка со светло-серыми глазами глубоко вздохнула, пытаясь успокоить биение сердца. Как вырваться из головоломки?

Она вытерла грязь со все ещё запачканного лба и осмотрелась. Справа по краю оврага сквозь высокую траву она заметила что-то тёмное и заковыляла туда. Чертополох и цикорий скрывали вход в своего рода туннель, вырытый прямо в земле. Какое же животное соорудило эту огромную нору, подумала она. Слишком велика для зайца, лисы или барсука. Медведей в лесу не было. Логово волка?

Во всяком случае, небольшое отверстие оказалось достаточно просторным, чтобы пропустить человека среднего роста. Туннель не внушал доверия, но она подумала, что проход куда-нибудь да выведет её. И на четвереньках устремилась в илистый коридор.

Она двигалась на ощупь. Туннель становился все темнее и холоднее. Что-то колкое зашевелилось под её ладонью. Пугливый ёжик свернулся в клубок, прежде чем броситься наутёк. Она продолжала путь в полной темноте, все время чувствуя какое-то движение вокруг.

Она ползла на локтях и коленях. Ребёнком, она долго училась стоять, потом ходить. Большинство малышей начинает ходить в год, она же ждала до полутора. Вертикальное положение казалось ей слишком рискованным. На четырех лапах существовать безопаснее: лучше видно все, что валяется на полу, да и падать не так высоко. Она с радостью провела бы остаток своей жизни, ползая по полу, если бы мать и няни не заставили её выпрямиться.

Туннель не кончался... Чтобы найти в себе силы двигаться вперёд, она заставила себя мурлыкать считалку:

Зелёная ножка

Ползёт по дорожке.

Мы её схватим,

Людям покажем.

Люди нам скажут:

«В масле обжарьте,

В воде остудите,

Хрустящей улиткой всех угостите».

Три или четыре раза, все громче и громче, она затягивала эту песенку. Её учитель пения, профессор Янкелевич, научил её прятаться в звучание своего голоса, как в защитный кокон. Но здесь было слишком холодно, чтобы заливаться соловьём. Вскоре считалка стала паром, валившим из её заледеневшего рта, потом — хриплым дыханием.

Как упрямый ребёнок хочет довести шалость до конца, так и она и не думала о том, чтобы повернуть обратно. Жюли ползла под эпидермисом планеты.

Ей показалось, что вдали появился слабый свет.

Она, обессиленная, решила, что это галлюцинация, но свет вполне реально вспыхнул бесчисленными крошечными жёлтыми искрами.

Девушка со светло-серыми глазами на секунду вообразила, что подземелье таит в себе алмазы, но, приблизившись, разглядела светлячков, фосфоресцирующих насекомых, лежащих на кубе совершённой формы.

Куб?

Она вытянула пальцы — светлячки тут же погасли и исчезли. В абсолютной темноте Жюли не могла рассчитывать на своё зрение. Она ощупала куб, призывая на помощь всю силу своего осязания. Он был гладким, твёрдым, холодным. Это был не камень, не обломок скалы. Рукоятка, замок... Это был предмет, сделанный рукой человека.

Маленький чемоданчик кубической формы.

Изнемогая от усталости, она поползла назад. Сверху доносился весёлый лай — значит, отец её нашёл. Он был там с Ахиллом и звал слабым, далёким голосом:

— Жюли, дочка, ты там? Ответь, прошу тебя, подай знак!

5. ЗНАК

Он поводит головой, как будто рисуя в воздухе треугольник. Тополиный листок рвётся. Старый рыжий муравей хватает ещё один и принимается жевать, не ожидая, пока лист забродит. Может быть, еда и не очень вкусна, но, по крайней мере, восстанавливает силы. Он не особенно любит тополиные листья, он предпочитает мясо, но он ещё ничего не ел с тех пор, как сбежал, так что капризничать не время.

Проглотив еду, он не забывает почиститься. Концом когтя он хватает длинный правый усик и выгибает его вперёд до губ. Направляет его в ротовой канал под мандибулами и посасывает, чтобы вымыть.

Когда оба усика очищены пенящейся слюной, он полирует их маленькой щёточкой, расположенной в выемке под голенями.

Старый рыжий муравей играет суставами брюшка, торакса и шеи, выгибая их до предела. Потом когтями чистит сотни граней глаз. У муравьёв нет век для их защиты и смачивания, и если не прочищать глазные линзы, то картинка становится расплывчатой.

Чем чище грани, тем лучше муравей видит окружающее. Вот что-то появилось. Что-то большое, даже огромное, сплошь покрытое иголками и движущееся.

Внимание, опасность: громадный ёж выходит из пещеры!

Быстро удираем. Ёж, внушительный шар с разверстой пастью, весь утыканный острыми копьями, атакует.

6. ВСТРЕЧА С КЕМ-ТО УДИВИТЕЛЬНЫМ

Ссадины покрывали все тело. Она машинально послюнявила самые глубокие царапины. Ковыляя, донесла кубический чемоданчик до своей комнаты. Вот она уже на кровати. Сверху на стене слева направо красовались плакаты с портретами Галласа, Че Гевары, Doors и Аттилы Гунна.

Жюли тяжело поднялась и отправилась в ванную. Стоя под обжигающим душем, она яростно тёрла себя мылом с ароматом лаванды. Потом завернулась в большое полотенце, сунула ноги в махровые тапочки и принялась отчищать одежду от покрывавшей её жёлтой земли.

Туфли надеть невозможно. Раненая пятка распухла. Она стала искать в шкафу старые летние босоножки, ремешки которых имели два достоинства: не давили на пятку и оставляли открытыми пальцы. У Жюли ступни были маленькие, но широкие. А большинством производителей обуви женские туфли выпускались только узкой и удлинённой формы, что приводило к печальным последствиям — постоянным, все время болевшим мозолям.

Она снова потёрла пятку. Казалось, первый раз в жизни она ощущала этот участок своего тела: кости, мускулы, сухожилия как будто ждали этого случая, чтобы заявить о себе. И теперь все они, страшно возбуждённые, гудели там, в нижней части ноги. Они существовали и напоминали о себе сигналами бедствия.

Тихим голосом она поздоровалась: «Добрый день, пятка».

Ей показалось забавным приветствовать часть своего тела. Она обратила внимание на свою пятку только потому, что та болела. Но если хорошенько поразмыслить, разве думала она о своих зубах в другие дни, а не когда они начинали ныть? Точно так же вспоминаешь о существовании аппендикса только в минуту приступа. В её теле была куча органов, о которых она не подозревала просто потому, что они благовоспитанно не посылали ей вестей о боли.

Её взгляд вернулся к чемоданчику. Она была зачарована этим предметом, извлечённым из недр земли. Она взяла его в руки, потрясла. Чемоданчик был тяжёлым. Устройство с пятью колёсиками, каждое со своим кодом, надёжно защищало замок.

Чемоданчик был сделан из литого металла. Чтобы его пробить, нужен отбойный молоток. Жюли осмотрела замок. На каждом колёсике были выгравированы цифры и символы. Она подвигала ими наудачу. Наверное, у неё один шанс из миллиона найти нужную комбинацию.

Она опять потрясла его. Внутри что-то было, какой-то предмет. Тайна разожгла её любопытство.

Отец вошёл с собакой в комнату. Он был высоким, рыжим, усатым молодцом. Брюки для гольфа делали его похожим на шотландца-егеря.

— Тебе получше? — спросил он.

Она кивнула.

— Ты упала в такое место, куда так просто и не попасть. Пришлось продираться сквозь настоящую стену из крапивы и кустов, — объяснил он. — Как будто сама природа скрыла эту поляну от гуляк и любопытных. Её даже на карте нет. Слава Богу, Ахилл почуял, что ты там! Что бы с нами стало без собак?

Он ласково погладил своего ирландского сеттера, который в ответ вымазал ему серебристой слюной низ брюк и весело залаял.

— М-да, ну и история! — заговорил он снова. — Странный замок — с кодовой комбинацией. Может быть, это какой-нибудь сейф, который грабители не сумели открыть.

Жюли покачала тёмной шевелюрой.

— Нет, — сказала она.

Отец приподнял чемоданчик.

— Если бы внутри были монеты или слитки золота, вес был бы больше, если пачки наличных, было бы слышно их шуршание. Может, там пакет с наркотиками, брошенный торговцами. А может быть... бомба.

Жюли пожала плечами.

— А вдруг там человеческая голова?

— В таком случае Лектор должен был немало потрудиться, чтобы сделать её меньше, — возразил отец. — Твой чемоданчик маловат для того, чтобы вместить нормальную человеческую голову.

Он посмотрел на часы, вспомнил о важной встрече и удалился. Радуясь неизвестно чему, собака отправилась следом, виляя хвостом и шумно дыша.

Жюли ещё раз потрясла чемоданчик. Совершенно точно внутри было что-то мягкое, и если это была голова, то, вертя её во все стороны, Жюли несомненно сломала ей нос. Чемоданчик вдруг стал ей противен, и она решила, что лучше не будет больше думать о нем. Через три месяца у неё экзамены на степень бакалавра, и ей не хочется сидеть четвёртый год в последнем классе. Пора заняться повторением.

Жюли достала учебник по истории и взялась его перечитывать. 1789 год. Французская революция. Взятие Бастилии. Хаос. Анархия. Великие люди. Марат. Дантон. Сен-Жюст. Террор. Гильотина...

Кровь, кровь и снова кровь... «История — это нескончаемая бойня», — подумала она, наклеивая пластырь на открывшуюся ссадину. Чем больше она читала, тем больше её мутило. Мысли о гильотине напомнили ей об отрезанной голове в чемоданчике.

Через пять минут, вооружённая большой отвёрткой, она атаковала замок. Чемоданчик не поддавался. Она взяла молоток, принялась стучать по отвёртке, пытаясь увеличить её шансы в роли рычага. Безуспешно. Она подумала: «Мне бы „козью ножку“, — затем: Хватит, у меня никогда не получится».

Она вернулась к учебнику по истории и Французской революции. 1789 год. Народный трибунал. Конвент. Гимн Руже де Лилля. Сине-бело-красный флаг. Свобода — Равенство — Братство. Гражданская война. Мирабо. Шенье. Процесс над королём. И опять гильотина... Как можно сопереживать стольким убийствам? Глаза скользили по строчкам, не воспринимая написанное.

Шуршание в дереве балки привлекло её внимание. Термит за работой натолкнул её на мысль.

Слушать.

Она приложила ухо к замку чемоданчика и медленно повернула первое колёсико. Она уловила еле слышный щелчок. Зубчатое колёсико зацепило ответчик. Жюли четыре раза повторила операцию. Механизм сработал, замок открылся. Там, где не помогло насилие отвёртки и молотка, хватило чуткости её уха.

Прислонившись к дверной раме, её отец удивлённо сказал:

— Тебе удалось его открыть? Как?

Он посмотрел на знаки на замке: «1 + 1 = 3»

— М-м, ничего не говори, я знаю. Ты размышляла. Есть ряд чисел, ряд символов, ряд цифр, ряд знаков и ряд шифра. Ты поняла, что речь идёт об уравнении. Затем ты подумала, что кто-то, кто хочет сохранить секрет, не будет использовать логическое уравнение типа 2 + 2 = 4. Ты попробовала 1 + 1 = 3. Это уравнение часто встречается в старинных ритуалах. Оно обозначает, что два объединившихся таланта более производительны, чем их простое сложение.

Отец поднял рыжие брови и пригладил усы.

— Так было, да?

Жюли посмотрела на него, её светло-серые глаза задорно блестели. Отец не любил, когда над ним подсмеивались, но ничего не сказал. Она улыбнулась.

— Нет.

Она нажала на кнопку. Пружина с сухим стуком подняла крышку.

Отец и дочь склонили головы.

Оцарапанные руки Жюли схватили содержимое чемоданчика и поднесли его к лампе на столе.

Это была книга. Большая толстая книга, из которой торчали краешки вклеенных листков.

Название на обложке было каллиграфически выведено большими стилизованными буквами:

Энциклопедия относительного и абсолютного знания профессора Эдмонда Уэллса

Гастон пробурчал:

— Странное название. Вещи либо относительны, либо абсолютны. Они не могут быть одновременно и тем и другим. Это противоречие.

Ниже, буквами поменьше было добавлено:

Том III

Ещё ниже был рисунок: круг, в который вписан треугольник, одним углом вверх, содержащий, в свою очередь, нечто вроде буквы Y. Присмотревшись, можно было заметить, что стороны буквы Y представлены в виде трех муравьёв, сцепившихся усиками. Левый муравей был чёрным, правый — белым, а муравей в центре, изображавший перевёрнутый ствол Y, — наполовину белым, наполовину чёрным.

Под треугольником повторялась формула, открывавшая замок кубического чемоданчика: 1 + 1 = 3.

— Прямо старинная колдовская книга, — пробормотал отец.

Жюли, видя незатрепанную обложку, подумала, что книга, наоборот, совсем новая. Она погладила переплёт. На ощупь он был гладким и мягким.

Черноволосая девушка со светло-серыми глазами открыла первую страницу и прочла.

7. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЗДРАВСТВУЙТЕ, здравствуйте, незнакомый читатель.

Здравствуйте в третий раз или в первый.

Честно говоря, совершенно неважно, нашли вы эту книгу первым или последним.

Эта книга призвана изменить мир.

Нет, не улыбайтесь. Это возможно. Вы это можете. Для того, чтобы что-нибудь произошло, достаточно очень этого захотеть. Ничтожная причина может иметь огромные последствия. Говорят, что движение крылышка бабочки в Гонолулу может вызвать смерч в Калифорнии. А ведь ваше дыхание много мощнее, чем дуновение воздуха от взмаха крылышка бабочки, не правда ли?

Что касается меня, я умер. И, увы, я смогу помочь вам только вот этой книгой.

Я предлагаю вам совершить революцию. Или даже, если выразиться точнее, «эволюцию». Потому что наша революция не должна быть такой же жестокой и зрелищной, как все прежние.

Это должна быть, как мне представляется, скорее духовная революция. Муравьиная революция. Скромная. Без насилия. Череда лёгких прикосновений, которые можно счесть незначительными, но которые, складываясь одно с другим, смогут опрокинуть горы.

По моему убеждению, прежние революции слишком грешили нетерпением и нетерпимостью. Утописты не думали о далёком будущем. Потому что хотели любой ценой увидеть при жизни плоды своих трудов.

Надо смириться с тем, что посаженное тобой пожнут другие — позже и в ином месте.

Подумаем над этим сообща. Пока наш диалог длится, вы можете меня слушать или не слушатъ. (Вы уже прислушивались к замку чемоданчика, это свидетельство того, что вы умеете слушать, не так ли?)

Возможно, я ошибаюсь. Я не мэтр философии, не гуру, не священная особа. Я человек, понимающий, что история человечества только начинается. Мы — всего лишь доисторические люди, наше невежество безгранично, и нам все ещё предстоит открыть.

Столько дел... И вы способны на такие чудеса.

Я всего лишь волна, входящая во взаимодействие с вашей волной читателя. Если что и интересно, так именно эта встреча-взаимодействие. Поэтому для каждого читателя эта книга будет иной. Словно она живая и подстраивает свой смысл под уровень культуры, воспоминания, чувствительность каждого отдельного читателя.

Что я буду делать в роли «книги»? Я просто буду рассказывать вам маленькие истории про революции, про утопии, про поведение людей или животных. Вы сами сделаете выводы, на которые они вас натолкнут. Вы сами найдёте ответы, которые помогут вам в вашей собственной жизни. Никакой истины для вас у меня нет.

Если вы захотите, книга оживёт. И я надеюсь, что она станет вам другом, способным помочь изменить себя и мир.

А теперь, если вы готовы и этого желаете, предлагаю немедленно сделать одну важную вещь — перевернуть страницу.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

8. В ТОЧКЕ КИПЕНИЯ

Большой и указательный пальцы правой руки тронули уголок страницы, схватили его и приготовились перевернуть лист, когда из кухни раздался голос.

«За стол!» — крикнула её мать.

Читать больше не было времени.

Для своих девятнадцати лет Жюли была очень худенькой. Её чёрные, блестящие, густые и шелковистые волосы ниспадали волной до самых бёдер. Сквозь белую, едва ли не прозрачную кожу порой проглядывали голубоватые вены, почти не скрывающиеся на руках и висках. Светлые глаза были тем не менее живыми и горячими. Миндалевидные, всегда подвижные, таящие, казалось, целую жизнь, полную метаний и гневных вспышек, они делали её похожей на маленького беспокойного зверька. Иногда глаза так сосредотачивались на какой-то определённой точке, что возникало ощущение, будто из них сейчас вырвется луч пронизывающего света, дабы поразить то, что девушке не по нраву.

Жюли находила себя внешне непривлекательной. Поэтому она никогда не смотрелась в зеркало.

Никогда не пользовалась ни духами, ни косметикой, никогда не красила ногти. Да и как, помилуйте, — ведь она их все время грызла.

Никакого интереса к одежде. Она прятала своё тело под широкими и тёмными платьями.

В школе училась неровно. До выпускного класса шла с опережением в год, учителя были очень довольны её умственным развитием и зрелостью интеллекта. Но вот уже три года все не ладилось. В семнадцать лет она провалила экзамен на степень бакалавра. То же самое в восемнадцать. Теперь в девятнадцать она готовилась к экзамену в третий раз, а оценки становились только ниже прежних.

Её неудачи в школе были вызваны смертью её учителя пения, человека старого, глухого и деспотичного. Он преподавал искусство вокала по своей оригинальной системе. Звали его Янкелевичем, он был убеждён в том, что у Жюли есть талант и что она должна развивать его.

Он научил её владеть мускулами живота, лёгкими, диафрагмой, правильно ставить шею и плечи, — все это влияло на качество пения.

В его руках она иногда чувствовала себя волынкой, которую мастер решился сделать совершённой. Она научилась согласовывать биение своего сердца с дыханием лёгких.

Янкелевич не забыл и о работе над мимикой. Он научил её, как изменять мускулы лица и рта, чтобы сделать инструмент идеальным.

Ученик и учитель составляли абсолютное единство. Только видя движения её губ и положив руку ей на живот, глухой, седовласый профессор понимал, какие звуки издавала девушка. Вибрации её голоса отдавались в каждом его нерве.

— Я глух? Ну, так что же! Бетховен был таким же, и это не мешало ему делать своё дело, — часто замечал он.

Он открыл для Жюли, что пение — вещь могущественная, это не просто рождение прекрасных звуков. Он научил её изменять свои эмоции, чтобы прогнать тревогу или забыть о страхе, с помощью одного только голоса. Он научил её слушать пение птиц — это тоже было частью его воспитания.

Когда Жюли пела, из её тела, словно дерево, вырастал столб энергии. Она испытывала чувство, близкое к экстазу.

Профессор не хотел мириться со своей глухотой. Он узнавал о новых методах лечения. Однажды молодой и чрезвычайно способный хирург сумел имплантировать ему в череп электронный протез, полностью устранивший его физический недостаток.

С тех пор старый профессор слышал шумы мира такими, какими они были. Настоящие звуки. Настоящую музыку. Янкелевич услышал голоса людей и хит-парады по радио. Он услышал гудки автомобилей и лай собак, плеск дождя и шёпот ручьёв, стук шагов и скрип дверей. Он услышал чиханье и смех, вздохи и рыдания. Он услышал бормотание постоянно включённых по всему городу телевизоров.

День его выздоровления должен был стать днём счастья, а превратился в день отчаяния. Старый учитель пения понял, что настоящие звуки не похожи на те, которые он себе воображал. Мир явился ему гамом и какофонией, мир был агрессивным, крикливым и чудовищным. Он был заполнен не музыкой, а нестройными шумами. Старик не смог перенести столь сильного разочарования и придумал себе самоубийство на свой манер. Он забрался на колокольню собора Парижской Богоматери и засунул голову под язык самого большого её колокола. Он умер ровно в полдень, унесённый страшной мощью двенадцати величественных и музыкально безупречных ударов.

С его исчезновением Жюли потеряла не только друга, она потеряла руководителя, помогавшего ей развивать талант.

Она, конечно, нашла другого учителя пения, одного их тех, кто ограничивает ученика работой над гаммами. Он заставил Жюли петь в слишком грубом для её гортани регистре. Ей было очень больно.

Вскоре на голосовых связках Жюли отоларинголог нашёл узелки и распорядился прекратить занятия. Она перенесла операцию и несколько недель, в течение которых её связки зарубцовывались, хранила абсолютное молчание. А потом с трудом заново училась говорить.

С тех пор она искала настоящего учителя пения, способного направлять её так, как это делал Янкелевич. И поскольку найти такого не могла, постепенно закрывалась от внешнего мира.

Янкелевич утверждал, что люди, обладающие талантом и зарывающие его, подобны тем кроликам, что не грызут твёрдой пищи: понемногу их резцы удлиняются, загибаются, продолжая расти, впиваются в нёбо и в конце концов пронзают снизу вверх мозг насквозь. Для того чтобы сделать опасность очевидной, профессор хранил у себя череп кролика, чьи резцы торчали у него из макушки, словно два рога. Он очень любил показывать этот страшный предмет нерадивым ученикам, чтобы побудить их к труду. Он даже написал красными чернилами на лбу черепа: «Пренебрегать своим природным даром — самый большой грех».

Лишённая возможности развивать свой талант, Жюли пережила период резкой агрессивности, затем — анорексию, за которой последовала булимия, когда она килограммами поедала торты, глядя в пространство мутными глазами, держа под рукой слабительное или рвотное.

Она не делала больше домашних заданий, а на уроках дремала.

Здоровье её пошатнулось. Она стала задыхаться, и, как будто этого мало, недавно у неё начались приступы астмы. Вся польза, которую ей приносило пение, обернулась злом.

Мать Жюли первая села за стол.

— Где вы были после обеда? — спросила она.

— Мы гуляли по лесу, — ответил отец.

— Это там она вся так расцарапалась?

— Жюли свалилась в яму, — объяснял отец. — Особенно не ушиблась, но повредила пятку. В этой яме она нашла странную книгу...

Но мать уже не интересовалась ничем, кроме еды, дымящейся в тарелке.

— Потом все расскажешь. Ешьте быстрей, перепёлки ждать не будут. Остынут и весь вкус потеряют.

И, опередив всех, с восторгом накинулась на жареных перепёлок, посыпанных коринфским изюмом.

Точный удар вилкой выпустил воздух из перепёлки, как из хорошо надутого мяча для регби. Она схватила жареную птицу, высосала сок из отверстия клюва, кончиками пальцев оторвала крылышки, которые быстро отправила в рот и громко захрустела зубами, раскусывая маленькие непокорные косточки.

— Ты не ешь? Тебе не нравится? — спросила она у Жюли.

Девушка смотрела на плотно обвязанную ниткой жареную птичку, аккуратно лежащую на тарелке. На голове её, словно высокая шляпка, лежала изюминка. Пустые глазницы и приоткрытый клюв наводили на мысль, что птичку внезапно оторвало от её занятий какое-то страшное событие, что-то подобное неожиданному извержению вулкана в Помпее, только соотнесённое с её размерами.

— Я не люблю мясо... — проговорила Жюли.

— Это не мясо, это птица, — отрезала мать. Потом сказала примирительно: — Послушай, анорексии у тебя больше не будет. Надо быть здоровой, чтобы сдать выпускной и поступить на юридический факультет. Твой отец окончил юридический, поэтому руководит теперь юридической службой Вод и Лесов, и, поскольку он руководит юридической службой Вод и Лесов, лицей, в виде исключения, третий раз допускает тебя до выпускного экзамена. Потом ты будешь изучать право.

— Мне наплевать на право, — заявила Жюли.

— Ты должна закончить обучение, чтобы стать членом общества.

— Мне наплевать на общество.

— А на что же тогда тебе не наплевать? — спросила мать.

— На все наплевать.

— Что ты делаешь в свободное время? Тебе нравится какой-нибудь мальчик?

Жюли прислонилась к спинке стула.

— Мне наплевать на любовь.

— Мне наплевать, мне наплевать... Ты только это и повторяешь. Тебе надо чем-то или кем-то интересоваться, — настойчиво повторила мать. — Ты такая хорошенькая, мальчики должны ходить за тобой толпами. Жюли состроила рожицу. Светло-серые глаза стали упрямыми.

— У меня нет мальчика, и я заявляю тебе, что я к тому же, до сих пор девственница.

Выражение презрительного изумления появилось на лице матери. Потом она расхохоталась.

— Сейчас только в научно-фантастических романах можно встретить девятнадцатилетнюю девственницу.

— ...Я не собираюсь ни заводить любовника, ни выходить замуж, ни рожать детей, — продолжала Жюли. — И знаешь почему? Потому что я боюсь стать похожей на тебя.

К матери вернулась её самоуверенность.

— Бедная моя девочка, ты вся — одна сплошная проблема. Слава Богу, я записала тебя на приём к психотерапевту! На четверг.

Мать и дочь привыкли к перепалкам. Эта длилась ещё час, и за весь обед Жюли смогла проглотить всего лишь вымоченную в ликёре «Гран Марнье» вишенку, украшавшую мусс из белого шоколада.

Что касается отца, то он, несмотря на то что дочь не раз толкала его под столом ногой, хранил обычное бесстрастное выражение лица и остерегался вмешиваться.

— Ну же, Гастон, скажи что-нибудь, — призвала его супруга.

— Жюли, слушай свою мать, — лаконично бросил отец, складывая салфетку.

Вставая из-за стола, он заявил, что хочет лечь пораньше, так как завтра на заре собирается совершить вылазку на природу с собакой.

— Можно мне пойти с тобой? — спросила девушка. Отец покачал головой.

— Не в этот раз. Я хочу получше исследовать тот овраг, который ты нашла, и я хочу пойти один. И потом — твоя мать права. Чем болтаться по лесу, лучше позубри уроки.

Когда он наклонился, чтобы поцеловать её и пожелать спокойной ночи, Жюли прошептала:

— Пап, не бросай меня.

Но он сделал вид, что ничего не слышит. Только сказал:

— Приятных снов, дочка.

И вышел, уводя собаку на поводке.

Воодушевившийся Ахилл хотел было полететь стрелой, но только плавно заскользил длинными невтягивающимися когтями по безупречно натёртому паркету.

Жюли не хотела затягивать пребывание с глазу на глаз со своей родительницей. Будто бы по нужде, она побежала в туалет.

Как следует заперев дверь и усевшись на крышку унитаза, черноволосая девушка со светло-серыми глазами словно рухнула в пропасть, куда глубже той, что была в лесу. На этот раз её никто не достанет оттуда.

Она потушила свет, чтобы остаться совершенно с самой собой. Чтобы подбодрить себя, снова замурлыкала: «Зелёная ножка ползёт по дорожке», но на этот раз ей не помогло. Она как бы затерялась в мире, настолько превосходящем её. Она чувствовала себя маленькой, крошечной, как муравей.

9. О ТОМ, КАК НЕПРОСТО ПОСТОЯТЬ ЗА СЕБЯ

Муравей мчится изо всех сил своих шести лапок. Он бежит так быстро, что ветер пригибает его усики.

Он петляет и кружит между ноготками, анютиными глазками и лютиками, но его преследователь не отстаёт. Ёж, мастодонт, бронированный острыми шипами, упорно гонится за муравьём. Запах мускуса отравляет воздух. Земля дрожит от каждого его шага. Чьи-то клочки ещё болтаются на его иглах, и, если бы у муравья было время присмотреться, он увидел бы тучи блох, снующих вверх и вниз и прыгающих по колючкам.

Старый рыжий муравей, надеясь оторваться от преследователя, спрыгивает с откоса. Но этим ежа не остановишь. Иголки защищают его при падении и, если нужно, служат амортизатором. Он свёртывается в клубок, чтобы лучше катиться, а потом вскакивает на все четыре лапы.

Старый рыжий муравей прибавляет скорость и вдруг видит перед собой что-то вроде белого и гладкого туннеля. Он не сразу понимает, что же это такое. Вход достаточно широк для муравья. Что это может быть? Туннель слишком просторен, чтобы быть норой сверчка или кузнечика. Может быть, убежище крота или паука?

Отогнутые назад усики не могут распознать запах. Он вынужден призвать на помощь зрение, которое даёт чёткую картинку лишь вблизи. И вот он уже близко настолько, что видит. Этот белый туннель совсем не укрытие. Это... разинутая пасть змеи!

Сзади ёж, впереди змея. Определённо, мир не для индивидуалистов-одиночек.

Старый рыжий муравей видит единственный выход — веточку, за которую можно уцепиться и залезть наверх. А ёж уже сунулся длинной мордой в пасть рептилии.

Ёж, цапнув змею в шею, поспешно отступает. Та немедленно свёртывается спиралью вокруг себя самой. Ей не нравится, когда кто-то залезает к ней в глотку.

С высокой ветки старый рыжий муравей ошеломлённо наблюдает за битвой двух разбойников.

Длинный холодный шланг против тёплого колючего шара. Жёлтые, с чёрным разрезом, глаза гадюки выражают не страх, не ненависть, а спокойный расчёт. Она старается правильно расположить свою смертоносную пасть. А ёж, наоборот, паникует. Он выгибается и пытается бросить свои иглы на штурм живота рептилии. Его проворство невероятно. Его маленькие когтистые лапы неистово царапают непробиваемые иглами чешуйки змеиной кожи. Ледяной хлыст обвивается вокруг ежа и сжимает его. С сухим щелчком пасть гадюки открывается и обнажает двойные ядовитые крючки, сочащиеся смертельной влагой. Ежам не страшны ядовитые укусы гадюк, если только они не попадают точно в нежный кончик морды.

Битва ещё не кончена, а старый рыжий муравей вдруг чувствует, что его уносит. К его большому удивлению, веточка, за которую он уцепился, медленно приподнимается. Он было подумал, что её колеблет ветром, но ветка отделяется от остальных ветвей и ползёт вперёд, и тут муравей перестаёт вообще что-либо понимать. Ветка перемещается неспешно и, сонно покачиваясь, перепрыгивает на другой сук. Потом решает взобраться на ствол.

Старого муравья, чрезвычайно удивлённого, несёт на себе бродячая ветка. Он смотрит вниз и догадывается. У ветки есть глаза и ножки. Никаких древесных чудес. Это не ветка, а палочник.

Насекомое с удлинённым и хрупким телом, спасающееся от своих врагов мимикрией, принимая вид палочек, веточек, листочков и стебельков, на которых живёт. Наш палочник так преуспел в своей маскировке, что тело его покрылось изображением древесных волокон, с пятнышками и коричневыми надрезами, как будто его слегка проели термиты.

Другая особенность палочника: его неторопливость — часть мимикрии. Никому не придёт в голову нападать на нечто столь медленное, с виду неподвижное. Старый муравей наблюдал однажды любовные игры палочников. Самец — он был поменьше, — приближаясь к самке, на перестановку каждой лапки тратил секунд по двадцать. Самка слегка отстранилась, а самец оказался настолько непроворным, что не смог её догнать. Что за беда! Ожидая своих легендарно неторопливых самцов, самки в результате сами нашли выход. Некоторые виды оригинально решили проблемы репродукции. Партеногенез, девственное размножение, — никакой необходимости в совокуплении. Палочникам не нужен партнёр для воспроизведения, они заводят детей просто так, достаточно этого пожелать.

Веточка, на которой уехал муравей, оказывается самкой, так как неожиданно для муравья начинает откладывать яйца. Одно за другим, очень медленно, конечно, она выдавливает из себя яйца, которые падают и отскакивают от листьев, как затвердевшие капли дождя. Искусство маскировки у палочников развито настолько, что яйца их похожи на зёрнышки.

Муравей чуть прикусывает свою веточку, чтобы узнать, съедобна ли она. Но у палочников для защиты есть не только мимикрия: они умеют изображать мёртвых. Почувствовав острие мандибулы, насекомое впало в каталепсию и свалилось на землю.

Но муравью и дела до этого нет. Поскольку ёж и змея уже убрались, он следует вниз за своим палочником и съедает его. Потрясающее существо даже не дёрнулось. Наполовину съеденный палочник остаётся невозмутимым, как настоящая ветка. Лишь одна деталь его выдаёт: оставшаяся половина ветки продолжает нести яйца-зёрна.

Ну, на сегодня волнений хватит. Свежеет, пришло время ночного сна. Старый рыжий муравей скрывается в шалаше из земли и мха. Завтра он продолжит поиск дороги к родному гнезду. Любой ценой надо «их» предупредить, пока не стало слишком поздно.

Он спокойно с помощью голеней чистит усики, чтобы хорошо слышать окружающий мир. Потом маленьким камешком закрывает вход в убежище, чтобы больше никто его не потревожил.

10. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

РАЗНИЦА В ВОСПРИЯТИИ: мир воспринимаешь только тогда, когда подготовишься к этому восприятию. Во время одного опыта по физиологии нескольких кошек с самого рождения заперли в маленькой комнате с вертикальным узором на стенах. Когда в мозгу кошек сформировались основные представления об окружающем, их переместили в ящики, на стенках которых были изображены горизонтальные линии. Линии указывали на тайники с едой и на выходные люки, но ни одна из кошек, выросших в комнате с вертикальным узором на стенах, не смогла ни поесть, ни выйти. Их развитие было ограничено вертикальным восприятием.

Мы действуем с такими же ограничениями в восприятии. Мы не можем постичь некоторые события, так как привыкли воспринимать вещи только определённым образом.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

11. МОГУЩЕСТВО МЁРТВЫХ

Её ладонь открылась и нервно сжалась, прежде чем вцепиться в подушку. Жюли видела сон. Она видела себя средневековой принцессой. Огромный змей украл её и собирается сожрать. Он бросил её в зыбучие пески, жёлтые и топкие, полные копошащихся змеёнышей, и она тонула в этой патоке. Юный принц в доспехах из набивной бумаги на белом боевом коне дрался с гигантским змеем. Он потрясал длинным красным острым мечом и умолял принцессу потерпеть. Он собирался спасти её.

Но пасть гигантского змея действовала словно огнемёт. Бумажные доспехи принца оказались бесполезными. Первый же порыв пламени зажёг их. Принц и конь, перевязанные верёвочкой, с гарниром из синеватого пюре были уложены на тарелку. Прекрасный принц потерял все великолепие: кожа его стала темно-коричневой, глазницы опустели, а голова была обесчещена коринфским изюмом.

А гигантский змей схватил Жюли своими кривыми ядовитыми зубами, вытащил из грязи и бросил в мусс из белого шоколада с ликёром «Гран Марнье», сомкнувшийся над её головой.

Она пыталась кричать, но мусс обволакивал её, заполнял рот и не давал вырваться ни одному звуку.

Девушка открыла глаза и рывком села. Её ужас был так силён, что она поторопилась проверить, не лишилась ли она голоса. «А-а-а-а, а-а-а-а» — вырвалось из её горла.

Последнее время она все чаще видела кошмарные сны, в которых теряла голос. То её пытали и отрезали язык. То набивали рот едой. То ножницами перерезали голосовые связки. Неужели нельзя спать без снов? Она хотела заснуть и больше ни о чем не думать.

Положив пылающую руку на влажное горло, она прислонилась к подушке, посмотрела на будильник и поняла, что уже шесть часов утра. На улице было ещё темно. За окном мерцали звезды. Она услышала на первом этаже шум, шаги и лай. Отец, как и говорил, с утра пораньше собирался прогуляться с собакой по лесу.

— Папа, папа...

В ответ хлопнула дверь.

Жюли снова улеглась, попыталась заснуть, но тщетно.

Что там дальше в «Энциклопедии абсолютного и относительного знания» профессора Эдмонда Уэллса?

Она взяла в руки толстую книгу. Речь шла о муравьях и революции. В книге ей решительно советовали совершить революцию, упоминали о параллельной цивилизации, которая может ей в этом помочь. Она широко раскрыла глаза.

Среди коротких абзацев, написанных мелким почерком, то здесь, то там, прямо посредине слов появлялись то прописная буква, то небольшой рисунок.

Она прочла наугад:

«План этого труда уподоблен Храму Соломона. Первая буква названия каждой главы соответствует величине одного из параметров Храма».

Она нахмурила брови: какая связь может быть между текстом и архитектурой Храма?

Полистала страницы.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания» представляла собой беспорядочное собрание сведений, рисунков, разнообразных знаков. В ней, как и заявляло название, были научные статьи, но кроме них были ещё и стихи, и неаккуратно вырезанные рекламные объявления, и рецепты приготовления блюд, и распечатки компьютерных программ, и выдержки аз журналов, и кадры политической хроники, и эротические фотографии знаменитых женщин в качестве иллюстраций.

Там был календарь огородника с указанием лучших сроков посадки овощей и фруктов, были аппликации аз тканей и разных сортов редкой бумаги, планы небесного свода и метрополитенов мегаполисов, отрывки из личных писем, математические загадки, схемы перспектив полотен времён Возрождения.

Некоторые иллюстрации изображали насилие, смерть и катастрофы. Текст был то окрашен в красный или в синий цвет, то ароматизирован. Одни страницы, казалось, были исписаны симпатическими чернилами или лимонным соком. Другие — столь крошечными буквами, что необходима была лупа, чтобы их прочесть.

Она нашла планы воображаемых городов, биографии великих людей, забытых Историей, советы по сборке странных машин...

Жюли подумала, что независимо от того, дребедень перед ней или сокровище, ей понадобится минимум два года на то, чтобы все прочесть. Вдруг её взгляд остановился на необычных портретах. Она засомневалась было, но нет, она не ошиблась: это были лица. Не человеческие. Это были головы муравьёв, выполненные как бюсты — так обычно изображают выдающихся людей. Они не были похожи друг на друга: размер глаз, длина усиков, форма черепа заметно разнились. К тому же у каждого было имя, написанное под портретом и состоящее из череды цифр.

Тема муравьёв лейтмотивом проходила и в голограммах, коллажах, рецептах и планах.

Партитуры Баха, сексуальные позы, рекомендованные «Камасутрой», учебник по кодированию, каким пользовалось французское Сопротивление в годы Второй мировой войны... чей же эклектичный и многоучёный разум мог собрать все это воедино?

Полистала мозаику дальше.

Биология. Утопии. Справочники, путеводители, инструкции. Анекдоты, о разных людях и науках. Техники манипулирования толпой. Гексаграммы Ии кинга.

Она выхватила из текста фразу. «Ии кинг — это оракул, который, в противоположность распространённому мнению, не предсказывает будущее, а объясняет настоящее». Затем она нашла стратегии, разработанные Сципионом Африканским и Клаузевитцем.

Она на секунду подумала, что имеет дело с учебником по идеологической обработке, но на одной из страниц прочла такой совет:

«Остерегайтесь политических партий, сект, корпораций и религий. Не ждите, чтобы другие указывали вам, что нужно думать. Учитесь думать сами, без внешнего влияния».

Далее следовала цитата из песни Жоржа Брассенса:

«Не желайте изменить окружающих, для начала попытайтесь изменить себя».

Ещё один абзац задержал её взгляд:

«Небольшой трактат о пяти внутренних и пяти внешних чувствах. Существует пять физических и пять духовных чувств. Пять физических чувств — это зрение, обоняние, осязание, вкус, слух. Пять духовных чувств — это волнение, воображение, интуиция, всеобъемлющее сознание, вдохновение. Использовать только пять физических чувств — все равно что использовать только пять пальцев левой руки».

Цитаты на латыни и на греческом. Снова кулинарные рецепты. Китайские идеограммы. Как приготовить «коктейль Молотова». Засушенные листья. Калейдоскоп картинок. Муравьи и Революция. Революция и Муравьи.

Глаза Жюли защипало. Она будто опьянела от этого бредового калейдоскопа сведений и картинок. Ей попалась ещё одна фраза:

«Не читайте этот труд по порядку, лучше поступить следующим образом: когда вы чувствуете какое-либо затруднение, откройте страницу наугад, прочтите её и посмотрите, не найдётся ли там чего-нибудь интересного применительно к вашей нынешней проблеме».

И дальше:

«Не бойтесь пропускать места, которые вам кажутся слишком нудными. Эта книга не сакральна».

Жюли закрыла книгу и пообещала ей использовать её так, как та сама любезно предложила. Девушка погладила обложку. Дыхание Жюли выровнялось, температура немного снизилась, она незаметно заснула.

12. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ПАРАДОКСАЛЬНЫЙ СОН: во время нашего сна мы проходим особый период, называемый «парадоксальным сном». Он длится от пятнадцати до двадцати минут, потом прерывается, чтобы вернуться через часа полтора. Почему он так называется? Потому что предаваться интенсивной нервной деятельности во время глубокого сна — парадоксально.

Если спящие младенцы слишком возбуждены, это значит, что они как раз в фазе парадоксального сна (деление следующее: треть времени — нормальный сон, треть — неглубокий сон, треть — парадоксальный сон). Во время этой фазы сна у младенцев часто наблюдается странная мимика, более свойственная взрослым людям и старикам. На их лицах последовательно изображаются гнев, радость, грусть, страх, удивление, в то время как чувства эти им, несомненно, ещё не знакомы. Можно подумать, что дети примеряют выражения лица, которыми будут пользоваться позже.

У взрослых людей фазы парадоксального сна с годами уменьшают свою длительность и составляют одну десятую, если не двадцатую часть от всего времени сна. Фаза парадоксального сна сопровождается чувством удовольствия, у мужчин может вызывать эрекцию.

Быть может, каждую ночь мы должны принимать какие-то послания.

Был проведён следующий эксперимент: взрослого человека разбудили посреди фазы парадоксального сна и попросили рассказать, что ему грезилось. Затем ему снова дали заснуть и снова растолкали во время следующей фазы. Таким образом, учёные констатировали следующее: несмотря на то что сюжеты двух снов были разными, смысл их был один. Было очень похоже на то, что прерванный сон продолжился по-другому, но имел цель передать то же сообщение.

Недавно исследователи высказали новую мысль. Сон — это способ забыть о социальном давлении. Во сне мы забываем то, что были вынуждены усвоить днём и что противоречит нашим внутренним убеждениям. Все навязанные извне условности снимаются. Невозможно полностью манипулировать людьми, пока они продолжают видеть сны. Сон — естественный протест против тоталитаризма.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

13. ОДИН СРЕДИ ДЕРЕВЬЕВ

Утро. Ещё темно, но уже жарко. Один из парадоксов марта.

Луна, синеватое светило, освещает кроны деревьев. Этот свет его будит и даёт силы, необходимые для продолжения пути. С тех пор, как он идёт один по этому бесконечному лесу, он не знает и минуты покоя. Пауки, птицы, скакуны, муравьиные львы, ящерицы, ежи и даже палочники объединились для того, чтобы донимать его.

Он не знал этих забот в городе, пока жил там вместе с другими. Его мозг был тогда подключён к «коллективному разуму», ему не нужно было даже пытаться размышлять.

Но сейчас он далеко от гнёзда и от своих собратьев. И мозг его вынужден функционировать индивидуально. Муравьи имеют великолепную способность мыслить двумя способами: коллективно и индивидуально.

В данный момент индивидуальный способ является для него единственно возможным, и ему весьма утомительно беспрестанно думать о себе, чтобы выжить. Если долго думать о себе, появляется страх перед смертью. Он, может быть, первый муравей, который вынужден жить в одиночку и от этого постоянно боится смерти.

Как же низко он пал!..

Он идёт вперёд под кронами вязов. Гудение пузатого майского жука заставляет его поднять голову.

И он снова понимает, насколько необыкновенен лес. При свете луны все растения стали сиреневыми и белыми. Он поднимает усики и обнаруживает лесную фиалку, усеянную озорными бабочками, которые прощупывают её сердце. Чуть дальше гусеницы с полосатыми спинами щиплют листья бузины. Природа как будто нарядилась, чтобы отпраздновать его возвращение.

Он натыкается на высохший труп. Отступает, озирается. Перед ним закрученная спираль из мёртвых муравьёв — настоящее кладбище. Это чёрные охотники. Он догадывается о том, что произошло. Муравьи ушли слишком далеко от гнёзда, и, когда выпала холодная вечерняя роса, они, потеряв способность ориентироваться, выстроились спиралью и кружили, кружили на одном месте, пока не пришёл конец. Когда не понимаешь мир, в котором живёшь, до самой смерти ходишь по кругу.

Старый рыжий муравей подходит ближе, чтобы кончиками усиков обследовать место катастрофы. Муравьи по краям спирали погибли первыми, а за ними — те, кто был в центре.

Он разглядывает эту странную спираль смерти, освещённую сиреневым светом луны. Какое примитивное поведение! Ведь, для того чтобы защититься от холода, достаточно было спрятаться под корнем или вырыть укрытие в земле. А эти глупые чёрные муравьи не придумали ничего лучше, как кружиться и кружиться на месте, как будто танцы могут предотвратить смерть.

«Определённо, мой народ ещё многому должен научиться», — излучает старый рыжий муравей.

Проходя под чёрными папоротниками, он узнает запахи своего детства. Его опьяняет аромат пыльцы.

Чтобы дойти до такого совершенства, потребовалось время.

Сначала зеленые морские водоросли, предки всех растений, выбрались на сушу. Чтобы укрепиться на ней, им потребовалось превратиться в лишайник. Лишайник избрал стратегию обогащения почвы для растений следующего поколения, которые благодаря более глубоким корням смогли стать выше и сильнее.

Теперь у каждого растения есть своя зона влияния, но остались и спорные территории. Старый муравей видит лиану смоковницы-душительницы, храбро отправившуюся на штурм невозмутимой черешни. В этом поединке у черешни нет никакого шанса на победу. Но она отомщена: другие смоковницы-душительницы, думавшие совладать со щавелем, чахнут, отравленные его ядовитым соком.

Чуть дальше ель сбрасывает свои иглы, чтобы сделать почву кислой и уничтожить травы-паразиты и маленькие растения.

У каждого своё оружие, своя защита, своя стратегия выживания. Мир растений беспощаден. Он, быть может, только одним отличается от животного: вегетативные убийства происходят медленно и, конечно, безмолвно.

Некоторые растения предпочитают холодное оружие яду. Чтобы напомнить об этом прогуливающемуся муравью, перед ним выставляет свои когти и остролист, и чертополох — бритвенные лезвия, и страстоцвет — рыболовные крючки, и даже акация — свои колючки. Он минует рощу, похожую на утыканный острыми ножами коридор.

Старый муравей умывает свои усики и расправляет их плюмажем над головой, чтобы лучше улавливать все ароматы, разлитые в воздухе. Он ищет след пахучей тропинки, ведущей к родным местам. Потому что теперь на счёту каждая секунда. Любой ценой, пока не поздно, он должен предупредить свой город.

Пойманные им душистые молекулы дают массу бесполезной информации о жизни и нравах местной фауны.

Все же, шагая, он старается не упустить ни одного любопытного аромата. Он вбирает в себя веяния воздуха, чтобы определить незнакомые запахи. Безрезультатно. Тогда он поступает по-другому.

Он влезает на выступ, образованный корнем сосны, изгибается и начинает медленно вращать сенсорными отростками. В зависимости от интенсивности движения усиков он улавливает разные диапазоны пахучих частот. При 400 вибрациях в секунду муравей не замечает, не обнаруживает ничего интересного. Он ускоряет вращение своего обонятельного радара. 600, 1000, 2000 вибраций в секунду. По-прежнему ничего. Он чувствует лишь растения и насекомых немуравьев: ароматы цветов, споры грибов, запахи жесткокрылых, гниющего дерева, листьев дикой мяты...

Муравей увеличивает скорость. 10 000 вибраций в секунду. Вращаясь, усики создают втягивающие потоки воздуха, собирающие всю пыль. Надо их почистить перед тем, как снова приняться за дело.

12 000 вибраций в секунду. Наконец он ловит далёкие молекулы, свидетельствующие о существовании пахучей тропинки муравьёв. Победа. Направление: запад-юг-запад, 12 градусов относительно лунного света. Вперёд.

14. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

О ПОЛЬЗЕ НЕПОХОЖЕСТИ: мы все победители. Так как все произошли от сперматозоида-чемпиона, одолевшего три миллиона конкурентов.

Он заслужил право передать набор хромосом, сделавший вас вами и никем другим.

Ваш сперматозоид очень талантлив. Он не застрял где-то в закоулке. Он смог найти правильный путь. Он, наверное, сумел как-нибудь загородить дорогу сперматозоидам-соперникам.

Долго считалось, что зародышевую клетку удаётся оплодотворить самому быстрому сперматозоиду. Ничего подобного. Многие сотни сперматозоидов одновременно достигают клетки. И ждут, переминаясь на жгутиках. Избран будет только один.

То есть клетка назначает победителя из огромного числа претендентов, теснящихся у её дверей. По каким же критериям? Учёные долго пытались понять это. Недавно ответ был найден: клетка останавливает свой выбор на том, чей «генетический багаж сильнее всего отличается от остальных». Вопрос выживания. Клетка не знает двух людей, которые где-то наверху сжимают друг друга в объятиях, она хочет просто избежать кровного родства. Природа старается обогатить наши хромосомы чем-то новым, не похожим на них.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

15. ЗАМЕТНАЯ ИЗДАЛЕКА

Шаги по земле. Было семь часов утра, и звезды мерцали ещё в вышине небосклона.

Взбираясь со своей с собакой по крутым тропинкам в чаще леса Фонтенбло, вдыхая в тишине утреннюю свежесть, Гастон Пинсон чувствовал себя хорошо. Он пригладил рыжие усы. Чтобы наконец ощутить себя свободным человеком, ему достаточно было прийти в этот лес.

Тропинка слева спиралью взбегала на груду камней. Поднявшись, он добрался до поворота Денкур, на вершине скалы Касспо. Вид отсюда был чудесный. Тёплой и ещё звёздной зарёй хватало огромной луны для освещения панорамы.

Он сел и приказал собаке сделать то же самое. Собака осталась стоять. Но небо они созерцали вместе.

— Видишь ли, Ахилл, раньше астрономы рисовали карты неба так, как будто речь шла о плоском склоне. Они разделяли его на восемьдесят восемь созвездий, словно это восемьдесят восемь департаментов, образующих небесное государство. Жители северного полушария не могут видеть большинство из них, кроме Большой Медведицы. Она похожа на ковш, состоящий из четырех звёзд, продолженный ручкой из трех звёзд. Греки назвали так это созвездие в честь принцессы Калликст, дочери царя Аркадии. Она была настолько красива, что объятая завистью Гера, жена Зевса, превратила её в большую медведицу. Да-да, Ахилл, таковы женщины: все завидуют одна другой.

Собака тряхнула головой и тихонько поскулила.

— Если это ковш пять раз отложить на небе. Под ним окажется летящая кукурузина, которая тоже хорошо видна. Это Полярная звезда. Так, Ахилл, можно определить точное направление на север. А зная его, ты никогда не заблудишься.

Пёс ничего не понял из всех этих объяснений. Он просто слышал: «ТэтэтэтэтэтэАхиллтэтэтэтэтэАхилл». Из всего человеческого языка он понимал только сочетание слогов «А-хилл», которое, это он знал, обозначало его самого. Соскучившийся от этой болтовни, ирландский сеттер улёгся, положив голову на лапы, свесив уши и приняв равнодушный вид. Но его хозяин слишком хотел поговорить, чтобы уняться.

— Следующая звезда, недалеко от ручки ковша, — продолжал он, — состоит не из одного, а из двух светил. Раньше арабские воины проверяли свою зоркость по способности различить две эти звезды, Алькор и Минар.

Гастон сощурился, глядя на небо, собака зевнула. Солнце уже начинало подниматься, и звезды постепенно бледнели и исчезали, уступая ему место.

Гастон достал из рюкзака еду, бутерброд с ветчи-ной-сыром-луком-корнишонами-перцем, который и проглотил вместо завтрака. Он вздохнул от удовольствия. Нет ничего на свете лучше, чем встать вот так, рано утром и пойти в лес встретить рассвет.

Роскошное пиршество красок. Солнечное светило сначала было красным, потом розовым, оранжевым, жёлтым и, наконец, стало белым. Неспособная соперничать с этим великолепием, луна предпочла отступить.

Взгляд Гастона скользнул со звёзд на солнце, с солнца — на деревья, с деревьев — на панораму долины. Вся даль и ширь дикого леса теперь была отчётливо видна. Фонтенбло состоял из равнин и холмов, участков песка, песчаника, глины и известняка. Множество ручьёв, оврагов, берёзовых рощ.

Пейзаж был на удивление разнообразный. Это, без сомнения, был самый населённый лес во Франции. Здесь водились сотни видов птиц, грызунов, рептилий, насекомых. Гастон много раз встречал кабанов с кабанятами, однажды даже видел олениху с оленёнком.

Здесь, в шестидесяти километрах от Парижа, можно было поверить в то, что человеческая цивилизация ещё не все испортила. Ни машин, ни гудков, ни загрязнения окружающей среды. Ничего тревожащего. Лишь тишина, шелест листьев, ласкаемых ветерком, перебранка задиристых птиц.

Гастон закрыл глаза и жадно вдохнул тёплый утренний воздух. Двадцать пять тысяч гектаров дикой жизни благоухали ароматами, ещё не внесёнными в парфюмерные описи. Изобилие роскоши. Бесплатной.

Директор юридической службы Вод и Лесов взял свой бинокль и оглядел окрестности. Он знал каждый уголок в этом лесу. Направо — ущелья Апремон, перекрёсток Гран-Венер, дорога Кюль-де-Шодрон, большая терраса, пещера Грабителей. Прямо перед ним — ущелья Франшар, древний Эрмитаж, дорога Рош-Киплер, терраса Друидов. Слева — арена Демуазель, перекрёсток Супир, гора Морийон.

Он видел отсюда песчаные равнины, владение лесных жаворонков. Дальше была долина Шанфруа с седыми пиками гор.

Гастон настроил бинокль и направил его на Юпитер, большой четырехсотлетний дуб, вздымавшийся над округой на высоту в тридцать пять метров. «До чего же красив лес», — восхитился он, опуская бинокль. Прямо на футляре устроился муравей. Гастон хотел стряхнуть его, но муравей скользнул по руке и взял штурмом свитер.

Гастон сказал собаке:

— Муравьи меня тревожат. Раньше муравейники стояли по одному. Теперь по непонятным причинам они объединяются. Они собрались в федерации, а сейчас федерации сливаются в империи. Такое впечатление, что муравьи проводят эксперимент, который мы, люди, ни разу не смогли довести до конца, эксперимент по созданию «сверхобщества».

Гастон действительно читал в газетах о том, что было отмечено все более частое появление суперколоний муравейников. Во Франции, в районе Юра, зарегистрировали колонии, насчитывающие от тысячи до двух тысяч муравьиных городов, соединённых между собой тропинками. Гастон был убеждён, что муравьи собираются довести свой социальный эксперимент до абсолютного конца.

Оглядывая окрестности, он заметил нечто странное. Он нахмурил брови. Вдалеке, рядом с оврагом и скалой из песчаника, обнаруженными его дочерью, среди высоких деревьев, блестел какой-то треугольник. И это был не муравейник.

Блестящий силуэт был скрыт ветвями, но слишком правильная форма выдавала его. Природа не терпит прямых линий. Значит, это либо палатка туристов, которым там делать нечего, либо мусор, брошенный прямо посреди леса беспечными загрязнителями окружающей среды.

Раздражённый Гастон побежал вниз по тропинке в сторону сверкающего треугольника. В мозгу крутились предположения: трейлер новой модели? Машина цвета металлик? Шкаф?

Он потратил час, продираясь сквозь кустарники и чертополох к таинственному предмету. Он был почти без сил.

Вблизи предмет оказался ещё более странным. Это была не палатка, не трейлер и не шкаф. Перед Гастоном возвышалась пирамида высотой примерно в три метра, стороны её были сплошь покрыты зеркалами. Что же до вершины, то она была прозрачной, как хрусталь.

— Вот это да, милый мой Ахилл, сюрприз так сюрприз...

Собака в знак согласия залаяла. Потом заворчала, обнажив кариесные клыки и использовав своё секретное оружие — зловонное дыхание, обратившее в бегство уже немало дворовых кошек.

Гастон обошёл сооружение.

Большие деревья и заросли орлиного папоротника отлично прятали пирамиду от посторонних глаз. Если бы луч утреннего солнца не попал точно на неё, Гастон её не заметил бы.

Служащий осмотрел конструкцию: ни дверей, ни окон, ни трубы, ни почтового ящика. Нет даже ведущей к ней тропинки. Ирландский сеттер продолжал ворчать, обнюхивая землю.

— Ты согласен со мной, Ахилл? Я это уже видел по телевизору. Наверное, это... пришельцы.

Но собаки сначала собирают информацию, а потом выдвигают гипотезы. Особенно ирландские сеттеры. Ахилл казался заинтересованным зеркальными стенами. Гастон приложил ухо к поверхности.

— Ах, вот оно что!

Он услышал шум внутри. Ему даже почудился человеческий голос. Он постучался в зеркало:

— Тут кто-нибудь есть?

Нет ответа. Шум прекратился. След дыхания, оставшийся на зеркале, испарился.

При ближайшем рассмотрении ничего космического в пирамиде не было. Она была отлита из бетона, а затем покрыта зеркальной плиткой, которую можно найти в любом магазине, в отделе «Сделай сам».

— Кому могло прийти в голову воздвигать пирамиду в гуще леса Фонтенбло, как ты думаешь, Ахилл?

Собака пролаяла ответ, но человек понял не все.

За ним раздалось еле слышное гудение.

Б-з-з-з...

Гастон не придал этому значения. Лес был полон комаров и слепней всех разновидностей. Гудение приблизилось.

Б-з-з-з... Б-з-з-з...

Он почувствовал лёгкий укус в шею, поднял было руку, для того чтобы прогнать надоедливое насекомое, и замер... Вовсю разинул рот, повернулся вокруг своей оси. Выпустил из рук собачий поводок и, выпучив глаза, головой вперёд рухнул в куст цикламенов.

16. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ГОРОСКОП: в Южной Америке, в племени майя, астрология была официальна и обязательна. При рождении ребёнку давали особый расчётный календарь. В этом календаре была описана вся его будущая жизнь: когда он начнёт работать, когда женится, когда с ним случится несчастье, когда он умрёт. Содержание календаря ребёнку напевали вместо колыбельных, он выучивал его наизусть и начинал мурлыкать сам, чтобы знать, на каком этапе своей жизни находится.

Система эта работала довольно хорошо, так как астрологи майя предусматривали все, чтобы предсказания совпадали с действительностью. Если у молодого человека в песне была обещана в один прекрасный день встреча с девушкой, то встреча происходила, так как у девушки, в её личной песне-гороскопе, находился точно такой оке куплет. То же самое было и в деловой сфере: если куплет обещал вам в такой-то день покупку дома, то у продавца дома в песне имелась на данный день рекомендация его продажи. Если определённого числа должна была разгореться драка, то все её участники были об этом давным-давно осведомлены.

Все функционировало прекрасно, система сама себя поддерживала.

Войны были объявлены и описаны. Победители в них были известны, астрологи давали точное число раненых и убитых на полях сражений. Если количество убитых не совсем совпадало с предсказанием, жертвовали пленными.

Как эти напевные гороскопы облегчали жизнь! Случаю просто не отводилось места. Никто не боялся завтрашнего дня. Астрологи разъясняли каждую человеческую судьбу с начала до конца. Каждый знал, куда вела его жизнь, и даже знал, куда она вела других.

Апофеозом предсказаний майя был... момент конца света. Он наступит такого-то дня десятого века так называемой христианской эры. Все астрологи майя единодушно сообщили точный час. И тогда накануне, не желая быть свидетелями катастрофы, мужчины подожгли свои города, сами убили свои семьи, а затем покончили жизнь самоубийством. Несколько уцелевших покинули объятые пламенем поселения, чтобы превратиться в бродяг среди пустошей.

А ведь эта цивилизация была творением личностей отнюдь не примитивных и наивных. Майя знали ноль, колесо (правда, они не поняли всех возможностей этого открытия), они строили дороги, их календарь с добавлением тринадцатого месяца был более точным, чем наш.

Испанцы, высадившись в шестнадцатом веке в Юкатане, не смогли даже получить удовольствия от уничтожения цивилизации майя, поскольку та самоуничтожилась задолго до них. Тем не менее и в наши дни существуют индейцы, которые считают себя далёкими потомками майя. Их называют «лакандонами». И странная вещь, дети лакандонов мурлычут древние песни, рассказывающие обо всех событиях человеческой жизни. Но никто уже не понимает их точного смысла.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

17. ВСТРЕЧА ПОД ВЕТВЯМИ

Куда ведёт эта дорога? Он совершенно разбит. Вот уже много дней он ищет этот запах — запах муравьиной тропы.

И вдруг с ним случилась странная вещь, он не знает, что произошло: он забрался на какой-то гладкий тёмный предмет, потом его подняли вверх, и он побежал по розовой пустыне, поросшей редкой чёрной травой, тут его сбросили на переплетённые растительные волокна, он уцепился было за них, но его подкинули высоко в воздух.

Должно быть, это был один из «Них».

«Они» приходят в лес все чаще и чаще.

Какая разница. Он жив, и это главное.

Слабые в начале, ароматы феромонов усиливаются. Он действительно идёт по мирмекийской дороге. Сомнений нет: тропа между кустами вереска и тимьяном вся пропитана этим запахом. Он вдыхает и немедленно узнает гидрокарбоновую смесь — C10H22, выделяемую железами, расположенными под брюшком бел-о-канских муравьёв-разведчиков.

Солнце светит в спину старому рыжему муравью, идущему дорогой запаха. Широкие папоротники строят вокруг него зеленые арки. Белладонны поднимаются хлорофилловыми колоннами. Тисы предлагают ему свою тень. Он чувствует тысячи усиков, глаз, ушей, притаившихся в траве и листьях и следящих за ним. Но поскольку никто не показывается, можно сделать вывод, что муравей вызывает у них смущение и страх. Чтобы сделать свою походку ещё воинственнее, муравей втягивает шею. Несколько пар глаз прячутся.

Вдруг, повернув за куст голубых люпинов, он различает двенадцать мирмекийских силуэтов. Это, как и он, рыжие лесные муравьи. Он узнает даже запах родного города: Бел-о-кана. Они из одной семьи. Братья!

Выставив мандибулы, муравей мчится к представителям цивилизации. Двенадцать муравьёв останавливаются, от удивления поднимая усики. Муравей понимает, что перед ним молодые бесполые солдаты, принадлежащие к подкасте разведчиков-охотников. Обращаясь к ближайшему из них, муравей просит трофоллаксис. Тот, отводя назад оба усика, сообщает о своём согласии.

Насекомые тут же приступают к устоявшемуся ритуалу обмена пищей. Постукивая друг друга по темечку концами усиков, муравьи обмениваются информацией. Один спрашивает, что другому нужно, собеседник интересуется, что же может первый ему предложить. Расставив мандибулы, они становятся лицом к лицу, ртом ко рту. Донор вынимает из социального зоба жидкую, едва початую пищу, скатывает её в большой шар и передаёт изголодавшемуся, который жадно её всасывает.

Часть еды идёт в основной желудок для немедленного восстановления сил, остальное отправляется в запас, в социальный зоб, чтобы, в случае необходимости иметь возможность, в свою очередь, накормить одного из братьев. Старый рыжий муравей дрожит от удовольствия, а двенадцать юнцов качают усиками, прося его представиться.

Каждый из одиннадцати сегментов усика муравья выделяет свой особый феромон. Сегменты похожи на одиннадцать ртов, готовых заговорить одновременно в одиннадцати разных обонятельных тональностях. Эти одиннадцать ртов источают феромоны, но и могут воспринимать их, словно одиннадцать ушей.

Молодой муравей-донор касается первого, считая с головы, сегмента усика старого рыжего одинокого муравья, выясняя его возраст: три года. Следующий сегмент открывает его касту и подкасту: бесполый солдат, внешний разведчик-охотник. Третий сообщает о его виде и происхождении: рыжий лесной муравей, из города Бел-о-кан. Четвёртый даёт номер кладки и, следовательно, имя: 103683-е яйцо, весной снесённое королевой, позволило ему появиться на свет. Зовут его, значит, «103683-й». Пятый сегмент говорит о состоянии души того, кто позволяет прикасаться к себе: 103683-й утомлён и возбуждён одновременно, так как располагает важной информацией.

На этом молодой муравей прекращает свою обонятельную расшифровку. Остальные сегменты не служат передатчиками. Пятый предназначен для обнаружения молекул запахов тропинки, шестой — для бесед на общие темы, седьмой — для сложных диалогов, восьмой — только для общения с королевой, матерью-производительницей. Три оставшихся сегмента используются в случае каких-нибудь небольших потрясений.

103683-й, в свою очередь, исследует двенадцать разведчиков. Это молодые солдаты, все в возрасте ста девяносто восьми дней. Они близнецы, но при этом сильно отличаются друг от друга.

5-й на несколько секунд старше всех. Голова у него вытянутая, торакс узкий, мандибулы заострённые, брюшко в форме бруска, он весь удлинённый, и жесты его отточены и продуманы. У него массивные бедра и длинные, широко расставленные лапки.

6-й, следующий близнец по старшинству, напротив, весь закруглён: шар головы, округлость брюшка, плотный торакс, даже усики чуть закручиваются спиралями на концах. У шестого тик, он все время проводит правой лапкой по глазу, как будто у него что-то чешется.

7-й, с короткими мандибулами, мощными лапками, очень элегантен, прекрасно вымыт. Его хитин сияет так, что в нем отражается небо. У него изящные жесты, и он не может удержаться, чтобы постоянно не выписывать концом брюшка букву Z, просто так, без всякой цели.

8-й весь мохнатый, волоски растут даже на лбу и мандибулах. Он сильный и большой, жесты у него неуклюжие. Он жуёт травинку, которую для забавы хватает то усиками, то мандибулами.

У 9-го круглая голова, треугольный торакс, квадратное брюшко и цилиндрические лапки. В детстве болезнь изрешетила дырочками его медно-красный торакс. У него красивые суставы, он это знает, и все время поигрывает ими, производя звук, подобный стуку хорошо смазанных шарниров, довольно приятный.

10-й самый маленький. Он только-только начал походить на муравья. Усики у него очень длинные, и эта особенность сделала его обонятельным радаром группы. Непрестанные движения его сенсорных отростков говорят, кстати, о его большом любопытстве.

11-й, 12-й, 13-й, 14-й, 15-й, 16-й были также обследованы во всех подробностях.

Закончив поверку, старый одинокий муравей обращается к 5-му. Не только потому, что тот самый старший. Усики 5-го липкие от постоянных разговоров, это знак того, что он очень общительный. С болтуном всегда проще иметь дело.

Два насекомых соприкасаются усиками и вступают в диалог.

103683-й узнает о том, что двенадцать солдат принадлежат к новой подкасте, элитным коммандос Бел-о-кана. Их посылают в авангард для внедрения в ряды противника. При случае они сражаются с другими муравьиными городами, а также участвуют в охоте на крупных хищников, таких, как ящерицы.

103683-й спрашивает о том, что они делают так далеко от родного гнёзда. 5-й отвечает, что им поручена глубокая разведка. Уже много дней они идут в этом направлении в поисках восточного края земли.

Для обитателей муравейника Бел-о-кан мир существовал всегда и всегда будет существовать. Если не было рождения, не будет и смерти. Они считают, что наша планета имеет форму куба. Они думают, что куб окружён сначала воздухом, а потом окутан ковром облаков. За ними находится вода, которая иногда прорывается сквозь облака, поэтому идут дожди. Вот такая у них космогония.

Граждане Бел-о-кана полагают, что находятся совсем рядом с восточным краем земли, и не раз посылали экспедиции, чтобы точно определить его местоположение. 103683 сообщает о том, что он тоже бел-о-канский разведчик. Он возвращается с востока. Ему удалось дойти до края земли.

Поскольку все двенадцать отказываются ему верить, старый рыжий муравей предлагает им укрыться в углублении под корнем и образовать круг, соединившись усиками.

Там он быстро расскажет им историю своей жизни и опишет невероятную одиссею к восточному краю земли. Так они узнают и о мрачной угрозе, нависшей над их городом.

18. СИНДРОМ ЧЕРВЯ

Чёрный флажок хлопал на ветровом стекле лимузина, припаркованного у дома, где шло прощание.

Каждый подошёл к покойнику и поцеловал в последний раз его руку.

Затем тело Гастона Пинсона положили в пластиковый мешок с застёжкой-молнией, наполненный шариками нафталина.

— Зачем нафталин? — спросила Жюли служащего похоронного бюро.

Человек в чёрном сразу с видом большого профессионала объяснил важным голосом:

— Чтобы убить червей. Мёртвая человеческая плоть привлекает червей. К счастью, благодаря нафталину современные покойники могут от них защититься.

— Теперь, значит, они нас не едят?

— Исключено, — уверил служащий. — Более того, гробы сейчас покрываются пластинками цинка, не позволяющими живности проникать внутрь. Даже термиты не могут их прогрызть. Ваш отец будет похоронен в чистоте и сохранит её надолго.

Люди в тёмных фуражках установили гроб в лимузин.

Траурный кортеж долго и терпеливо ждал в загазованных пробках, прежде чем добрался до кладбища. Въезжали в таком порядке: сначала лимузин-катафалк, за ним машина с ближайшими родственниками, потом с дальними, следом друзья и, хвостом процессии, коллеги по работе.

Все были одеты в чёрное и хранили скорбный вид.

Четыре могильщика донесли на плечах гроб до открытой могилы.

Церемония проходила очень медленно. Притопывая, чтобы согреться, люди шёпотом обменивались приличествующими случаю фразами: «это был чудесный человек», «он умер слишком рано», «какая потеря для службы Вод и Лесов», «это был святой человек, необыкновенной доброты и благородства», «ушёл несравненный профессионал, великий защитник леса».

Наконец появился священник и произнёс слова, которые подобало произнести: «Прах в прах обращаешься... Этот замечательный супруг и отец семейства был примером для всех нас... Воспоминания о нем навеки останутся в наших сердцах... Он был всеми любим... крут замкнулся. Аминь».

Теперь все толпились вокруг Жюли и её матери с соболезнованиями.

Приехал сам префект Дюпейрон собственной персоной.

— Спасибо вам за то, что вы пришли, господин префект.

Но префект, казалось, больше хотел поговорить с дочерью:

— Выражаю своё сочувствие, мадемуазель. Эта утрата должна быть ужасной для вас.

Придвинувшись к Жюли вплотную, префект шепнул ей на ухо:

— Знайте, что в знак уважения, которое я питал к вашему отцу, для вас всегда найдётся место в службах префектуры. Как только закончите изучать право, приходите ко мне. Я вам дам хорошее место.

Потом высокий чиновник, наконец, соблаговолил обратиться и к матери:

— Я только что назначил одного из самых ловких сыщиков расследовать тайну смерти вашего мужа. Это комиссар Линар. Ас. С ним мы узнаем все, и очень быстро.

Он продолжил:

— Разумеется, я уважаю ваш траур, но иногда необходимо отвлечься. Наш город стал побратимом японского города Акиное. По этому случаю в следующую субботу будет приём в парадном зале замка Фонтенбло. Приходите вместе с вашей дочерью. Я хорошо знал Гастона. Он был бы рад, если бы вы немного рассеялись.

Мать кивнула головой. На гроб бросили несколько засушенных цветков.

Жюли подошла к краю разверстой могилы и пробормотала сквозь зубы:

— Мне жаль, что мы так и не сумели по-настоящему поговорить. Я уверена, что ты в принципе был хорошим парнем, папа...

Секунду она смотрела на сосновый гроб.

Жюли отгрызла себе ноготь на мизинце. Он болел сильнее других. Когда она грызла ногти, то могла решать, в какой момент прекратить боль. В этом она видела одно из преимуществ того, что сама заставляла себя страдать. Она контролировала боль, а не подчинялась ей.

— Жаль, что между нами было столько преград, — закончила она.

А на крышке гроба, протиснувшись в крошечную щель в бетоне, несколько голодных червей бились о цинковую пластинку. Они тоже думали: «Жаль, что между нами столько преград».

19. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ВСТРЕЧА ДВУХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ: встреча двух разных цивилизаций — момент всегда тонкий и деликатный.

Когда 10 августа 1818 года капитан Джон Росс, командир британской полярной экспедиции, встретил жителей Гренландии, инуитов, можно было ожидать самого худшего. (Слово «инуит» переводится как «человеческое существо», в то время как «эскимос» означает всего лишь — «поедателъ сырой рыбы».) Инуиты всегда считали себя единственными обитателями мира. Самый старший из них угрожающе потряс палкой и жестом велел незваным гостям уходить.

Джону Саккеусу, южно-гренландскому переводчику, пришла в голову идея бросить инуитам под ноги свой нож. Вот так лишить себя оружия, кинув его к ногам незнакомого племени! Жест смутил инуитов, которые, подняв нож, стали рассматривать его, щипать себя за носы и кричать.

Джону Саккеусу хватило присутствия духа начать им немедленно подражать. Таким образом самое страшное осталось позади. Ведь человека, который ведёт себя так же, как вы, не хочется убивать.

Старый инуит подошёл к Саккеусу и, пощупав его хлопковую рубашку, спросил: «Шкура какого же животного столь тонка?» Переводчик отвечал как мог (язык пиджин похож на язык инуитов). Тут уже другой инуит задал ему новый вопрос: «Вы. прилетели с Луны или с Солнца?» Так как инуиты считали, что на Земле нет никого, кроме них, другого объяснения появления чужаков они не видели.

Саккеусу в конце концов удалось убедить инуитов в том, что перед ними люди — английские офицеры. Аборигены даже согласились подняться на корабль, где их сначала объяла паника — при виде свиньи, а потом обуял смех — при виде своих отражений в зеркале. Инуиты восхитились настенными часами и спросили, съедобны ли они. Тогда их угостили галетами, они попробовали их с недоверием и выплюнули с отвращением. Напоследок в знак примирения они привели своего шамана. Шаман заклинал духов очистить корабль от всякого рода злых сил, которые могли находиться на его борту.

На следующее утро Джон Росс водрузил на берегу национальное знамя и объявил территорию завоёванной. Инуиты этого и не заметили, хотя в течение одного часа превратились в подданных британской короны. Через неделю их страна появилась на всех картах вместо пометки terra incognita.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

20. СТРАХ ПЕРЕД ЧЕМ-ТО ВЫСШИМ

Старый рыжий муравей рассказывает им о неизвестных землях, о путешествии, о незнакомом мире. Двенадцать разведчиков с трудом верят своим усикам.

Все началось тогда, когда 103683-й, молодой солдат, прогуливался по коридорам Закрытого города Бел-о-кана, неподалёку от королевских покоев. Вдруг с мольбой о помощи к нему бросились два муравья — самец и самка. Они утверждали, что целый отряд охотников был уничтожен секретным «оружием, способным убить одновременно дюжину муравьёв.

103683-й провёл дознание и пришёл к выводу, что нападение было совершено их вечными врагами, карликовыми муравьями из города Ши-га-пу. Им была объявлена война, но никакого сверхмощного оружия карлики в ход не пустили. Стало быть, они им и не обладали.

Тогда решили искать это оружие у другого давнего противника — у термитов. С отрядом охотников 103683-й отправился к Восточному термитнику. Они нашли город отравленным парами хлора. В живых осталась только королева термитов. Она утверждала, что все умножившиеся с недавней поры катастрофы — дело рук «гигантских монстров — хранителей края света».

103683-й отправился на восток, за огромную реку, и после многих и многих приключений нашёл этот пресловутый восточный край мира.

Во-первых, поскольку Земля не кубической формы, край её не является головокружительной пропастью. По словам 103683-го, край мира плоский. Он пытается описать его. Вспоминает о серо-чёрном участке, пропитанном бензиновой вонью. Как только муравей ступал туда, чёрная масса с резиновым запахом стирала его в порошок. Многие муравьёв пытались перейти его и погибли. Край мира плоский — это место мгновенной смерти.

103683-й уже собирался было повернуть назад, когда ему в голову пришла идея прорыть под этим адом туннель. Так он оказался по ту сторону края света, в экзотической стране, где живут знаменитые гигантские животные, хранители края света, о которых говорила королева термитов.

Двенадцать разведчиков заворожены рассказом.

— Кто эти гигантские животные? — спрашивает заинтригованный 14-й.

103683-й колеблется, потом отвечает одним словом.

ПАЛЬЦЫ.

Тут двенадцать солдат, привыкших к охоте на самых страшных хищников, вздрагивают и от изумления разъединяют кольцо передачи.

Пальцы?

Для них это слово — воплощённый ужас.

Все муравьи знают истории, одна страшнее другой, про Пальцы. Пальцы — самые ужасные монстры в подлунном мире. Некоторые говорят, что они передвигаются всегда стадами по пять особей. Другие утверждают, что они убивают муравьёв просто так, без причины, даже не для того, чтобы потом съесть.

В мире леса смерть всегда имеет оправдание. Убиваешь для того, чтобы есть. Убиваешь для того, чтобы защититься. Убиваешь для того, чтобы расширить охотничью территорию. Убиваешь для того, чтобы завладеть гнездом. Но поведение Пальцев бессмысленно. Они уничтожают муравьёв... ни для чего!

В мирмекийском мире у Пальцев репутация слабоумных животных, поступки которых бесконечно отвратительны. Каждый слышал ходившие про них ужасные истории.

Пальцы...

Некоторые утверждают, что Пальцы разрывают и потрошат целые города, переворачивая кварталы, обитатели которых, обезумев, разбегаются кто куда. Они не щадят даже этажи с яслями, они, о, страшное зрелище, выворачивают их, раскидывая во все стороны передавленный приплод.

Пальцы...

В Бел-о-кане рассказывают, что Пальцы не уважают никого, даже королеву. Они разоряют все. Говорят, что они слепы, и, чтобы отыграться за то, что лишены зрения, убивают всех, кто видит.

Пальцы...

Их описывают как огромные розовые шары без глаз, рта, усиков и лапок. Жирные, розовые, гладкие шары с феноменальной мощью, убивающие все на своём пути и ничего не употребляющие в пищу.

Пальцы...

Кое-кто утверждает, что они отрывают одну за другой лапки разведчиков, которые подходят к ним слишком близко.

Пальцы...

Никто уже не знает, что тут правда, а что — легенды. В мирмекийских городах им дают тысячи прозвищ: «розовые шары-убийцы», «твёрдая смерть с неба», «мастера зверств», «розовый ужас», «кошмарные пятёрки», «полированные убийцы», «потрошители городов», «чудовища»...

Пальцы...

Есть муравьи, которые думают, что Пальцы в действительности не существуют и что кормилицам просто нравится пугать прытких личинок, которые хотят выйти из гнёзда раньше времени.

Не выходите из дому, большой мир полон Пальцев!

Кто не слышал в детстве этого наказа? И кто не слышал мифов про великих воинов-героев, ходивших охотиться на Пальцы с голыми мандибулами?

Пальцы...

Двенадцать молодых солдат дрожат при одном упоминании о них. Говорят ещё, что Пальцы истребляют не только муравьёв. Они жестоки со всеми живыми существами. Они насаживают земляных червей на изогнутые сосновые иглы, опускают их в воду большой реки и держат там до тех пор, пока благородные рыбы не освободят их!

Пальцы...

Утверждают, что они за несколько секунд валят наземь тысячелетние деревья. Что отрывают задние лапки у лягушек, а потом бросают их, искалеченных, но ещё живых, обратно в болото.

И если бы это было все! Слышали, будто Пальцы пиками распинают бабочек. Убивают на лету комаров. Сбивают птиц маленькими круглыми камешками, превращают ящериц в кашу, сдирают шкуру с белок. Разоряют соты пчёл. Топят улиток в зеленом жире, пахнущем чесноком...

Двенадцать муравьёв смотрят на 103683-го. И этот старый солдат утверждает, что был рядом с ними и вернулся невредимым.

Пальцы...

103683-й настаивает. Они обитают по всему миру. Они все чаще наведываются в лес. Не замечать их больше невозможно.

5-й реагирует сдержанно. Он бросает усиками:

— Почему тогда мы их не видим?

У старого рыжего муравья есть объяснение:

— Они такие большие и высокие, что становятся от этого невидимыми.

Двенадцать разведчиков замолкают. А может быть, старый солдат не зря болтает...

Значит, Пальцы действительно существуют? Их усики смолкли, не зная, что передавать и воспринимать. Это так невероятно. Пальцы существуют на самом деле и собираются завоевать лес. Они пытаются представить себе край земли и Пальцы, которые его охраняют.

5-й спрашивает старого муравья-разведчика, зачем ему нужно попасть в Бел-о-кан.

103683-й хочет сообщить всем муравьям на планете о том, что Пальцы наступают и теперь все будет не как прежде. Надо поверить ему.

Он испускает самые крупные и убедительные молекулы.

Пальцы существуют.

Он настаивает. Надо предупредить Вселенную. Все муравьи должны знать о том, что наверху, спрятанные где-то под облаками, Пальцы следят за ними и собираются изменить мир. Давайте-ка сомкните снова круг, 103683-й ещё что-то хочет рассказать вам.

Его история пока не закончилась. После своей первой одиссеи он вернулся в родной город Бел-о-кан и отчитался перед новой королевой, которая встревожилась и решила объявить крестовый поход с целью стереть всех Пальцев с лица земли.

Белоканцы быстро собрали трехтысячную армию воинов с переполненными муравьиной кислотой брюшками. Но дорога оказалась настолько трудной, что из отправившихся трех тысяч к краю земли добралось только пятьсот. Да, эту битву не забыть! Все, что ещё оставалось от славной армии, погибло под струями мыльной воды. 103683-й один из немногих, если не единственный, кому удалось спастись.

Он хотел тогда повернуть назад, в родное гнездо, и сообщить всем трагическую весть, но любопытство пересилило. Он решил не возвращаться, а, поборов страх, продолжить путешествие по той стороне света, по стране, где живут гигантские Пальцы.

И он их увидел.

Королева Бел-о-кана ошибалась. Три тысячи солдат не способны разгромить все Пальцы в мире, потому что враг гораздо многочисленнее, чем можно себе вообразить.

103683-й описал их мир. У себя Пальцы уничтожили природу и заменили её предметами, которые делают сами, предметами странными, безукоризненной геометрической формы.

Вещи в стране Пальцев гладкие, холодные, мёртвые.

Тут старый разведчик прерывает рассказ. Он издалека чувствует врага. Быстро, не раздумывая, он и остальные двенадцать прячутся. Кто это там ещё?

21. ЛОГИКА ПСИХА

Для удовольствия пациентов врач обставил кабинет, как гостиную. Современным картинам с красными кляксами удавалось не вступать в диссонанс со старинной мебелью красного дерева. В центре комнаты тяжёлая ваза эпохи Минь, тоже красная, с трудом удерживала равновесие на хрупком круглом столике, оправленном в золочёный металл.

Сюда мать привела Жюли после первого приступа анорексии. Специалист сразу заподозрил какую-то сексуальную проблему. Не злоупотреблял ли отец её доверием в детстве? Не позволял ли себе вольностей с ней какой-нибудь друг семьи? Не подвергалась ли она приставаниям со стороны учителя пения в отрочестве?

Последнее предположение поразило мать. Она представила свою маленькую девочку пленницей старика. Так вот откуда все идёт...

— Может быть, вы и правы, потому что у неё есть ещё одна проблема, что-то типа фобии. Она не выносит прикосновений.

Специалист не сомневался, что малышка перенесла сильный психологический шок, и отказывался верить, что причиной могла быть простая потеря голоса.

Психотерапевт и в самом деле был уверен, что большинство его пациенток в детстве пострадали от сексуальных домогательств. Его убеждённость в этом была такова, что, если у болезненного состояния не отыскивалась причина подобного рода, он прикладывал все свои силы и знания к тому, чтобы пациентки придумывали её себе сами. Потом их нетрудно было лечить, они становились его клиентками пожизненно.

Когда мать позвонила врачу, чтобы условиться о приёме, тот спросил, хорошо ли Жюли ест.

— Нет, по-прежнему плохо, — ответила мать. — Она привередничает, отказывается от всего, что хотя бы отдалённо напоминает мясо. Я считаю, что у неё развивается новый этап анорексии, может быть, теперь не так ярко выраженный.

— Вот что, без сомнения, объясняет её аменорею.

— Её аменорею?

— Да. Вы говорили мне, что в девятнадцать лет у вашей дочери ещё ни разу не было менструации. Её развитие ненормально замедленно. От этого скорее всего она так мало ест. Аменорея зачастую сопровождает анорексию. Организм обладает своей собственной мудростью. Он не производит зародышевых клеток, если чувствует, что не сможет впоследствии прокормить зародыш до созревания, не так ли?

— Но что же с ней?

— У Жюли то, что мы на профессиональном языке называем «комплексом Питера Пена». Она не хочет расставаться с детством. Она отказывается становиться взрослой. Она надеется на то, что, не получая пищи, её организм не будет расти и она навсегда останется маленькой девочкой.

— Понятно, — вздохнула мать. — По этим же причинам, конечно же, она не хочет сдавать выпускной экзамен.

— Естественно. Степень бакалавра означает переход ко взрослой жизни. А она не хочет становиться взрослой. И поэтому Жюли брыкается, как норовистая лошадка, которая не желает брать барьер.

По интерфону секретарь сообщила о приходе Жюли. Психотерапевт попросил впустить её.

Жюли пришла вместе с собакой Ахиллом. Раз уж все равно идти к этому врачу, то пусть животное заодно погуляет.

— Как у нас дела, Жюли? — спросил психотерапевт.

Жюли посмотрела на все время потеющего упитанного человека с жидкими волосами, стянутыми на затылке в хвост.

— Жюли, я хочу тебе помочь, — решительно начал он. — Я знаю, что в глубине души тебя мучает смерть отца. Но девушки стыдливы, и ты не решаешься показать свою боль. Тем не менее тебе необходимо высвободить её, чтобы от неё избавиться. Иначе она застоится в тебе, как горькая жёлчь, и принесёт все больше и больше страданий. Ты меня понимаешь, не так ли?

Молчание. Никаких эмоций на застывшем лице. Психотерапевт встал с кресла и опустил руки ей на плечи.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, Жюли, — повторил он. — Мне кажется, что ты боишься. Ты маленькая девочка, которой страшно оттого, что она оказалась в темноте и одиночестве. Тебя надо успокоить. А это моя работа. Моя цель — придать тебе уверенности в себе, устранить твои страхи и помочь выразить все, что есть в тебе лучшего, не так ли?

Жюли незаметно знаком показала Ахиллу, что в дорогой китайской вазе спрятана кость. Собака посмотрела на Жюли из-под полуприкрытых век, почти поняла, но не решилась тронуть незнакомый предмет.

— Жюли, мы здесь с тобой для того, чтобы раскрыть тайны твоего прошлого. Мы рассмотрим одно за другим события твоей жизни, даже те, которые ты, казалось бы, уже забыла. Я послушаю тебя, и мы вместе подумаем, как вскрыть нарывы и прижечь раны, не так ли?

Жюли продолжала исподтишка подстрекать собаку. Ахилл смотрел на Жюли, смотрел на вазу и изо всех сил пытался сообразить, что за связь существует между ними. Его собачий мозг был в полном расстройстве, ибо он понимал, что девушка требует, чтобы он сделал что-то очень важное.

Ахилл — ваза. Ваза — Ахилл. Какое отношение он к ней имеет? Ахилл в своей собачьей жизни часто раздражался из-за того, что не видел связи между предметами или событиями человеческой жизни. Он долго искал, например смысл отношений между почтальоном и почтовым ящиком. Почему этот человек заполнял ящик кусочками бумаги? Наконец Ахилл пришёл к выводу, что дурачок принимал ящик за животное, питающееся бумагой. Остальные люди не мешали ему, очевидно, из сострадания.

Но Жюли-то чего сейчас хочет? Ирландский сеттер тявкнул, выражая свои сомнения. Может быть, она этим удовлетворится?

Психотерапевт пристально посмотрел на девушку со светло-серыми глазами.

— Жюли, я наметил две основные цели нашей совместной работы. Сначала я придам тебе уверенности в себе самой. А затем моей задачей будет обучить тебя смирению. Доверие — акселератор развития личности, смирение — тормоз. Как только ты начнёшь контролировать и акселератор, и тормоз, ты возьмёшь в свои руки судьбу и начнёшь жить полной жизнью. Ты меня понимаешь, Жюли, не так ли?

Жюли наконец посмотрела врачу в глаза и бросила:

— Мне наплевать и на ваш акселератор, и на ваши тормоза. Психоанализ придумали только для того, чтобы помочь детям не повторять ошибок родителей, вот и все. Он даёт результат вообще-то в одном случае из ста. Прекратите разговаривать со мной, как с необразованной маленькой девчонкой. Я, как и вы, тоже читала «Введение в психоанализ» Зигмунда Фрейда, и ваши психоштучки мне известны. Я не больна. Если я и страдаю, то не от недостатка, а от избытка. Я просто слишком хорошо усвоила то, что наш мир устарел, окостенел, прогнил. Даже ваша так называемая психотерапия — всего лишь вечное пережёвывание прошлого. Я не люблю оглядываться, я даже за рулём редко смотрю в зеркальце заднего вида.

Врач удивился. До сих пор Жюли была сдержанной и молчаливой. И никто из его пациентов не позволял себе выражать недоверие к нему так открыто.

— Я не призываю смотреть в прошлое, я призываю хорошенько вглядеться в себя, не так ли?

— Я и в себя не хочу вглядываться. Когда ведёшь машину, на себя не смотришь, лучше смотреть вперёд и, насколько возможно, вдаль, если не хочешь, конечно, попасть в аварию. Ведь что на самом деле вас раздражает — то, что я слишком хорошо... соображаю. И вы предпочитаете считать ненормальной меня. А мне вот кажетесь больным вы с этой вашей манией завершать каждую фразу словами «не так ли?».

Жюли невозмутимо продолжала говорить.

— А обстановка в вашем кабинете! Вы её обдумывали? Весь этот красный цвет, картины, мебель, красные вазы? Вам кровь, что ли, нравится? И этот конский хвост! Чтобы подчеркнуть вашу склонность к женственности, не так ли?

Специалист отступил. Его веки, словно щитки, заходили вверх-вниз. Никогда не вступать в конфликт с пациентом было основным законом его профессии. Отступить, и быстро. Эта девушка хотела вывести его из себя, используя его собственное оружие. Она, действительно, должно быть, прочла несколько книг по психологии. Этот красный цвет... ведь правда, он наводил его на определённую мысль. И конский хвост...

Он хотел заговорить, но строптивая пациентка не дала ему передышки.

— Кстати, выбор профессии психотерапевта — само по себе симптом. Эдмонд Уэллс писал: «Обрати внимание на то, какую специализацию выбрал врач, и ты поймёшь, в чем его проблема. Глазники в основном носят очки, кожники часто страдают от угрей или псориаза, у эндокринологов нередки гормональные отклонения, а „психи“»...

— Кто такой Эдмонд Уэллс? — прервал её врач, уцепившись за возможность переменить тему.

— Друг, желающий мне добра, — сухо ответила Жюли.

«Психу» хватило мгновения для того, чтобы снова обрести внешнюю уверенность в себе. Прочно усвоенные профессиональные рефлексы всегда были у него наготове в нужный момент. В конце концов, девушка была всего лишь пациенткой, а специалистом был он.

— Так, так, Эдмонд Уэллс... Есть связь между ним и Гербертом Уэллсом, автором «Человека-невидимки»?

— Ничего общего. Мой Уэллс гораздо сильнее. Он написал «живую, говорящую» книгу.

«Псих» понял, как выйти из тупика. Он подошёл к Жюли.

— Ну и о чем же эта «живая, говорящая» книга господина Эдмонда Уэллса?

Он подошёл так близко к Жюли, что дышал ей прямо в лицо. Она не выносила чужого дыхания, чьё бы оно ни было. Жюли отвернулась. Дыхание было частым, с запахом какого-то ментолового полоскания.

— Так я и думал. В вашей жизни есть кто-то, кто манипулирует вами и развращает вас. Кто такой Эдмонд Уэллс? Ты можешь мне показать его «живую, говорящую» книгу?

Психотерапевт путался между «вы» и «ты», но понемногу овладевал ходом беседы. Жюли заметила это и решила не продолжать перепалку.

Врач вытер лоб. Чем больше маленькая пациентка противилась ему, тем красивее казалась. Удивительная девушка с манерами двенадцатилетней девчонки, самоуверенностью тридцатилетней женщины и каким-то странным книжным образованием, добавлявшим ей прелести. Его глаза пожирали Жюли. Он любил сопротивление. Все в ней его восхищало: запах, глаза, грудь. Ему хотелось прикасаться к ней, ласкать её.

Жюли, ловкая, как форель, скользнула со стула и уже стояла у двери. Послала ему вызывающую улыбку, накинула лямку рюкзака, предварительно проверив рукой, что «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III, на месте.

И вышла, хлопнув дверью.

Ахилл последовал за ней.

На улице Жюли пнула его ногой. Будет знать, что если ему приказывают разбить вазу эпохи Минь, то это надо тотчас выполнить.

22. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СТРАТЕГИЯ НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ: наблюдательный логичный ум способен предусмотреть любую человеческую стратегию. Но есть тем не менее способ остаться непредсказуемым: достаточно принимать решения исходя из случайностей. Например, выбирать направление следующей атаки, бросая игральные кости.

Некоторый хаос в глобальной стратегии определяет не только эффект неожиданности, но и даёт возможность сохранить в тайне логику, которой подчиняются важные решения. Никто не может предвидеть, как упадут кости.

Естественно, во время войны немногие генералы осмеливаются предоставить случаю выбор манёвра. Они думают, что на это хватит их разума. А игральные кости, однако, несомненно, лучший способ встревожить противника, который почувствует себя сражённым ходом ума, который он не в состоянии объяснить. Смущённый и сбитый с толку, он будет действовать с опаской и станет совершенно предсказуемым.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

23. ТРИ ЭКЗОТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ

Высунув усики из своего убежища, 103683-й и его двенадцать спутников уловили чужаков. Это муравьи-карлики из города Ши-га-пу. Муравьи маленького роста, но очень злобные и крайне воинственные.

Они приближаются. Они почувствовали запах бел-о-канской группы и жаждут столкновения. Но что они здесь делают, так далеко от своего гнёзда?

103683-й думает, что они оказались здесь по той же причине, что и его новые друзья — из любопытства. Карлики тоже хотят исследовать восточные границы вселенной. Он даёт им пройти.

Собеседники снова усаживаются в кружок под корнем бука, касаясь друг друга лишь кончиками усиков. 103683-й продолжает свой рассказ.

Итак, он оказался совершенно один посреди страны Пальцев. Открытия следовали одно за другим. Сначала он встретил тараканов, которые утверждали, что настолько укротили Пальцы, что те им каждый день выставляют огромное количество приношений в колоссальных зелёных чашах.

Затем 103683-й посетил гнёзда Пальцев. Они, конечно, были гигантскими, отличались и другими особенностями. Они имели форму параллелепипедов и были совершенно твёрдыми. Прогрызть их было невозможно. В каждом гнезде Пальцев имелись горячая вода, холодная вода, воздух и мёртвая еда.

Но это ещё не самое удивительное. К счастью, 103683-й наткнулся на Пальца, не испытывавшего никакой неприязни к муравьям. Невероятного Пальца, желавшего наладить связь между двумя видами.

Этот Палец смастерил машину, позволявшую преобразовывать муравьиный язык запахов в язык Пальцев. Он сам её довёл до совершенства и умел ею пользоваться.

14-й убирает свои усики из круга.

Хватит. Наслушались. Этот муравей утверждает, что «разговаривал» с Пальцем! Все двенадцать согласны, что 103683-й безумен.

103683-й просит относиться к нему непредвзято.

5-й напоминает, что Пальцы выворачивают наизнанку города. Вступать в диалог с Пальцем — значит сотрудничать с худшим врагом муравьёв, самым — в том нет никакого сомнения — чудовищным.

Остальные кивают усиками в знак согласия.

103683-й немедленно возражает. Надо всегда стараться узнать получше врага, хотя бы для того, чтобы было легче его победить. Первый антипальцевый крестовый поход обернулся катастрофой потому, что муравьи, ничего не зная о Пальцах, воображали себе что-то несусветное.

Двенадцать муравьёв колеблются. Рассказ старого муравья-одиночки кажется им настолько невероятным, что им совершенно не хочется слушать его продолжение. Но любопытство — генетическое свойство муравьёв. Кружок смыкается снова.

103683-й вспоминает свой разговор с «Пальцем, который умел говорить». Благодаря его объяснениям он сможет научить молодых очень многому! То, что видят муравьи, всего лишь кончики лап Пальцев. Пальцы гораздо больше, чем муравей способен себе представить. Они в тысячи раз крупнее муравьёв. Их рот и глаза находятся так высоко, что их невозможно увидеть.

Но тем не менее у них есть и рот, и глаза, и лапы. У них нет усиков, потому что они им не нужны. Слух даёт им возможность общения, а зрение — восприятия мира.

Но это ещё не все их свойства. Есть кое-что совершенно удивительное: Пальцы держатся вертикально на задних лапах, сохраняя равновесие. Всего на двух лапах! У них тёплая кровь, они живут общинами в городах.

Сколько их?

Много миллионов.

5-й не верит своим усикам. Миллионы гигантов должны занимать слишком много места, их должно быть видно издалека, как это мы раньше не подозревали об их существовании?

103683-й объясняет, что земля много обширнее, чем думают муравьи, и что большинство Пальцев живёт далеко от них.

Пальцы совсем молодой вид животных. Муравьи населяют землю сотни миллионов лет, а Пальцы — всего три миллиона. Они долго оставались недоразвитыми. Совсем недавно, несколько тысяч лет тому назад самое большее, они научились скотоводству и земледелию, стали строить города.

В то же время, будучи относительно отсталым видом, Пальцы обладают огромным преимуществом перед всеми остальными обитателями планеты: концы их лап, которые они называют руками, представляют собой пять сочленённых пальцев, способных щипать, хватать, резать, сжимать, давить. Эти преимущества искупают недостатки их телосложения. Так как у них нет надёжного панциря, они мастерят одежду из фрагментов переплетённых между собой растительных волокон. Поскольку они лишены заострённых мандибул, то используют ножи из металлов, которые обтачивают и полируют так, чтобы ими можно было резать. За неимением развивающих большую скорость лап, они передвигаются в автомобилях, то есть подвижных гнёздах, перемещающихся в пространстве благодаря энергии, возникающей в результате реакции огня и углеводорода. Так, благодаря рукам, Пальцы сумели догнать более развитые виды.

Двенадцать молодых муравьёв не верят рассказу старика.

— При помощи своей «машины для перевода» Пальцы ему наплели невесть чего, — излучает 13-й.

6-й считает, что из-за почтённого возраста 103683-й повредился в уме. Он бредит, Пальцев в действительности не существует, их выдумали кормилицы, чтобы пугать малышей.

Тогда 103683-й показывает отметину на своём лбу и просит лизнуть её. Эту особую отметину ему сделали Пальцы для того, чтобы узнать его среди всех муравьёв на земле. 6-й соглашается на эксперимент, лижет и нюхает клеймо. Это не птичий помёт, не остатки пищи — такое вещество ему встречается впервые.

— Естественно, — торжествует 103683-й. — Эта твёрдая и клейкая субстанция — всего лишь одна из многих, таких же загадочных, что умеют готовить Пальцы.

Они называют эту смесь «лаком для ногтей», она одна из самых редких. Эту мазь наносят на существа, которых считают очень важными.

103683-й просит рассматривать это вещественное доказательство его познаний о Пальцах как ещё одно свидетельство его правоты. Чтобы правильно понять то, что с ним произошло, настаивает он, нужно верить ему на слово.

Собрание снова готово его слушать.

Поведение Пальцев нелепо и неприемлемо для нормального муравья. Но среди прочих странных обычаев 103683-й особенно заинтересовался тремя, и они кажутся ему достойными углублённого изучения.

Юмор,

Искусство,

Любовь, — говорит он.

Юмор, объясняет он, — это болезненная потребность, которую испытывают некоторые Пальцы, рассказывать истории, провоцирующие у слушателей нервные спазмы и помогающие им лучше переносить жизненные тяготы. 103683-й не совсем понимает, в чем тут смысл. Даже когда его Палец-собеседник рассказывал ему «анекдоты», они не произвели на 103683-го никакого действия.

Искусство — это другая, настолько же сильная потребность Пальцев изготовлять вещи, которые они находят красивыми и которые, однако, никак нельзя использовать. Ни для еды, ни для защиты, ни для удовлетворения какой-то другой нужды. При помощи рук Пальцы делают предметы различной формы, смешивают краски или производят звуки, издаваемые подряд, один за другим, и кажущиеся им чрезвычайно мелодичными. Это тоже провоцирует у них спазмы и позволяет лучше переносить жизненные тяготы.

— А любовь? — спрашивает очень заинтересованный 10-й.

А любовь ещё непонятнее.

Любовь — это когда Палец-самец совершает множество странных поступков для того, чтобы Палец-самка согласилась на трофоллаксис. Потому что у Пальцев трофоллаксис не обязателен. И некоторые от него отказываются!

Отказаться от трофоллаксиса... муравьи удивляются все больше и больше. Как можно отказаться поцеловать кого-нибудь? Как можно отказаться срыгнуть пищу кому-нибудь в рот?

Кружок слушателей сжимается ещё теснее для того, чтобы попытаться понять.

По утверждениям 103683-го, любовь производит у Пальцев спазмы и помогает легче переносить жизненные тяготы.

— Это свадебный парад, — предполагает 16-й.

— Нет, это другое, — отвечает 103683-й, но больше ничего не может сказать, так как и здесь у него нет уверенности, что он все правильно понял. Любовь ему кажется экзотическим чувством, которое неизвестна насекомым.

Маленький отряд пребывает в нерешительности. 10-й хотел бы узнать Пальцы получше. Ему любопытно, что это такие за любовь, юмор и искусство.

— Мы можем сами заняться и любовью, и юмором, и искусством, — отвечает 15-й.

16-й хочет обозначить расположение их государства, это необходимо для химических атласов.

13-й говорит о том, что пора известить Вселенную, собрать в одну несметную армию всех муравьёв и остальных животных и вместе уничтожить эти чудовищные Пальцы.

103683-й качает головой. Убить их всех — задача непосильная. Легче было бы их... приручить.

— Приручить? — восклицают его удивлённые собеседники.

Да! Муравьи приручили уже огромное количество животных: тля, кошенили... Почему не Пальцы? В конце концов, тараканов-то они уже кормят. То, что удалось тараканам, могли бы повторить насекомые более высокого уровня развития.

103683-й, который имел дело с Пальцами, не считает их всего лишь безумными монстрами и сеятелями смерти. Надо завязать с ними дипломатические отношения и наладить сотрудничество, чтобы Пальцы смогли воспользоваться знаниями муравьёв, а муравьи, соответственно знаниями Пальцев.

103683-й вернулся для того, чтобы внушить эту мысль всем представителям своего вида. Он просит двенадцать разведчиков помочь ему. Идея, конечно, не так уж легка для восприятия сообществом муравьёв, но она того стоит.

Группа изумлена. Пребывание среди странных существ пошатнуло разум 103683-го. Сотрудничество с Пальцами! Их приручение, как простого стада тли!

Все равно что объединиться с самыми свирепыми обитателями леса, с самыми крупными ящерицами, например. У муравьёв, кстати, не в обычае кооперироваться с кем бы то ни было. Они между собой-то не могут договориться. Мир состоит из сплошных конфликтов. Войны между кастами, войны между городами, войны между регионами, братоубийственные войны...

А этот старый разведчик, у которого грязь на лбу и панцирь весь в отметинах от полученных за долгую жизнь ударов, предлагает союз с... Пальцами! С существами, настолько огромными, что у них ни рта, ни глаз нельзя увидеть!

Какая нелепая идея.

Но 103683-й стоит на своём. Он повторяет снова и снова, что там, наверху, Пальцы, ну, во всяком случае, некоторые из них, преследуют ту же цель: сотрудничество между муравьями и Пальцами. Он убеждён в том, что не нужно презирать этих животных только за то, что они не похожи на муравьёв и недостаточно изучены.

— Нам нужен тот, кто больше нас, — утверждает 103683-й.

Ведь Пальцы умеют очень быстро валить деревья и разрезать их на части. Они могут стать очень выгодными военными союзниками. Если объединиться с ними, то достаточно будет указать им определённый город, и они его немедленно разрушат.

Так как война — основное занятие муравьёв, аргумент производит впечатление. Старый рыжий муравей замечает это и продолжает наступать:

— Вы только представьте себе, какой, силой мы будем располагать, если выставим на поле битвы легион из ста приручённых Пальцев! Сгрудившийся под корнем бука отряд чувствует, что переживает поворотный момент в истории муравьёв. Если старому солдату удаётся убедить их, то, может быть, однажды он сможет убедить и целый муравейник. И тогда...

24. СКАЗОЧНЫЙ БАЛ В ЗАМКЕ

Пальцы переплелись. Танцоры решительно увлекли дам за собой.

Бал в замке Фонтенбло.

В честь объявления побратимами французского города Фонтенбло и японского города Акиное был организован праздник в историческом дворце. Обмен знамёнами, обмен медалями, обмен подарками. Народные танцы. Местный хор. Плакат: «Фонтенбло — Акиное: города-побратимы», который отныне будет украшать въезд в каждый из городов.

Наконец дегустация японского саке и французской сливовой водки.

Машины с национальными флагами обоих государств ещё подъезжали к центральному входу, из них выходили припозднившиеся пары в бальных нарядах.

Жюли и её мать, одетые в чёрное по случаю траура, вошли в бальный зал. Девушка со светло-серыми глазами совсем не привыкла к такой демонстративной роскоши.

В центре ярко освещённого зала струнный оркестр играл вальс Штрауса, пары порхали, перемешивая чёрные смокинги мужчин и белые вечерние платья женщин.

Официанты в ливреях носили серебряные подносы, уставленные рядами разноцветных пирожных в бумажных корзиночках.

Музыканты ускорили темп: закружился финальный вихрь «Голубого Дуная». Пары превратились в черно-белые волчки, источающие душный аромат.

Мэр ждал перерыва, чтобы произнести речь. Сияя, он поведал о том, как он рад, что его дорогой город Фонтенбло и такой дружелюбный город, как Акиное, стали побратимами. Он восторгался нерушимой японо-французской дружбой и надеялся, что она продлится вечно. Он перечислил основных присутствующих лиц: крупный промышленник, видные учёные, высокие чиновники, военные чины, знаменитые артисты. Все очень громко хлопали.

Мэр японского города ограничился небольшим спичем о взаимопонимании между культурами, какими бы разными они ни были.

— Нам ведь выдало одинаковое счастье, вам — здесь, нам — там, жить в маленьких мирных городах, природа которых со сменой времён года становится только прекраснее, дополняя собой людские таланты, — заявил он.

При этих впечатляющих словах и новых аплодисментах вальс возобновился. Для разнообразия танцоры договорились на этот раз кружиться против часовой стрелки.

В таком гаме трудно услышать друг друга. Жюли и её мать присели за столик в углу, куда префект пришёл с ними поздороваться. Его сопровождал молодой человек, весьма высокий, светловолосый и с огромными, в пол-лица, голубыми глазами.

— Это дивизионный комиссар Максимильен Линар, о котором я вам уже говорил, — представил префект. — Он занимается расследованием смерти вашего мужа. Можете полностью ему доверять. Этот полицейский не знает себе равных. Он преподаёт в школе полиции Фонтенбло. Он сумеет быстро определить причины гибели Гастона.

Молодой человек протянул руку. Ладони обменялись потом.

— Очень приятно.

— Очень приятно.

— Мне тоже.

Так как добавить было нечего, мужчины отошли. Жюли и её мать издалека наблюдали за праздником, который шёл полным ходом.

— Вы танцуете, мадемуазель?

Молодой очень чопорный японец склонился перед Жюли.

— Нет, спасибо, — ответила она.

Удивлённый таким приёмом японец стоял в нерешительности, не зная, что предписывала делать французская вежливость кавалеру, получившему отказ во время официальной церемонии. Мать пришла ему на помощь:

— Извините мою дочь. Мы в трауре. Во Франции чёрный цвет — цвет траура.

Испытывая одновременно и облегчение оттого, что дело было не в нем лично, и смущение из-за допущенного промаха, молодой человек согнулся до земли перед столом.

— Прошу меня простить за то, что потревожил вас. У нас все наоборот, цвет траура — белый.

Префект, решив придать вечеру пикантности, рассказал маленькой группке окружавших его гостей анекдот:

— Эскимос делает во льду прорубь. Бросает в неё леску с крючком и наживкой. Сидит, ждёт, как вдруг раздаётся такой громкий голос, что земля начинает дрожать: «ЗДЕСЬ НЕТ РЫБЫ». Испуганный эскимос отходит подальше и делает новую прорубь. Закидывает крючок и ждёт. Страшный голос гремит снова: «ЗДЕСЬ ТОЖЕ НЕТ РЫБЫ». Эскимос отходит ещё дальше и делает третью прорубь. Голос опять звучит: «ДА ГОВОРЮ Я ВАМ, НЕТ ЗДЕСЬ РЫБЫ!» Эскимос осматривается вокруг, никого не видит, окончательно теряется и поднимает глаза к небу: «Кто со мной говорит? Бог?» Мощный голос раскатывается громом: «НЕТ. ЭТО ДИРЕКТОР КАТКА...»

Нестройный смех. Благодарности. Вторая волна смеха со стороны тех, кто понял с опозданием.

Посол Японии тоже хочет рассказать смешную историю.

— Один человек часто садится к столу, открывает ящик, достаёт зеркало и долго его разглядывает, думая, что перед ним портрет его отца. Его жена замечает, что он часто смотрит на какую-то картинку и начинает беспокоиться, считая, что это, возможно, фотография его любовницы. Однажды, воспользовавшись отсутствием мужа, она хочет разрешить свои сомнения. И находит спрятанное её мужем странное изображение. Как только он возвращается, она спрашивает его ревниво: «Что это за старая злобная женщина у тебя в ящике на портрете?»

Новые взрывы вежливого смеха. Снова вторая волна смеха — тех, кто понял с опозданием. Третья волна смеха — это те, кому объяснили смысл истории.

Префект Дюпейрон и японский посол, в восторге от своего успеха, рассказали ещё несколько анекдотов. Они заметили, что не так-то легко найти такие, которые были бы одинаково смешны для обеих наций, поскольку в шутках много намёков на особенности культуры каждой страны, понятные только её представителям.

— Как вы думаете, существует ли универсальный юмор, способный вызвать смех у всех? — спросил префект.

Все успокоились только тогда, когда метрдотель позвонил в колокольчик, подавая знак садиться за стол ужинать. Перед каждой тарелкой официантки положили маленькую круглую булочку.

25. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

РЕЦЕПТ ХЛЕБА: для тех, кто его забыл.

Ингредиенты:

600 г муки;

1 пакетик сухих дрожжей;

1 стакан воды;

2 кофейные ложки сахара;

1 кофейная ложка соли;

немного сливочного масла.

Положите дрожжи и сахар в воду и дайте настояться полчаса. На поверхности образуется густая сероватая пена. Положите муку в миску, добавьте соль, посередине проделайте отверстие, в которое, помешивая, выливайте жидкость. Накройте миску полотенцем и дайте постоять четверть часа в теплом месте, без сквозняков. Идеалъная температура — 27 градусов, если это невозможно, температура может быть более низкой. Жара дрожжи убьёт. Когда тесто поднимется, промесите его обеими руками. Потом опять дайте ему подняться в течение тридцати минут. Затем запеките в печи или на древесных углях.

Если у вас нет ни печи, ни углей, запекайте на сильно разогретом солнцем камне.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

26. УГРОЗА

103683-й требует ещё немного внимания от своих собеседников. Он не все сказал. Он хочет быстро попасть в родной город ещё и потому, что над Бел-о-ка-ном нависла ужасная опасность.

Пальцы, с которыми он встречался, очень умелые. Они могут подолгу трудиться, чтобы смастерить то, что им нужно. А так как они непременно хотели, чтобы 103683-й охватил их мир в целом, они нарочно поработали, чтобы сделать для него маленький телевизор.

— А что такое телевизор? — спрашивает 16-й. Старому муравью трудно объяснить. Он двигает

усиками, рисуя квадрат. Телевизор — это ящик с одним усиком, который воспринимает не запахи, а образы, кишащие в мире Пальцев.

— Значит, у Пальцев все-таки есть усики? — Удивляется 10-й.

Да, но особые, они не могут переговариваться. Они только воспринимают образы и звуки.

103683-й объясняет, что в этих образах показывается все, что происходит в мире Пальцев. Они представляют события и дают информацию, необходимую для того, чтобы понять их. 103683-й хорошо знает, что это нелегко объяснить. Здесь опять они должны поверить ему на слово. Благодаря телевизору, даже не двигаясь с места, старый рыжий муравей увидел и узнал все о мире Пальцев.

И вот однажды он увидел по телевизору, по местному каналу, белый плакат, установленный буквально в нескольких сотнях шагов от большого муравейника Бел-о-кана.

Двенадцать солдат поднимают усики от удивления.

— А что такое плакат?

103683-й объясняет: когда Пальцы помещают где-нибудь белый плакат, это значит, что они собираются здесь рубить деревья, разорять города и сметать все с лица земли. В основном, белые плакаты объявляют о строительстве их кубических гнёзд. Они ставят плакат, и все окрестности быстро превращаются в плоскую твёрдую пустыню без травы, на которой вскоре вырастает гнездо Пальцев.

Что вскоре и произойдёт. Любой ценой надо предупредить Бел-о-кан, пока разрушительные, смертельные работы не начались.

Двенадцать разведчиков размышляют.

У муравьёв нет вождей, нет иерархии, стало быть, нет ни отданных, ни полученных приказов, ни долга повиновения. Каждый делает то, что хочет, и тогда, когда хочет. Двенадцать муравьёв даже не сговариваются. Старый разведчик объявил им о том, что родной город в опасности. Тут рассусоливать некогда. Они отказываются от экспедиции на край света и решают быстро вернуться в Бел-о-кан, чтобы предупредить братьев об опасности, которую представляет собой ужасающий плакат Пальцев.

Вперёд, на юго-запад.

Между тем ночь уже наступила, и было слишком поздно пускаться в путь. Пришёл час ночной мини-спячки. Муравьи устраиваются под корнем дерева, подбирают лапки и усики, прижимаются друг к другу, чтобы ещё некоторое время чувствовать общее тепло. Но вот почти одновременно усики медленно опускаются. Муравьи засыпают и видят во сне странный мир Пальцев, гигантов, чьи головы теряются из виду где-то высоко, у верхушек деревьев.

27. О ТАИНСТВЕННОЙ ПИРАМИДЕ НАЧИНАЮТ ГОВОРИТЬ

Многочисленные официанты разносили подносы со съестными припасами. Распорядитель вечера наблюдал их танец издалека и с высоты, как дирижёр, отдавал приказы незаметными яростными жестами руки.

Каждый из подносов был настоящим произведением искусства.

Молочные поросята, с застывшими улыбками и красивыми красными помидорами во ртах, распростёрлись среди гор кислой капусты. Пузатые каплуны лежали с таким видом, как будто каштановое пюре, которым они были начинены, нисколько их не смущало. Телята, запечённые целиком, предлагали свои филейные части. Омары держались клешнями, ведя весёлый хоровод среди овощного салата, политого сияющим майонезом.

Префект Дюпейрон решил произнести тост. Он торжественно достал свой неизменный «побратимный листок», уже изрядно обтрёпанный и пожелтевший, поскольку был не раз использован во время обедов с иностранными послами, и произнёс:

— Я поднимаю свой бокал за дружбу между народами и понимание между людьми доброй воли всех стран. Вы интересны нам, а мы, я надеюсь, интересны вам. Каковы бы ни были наши обычаи, традиции, технологии, я думаю, что, чем сильнее мы отличаемся Друг от друга, тем больше возможность взаимного обогащения...

Наконец потерявшим терпение гостям было разрешено сесть и заняться своими тарелками.

Ужин стал ещё одним предлогом для обмена шутками и анекдотами. Мэр Акиное рассказал об одном своём необыкновенном земляке. Это был отшельник, родившийся без рук, он зарабатывал на жизнь, рисуя ногами. Его прозвали Маэстро Пальцев Ног. Он умел не только рисовать, но с таким совершенством владел пальцами ног, что с их помощью стрелял из лука и чистил себе зубы.

История взволновала присутствующих, которые захотели узнать, был ли отшельник женат. Мэр Акиное заявил, что нет, но зато Маэстро Пальцев Ног имел массу любовниц, и женщины по необъяснимым причинам были от него без ума.

Не желая отставать, префект Дюпейрон сказал, что в городе Фонтенбло тоже было немало необычных граждан. Но самым экстравагантным среди всех был один сумасшедший деятель науки, по имени Эдмонд Уэллс. Этот псевдоучёный совершенно серьёзно пытался убедить своих сограждан в том, что муравьи представляют собой цивилизацию, параллельную нашей, и что в интересах людей контактировать с ними на равных!

Жюли сначала не поверила своим ушам, но префект совершенно отчётливо произнёс имя Эдмонда Уэллса. Она подалась вперёд, чтобы лучше слышать. Другие гости тоже пододвинулись, желая послушать историю про учёного, свихнувшегося на муравьях. Довольный вниманием аудитории, префект продолжал:

— Этот профессор Уэллс был настолько убеждён в обоснованности своей мании, что обратился к президенту республики с предложением создать... создать... никогда не догадаетесь что!

Медленно, с целью произвести эффект, префект произнёс:

— ...Муравьиное посольство. Чтобы среди нас был посол-муравей!

Молчание было долгим. Каждый пытался понять, как можно даже рассматривать такого рода нелепости...

— Но как ему пришла в голову эта странная мысль? — спросила супруга японского посла.

Дюпейрон объяснил:

— Этот профессор Эдмонд Уэллс утверждал, что смастерил машину, способную переводить муравьиный язык на человеческий и наоборот. Он думал таким образом наладить диалог между человеческой и мирмекийской цивилизациями.

— Что значит «мирмекийская»?

— Это «муравей» по-гречески.

— И это правда, что можно разговаривать с муравьями? — спросила другая дама.

Префект пожал плечами.

— Сами подумайте! По моему мнению, этот учёный слишком усердствовал с отличной местной водкой.

И он сделал официантам знак снова наполнить бокалы.

За столом сидел директор исследовательского центра, мечтавший получить от города заказы и субсидии. Он решил воспользоваться ситуацией и привлечь к себе внимание членов муниципалитета. Почти встав с места, директор вклинился в разговор:

— Я слышал, что уже удалось синтезировать кое-какие феромоны. Вроде бы мы можем перевести на их язык два выражения: «Тревога» и «Идите за мной», в каком-то смысле это базовые сигналы. Достаточно лишь воспроизвести молекулу. Это умеют делать с 1991 года. Легко представить, что группа учёных может развить эту технику и добавить другие слова, а то и целые фразы.

Серьёзный тон замечания вызвал замешательство.

— Вы уверены в этом? — резко спросил префект.

— Я читал об этом в одном очень солидном научном журнале.

Жюли тоже об этом читала, но не могла же она сослаться на «Энциклопедию относительного и абсолютного знания».

Инженер продолжал:

— Чтобы воспроизвести молекулы муравьиного пахучего языка, достаточно двух машин: спектрометра и хроматографа. Это простой анализ-синтез молекул. Можно сказать, фотокопия запаха. Феромоны муравьиного языка — всего лишь запахи. Это под силу подмастерью парфюмера. Затем на компьютере надо обозначить каждую пахучую молекулу произносимым словом и наоборот.

— Я слышал о расшифровке пчелиного языка танца, но о муравьином — никогда, — сказал один из гостей.

— Пчёлами больше интересуются потому, что они могут принести экономическую выгоду, они дают мёд, а муравьи не производят ничего полезного для человека, поэтому, может быть, никто и не занимался изучением их языка, — добавил инженер.

— И ещё потому, может быть, что изучение муравьёв не финансируется конторами... производящими инсектициды, — заметила Жюли.

Наступила неловкая тишина, которую префект поспешил прервать. В конце концов, гости пришли в замок не на урок по энтомологии. Они пришли посмеяться, потанцевать и вкусно поесть. Отвлекая внимание, префект вернулся к комической стороне предложения Эдмонда Уэллса.

— А все-таки представляете себе ситуацию: в Париже создают посольство муравьёв! Я так и вижу: маленький муравей во фраке, с бабочкой, бегает среди приглашённых на официальный приём. «Как мне о вас доложить?» — спросит служащий. «Посол мира муравьёв», — ответит крошечное насекомое, протягивая свою крохотную визитную карточку! «Ой, извините меня, — скажет жена посла, предположим, Гватемалы, — мне кажется, я на вас только что наступила». — «Я знаю, — ответит муравей, — но я как раз новый посол мира муравьёв, с начала ужина уже троих раздавили».

Шутливая импровизация развеселила всех. Префект был доволен. На него опять были устремлены все взгляды.

— Ну... допустим даже, что с ними можно говорить, зачем посольство-то создавать? — спросила жена японского посла, когда смех стих.

Префект попросил всех придвинуться поближе, будто хотел открыть какой-то секрет.

— Вы не поверите. Этот тип, профессор Эдмонд Уэллс, считал, что муравьи представляют собой планетарную экономическую и политическую организацию, менее мощную, чем мы, но не менее значительную.

Префект наслаждался произведённым впечатлением. Как будто сообщаемая информация была настолько важна, что надо было дать аудитории время переварить её.

— В прошлом году группа этих «муравьиных безумцев», последователей профессора, обращалась к министру науки и перспективных исследований и даже к президенту республики с просьбой открыть посольство муравьёв среди людей. Ой, подождите, президент же нам копию прислал. Антуан, найдите-ка её.

Секретарь префекта отошёл, порылся в портфеле, вернувшись, протянул листок бумаги.

— Послушайте, я вам прочту, — провозгласил префект.

Он дождался тишины и стал декламировать:

— «Уже пять тысяч лет мы живём старыми идеями: демократия была придумана древними греками, нашей математике, философии, логике по меньшей мере три тысячи лет. Ничего нового под луной. Ничего нового потому, что все тот же человеческий мозг Работает так же, как прежде. Кроме того, этот мозг используется не полностью, его деятельность тормозится власть предержащими, не желающими потерять свои места и мешающими появлению новых концепций и новых идей. Вот почему происходят все те же конфликты и все по тем же причинам. Вот почему поколения все так же не понимают друг друга.

Муравьи предлагают нам новое видение и новое восприятие мира. У них есть сельское хозяйство и технологии, интересные социальные конструкции, способные расширить наши горизонты. Они нашли оригинальные решения для проблем, с которыми мы не можем справиться. Они, например, живут в многомиллионных городах без опасных пригородов, пробок и безработицы. Создание посольства муравьёв установило бы официальную связь между двумя самыми развитыми планетарными цивилизациями, слишком долго не признававшими друг друга.

Мы долго презирали друг друга. Мы довольно долго боролись друг с другом. Для людей и муравьёв настало время сотрудничать на равных».

После последней фразы наступила тишина. Потом префект издал короткий смешок, который, будучи подхваченным остальными гостями, постепенно разросся.

Гомерический хохот прекратился только с появлением основного блюда — ягнёнка, тушенного в масле.

— Конечно, этот господин Эдмонд Уэллс был немного не в себе! — сказала жена японского посла.

— Да, сумасшедший!

Жюли попросила дать ей письмо. Она хотела рассмотреть его. Она читала его так долго, как будто хотела выучить наизусть.

Гости ели десерт, когда префект потянул комиссара Максимильена Линара за рукав и отвёл его подальше от нескромных ушей, чтобы переговорить. Там он поведал Линару, что все эти японские промышленники приехали сюда не только ради дружбы народов. Они были членами крупной финансовой группы, решившей возвести в центре леса Фонтенбло гостиничный комплекс. Расположенный среди вековых деревьев дикой ещё природы, вблизи от исторического замка, он привлечёт, как им кажется, туристов со всего мира.

— Но лес Фонтенбло постановлением префектуры объявлен природным заповедником, — удивился комиссар.

Дюпейрон пожал плечами.

— Мы, разумеется, не на Корсике и не на Лазурном Берегу, где подрядчики занимаются поджогами, чтобы потом распределить охраняемые участки. Но мы должны учитывать экономическую ситуацию.

Поскольку Максимильен Линар продолжал недоумевать, префект добавил, пытаясь придать тону убедительность:

— Вы не можете не знать, что в нашей области весьма высок уровень безработицы. Это ведёт к общей неуверенности. Это ведёт к общему кризису. Гостиницы закрываются одна за другой. Область умирает. Если мы не будем быстро реагировать, молодёжь разъедется, и налогов не хватит на поддержание школ, администрации и полиции.

Комиссар Линар не понимал, куда клонит Дюпейрон, произнося для собственного удовольствия эту небольшую речь.

— А от меня-то что требуется?

Префект протянул ему кусок малинового торта.

— На каком этапе находится расследование гибели директора юридической службы Вод и Лесов Гастона Пинсона?

— Дело странное. Я попросил о судебно-медицинской экспертизе тела, — ответил полицейский, беря десерт.

— Я читал в вашем предварительном отчёте, что тело было найдено недалеко от бетонной пирамиды высотой примерно в три метра, замаскированной высокими деревьями и потому обнаруженной только сейчас.

— Так оно и есть. А что?

— А то! Значит, уже есть люди, не обращающие ни малейшего внимания на запрет строительства в охраняемом природном заповеднике. Они совершенно спокойно возвели свою пирамиду, и никто не возмутился, и это, конечно, является выгодным прецедентом для наших друзей — японских инвесторов. Что вы знаете про эту пирамиду?

— Да ничего, кроме того, что её нет в кадастре.

— Надо обязательно все выяснить, — заявил префект. — Вам ничто не мешает одновременно расследовать гибель Пинсона и строительство этой таинственной пирамиды. Я уверен, что оба события связаны между собой.

Тон был безапелляционным. Разговор прервал чиновник, просивший помочь с местом в детских яслях.

После десерта танцы возобновились.

Было уже поздно. Мать Жюли собралась уходить. Когда они с дочерью покидали собрание, комиссар Динар предложил их проводить.

Гардеробщик подал им пальто. Линар сунул ему монету. Они стояли у подъезда, ожидая, пока подгонят «седан» комиссара, когда Дюпейрон вновь шепнул ему на ухо:

— Меня очень интересует эта таинственная пирамида. Вы меня поняли?

28. УРОК МАТЕМАТИКИ

— Да, мадам.

— А если вы меня поняли, повторите вопрос.

— Как сделать четыре равносторонних треугольника одного размера из шести спичек.

— Хорошо, подойдите для ответа.

Жюли встала из-за парты и пошла к чёрной доске. У неё не было ни малейшего представления об ответе, которого ждала от неё учительница по математике. Та взирала на неё с высоты своего роста.

Жюли потерянно огляделась. Класс наблюдал за ней с усмешками. Несомненно, остальные ученики знали решение, которое она не могла найти.

Она оглядывала класс, надеясь, что кто-нибудь придёт ей на помощь.

На лицах выражалось и издевательское равнодушие, и сострадание, и облегчение от того, что к доске вызвали другого.

В первом ряду восседали папочкины сынки, безупречные и прилежные. За ними те, кто им завидовал и уже готов был подчиняться. Затем шёл середняк и «может лучше», работяги, учат много, а результатов мало. И, наконец, на Камчатке, рядом с батареей, удобно устроились маргиналы.

Там сидели и Семь Гномов, как их называли по имени рок-группы, которую они организовали. Они почти не общались с одноклассниками.

— Итак, вы отвечаете? — потребовала учительница.

Один из Семи Гномов делал Жюли знаки. Он складывал и переплетал пальцы, желая показать какую-то фигуру, но она не понимала.

— Видите ли, мадемуазель Пинсон, я понимаю, как вы скорбите из-за смерти вашего отца, но она ничего не меняет в математических законах, управляющих миром. Я повторяю: шесть спичек образуют четыре равносторонних треугольника одного размера при условии... что их располагают как? Попытайтесь рассуждать нетрадиционно. Прибегните к воображению. Шесть спичек, четыре треугольника, при условии, что их располагают...

Жюли прищурила свои светло-серые глаза. Что там за фигура? Теперь мальчик тщательно артикулировал что-то, разделяя слоги. Она попыталась прочесть по губам. Пи... ро... ни... да...

— Пиронидой, — сказала она.

Класс закатился от смеха. Её союзник сделал безнадёжное выражение лица.

— Вам плохо подсказали, — объявила учительница. — Не «пиронидой». Пи-ра-ми-дой. Эта форма представляет собой третье измерение, победу объёма. Она напоминает о том, что, перейдя от плоскости к объёму, ты открываешь новый мир. Не так ли... Давид?

Несколькими большими шагами учительница подошла к названному ученику, сидящему в последнем ряду.

— Давид, запомните, в жизни можно мошенничать, но нельзя попадаться. Я прекрасно видела ваши проделки. Садитесь, мадемуазель.

Она написала на доске: время.

— Сегодня мы изучили третье измерение. Объём. Завтра урок будет посвящён четвёртому: времени. Понятие времени существует также и в математике. Что, где, когда и как произошло в прошлом, имеет значение для будущего. Таким образом, я могу завтра задать вам вопрос: «Почему Жюли Пинсон получила низшую оценку, при каких обстоятельствах и когда она получит ещё одну?»

Несколько ехидных и подобострастных смешков раздалось в первых рядах. Жюли поднялась.

— Садитесь, Жюли. Я не просила вас вставать.

— Нет, я хочу встать. И я хочу вам кое-что сказать.

— По поводу нуля? — иронически спросила учительница. — Слишком поздно. Ваш нуль уже записан в ваш дневник.

Жюли нацелила свои глаза цвета серого металла на учительницу математики.

— Вы сказали, что важно мыслить нетрадиционно, но вы-то сами все время думаете одинаково.

— Я попрошу вас оставаться вежливой, мадемуазель Пинсон.

— Я вежлива. Вы преподаёте предмет, никак не связанный с практической жизнью. Вы хотите просто раздробить наш мозг, чтобы сделать его более послушным. Если вбить себе в голову ваши истории про круги и треугольники, то потом можно согласиться с чем угодно.

— Вы хотите получить второй нуль, мадемуазель Пинсон?

Жюли пожала плечами, взяла сумку, дошла до двери и, сопровождаемая изумлёнными взглядами, захлопнула её за собой.

29. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ДЕТСКАЯ СКОРБЬ: в возрасте восьми месяцев ребёнок часто испытывает особую тревогу, называемую педиатрами «детская скорбь». Каждый раз, когда его мать уходит, ему кажется, что она больше не вернётся. Эти опасения провоцирует иногда приступы плача и симптомы тревоги. Даже если мать возвращается, он снова испытает страх, как только она вновь уйдёт. В этом возрасте ребёнок понимает, что в мире происходят события, над которыми он не властен. «Детская скорбь» объясняется осознанием своей независимости от внешнего мира. Суть драмы: «я» отличаюсь от того, что меня окружает. Ребёнок и мать не связаны неразрывно, то есть существует возможность остаться в одиночестве, в обществе «чужих, которые не являются матерью» (все,что не является матерью, воспринимается как «чужое», даже отец).

Только в возрасте полутора лет ребёнок смиряется с временным исчезновением матери.

Прочие тревоги, которые человеческое существо узнает позже, длятся до старости: страх одиночества, страх потери любимого существа, страх перед незнакомцами и т.д. Все они развиваются из этой первой тревоги.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

30. ПАНОРАМА

Холодно, но страх перед неизвестным придаёт им силы. Ранним утром двенадцать разведчиков и старый муравей пускаются в путь. Надо быстро идти по дорожкам и тропинкам, чтобы предупредить родной город об угрозе белого плаката.

Они доходят до скалы, нависшей над долиной. Они останавливаются полюбоваться пейзажем и определить наилучший способ спуска.

У муравьёв зрительное восприятие иное, чем у млекопитающих. Каждое глазное яблоко сформировано у них из большого числа трубочек, в свою очередь, состоящих из оптических линз. Вместо одной чёткой, неподвижной картинки муравьи видят множество расплывчатых, которые благодаря своему количеству, складываясь, дают ясное изображение. Поэтому муравьи часто упускают подробности предметов, но очень хорошо отмечают малейшее движение.

Слева направо расстилаются перед разведчиками тёмные торфяники южного региона, над которыми кружатся красно-коричневые с золотистым отливом мухи и задиристые слепни, затем изумрудно-зеленые утёсы цветущих гор, жёлтые степи северных земель, дремучие леса, заселённые орлиными папоротниками и шустрыми зябликами.

Горячий воздух поднимает вверх мошкару, за которой тут же начинают охотиться славки, чьи перья отливают сине-зелёным цветом.

Муравьи по-особому воспринимают и цветовой спектр. Они отлично видят ультрафиолетовые тона и хуже — красные. Ультрафиолетовая гамма помогает им различать цветы и насекомых в зелени. Мирмекийцы видят на цветах даже линии, являющиеся посадочными полосами для пчёл-сборщиц.

За изображением следует запах. Разведчики, приводя в движение свои усики-радары, делают до 8000 вибраций в секунду, чтобы лучше уловить окружающие их ароматы. Вращая фронтальными отростками, они чувствуют далёкую добычу и близкого врага. Они вдыхают испарения деревьев и земли. Земля для муравьёв обладает запахом одновременно очень суровым и нежным. Никакого сравнения с её едким и солёным вкусом.

10-й, обладатель самых длинных усиков, встаёт на четыре задние лапки, чтобы, приподнявшись, лучше уловить феромоны. Собравшиеся вокруг него товарищи внимательно обводят своими более короткими усиками великолепное царство запахов, простёртое перед ними.

Муравьи решают пойти самой короткой дорогой к Бел-о-кану: через заросли колокольчиков, чей аромат доносится до них и над которыми порхают тучи бабочек-адмиралов, с крылышками, усыпанными изображениями изумлённых глаз. Но 16-й, специалист по химической картографии, сообщает, что этот район наводнён прыгающими пауками и длинноносыми змеями. Более того, орды бродячих муравьёв-каннибалов пересекают местность, и даже если отряд пойдёт верхом, по веткам, то, без сомнения, будет взят в плен муравьями-рабовладельцами, которых муравьи-карлики оттеснили к северу. 5-й считает, что оптимальным решением остаётся все-таки спуск по скале, справа.

103683-й внимательно выслушивает всю информацию. С тех пор, как он покинул федерацию, произошло много политических событий. Он спрашивает, какова новая королева Бел-о-кана. 5-й отвечает, что у неё маленькое брюшко. Как все правительницы города, она взяла имя Бело-кью-кьюни, но размаха былых руководительниц у неё нет. После всех прошлогодних бедствий в муравейнике не хватает самок и самцов. И ради выживания оплодотворённой королевы копуляция была произведена без полётов, в закрытом зале.

103683-й замечает, что 5-й, кажется, не выражает большого почтения к этой несушке, но, в конце концов, ни один муравей не обязан любить свою королеву, даже если это его собственная мать.

На своих клейких подошвах солдаты спускаются вниз по почти вертикальной скале.

31. МАКСИМИЛЬЕН ПРАЗДНУЕТ СВОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Комиссар Максимильен Линар был счастливым человеком. Его жена Синтия очаровательна, а тринадцатилетняя дочь Маргерит прелестна. У него чудесная вилла с большим аквариумом и высоким, широким камином — двумя символами благополучия. К своим сорока четырём годам, как ему казалось, он добился всего. Хороший ученик с массой дипломов, он гордился своей карьерой. Комиссар раскрыл столько дел, что его назначили преподавателем в полицейскую школу Фонтенбло. Начальство доверяло ему и не вмешивалось в расследования. Недавно он даже увлёкся политикой. Он принадлежал кругу, близкому префекту, который вдобавок ценил его как партнёра по теннису.

Вернувшись домой, комиссар закинул шляпу на вешалку и свял пиджак.

В гостиной его дочь смотрела телевизор. Откинув на спину белокурые косы, она непроизвольно тянется хорошеньким личиком к экрану. Как и у ещё примерно трех миллиардов человеческих существ, занявших то же положение, в её глазах, устремлённых на сменяющиеся картинки, отражался голубоватый подвижный отсвет. С пультом в руке она скакала по программам в поисках неуловимой идеальной передачи.

Канал 67. Документальный фильм. Сложные свадебные ритуалы шимпанзе бонобос в Заире привлекли внимание зоологов. Самцы дерутся друг с другом, используя, как шпаги, возбуждённые половые члены. Кстати, в остальное время бонобос вообще не ссорятся. Более того, похоже на то, что этот вид умеет избегать принуждения между полами.

Канал 46. Социальные проблемы. Работники службы по уборке отходов бастуют. Они станут убирать мусорные баки только тогда, когда их требования будут удовлетворены. Они требуют увеличения их зарплат и пенсий.

Канал 45. Эротический фильм. «Да. А-а-а-а-а, а-а, о-о-о-а-а, а-а, о-о-о, о нет! О да! ДА! Продолжай, продолжай— О-а-а... нет, нет, нет, хорошо, так, так, да».

Канал 110. Новости. Последние новости. Теракт в начальной школе. Перед входом была оставлена заминированная машина. На данный момент — девятнадцать убитых и семеро раненых детей, двое убитых учителей. Чтобы увеличить количество разрушений и жертв во дворе школы, к взрывчатке были добавлены гвозди и шурупы. В послании для прессы ответственность за покушение взяла на себя группа, назвавшаяся «ПИ», или «Планетарный Ислам». В тексте ясно говорилось, что, убивая как можно больше неверных, бойцы гарантируют себе вознесение в рай. Министр внутренних дел просит население сохранять спокойствие.

Канал 345. Развлечения. Передача «Шутка дня». Вот наша ежедневная маленькая смешная история, которой вы, в свою очередь, можете повеселить друзей: Учёный изучает полет мухи. Он отрезает ей одну лапicy и говорит: «Лети». И видит, что даже без лапки муха все равно летает. Он отрезает вторую лапку и говорит: «Лети». Муха летает по-прежнему. Он отрезает крылышко и повторяет: «Лети». И замечает, что муха больше не летает. Тогда он записывает в свою записную книжку: «Если мухе отрезать крылышко, она становится глухой».

Маргерит запомнила историю. Но, поскольку её слышали все в одно и то же время, Маргерит уже сообразила, что рассмешить ею никого не удастся.

Канал 201. Музыка. Новый клип певицы Александрины: «...мир есть любовь, любовь навсегда, любоооовь, я люблю тебя, что бы ни случилось...»

Канал 622. Игра.

Маргерит подалась вперёд и отложила пульт. Она очень любила телевизионные игры. В «Головоломке для ума» надо было разгадывать чисто логические задачи. Маргерит считала это наиболее приемлемым из того, что показывали по телевидению. Ведущий приветствовал толпу, встретившую его овациями, и отступил перед похожей на шар, уже пожилой и затянутой в цветастое нейлоновое платье женщиной. Она казалась потерянной за толстыми очками в роговой оправе.

Ведущий обнажил сияющие белизной зубы, вооружился микрофоном:

— Ну, хорошо, мадам Рамирез, я объявляю вам нашу следующую загадку: имея по-прежнему шесть спичек, сможете ли вы сделать не четыре, не шесть, а ВОСЕМЬ равносторонних треугольников одинакового размера?

— Мне кажется, что мы с каждым разом открываем дополнительное измерение, — вздохнула Жюльетта Рамирез. — Сначала нужно было дойти до третьего измерения, потом до синтеза дополнений, а теперь...

— Третий шаг, — прервал её ведущий. — Вам надо сделать третий шаг. Но мы в вас уверены, мадам Рамирез. Вы чемпионка среди чемпионок «Головоломки для...

— ...ума»! — хором продолжил зал.

Мадам Рамирез попросила принести пресловутые спички. Ей тут же дали шесть тонких и очень длинных деревянных палочек с красной каймой, чтобы публика и телезрители не упустили ничего из её манипуляций, как уже было с обычными шведскими спичками.

Мадам Рамирез попросила подсказку. Ведущий распечатал конверт и прочёл:

— Первая фраза, которая вам поможет, такова: «Надо расширить круг сознания».

Комиссар Максимильен Линар слушал одним ухом телевизор, когда его взгляд остановился на аквариуме. На поверхности воды плавали брюшками вверх мёртвые рыбки.

Неужели он их перекармливал? А вдруг они погибли в результате внутренних войн? Сильные истребляют слабых, быстрые — медлительных. В замкнутом пространстве стеклянной клетки царил особенный дарвинизм: выживали самые злые и агрессивные.

Линар решил, раз уж он все равно опустил руку в воду, поправить на дне аквариума пиратский корабль из искусственного мрамора и пластиковые морские растения. В конце концов, рыбки могли принимать эти опереточные декорации и за настоящие.

Полицейский заметил, что насос фильтра не работает. Он прочистил пальцами губки, забитые экскрементами. «Всего двадцать пять гуппи, а сколько отбросов!» Заодно добавил водопроводной воды.

Покормил оставшихся в живых, проверил температуру воды и поздоровался с населением аквариума. Рыбкам было абсолютно наплевать на усилия их хозяина. Они не понимали, зачем пальцы убрали трупы гуппи, которых они, как положено, отправили именно в такое место, где те разложились бы лучше всего, чтобы размягчившуюся плоть было легче разделывать. Рыб лишили даже возможности съесть чужие экскременты, потому что их быстро засосала помпа. Самые умные среди обитателей аквариума давно уже размышляли над тем, почему еда каждый день чудом появлялась на поверхности воды и почему эта еда всегда была неподвижной.

Две прохладные ручки закрыли глаза Максимильена.

— С днём рождения, папа!

— Я совсем забыл, что он сегодня, — сказал полицейский, целуя жену и дочь.

— А мы — нет! Мы приготовили кое-что, что тебе понравится, — объявила Маргерит.

И она принесла шоколадный торт, украшенный половинками грецких орехов и усаженный лесом горящих свечей.

— Все ящики обыскали, но нашли всего сорок две, — заметила она.

Он задул все свечи одним выдохом и взял себе кусок торта.

— Мы тебе ещё и подарок купили!

Жена протянула ему коробку.

Он проглотил остатки шоколадного лакомства и открыл картонку, в которой обнаружил ноутбук последнего поколения.

— Как вы здорово придумали! — восхитился он.

— Я выбрала модель маленького веса, с большой скоростью и огромной памятью, — подчеркнула жена. — Я думаю, он тебе очень пригодится.

— Без сомнения. Спасибо, ангелочки мои.

До сих пор он довольствовался объёмистым служебным компьютером, который использовал для обработки текстов и бухгалтерии. А с этим маленьким домашним ноутбуком ему наконец откроются все возможности информатики. Его жене хватило ума придумать идеальный подарок.

Дочь уверила его в том, что у неё тоже есть подарок. Она добавила к компьютеру игру под названием «Эволюция». «Воссоздайте цивилизацию искусственно и воспринимайте ваш мир так, как будто вы его Бог» — гласила рекламная надпись.

— Ты столько времени проводишь со своим аквариумом и гуппи, — заявила Маргерит, — что я подумала: тебе понравится иметь в своём распоряжении целый виртуальный мир с людьми, городами, войнами, со всем таким!

— Ох, игры-то я не очень... — сказал он, но поцеловал дарительницу, чтобы не обидеть.

Маргерит вставила в компьютер диск и стала долго и терпеливо объяснять правила этого последнего, очень модного чуда информатики. Все начиналось с обширной равнины, где за 5000 тысяч лет до нашей эры игрок должен был поселить своё племя. Затем ему предлагалось создать деревню, оградить её, увеличить территорию для охоты, построить соседние деревни, руководить войнами между соседними племенами, развивать научные и художественные отрасли, сделать дороги, нарисовать поля, запустить сельское хозяйство, превратить деревни в города, чтобы из племени выросла жизнеспособная и как можно быстрее развивающаяся нация.

— Вместо двадцати пяти рыбок у тебя в распоряжении будут сотни тысяч виртуальных людей. Тебе нравится?

— Конечно, — ответил ещё не уверенный, но не желающий разочаровать дочь полицейский.

32. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЯЗЫК МЛАДЕНЦЕВ: в тринадцатом веке король Фридрих II решил провести эксперимент с целью выяснить, каков «естественный» язык человека. Он поместил в ясли шесть младенцев и приказал кормилицам кормить их, баюкать, купать... но не разговаривать с ними. Так Фридрих II надеялся выяснить, какой язык для общения эти младенцы изберут сами «без постороннего влияния». Он считал, что это будет греческий или латынь, единственные, на его взгляд, чистые первоначальные языки. Эксперимент, однако, не дал ожидаемых результатов. Ни один ребёнок не заговорил ни на каком языке, но все шестеро зачахли и в конце концов умерли. Детям необходимо общение, чтобы выжить. Молока и сна недостаточно. Общение — необходимый элемент жизнедеятельности.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

33. СЕНОЕДЫ, ТРИПСЫ И МЕЛОИДЫ

Мир скал имеет свою особенную флору и фауну. Спускаясь по отвесному утёсу, двенадцать молодых разведчиков и старый воин открыли неизвестный им уголок. К камню лепились розовые гвоздики с цилиндрическими красноватыми чашечками, пылающие седумы с мясистыми листьями и перечным запахом, горечавки с длинными голубыми лепестками, едкие очитки, чьи круглые, гладкие листья дразнят маленькие белые цветочки, наскальные артишоки с острыми лепестками и плотно прижатыми листьями.

Тринадцать муравьёв катятся вниз, цепляясь за стену песчаника клейкими подошвами.

Обогнув большой камень, мирмекийский отряд вдруг натыкается на стадо сеноедов. Это маленькие насекомые, разновидность скальных вшей, с очень выпуклыми составными глазами, грызущим ртом и настолько тонкими усиками, что на первый взгляд кажется, что их и вовсе нет.

Сеноеды, погруженные в облизывание жёлтых водорослей, растущих на скале, не заметили приближения муравьёв. Все-таки муравьи-альпинисты встречаются в этих местах не так уж часто. Сеноеды всегда считали, что их вертикальный мир обеспечивает им относительное спокойствие. Если теперь ещё и муравьи начнут взбираться и спускаться по скалам, порядка не жди!

Без долгих сборов сеноеды бежали.

Несмотря на свой преклонный возраст, 103683-й сумел дать несколько великолепных залпов муравьиной кислотой, всякий раз попадая в удирающего сеноеда. Товарищи поздравляют его. Для его возраста у него очень меткий анус.

Отряд подкрепляется сеноедами и с изумлением обнаруживает, что на вкус они несколько напоминают комаров-самцов. Если выразиться точнее, на вкус они — нечто среднее между комаром-самцом и зеленой стрекозой, но без мятного аромата, типичного для последней.

Тринадцать рыжих муравьёв снова огибают цветы: белые постенницы, разноцветные вязели, неизбежные камнеломки с крошечными девственно-чистыми лепестками.

Чуть дальше они разделываются с трипсами. 103683-й их даже не узнал. Живя среди Пальцев, он и позабыл, сколько на свете разной живности. Надо признать, что много. Трипсы, маленькие травоядные с бахромчатыми крылышками, на губах сухо пощёлкивают. Хрустят, конечно, но во рту оставляют кислое послевкусие и как блюдо бел-о-канцев в восторг не приводят.

Разведчики ловят, кроме того, несколько прыгучих гесперид, бронзовых огнёвок (не очень красивых, но мясистых бабочек), ярко-красных серкопов, ленивых и лёгких, с грациозными движениями стрекоз: все безобидные породы, не годные ни на что, кроме как послужить пищей рыжим муравьям.

Убивают они и нескольких мелоидов, упитанных насекомых, чья кровь и гениталии содержат кантаридин, возбуждающее вещество, действующее даже на муравьёв.

На отвесной скале ветер треплет их усики, словно непослушные прядки волос. 14-й стреляет в детёныша оранжевой божьей коровки, с двумя чёрными пятнышками на спине. Из сочленений лапок насекомого сочится вонючая кровь.

103683-й наклоняется, чтобы получше его рассмотреть. Это уловка. Детёныш божьей коровки притворяется мёртвым, залп кислоты рикошетом отскочил от его полусферического панциря. Старый муравей-одиночка знает эту военную хитрость. Некоторые насекомые, почувствовав опасность, выделяют жидкость, в основном тошнотворную, чтобы оттолкнуть своих врагов. Иногда жидкость брызжет из всех пор, иногда на сочленениях набухают, а затем прорываются водяные мешки. В любом случае это лишает всякого аппетита прожорливых хищников.

103683-й подходит к истекающему влагой насекомому. Он знает, что подобная добровольная геморрагия прекратится сама собой, но зрелище впечатляет. Он сообщает двенадцати молодым муравьям, что это насекомое несъедобно, и детёныш божьей коровки идёт своей дорогой.

Но бел-о-канцы не только спускаются, убивают и едят. Они прокладывают кратчайший путь. Продвигаются между карнизами и отвесными стенами. Иногда вынуждены повисать, держась друг за друга лапками и мандибулами, чтобы преодолеть головокружительные участки. Они делают из своих тел то лестницы, то мосты. Доверие абсолютное, одному из них достаточно ослабить хватку — и весь живой мост обрушится в пропасть.

103683-й отвык от подобных упражнений. Там, за краем света, в искусственном мире Пальцев, все было под мандибулами.

Если бы он от них не сбежал, то стал бы аморфным и ленивым, как Палец. Он ведь видел по телевизору, что Пальцы избегают малейших усилий. Они не умеют даже сами мастерить себе гнёзда. Они разучились охотиться для добывания пищи, разучились убегать от своих врагов. Да, кстати, и врагов у них уже больше нет.

Как гласит мирмекийская поговорка: «Деятельность создаёт орган, а бездействие его уничтожает».

103683-й вспоминает о своей жизни там, за пределами нормального мира.

Что он делал целыми днями?

Он ел мёртвую еду, которая падала ему с неба, смотрел телевизор, говорил по телефону (подключённому к машине — переводчику его феромонов в слышимые слова) с Пальцами. Есть, говорить по телефону, смотреть телевизор — три основных занятия Пальцев.

Он не все рассказал этим мальчишкам. Он не сказал им о том, что общавшиеся с ним Пальцы были, возможно, слишком болтливыми и не очень удачливыми. Они даже не сумели убедить другие Пальцы, что в их интересах признать цивилизацию муравьёв и вступить с ней в переговоры на равных.

Из-за их провала 103683-й пытался теперь осуществить замысел с другого конца: уговорить муравьёв вступить в союз с Пальцами. Сам он в любом случае был уверен, что это необходимо для обеих крупнейших земных цивилизаций. Действовать, соединяя свои таланты, а не противопоставляя их.

Он вспоминает о своём бегстве. Это было непросто. Пальцы не хотели его отпускать. Он дождался благоприятной сводки погоды по телевизору и рано утром ускользнул в щель в верхней решётке.

Теперь оставалось самое трудное. Убедить своих. То, что двенадцать молодых разведчиков не отвергли сразу его предложение, казалось ему добрым предзнаменованием.

Старый рыжий муравей и его спутники завершили маятниковое движение на противоположном краю расщелины. 103683-й говорит остальным, что для удобства они могут звать его, как его старые товарищи по походу, уменьшительным именем, более коротким:

— Моё имя — 103683-й. Но можете называть меня 103-м.

14-й отвечает, что это не самое длинное муравьиное имя, которое он встречал. Раньше у них в отряде был совсем молодой муравей по имени 3642451-й. Когда его надо было позвать, все теряли страшно много времени. К счастью, его съело хищное растение во время охоты.

Спуск продолжается.

Муравьи останавливаются на привал в скальной пещере и обмениваются трофоллаксисом из измельчённых сеноедов и мелоидов. Старого муравья пробирает дрожь отвращения. Ужасно все-таки невкусные эти мелоиды. Слишком горькие. Даже размельчённые.

34. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

КАК ИНТЕГРИРОВАТЬСЯ: надо понять, что осознанное нами — только поверхностная часть наших мыслей. 10% их осознано и на поверхности, 90% не осознано и скрыто в глубине.

Когда мы говорим, нужно, чтобы 10% осознанного нами адресовались 90% неосознанного наших собеседников.

Чтобы этого достичь, необходимо преодолеть барьер из фильтров недоверия, мешающий информации проникать в подсознание.

Один из способов этого достичь состоит в имитации чужих привычек. Последние ясно проявляются во время еды. Воспользуйтесь этой критической минутой, чтобы прощупать вашего соседа. Если он говорит, прикрывая рукой рот, делайте то же самое. Если он ест картошку фри руками, повторяйте за ним. Если он часто вытирает губы салфеткой, следуйте его примеру.

Задайтесь такими простыми вопросами, как: «Смотрит ли он на меня, когда говорит?», «Разговаривает ли он, когда ест?». Повторяя движения, производимые им в самый сокровенный момент, момент приёма пищи, вы автоматически передаёте послание в его подсознание: «Я из того же племени, что и ты, у нас одинаковая манера поведения, значит, несомненно, одинаковое воспитание и одинаковый образ жизни».

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

35. УРОК БИОЛОГИИ

После математики шла биология. Жюли отправилась на кафедру точных наук, где её ждали раковины из белого фаянса, банки с плавающими в формалине зародышами, грязные пробирки, закопчённые горелки Бунсена и громоздкие микроскопы.

После звонка ученики и учителя вошли в класс биологии. Все знали, что на этот урок надо облачаться в белые халаты. Выполнения этого ритуала хватало для ощущения того, что надеваешь униформу «посвящённых».

В первой части, так называемой теоретической, профессор выбрал темой «Мир насекомых». Жюли достала тетрадку, решив все тщательно записать, чтобы проверить, совпадает ли мнение учителя с соответствующими отрывками из «Энциклопедии».

Профессор начал:

— Насекомые составляют 80% животного мира. Самые древние, тараканы, появились по меньшей мере триста миллионов лет назад. За ними последовали термиты, двести миллионов лет назад, потом, сто миллионов лет назад, — муравьи. Чтобы вы лучше поняли, насколько давно появились насекомые на земле, достаточно напоминания о том, что известие о нашем самом первом прапрапрадедушке датируется самое большее тремя миллионами лет.

Профессор биологии подчеркнул, что насекомые не только самые древние обитатели земли, но также и самые многочисленные.

— Энтомологи описали примерно пять миллионов различных видов насекомых и каждый день продолжают открывать сотни новых. Для сравнения отметим, что млекопитающих находят всего один новый вид в день.

Он очень крупно написал на чёрной доске «80% животного мира».

— Таким образом, из всех обитателей планеты насекомые самые древние, самые многочисленные и, добавлю, наименее изученные.

Он прервался, и «б-з-з-з» наполнило комнату. Точным движением профессор поймал насекомое, помешавшее уроку, и показал ученикам его раздавленное тело, похожее на скрюченную статуэтку, с ещё торчащими двумя крылышками и единственным усиком на голове.

— Это был летающий муравей, — объяснил человек. — Королева, без сомнения. У муравьёв крылья есть только у самки и самца. Самцы умирают в момент совокупления в воздухе. Королевы продолжают полет без них, отыскивая место, где можно отложить яйца. Как вы сами можете убедиться, с общим повышением температуры присутствие насекомых чувствуется больше.

Он посмотрел на расплющенное тело муравьиной королевы.

— Самцы и самки отправляются в полет обычно прямо перед грозой. Присутствие этой королевы среди нас говорит о том, что завтра может пойти дождь.

Профессор биологии бросил раздавленное тело агонизирующей королевы на корм лягушкам, жившим в аквариуме размером около метра в длину и пятьдесят сантиметров в ширину. Земноводные сгрудились для дегустации угощения.

— В общем-то, — продолжил он, — сейчас происходит неуклонное увеличение числа насекомых, и они все лучше сопротивляются инсектицидам. В будущем мы сильно рискуем встречать все больше тараканов в шкафах, муравьёв в сахаре, термитов в деревянных постройках, комаров и муравьиных принцесс в воздухе. Запасайтесь инсектицидами для борьбы с ними.

Ученики записывали. Профессор объявил, что пора переходить ко второй части урока — практическим работам.

— Сегодня нас интересует нервная система, и особенно периферическая нервная система.

Он попросил учеников с первого ряда пойти взять на полках банки с лягушками и раздать их остальным. Взял одну банку сам и объяснил последовательность действий. Для того чтобы усыпить лягушек, все должны сначала бросить в банку кусочек ваты, пропитанный эфиром, затем взять земноводное в руки, распять его иголками на резиновом коврике в специальном ящичке и помыть под водопроводной водой, чтобы струйки крови не мешали в дальнейшем.

После этого было необходимо пинцетом и скальпелем снять с лягушки кожу, обнажить мышцы и при помощи батарейки и двух электродов найти нерв, вызывающий судороги правой лапки.

Все, кто сумеет добиться нервных сокращений правой лапки лягушки, автоматически получат двадцать баллов из двадцати.

Профессор по очереди проверял, на каком этапе работы был каждый ученик. Некоторым не удавалось усыпить земноводное. Ваты с эфиром в банке становилось все больше, а лягушка продолжала сопротивление. Другие, посчитав, что анестезия удалась, пытались её распять на резиновой подстилке, но лягушка отчаянно молотила воздух ещё свободной лапкой.

Жюли молча наблюдала за своей лягушкой, и на секунду ей показалось, что она сквозь стекло смотрит на саму себя. Рядом с ней Гонзаг точными движениями уже испещрил свою лягушку двадцатью стальными иголками.

Гонзаг тоже смотрел на свою жертву. Земноводное было похоже на святого Себастьяна. Не усыплённая до конца, лягушка пыталась освободиться, но иголки, воткнутые со знанием дела, не давали ей двинуться. Поскольку она не умела кричать, никто не замечал её страданий. Ей удалось выдавить только жалобное «ква-а».

— Слушай, я знаю хорошую шутку, — сказал Гонзаг своему соседу. — Какой самый длинный нерв в человеческом теле?

— Какой?

— Оптический.

— Да? Почему?

— Вырвешь волосок из задницы, а на глаза наворачиваются слезы!

Они прыснули, и, довольный своим остроумием, Гонзаг быстро содрал с лягушки кожу, обнажил мышцу и нашёл нерв. Он ловко приложил электроды — и правая лапка его лягушки отчётливо дёрнулась. Пронзённая иголками корчилась, но рот открывала беззвучно, настолько боль парализовала её.

«Хорошо, Гонзаг, у вас двадцать баллов», — объявил профессор. Закончивший первым и оставшийся без дела, лучший ученик класса бросился на поиски других, не менее интересных, рефлекторных движений лягушки. Он отодвинул большой кусок кожи, приподнял серую мышцу. За несколько секунд ещё совершенно живая лягушка была полностью лишена кожи, а Гонзаг обнаруживал новые нервы, способные вызывать такие же забавные спазмы.

Два его товарища подошли поздравить его и полюбоваться спектаклем.

Сидевшие сзади неумёхи, не сообразившие использовать достаточное количество эфира или не решившиеся глубоко воткнуть иголки, с удивлением смотрели, как лягушки, выглядевшие почище, чем пациенты на сеансе иглоукалывания, выпрыгивали из ящичка. Лягушки скакали по комнате, не обращая внимания на лапки с содранной кожей, тряся серо-розовыми мышцами, вызывая одновременно и смех, и сочувствие учеников.

Жюли от ужаса зажмурила глаза. Бе собственная нервная система превратилась в ручей соляной кислоты. У неё не хватило мужество наблюдать за дальнейшим.

Она схватила банку со своей лягушкой и молча выбежала из класса.

Она пробежала по внутреннему дворику лицея, обогнула квадратную лужайку, посередине которой была воткнута мачта, увенчанная флагом с девизом заведения: «Разум порождает здравый смысл».

Жюли поставила на землю банку и попыталась поджечь мусорные баки. Несколько раз щёлкнула зажигалкой, но ничего не получилось: пламя не занималось. Зажгла кусок бумаги и бросила в бак, но бумага тут же погасла.

«Подумать только, газеты все время твердят, что достаточно небрежно брошенного окурка, чтобы опустошить гектары леса, а я с бумагой и зажигалкой не могу мусорный бак поджечь!» — пробурчала она, продолжая упорствовать.

Наконец огонь занялся. Они с лягушкой внимательно наблюдали за ним.

— Огонь красивый, он отомстит за тебя, лягушечка... — доверительно сообщила ей Жюли.

Она смотрела, как горит мусорный бак. Огонь, он и чёрный, и красный, и жёлтый, и белый. Бак пылал, превращая отвратительные отбросы в тепло и краски. Стена почернела от пламени. Едкая струйка дыма поднималась над мусором.

— Прощай, жестокий лицей, — вздохнула Жюли, отходя.

Она освободила лягушку, и та, уже не глядя больше на пожар, большими прыжками помчалась прятаться в водосток.

А Жюли осталась посмотреть, охватит ли пламя весь лицей.

36. У ПОДНОЖИЯ СКАЛЫ

Ну все. Кончено.

Тринадцать муравьёв спустились со скалы.

Вдруг у 103-го начинается икота. Он шевелит усиками. Товарищи приближаются к нему. Старый разведчик заболел. Возраст... Ему три года. Средняя продолжительность жизни рыжего бесполого муравья — три года.

Значит, он подошёл к концу своей жизни. Только самки, а точнее, королевы живут по пятнадцать лет.

5-й обеспокоен. Он боится, как бы 103-й не умер, не успев рассказать все о мире Пальцев и об угрозе белого плаката. Пальцы необходимо узнать лучше. Если 103-й покинет их сейчас, это будет ужасной потерей для всей мирмекийской цивилизации. Муравьи всегда больше беспокоятся о бесценном расплоде, чем о стариках, впервые 5-й допускает другую мысль, выраженную, кстати, и поговоркой из другого измерения: «Каждый раз, когда умирает старик, сгорает библиотека».

5-й до отвала потчует старика трофоллаксисом из сеноедов. Еда не лечит от старости, но делает её терпимее.

— Мы должны найти способ спасти 103-го, — распоряжается 5-й.

В мире муравьёв считается, что у каждой задачи есть своё решение. Если оно не найдено, значит, просто плохо искали.

103-й начинает выделять запах олеиновой кислоты — характерный признак для умирающих старых муравьёв.

5-й возбуждённо собирает товарищей для абсолютной коммуникации. Абсолютная коммуникация состоит в подключении своего мозга к мозгу собеседников. Усевшись в кружок, касаясь друг друга одними кончиками усиков, они соединят двенадцать разумов в один.

Вопрос: «Как обезвредить биологическую бомбу замедленного действия, угрожающую столь драгоценному старому разведчику?»

Ответы теснятся. Приходят самые безумные идеи. Каждый находит свой выход из положения.

6-й предлагает накормить 103-го корнем плакучей ивы, он считает, что салициловая кислота лечит все болезни. Ему отвечают, что старость не болезнь.

8-й думает, что, поскольку бесценная информация находится в мозгу 103-го, надо перенести его череп на молодое и здоровое тело. На тело 14-го, например. 14-й не в восторге от этой перспективы. Остальные тоже. Слишком рискованно, решает отряд.

— Почему бы быстро не воспринять все феромоны с его усиков? — выделяет 14-й.

— Их слишком много, — вздыхает 5-й.

103-й беспрестанно покашливает, губы его дрожат. 7-й говорит о том, что, если бы 103-й был бы королевой, он бы прожил ещё двенадцать лет.

— Если бы 103-й был королевой...

5-й взвешивает предложение. А ведь сделать королеву из 103-го не так уж невозможно. Все муравьи знают, что существует насыщенная гормонами субстанция — маточное молочко. — обладающая свойством превращать бесполое насекомое в самку или самца.

Коммуникация оживляется. Маточное молочко пчёл использовать нельзя. У этих двух видов генетические характеристики слишком разошлись. Хотя у пчёл и муравьёв общий предок: оса. Осы живут до сих пор, и некоторые из них умеют делать маточное молочко, чтобы искусственно создавать королеву-осу на случай неожиданной гибели их настоящей королевы для её замены.

В конце концов, это способ отодвинуть старость. Усики дюжины муравьёв двигаются все энергичнее. Как найти маточное молочко осы?

12-й уверяет, что знает одну осиную деревню. Он утверждает, что однажды по случайности наблюдал превращение бесполой осы в самку. Королева умерла от неизвестной болезни, и рабочие осы выбрали из своих рядов одну на её место. Ей дали проглотить какого-то снадобья тёмного Цвета, и соискательница через некоторое время уже выделяла аромат самки. Другая Рабочая оса была назначена для неё самцом. Её также напоили похожей жидкостью, и она действительно запахла самцом.

12-й не присутствовал при совокуплении скороспелой, искусственно созданной пары, но много дней спустя он проходил по тем местам и видел, что гнездо не только по-прежнему активно, но даже увеличило число обитателей.

— Ты сможешь найти место, где живут осы-химики? — спрашивает 5-й.

— Это возле большого дуба на севере.

103-й страшно возбуждён. Стать самкой... Иметь пол... Значит, это возможно? Даже в самых безумных мечтах он не надеялся на такое чудо... Радость придаёт ему сил и мужества.

Если это действительно возможно, он хочет обрести пол. В конце концов, даже просто несправедливо то, что волею случая у одних есть все, а у других — ничего. Старый рыжий разведчик поднимает усики и обращает их в ту сторону, где находится большой дуб.

И тут перед ними встаёт серьёзная проблема: большой дуб растёт очень далеко отсюда, и, чтобы добраться до него, нужно пересечь огромный засушливый участок северных земель, называемый сухой и белой пустыней.

37. ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД НА ТАИНСТВЕННУЮ ПИРАМИДУ

Повсюду влажные деревья и трава.

Комиссар Линар осторожными шагами пробирался к таинственной лесной пирамиде.

Он заметил змею, чудным образом, словно ёж, утыканную иглами, но он был готов к любым странностям, скрывавшимся в лесу. Полицейский не любил лес. Для него это была враждебная среда, наводнённая ползающими, летающими, копошащимися, липкими тварями.

Лес был царством всякого рода злых чар и порчи. Раньше разбойники грабили здесь путешественников. Тут прятались колдуньи, чтобы предаться своим тайным обрядам. Сторонники большинства революционных движений находили в лесу пристанище. Ещё Робин Гуд пользовался лесом, устраивая весёлую жизнь шерифу Шервуда.

Когда Максимильен был помоложе, он мечтал об исчезновении леса. Все эти змеи, комары, мухи и пауки слишком долго издевались над человеком. Он хотел забетонированного, без единого сантиметра дебрей мира. Бетонные плиты до горизонта. Так было бы гигиеничнее. И позволило бы везде разъезжать на роликовых коньках.

Чтобы не привлекать внимания, Максимильен оделся как для прогулки.

«Настоящая маскировка не копирует окружающую среду, а естественно становится её частью». Он всегда повторял молодым ученикам полицейской школы: в пустыне человек в форме песочного цвета заметнее, чем верблюд.

Наконец он обнаружил подозрительное сооружение.

Максимильен Линар достал бинокль и рассмотрел пирамиду.

Отражения деревьев множились в больших зеркальных плитках и скрывали строение от случайного взгляда. Но одна деталь его выдавала. Было видно два солнца. Одно из них было лишним.

Он приблизился.

Зеркало — отличная маскировка. Под покровом зеркал иллюзионисты заставляют девушек исчезать в пронзаемых острыми саблями чемоданах. Простой оптический эффект.

Он достал записную книжку и аккуратно записал:

«1) Дело о пирамиде в лесу:

а) наблюдение на расстоянии».

Он перечитал, что написал и поспешил разорвать листок. Это была не пирамида, а тетраэдр. У пирамиды четыре стороны и ещё основание, то есть всего пять. У тетраэдра три стороны плюс основание, то есть всего четыре. Тетра — по-гречески «четыре».

Поэтому он исправился:

«1) Дело о тетраэдре в лесу».

Одним из достоинств Максимильена Линара была как раз способность точно определять именно то, что он видел, а не то, что всем казалось. Такой талант объективности помог ему избежать многих ошибок.

Изучение рисования развило эту его способность. Когда рисуешь, то, если видишь дорогу, думаешь о дороге и хочешь провести две параллельные линии. Но, если ты объективно воспроизводишь то, что видишь, благодаря перспективе дорога становится треугольником, обочины её убегают вперёд и сходятся на горизонте.

Максимильен Линар настроил бинокль и принялся снова изучать пирамиду. Он удивился сам себе. Даже его преследовало слово «пирамида». В его звучании был таинственный и священный смысл. Он опять разорвал листок. На это раз он отступит от абсолютной точности.

«1) Дело о пирамиде в лесу:

а) наблюдение на расстоянии.

Строение довольно высокое. Около трех метров; Замаскировано листвой и деревьями».

Закончив рисунок, полицейский подошёл ещё ближе. Он был уже в нескольких метрах от пирамиды, когда заметил на рыхлой земле следы человеческих ног и собачьих лап, несомненно оставленные Гастоном Пинсоном и его ирландским сеттером. Это он тоже зарисовал.

Максимильен обошёл строение. Ни дверей, ни окон, ни трубы, ни почтового ящика. Ничего характерного для человеческого обиталища. Только покрытый зеркалами бетон и прозрачная верхушка.

Он отошёл шагов на пять и долго обозревал конструкцию. Её пропорции и форма были гармоничны. Кто бы ни был этот архитектор, возведший в лесной чаще таинственную пирамиду, сооружение его совершенно.

38. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЗОЛОТОЕ СЕЧЕНИЕ: золотое сечение — это точное соотношение величин, благодаря которому можно строить, рисовать, лепить, придавая своим произведениям скрытую силу.

На основе его возведены пирамида Хеопса, храм Соломона, Парфенон и большинство романских соборов. Во многих картинах эпохи Возрождения соблюдена эта пропорция.

Утверждают, что постройки, сооружённые вне этого принципа, в конце концов обрушиваются.

Высчитывается золотое сечение так:

(1 + V5) / 2

То есть 1,6180335.

Таков тысячелетний секрет. Это число — не только порождение человеческого разума. Оно используется и природой. Золотое сечение, Например, определяет расстояние между листьями на деревьях. И листья не закрывают друг другу солнце. Положение пупа на человеческом теле также рассчитано по этому принципу.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

39. УХОД ИЗ ШКОЛЫ

Лицей был квадратным.

Его три бетонных крыла в форме буквы U примыкали к высокой металлической ограде.

«Лицей квадратный, чтобы головы учеников стали квадратными».

Она надеялась, что языки пламени вскоре охватят стены этого заведения, казавшегося ей тюрьмой, казармой, богадельней, больницей, сумасшедшим домом — короче, одним из квадратных зданий, куда запирают тех людей, которых хотят как можно реже видеть бродящими по улицам.

Молодая девушка следила за густым дымом, шедшим от мусорных баков. Вскоре выскочил вооружённый огнетушителем привратник и утопил начинающийся пожар в облаке карбонатного снега.

Нелегко бороться со всем миром.

Она шла по городу. Все вокруг неё пахло тухлятиной. Мусорщики бастовали, и баки на улицах были переполнены классическими человеческими отходами: разорванными голубыми пакетами с гниющей едой, жирной бумагой, сопливыми носовыми платками...

Жюли заткнула нос. Когда она дошла до квартала пригородных особняков, пустынного в этот час, ей показалось, что кто-то следит за ней. Она обернулась, ничего не заметила и продолжила путь. Но, поскольку слежка почудилась ей снова, она бросила взгляд в зеркальце машины, припаркованной у края тротуара, и поняла, что не ошиблась. За ней шли три фигуры, Жюли узнала их. Это были ученики её класса: все из касты первого ряда, во главе с Гонзагом Дюпейроном, одетым, как обычно, в рубашку с шёлковым галстуком.

Она инстинктивно почувствовала опасность и попыталась оторваться от них.

Мальчики приближались, Жюли ускорила шаг. Бежать она не могла, её пятка ещё болела после падения в лесу. Она плохо знала этот район. Обычно Жюли сюда не ходила. Она повернула налево, потом направо. Шаги мальчиков по-прежнему раздавались за её спиной. Она ещё раз повернула. Ох! Дорога заканчивалась тупиком, вернуться уже нельзя. Она спряталась в каком-то подъезде, прижимая к груди рюкзак с «Энциклопедией относительного и абсолютного знания», как будто та могла ей послужить щитом.

— Она точно где-нибудь там, — проговорил голос. — Она не могла убежать, здесь нет прохода.

Они стали проверять подъезды, один за другим. Они приближались. Девушка почувствовала холодный пот на спине.

В глубине подъезда была дверь со звонком. «Сезам, откройся», — умоляла Жюли, безнадёжно нажимая на кнопку.

За дверью послышался шум, но она так и не открылась.

— Где ты, малышка Пинсон, ути, ути, ути! — смеялась шайка.

Жюли скрючилась под дверью, прижав колени к подбородку.

Она вдруг увидела три возникших вдалеке смеющихся лица.

Убежать было невозможно, надо было сопротивляться. Жюли поднялась им навстречу.

— Что вам от меня нужно? — спросила она, пытаясь говорить твёрдо.

Они подходили ближе.

— Оставьте меня в покое.

Они продолжали приближаться, медленно, спокойно, испытывая удовольствие при виде ужаса в светлосерых глазах и прекрасно понимая, что девушке некуда деться от них.

— На помощь! Насилуют!

Несколько открытых окон захлопнулись, свет быстро погас.

— На помощь! Полиция!

В больших городах полиции не дозваться, приезжала она не скоро: не хватало сотрудников. Личная безопасность граждан была не на высоте.

Три денди не торопились. Решив не сдаваться, Жюли прибегла к последнему средству: наклонив голову, она бросилась вперёд. Ей удалось обогнуть двоих врагов, а Гонзага она схватила руками за голову, приблизила к нему своё лицо, как для поцелуя, и лбом ударила в нос. Раздался звук, похожий на треск раскалываемого сухого дерева. Как только он прижал руку к своему назальному отростку, Жюли воспользовалась этим, чтобы ударить его коленом в пах. Гонзаг схватился за низ живота и, согнувшись, издал тихий хрип.

Жюли всегда знала, что половой член — это не сильное, а слабое место.

Если Гонзаг временно выбыл из схватки, то его товарищи — нет, и они схватили Жюли за руки. Она стала вырываться, во время борьбы её рюкзак упал на землю и из него выскользнула «Энциклопедия». Жюли ногой попыталась дотянуться, чтобы впихнуть книгу обратно, и один из мальчишек понял, что это важная для Жюли вещь. Он наклонился и поднял книгу.

— Не трогай! — закричала Жюли, в то время, как третий приспешник, не обращая внимания на её усилия высвободиться, заламывал ей руки за спину.

Гонзаг, ещё морщась, но уже улыбаясь, что означало «ты мне даже больно не сделала», завладел сокровищем девушки.

— Эн-цик-ло-пе-ди-я от-но-си-тель-но-го и аб-со-лют-но-го зна-ни-я... том III, — прочёл он. — Это что же такое? Прямо учебник по чёрной магии.

Самый сильный крепко держал её, двое других листали книгу. Они наткнулись на кулинарные рецепты.

— Черт-те что! Девчоночьи штуки! Дурь! — воскликнул Гонзаг и отшвырнул в водосток колдовскую книгу Эдмонда Уэллса.

«Энциклопедия» каждому представлялась разной.

Быстро ударив здоровой пяткой по пальцам ноги своего мучителя, Жюли на секунду высвободилась и успела подхватить книгу, прежде чем та скатится в водосточный жёлоб. Но три мальчика уже навалились на неё. Она била кулаками куда попало, хотела расцарапать им лица, но ногти у неё были короткие. Ей оставалось одно естественное оружие: зубы. Жюли вонзила острые резцы в щеку Гонзага. Потекла кровь.

— Ведьма меня укусила. Держите, — прорычал её палач. — Привяжите её!

Носовыми платками мальчики привязали Жюли к фонарному столбу.

— Ну, ты мне за это заплатишь, — пробормотал Гонзаг, потирая кровоточащую щеку. Он достал из кармана нож и щелчком обнажил лезвие.

— Теперь я тебя порежу, лапочка! Жюли плюнула ему в лицо.

— Держите её как следует, ребята. Я ей сейчас выгравирую несколько геометрических символов, они ей помогут математику повторять.

Желая продлить удовольствие, Гонзаг разрезал снизу доверху длинную юбку Жюли, вырезал квадратик из материи и сунул его в карман. Нож приближался с невыносимой неторопливостью.

«Голос тоже может стать оружием, причиняющим боль», — учил её Янкелевич.

— ИИААААИИИИИИИАААА...

Она довела свой крик до нестерпимой громкости. В окнах домов задрожали стекла. Мальчики зажали руками уши.

— Надо было ей глотку заткнуть, чтобы не мешала спокойно работать, — сказал один из них.

И они быстро затолкали ей в рот шёлковый шарф. Жюли в отчаянии тяжело дышала.

Вечерело. Зажёгся фонарь: это подействовал фотоэлектрический элемент, чувствительный к изменению освещения. Свет не встревожил мучителей девушки. Они стояли в его лучах и играли ножом. Лезвие находилось на уровне коленей. Гонзаг прочертил им горизонтальную линию на тонкой коже девушки.

— Это тебе за удар по носу.

— Сделай вертикаль, чтобы получился крест.

— Это за удар в пах.

Третий разрез на колене в том же направлении.

— За укус в щеку. И это только начало.

Нож стал медленно подниматься вверх по юбке.

— Я тебя разделаю, как лягушку на биологии, — объявил Гонзаг Жюли. — Я отлично знаю, как это делается. У меня двадцать баллов из двадцати возможных, помнишь? Нет. Ты не помнишь. Плохие ученики уходят с урока до звонка.

Он ещё раз щёлкнул лезвием ножа, выдвигая его ещё дальше.

В ужасе Жюли задыхалась, казалось, она сейчас потеряет сознание. Она вспомнила о том, что «Энциклопедия» советовала в случае неотвратимой опасности вообразить над головой шар и мысленно постепенно проникать в него всеми своими членами, пока реальное тело не станет пустой, бездушной оболочкой.

Теория отличная, можно представить себе все, что угодно, спокойно сидя в удобном кресле, но трудно применить её на практике, когда ты привязан к металлическому столбу и подонки атакуют тебя!

Возбуждённый красотой беззащитной девушки, самый здоровый парень из троицы тяжело дышал ей в лицо и ласкал её длинные, чёрные, шелковистые и мягкие волосы. Дрожащими пальцами он коснулся прозрачной белой шеи, на которой пульсировали вены.

Жюли забилась в своих путах. Она ещё могла вынести прикосновение предмета, даже лезвия ножа, но ни в коем случае не человеческого тела. Глаза её расширились. Она вдруг покраснела. Тело её затрепетало и, казалось, готово было разорваться на части. Она шумно дышала носом. Толстяк отступил. Нож остановился на полпути.

Самый здоровый уже такое видел.

— У неё приступ астмы, — объявил он.

Парни отступили, напуганные зрелищем мучений, которые не они причинили. Лицо девушки стало пунцовым. Она так рвалась, пытаясь высвободиться, что готова была изранить себе кожу.

— Оставьте её, — произнёс чей-то голос. Длинная трехногая тень возникла на входе в тупик.

Обидчики Жюли обернулись и узнали Давида. Третьей ногой была трость, помогавшая ему при ходьбе, у него был юношеский спондилоартрит.

— Ну что, Давид изображает Голиафа? — издевательски спросил Гонзаг. — Прости, старик, нас трое, а ты один, маленький и не очень-то накачанный.

Шайка захохотала. Но радовались недолго.

К трехногой тени присоединилась ещё шеренга теней. Широко распахнутыми глазами Жюли увидела Семерых Гномов, учеников с задних рядов.

Мальчики с первого ряда надвинулись на них, но Семь Гномов не шелохнулись. Самый толстый гном теснил противников животом. Сложные приёмы боевого искусства типа то-кван-до показывал азиат. Своей длинной рукой худой раздавал пощёчины. Коротко остриженный крепыш действовал локтями. Изящная блондинка работала ногтями, как десятью лезвиями. По берцовым костям ловко колотил неженка: похоже было, что он умел делать только это, но умел хорошо. И, наконец, Давид, вращая тростью, бил по рукам трех обидчиков.

Гонзаг и его приспешники не хотели сдаваться так быстро. Они перегруппировались, отвешивая затрещины и размахивая в воздухе ножом. Но ведь против троих было семеро, победа быстро склонилась в сторону большинства, и мучители Жюли предпочли оставить поле сражения.

— Ещё встретимся! — крикнул Гонзаг, смываясь. Жюли все ещё задыхалась. Победа не остановила приступа астмы. Давид поспешил к фонарю, осторожно вынул кляп изо рта девушки, кончиками ногтей распутал затянувшиеся от её усилий выбраться узлы тряпок на лодыжках и запястьях.

Едва освободившись, Жюли бросилась к своему рюкзаку и выхватила оттуда тюбик-спрей вентолина. Пусть и была очень слаба, но у неё достало ловкости сунуть в рот наконечник и изо всех сил нажать. С жадностью втянула в себя. Каждый вдох возвращал краски её лицу и успокаивал.

Следующим действием было схватить «Энциклопедию относительного и абсолютного знания»и торопливо убрать в рюкзак.

— Славу Богу, мы мимо проходили, — сказал Жи-вунг.

Жюли массировала свои запястья, восстанавливая циркуляцию крови в венах.

— Их главарь — Гонзаг Дюпейрон, — сказала Франсина.

— Да, шайка Дюпейрона, — подтвердила Зое. — Они входят в группку Чёрных Крыс. Уже немало натворили, но полиция их не трогает, потому что дядя Гонзага — префект.

Жюли молчала, все ещё стараясь выровнять дыхание. Она переводила взгляд с одного Гнома на другого. Она узнала маленького чернявого Давида. Это он пытался помочь ей на математике. Других она помнила только по именам: Жи-вунг Азиат, Леопольд, великий молчальник, Нарцисс, женственный и лукавый, Франсина, стройная, белокурая и задумчивая, Зое, коренастая ворчунья, и Поль, благодушный толстяк.

Семь Гномов с задних рядов класса.

— Я ни в чьей помощи не нуждаюсь. Я отлично со всем справляюсь сама, — все ещё задыхаясь, проговорила Жюли.

— Ладно, так и будем знать, — воскликнула Зое. — Вот это неблагодарность! Пошли отсюда, ребята, пусть эта ломака сама выпутывается из своих неприятностей.

Шесть силуэтов двинулись в обратный путь. Давид задержался. Прежде чем уйти, обернулся и сказал Жюли:

— У нас завтра репетиция. Хочешь, приходи. Мы будем в маленьком зале, под кафетерием.

Не ответив, Жюли осторожно поправила «Энциклопедию» в рюкзаке, затянула ремешки и затерялась в узких, извилистых улочках.

40. ПУСТЫНЯ

Бесконечная плоская равнина, ни одна вертикальная линия не нарушает её.

103-й идёт на поиски обещанного пола. Сочленения его трещат, усики без конца пересыхают, он тратит много сил, нервно смазывая их дрожащими губами.

С каждой секундой он все сильнее ощущает атаки времени. 103-й чувствует витающую над ним постоянную угрозу смерти. Как коротка жизнь простолюдина! Он понимает, что, если не обретёт пола, весь его опыт пропадёт втуне. 103-й будет побеждён самым беспощадным из врагов — временем.

Двенадцать разведчиков, решивших сопровождать его в новой одиссее, поспешают за ним.

Муравьи останавливаются только тогда, когда мелкий песок под лапками начинает обжигать. При первом же облачке, закрывшем солнце, они снова пускаются в путь. Облака не подозревают о своём могуществе.

Мелкий песок, гравий, камни, горная порода, кристаллическая пудра непрерывно сменяют друг друга. Здесь есть все формы минеральной жизни, но ни одной растительной или животной. Встречая утёс, муравьи перелезают через него. Лужи песка, столь мелкого, что он кажется жидким, они огибают, боясь утонуть. Вокруг тринадцати муравьёв простираются панорамы то розовых сьерра, то светло-серых долин.

Но даже вынужденные кружить и огибать озера мелкого песка, они не теряют направления. У муравьёв есть два особых способа ориентироваться: феромонные тропинки и вычисление угла между линией горизонта и лучами солнца. Путешествуя по пустыне, они используют ещё и третий: орган Джонстона, состоящий из крошечных черепных каналов, наполненных чувствительными к магнитным полям земли частицами. Муравьи, где бы они ни оказались на этой планете, в состоянии определить своё местонахождение относительно невидимых магнитных полей. Они умеют также открывать подземные реки, так как солоноватая вода изменяет магнитные поля.

Пока орган Джонстона твердит им о том, что воды поблизости нет. Ни сверху, ни снизу, ни вокруг. И если они хотят дойти до большого дуба, надо идти вперёд по сияющей бескрайности.

Разведчики все больше хотят есть и пить. В этой белой и сухой пустыне дичи немного. К счастью, они чувствуют неподалёку присутствие жизни, столь им необходимой. Это пара скорпионов в разгаре любовной игры. Эти крупные паукообразные могут быть опасными, поэтому муравьи предпочитают подождать окончания их забав. Их будет легче убить, когда они устанут.

Игра начинается. Самка, которую можно узнать по пузатому животу и коричневому цвету кожи, хватает своего суженого щупальцами и сжимает так, как будто хочет станцевать с ним танго. Затем она толкает его вперёд. Самец, более светлокожий и стройный, пятится назад, подчиняясь своей любушке. Прогулка тянется долго, муравьи следуют за ними, не решаясь помешать танцу. Самец останавливается, хватает сухую, убитую заранее муху и предлагает её своей скорпионихе. Поскольку зубов у неё нет, дама щупальцами подносит еду к своему боку, снабжённому острыми краями. Превратив муху в лохмотья, скорпиниха начинает обсасывать её. Потом оба скорпиона берутся за лапки и возобновляют танец. Наконец, обнимая милую одним щупальцем, самец другим выкапывает пещеру. Помогая себе лапками и хвостом, он роет и выметает песок.

Когда пещера становится достаточно просторной для пары, скорпион-самец приглашает будущую подругу в свою новую квартиру. Они вместе зарываются в землю и закрывают пещеру. Тринадцать любопытных муравьёв раскапывают землю рядом, чтобы увидеть происходящее. Подземный спектакль не лишён интереса. Живот к животу, жало к жалу, скорпионы совокупляются. Потом, поскольку от физических усилий самке захотелось есть, она убивает обессиленного самца, не медля проглатывает его и вылезает на поверхность одна, сытая и удовлетворённая.

Муравьи решают, что пришло время атаки. Скорпиониха, к боку которой пристали клочья самца, не желает драться с воинственно, как она понимает, настроенными муравьями. Она предпочитает убежать. И бежит она быстрее, чем муравьи. Тринадцать солдат сожалеют, что не убили её во время совокупления. Они стреляют вслед скорпионихе муравьиной кислотой, но панцирь у неё достаточно прочный, чтобы выдержать их натиск. Отряд утешается остатками самца-осеменителя.

Сами виноваты, будут знать, как подглядывать. Мясо у скорпиона невкусное, и они по-прежнему голодны.

Идти, и снова идти, идти без конца по бесконечной пустыне. Песок, скалы, щебень, опять песок. Вдруг вдали они замечают неизвестный предмет сферической формы.

Яйцо.

Кто положил яйцо посреди пустыни? Может быть, это мираж? Да нет, настоящее яйцо. Насекомые окружают его, словно этот священный обелиск поставлен у них на дороге, чтобы дать им возможность помедитировать. Они принюхиваются. 5-й узнает запах. Это яйцо, снесённое птицей с юга, это яйцо гигиссы.

Гигисса похожа на белую ласточку с чёрным клювом и чёрными глазами. У неё есть особенность: самка сносит одно-единственное яйцо и не строит гнёзда. Она откладывает своё яйцо где попало. Действительно где попало. Чаще всего на раскачивающейся ветке, на каком-нибудь листочке-лепесточке на самой вершине скалы, нет чтобы поискать убежище в какой-нибудь нише или другом безопасном месте. И нечего удивляться тому, что хищники, которые его потом находят, ящерицы, птицы или змеи, радостно на него накидываются. А если уж не хищники, так просто порыва ветра достаточно, чтобы сбросить яйцо. Когда везунчик-птенец все-таки вылупится, сам чудом не опрокинувшись с яйцом вниз, он должен ещё и не свалиться с высоты — ветки или скалы. Но чаще птенчик, пытаясь разбить скорлупу, падает вместе с яйцом и разбивается. Так что просто удивительно, что эти неумелые птицы ещё не вымерли.

Муравьи кружат вокруг необычного предмета.

На этот раз яйцо снесла гигисса ещё беспечнее обычного. Своего единственного и бесценного наследника она оставила в самом центре пустыни. Делайте с ним, что хотите.

«Хотя... может, это и не так глупо, — думает 103-й. — Если и есть на свете место, где яйцо не рискует упасть с высоты, то это как раз пустыня».

5-й бросается вперёд и ударяет головой о твёрдую поверхность скорлупы. Яйцо не поддаётся. Его атакует весь отряд. Глухой стук, как от градин, вот и весь итог. Ужасно обидно оказаться столь близко от такого большого запаса еды и питья и не иметь доступа к нему.

Вдруг 103-й вспоминает один научно-популярный фильм. В нем говорилось о принципе рычага и об использовании его для того, чтобы поднимать самые большие тяжести. Пришло время применить знания на практике. 103-й отправляет всех на поиски сухой веточки, чтобы подсунуть её под яйцо. Теперь все двенадцать должны забраться на другой её конец и образовать собой подобие грозди, которая послужит противовесом.

Отряд повинуется, повисает в воздухе, шевелит лапками, увеличивая силу толчков. 8-й, совершенно потрясённый идеей, действует энергичнее всех. Он подпрыгивает, чтобы увеличить свой вес. Дело подвигается: монументальное яйцо шатается, наклоняется, наклоняется, подобно Пизанской башне, и, наконец, падает набок.

Проблема: яйцо мягко опрокинулось на рыхлый песок и теперь, невредимое, спокойно лежит на боку. 5-й испытывает определённые сомнения по поводу опыта Пальцев и решает вернуться к методам муравьёв. Он стискивает мандибулы, образуя из них острый треугольник, и, вращая головой справа налево, как бурав у дрели, вонзается в скорлупу. Скорлупа прочна: сотня движений оставила лишь тонкую светлую царапину на поверхности. Сколько усилий ради такого ничтожного результата! Живя среди Пальцев, 103-й привык к тому, что все происходит немедленно, и потерял терпение и упорство, которыми по-прежнему обладают его товарищи.

5-й обессилен. Его сменяет 13-й, потом 12-й, за ним остальные, по очереди. Все друг за другом превращают свои головы в дрель. Проходит много десятков минут, прежде чем появляется маленькая трещинка и сквозь неё брызжет гейзер прозрачного желе. Муравьи набрасываются на питательную жидкость.

Довольный 5-й покачивает усиками. Может быть, изобретения Пальцев и очень интересны, но практика муравьёв уже доказала свою эффективность. 103-й откладывает спор. Сейчас у него есть занятие поинтереснее. Он засовывает голову в отверстие, чтобы тоже глотнуть сочной желтоватой субстанции.

Почва настолько горяча и суха, что яйцо гигиссы превращается на песке в белый омлет. Но муравьи слишком голодны для того, чтобы замечать подобные чудеса.

Они едят, пьют и танцуют в яйце.

41. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЯЙЦО: яйцо птицы — шедевр природы. Для начала восхитимся структурой скорлупы. Она составлена из треугольных кристаллов минеральных солей. Острые концы треугольников направлены внутрь яйца. Если кристаллы подвергаются внешней атаке, они начинают давить друг на друга, сокращают расстояние между собой, и скорлупа становится только прочнее. Как малые арки в романских соборах: чем больше тяжесть, тем крепче конструкция. И, напротив, если давление происходит изнутри, треугольники распадаются и структура легко разрушается.

Таким образом, яйцо снаружи достаточно прочно, чтобы выдержать вес матери-несушки, и одновременно хрупко изнутри настолько, чтобы позволить птенцу разбить скорлупу и выйти.

Есть у яйца и другие достоинства. Чтобы эмбрион птицы правильно развивался, он должен всегда находиться поверх желтка. Иногда яйцо, по каким-то причинам, переворачивается. Не страшно: желток снабжён двумя эластичными нитями, сбоку прикреплёнными к мембране, и находится в подвешенном состоянии. При передвижении яйца срабатывает эффект пружины, и нужное положение эмбриона восстанавливается.

Снесённое яйцо испытывает резкое охлаждение, влекущее за собой разделение внутренних мембран и образование воздушного мешка. Мешок позволит птенцу дышать несколько секунд, собирая силы для того, чтобы разбить скорлупу и даже запищать, зовя мать в случае непредвиденных трудностей.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

42. ИГРА «ЭВОЛЮЦИЯ»

Когда прозвенел звонок, судебно-медицинский эксперт готовил себе на кухне судебно-медицинского института омлет с приправами. Комиссар Максимильен Линар пришёл узнать причины смерти Гастона Пинсона.

— Хотите немного омлета? — предложил врач.

— Нет, спасибо, я уже пообедал. Вы провели вскрытие Гастона?

Врач быстро проглотил омлет, запил его стаканом пива, потом наконец накинул белый халат и повёл полицейского в лабораторию.

Он вынул дело.

Эксперт сделал сложный анализ крови усопшего и заметил наличие очень сильной аллергической реакции. Он обнаружил красное пятно на шее трупа и сделал вывод, что причиной смерти явился... укус осы. Гибель от укуса осы не редкость.

— Достаточно того, чтобы оса случайно укусила в вену, напрямую связанную с сердцем, и её яд становится смертельным, — заявил врач.

Объяснение удивило полицейского. Таким образом, то, что он посчитал убийством, оказывалось простым несчастным случаем в лесу. Банальным укусом осы.

Но пирамида-то оставалась. Даже если речь шла о простом совпадении, странно умереть от укуса осы у подножия самовольно возведённой в самом центре охраняемого леса пирамиды.

Полицейский поблагодарил судебно-медицинского эксперта за его расторопность и вышел на улицу, наморщив лоб в раздумье.

— Добрый день, месье!

Трое молодых людей подходили к нему. Максимильен узнал среди них Гонзага, племянника префекта. Лицо его было покрыто синяками и кровоподтёками, на щеке виднелся след от укуса.

— Ты подрался? — спросил полицейский.

— Немножко! — воскликнул Гонзаг. — Мы набили морды целой банде анархистов.

— Ты продолжаешь интересоваться политикой?

— Мы входим в состав Чёрных Крыс, авангард молодёжного движения нового ультраправого направления, — уточнил другой мальчик, протягивая ему листовку.

«Иностранцы, долой!» — прочёл полицейский и пробормотал:

— Понятно, понятно.

— Наша проблема в том, что нам не хватает оружия, — поведал третий соратник. — Был бы у нас хромированный револьвер, такой, как у вас, месье, многое стало бы «политически» проще для нас.

Максимильен увидел, что его перевязь высовывается из-под распахнутого пиджака, и быстро застегнул пуговицы.

— Ты знаешь, револьвер ничего не значит, — заметил он. — Это только инструмент. Что важно — это мозг, он контролирует нерв на кончике нажимающего на спуск пальца. Очень длинный нерв...

— Ну, не самый же длинный, — прыснул один из троих мальчиков.

— Ладно. До свидания, — заключил полицейский, решив, что таков, наверное, «молодёжный юмор».

Гонзаг задержал его.

— Месье, вы знаете, мы — за порядок, — убеждённо произнёс он. — Если однажды вам понадобится помощь, не сомневайтесь, подайте нам знак.

Гонзаг протянул полицейскому визитную карточку, которую Максимильен опустил в карман.

— Мы всегда готовы помочь полиции, — ещё раз крикнул ему лицеист.

Комиссар пожал плечами. Времена менялись. В молодости он никогда бы не позволил себе окликнуть полицейского, настолько эта должность внушала ему почтение. А эта совершенно неподготовленная молодёжь вызывается поиграть в добровольных сыщиков! Он ускорил шаг, торопясь к жене и дочке.

На главных улицах Фонтенбло суетился народ. Мамаши толкали коляски, нищие требовали монеток, женщины везли тележки с продуктами, дети прыгали на одной ножке, усталые после трудового дня мужчины спешили домой, люди рылись в вонючих, переполненных по случаю забастовки мусорных баках.

Этот запах тухлятины...

Максимильен зашагал быстрее. В стране действительно не хватало порядка. Человеческие существа рассыпались во все стороны, безо всякой организации, не имея никакой общей цели.

Как леса завоёвывали долины, так и хаос воцарялся в городах. Полицейский подумал о том, что у него прекрасная профессия, целью которой является уничтожение сорняков, защита больших деревьев, выравнивание высоких. В общем-то работа садовника. Поддерживать порядок в жизненном пространстве, добиваясь максимума чистоты и безопасности.

Придя домой, полицейский покормил рыбок и заметил, что самка гуппи разродилась и теперь гонялась за своими мальками, пытаясь их сожрать. В аквариуме не существует морали. Некоторое время он созерцал пылающие дрова в камине, потом жена позвала его ужинать.

Меню вечера: свиная голова под соусом с зеленью, уксусом, чесноком и яйцами и салат из цикория. За столом говорили о вечно неблагоприятных прогнозах погоды, о вечно дурных политических новостях, порадовались тем не менее хорошим оценкам Маргерит в школе и чудесной кухне мадам Линар.

После еды, пока жена убирала грязные тарелки в посудомоечную машину, Максимильен попросил Маргерит объяснить ему, как играть в эту странную компьютерную игру, которую она ему подарила на день рождения, в «Эволюцию». Дочь ответила, что должна закончить с домашним заданием. Будет проще, если она установит ему другую игру: «Личность».

«Личность» — это программа, способная выстраивать фразы, как будто она поддерживает беседу. Фразы произносятся затем звуковым синтезатором и передаются двумя динамиками, расположенными по бокам экрана. Маргерит показала отцу, как запустить программу и ушла.

Полицейский уселся перед гудящим компьютером. На экране показался большой глаз.

— Моё имя Личность, но вы можете назвать меня так, как вам понравится, — объявил компьютер через маленькие динамики. — Хотите поменять моё имя?

Развеселившись, полицейский пригнулся к встроенному микрофону.

— Я дам тебе шотландское имя: Мак-Явель.

— Отныне я — Мак-Явель, — произнёс компьютер. — Чего вы хотите от меня?

И глаз циклопа похлопал своим веком.

— Чтобы ты научил меня играть в игру «Эволюция». Ты её знаешь?

— Нет, но я могу подключиться к её инструкции по применению, — ответил одинокий глаз.

Перелистав несколько файлов, видимо, для ознакомления с правилами, глаз Мак-Явеля превратился в маленькое окошечко в углу экрана и запустил игру.

— Надо начать с создания племени. Программа Мак-Явеля была не просто инструкцией к игре «Эволюция». Это был настоящий помощник. Он подсказал полицейскому, куда поселить виртуальное племя — лучше рядом с виртуальной рекой для того, чтобы иметь в распоряжении виртуальную пресную воду. Деревня не должна располагаться ни слишком близко к берегу моря (это поможет избежать пиратских нападений), ни слишком высоко в горах (тогда торговые караваны смогут легко проходить через неё).

Максимильен слушал советы Мак-Явеля, и вскоре на экране появилась маленькая деревня, представленная в перспективе и объёме, с соломенными крышами, над которыми поднимались прямые столбики дымка. Маленькие, хорошо нарисованные жители входили в двери и выходили из них, видимо произвольно прерывая произвольные занятия. Все было очень похоже на правду.

Мак-Явель показал Максимильену, как сообщить племени о выгоде сооружения стен из самана, глиняного кирпича, и изготовления вил с наконечниками, закалёнными огнём. Конечно, на экране происходила лишь имитация, но при каждом вмешательстве Максимильена деревня действовала все активнее, сено складывалось в риги, первопроходцы отправлялись строить соседние селения, и — знак процветания — население увеличивалось.

В этой игре после каждого политического, военного, сельскохозяйственного или промышленного нововведения достаточно было нажать кнопку «время», и проходило десять лет. Максимильен таким образом мог сразу же увидеть непосредственный результат своего шага в будущем. Он следил за успехами своего мира по таблице на краю экрана, где указывалось число жителей, их благосостояние, продуктовые запасы, сделанные ими научные открытия и ведущиеся разработки.

Максимильену удалось создать маленькую цивилизацию, которую он направил по пути развития искусств в египетском стиле. Он даже сумел построить пирамиды. Игра, кстати, убедила его в пользе создания памятников, возведение которых раньше представлялось ему бессмысленной тратой денег и сил. Памятники создают культурную самобытность народа. Более того, они привлекают интеллектуальную элиту соседних народов, играют роль символа и сплачивают вокруг себя членов общества.

Увы! Максимильен не создал гончарного промысла и не предусмотрел резерва зёрна в герметично закрывающихся сосудах. Продуктовые запасы его народа сожраны насекомыми типа долгоносиков. Ослабленная голодом армия не смогла отразить нападение агрессоров — нумидийцев, пришедших с юга. Надо приниматься заново.

Игра начала ему нравиться. Детей нигде не учат тому, что гончарный промысел жизненно необходим. Цивилизация может погибнуть из-за того, что не обзавелись плотно закрытыми кувшинами, защищающими продукты от долгоносиков или мучных хрущаков.

Все виртуальное «население» Максимильена, почти шестьсот человек, умерло, но его советчик Мак-Явель сообщил ему, что можно начать новую партию игры с новым населением. В «Эволюции» вам давалось право на черновые цивилизации, для тренировки.

Прежде чем нажать на кнопку, которая запустит игру, комиссар посмотрел на изображённую на маленьком цветном экране широкую долину с двумя покинутыми пирамидами. Он задумался.

Пирамида не была безобидной постройкой. Она была серьёзной проблемой.

Что же таила в себе настоящая пирамида из леса Фонтенбло?

43. «КОКТЕЙЛЬ МОЛОТОВА»

Тихая пристань. Жюли, порядочно поплутавшая на обратном пути, теперь удобно полулежала под одеялом в своей постели и читала «Энциклопедию относительного и абсолютного знания». Она хотела понять, о какой именно революции говорил этот Эдмонд Уэллс.

Мысль писателя была ей неясна. Он говорил то о «революции», то об «эволюции», но всегда «без насилия» и «без показухи». Он хотел изменить менталитет людей незаметно, почти тайно.

Все это было по меньшей мере противоречиво. Революциям было посвящено много страниц, и нужно было ещё немало их перевернуть, чтобы наконец выяснить, что ни одна из них ни к чему не приводила. Как будто революция роковым образом либо проигрывала, либо загнивала.

Жюли заметила также, что каждый раз, открывая книгу, она находила что-нибудь интересное, и среди прочего — несколько способов приготовления «коктейля Молотова». Они были разными. Одни взрывались благодаря тряпичной пробке, другие, более действенные, начинали действовать от пороховой лепёшки, которая, разбиваясь, высвобождала воспламеняющиеся химические компоненты.

«Наконец-то практические советы по совершению революции», — подумала она. Эдмонд Уэллс давал точный вес ингредиентов «коктейлей». Оставалось только приготовить.

Она почувствовала боль в помертвевшем колене. Приподняла повязку и осмотрела рану. Она чувствовала каждую косточку, каждую мышцу, каждый хрящ. Никогда ещё её колено не было таким существующим. Она громко произнесла:

— Здравствуй, моё колено. И добавила: — Это старый мир сделал тебе больно. Я отомщу за тебя.

Жюли пошла в кладовку, где лежали продукты и садовые инструменты. Она нашла там все необходимые составляющие для изготовления зажигательной бомбы. Взяла стеклянную бутылку. Налила в неё хлорат натрия, бензин и остальные химические вещества. Шёлковый шарф, украденный у матери, послужил пробкой. «Коктейль» готов.

Жюли прижала к груди свою маленькую самодельную бомбу. Кто сказал, что крепость лицея никогда ей не сдастся?

44. ВРЕМЯ ПЕСКОВ

Они обессилены. Разведчики уже давно ничего не ели и начинают испытывать первые муки от недостатка влаги: усики костенеют, сочленения лапок теряют подвижность, глазные яблоки покрываются плёнкой пыли, но нельзя тратить слюну, чтобы их промыть.

Тринадцать разведчиков спрашивают у песчаной ногохвостки дорогу к большому дубу. Не успевает та ответить, как они съедают её. Бывают моменты, когда сказать «спасибо» становится непосильной роскошью. Разведчики обсасывают даже сочленения лапок насекомого, лишь бы не упустить ни одной молекулы влаги.

Если пустыня простирается ещё далеко, они погибнут. 103-й уже с трудом переставляет лапки.

Чего бы они не отдали сейчас за полкапли росы! Но уже несколько лет, как температура на планете взмыла ввысь стрелой. Весной жарко, летом — невыносимый зной, осенью тепло, и только зимой ещё немного чувствуются холод и влажность.

К счастью, разведчики знают, как надо идти, чтобы при этом не страдали концы лапок. Это изобретение муравьёв из города Йеди-бей-накан. Надо двигаться, используя всего четыре лапки из шести, а потом их поменять. Таким образом, у тебя всегда есть в запасе две свежие, оправившиеся после жгучей земли лапки.

103-й, всегда интересовавшийся новыми породами, восхищается акарьенами, крошечными паучками, этими «насекомыми из насекомых», спокойно живущими в пустыне вдали от своих врагов. Во время жары они зарываются в землю, а когда наступает прохлада — вылезают на поверхность. Муравьи решают подражать им:

«Они для нас такие же крохотные, как мы для Пальцев, тем не менее в этом испытании они учат нас выживанию».

103-й лишний раз убеждается, что не стоит презирать ни превосходящие вас, ни уступающие вам размеры.

Мы стоим на полпути от акарьенов к Пальцам.

Температура понижается, и муравьи вылезают из песчаных норок.

Перед ними бежит красный жесткокрылый жук. 15-й хочет прицелиться, но 103-й говорит ему, что жука убивать бесполезно. Он красный не зря. В природе все, что бросается в глаза, либо ядовито, либо опасно, это надо знать.

Насекомые ведь не сумасшедшие. Они не будут выставляться всем напоказ в ярко-красном цвете только для того, чтобы привлечь врагов. А уж если они это делают, то это как раз чтобы предупредить весь мир о том, что с ними лучше не ссориться.

14-й отвечает, что некоторые насекомые принимают красную окраску, чтобы все подумали, что они ядовитые, а на самом деле это не так.

7-й добавляет, что видел параллельные и дополнительные эволюции. Два вида бабочек имеют совершенно одинаковый рисунок на крылышках. У одних крылышки ядовитые, у других — нет. Но неядовитый вид защищён точно так же, как и ядовитый: птицы узнают рисунок и, считая их ядовитыми, не трогают.

103-й тоже думает, что, если сомневаешься, лучше не рисковать жизнью.

Огорчённый 15-й даёт жуку убежать. 14-й, более упрямый, догоняет, убивает жука и пробует его на вкус. Все ждут смерти 14-го, но ничего подобного. Жук использовал мимикрию, чтобы все поверили в то, что он ядовит.

Муравьи лакомятся красным насекомым.

Продолжая путь, они рассуждают о значении мимикрии и смысле цвета. Почему некоторые живые существа окрашены, а другие — нет?

Посреди знойной пустыни дискуссия о мимикрии кажется нелепой 103-му. Он думает о том, что это, наверное, дурное влияние, убийственный результат общения с Пальцами. Но нельзя не признать и то, что, хотя разговаривать и значит тратить влагу, разговоры отвлекает от боли и усталости.

16-й рассказывает о том, что видел, как гусеница приняла вид птичьей головы, чтобы отпугнуть птицу. 9-й утверждает, что однажды муха придала себе форму скорпиона, чтобы спастись от паука.

— А у неё была полная метаморфоза или неполная? — спрашивает 14-й.

У насекомых это частая тема беседы. О метаморфозах любят поговорить. Есть разные мнения о насекомых с полной метаморфозой и неполной. У насекомых с полной метаморфозой — четыре фазы развития: яйцо, личинка, куколка, взрослое насекомое. К ним относятся бабочки, муравьи, осы, пчелы, а также блохи и божьи коровки. У неполной метаморфозы три фазы: яйцо, личинка, взрослое насекомое. Они рождаются в виде миниатюрной взрослой особи, и трансформация происходит поэтапно. Таковы саранча, уховёртки, термиты и тараканы.

Неизвестно почему, но у насекомых с полной метаморфозой есть какое-то пренебрежение по отношению к насекомым с неполной. Постоянно подразумевается, что последние, не пережив фазы куколки, не совсем оформились, не стали полноценными. Это дети, превращающиеся в старых детей, а не во взрослых.

— Конечно, это была муха с полной метаморфозой,— отвечает 9-й так, как будто это само собой разумеется.

103-й идёт и смотрит на солнце, медленно заваливающееся за горизонт в буйстве жёлтых и оранжевых красок. Голова его полна странных мыслей, может быть, это из-за перегрева? А солнце — животное с полной метаморфозой? А у Пальцев полная метаморфоза? Почему природа именно его, и никого другого, заставила вступить в контакт с этими монстрами? Почему на одно существо ложится такая огромная ответственность?

И впервые его посещают сомнения в собственных планах. Приобретать пол, стараться ради развития мира, создавать союз между Пальцами и муравьями — есть ли во всем этом какой-нибудь смысл? А если да, то почему природа идёт такими случайными путями к своей цели?

45. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ОСОЗНАНИЕ БУДУЩЕГО: что отличает человека от других видов животных? Большой палец руки, перпендикулярный остальным? Язык? Переразвитый мозг? Прямохождение? Может быть, всего лишь чувство будущего. Все животные живут в настоящем и прошлом. Они анализируют происходящее и сравнивают его с уже пережитым. Человек же, напротив, пытается предвидеть то, что произойдёт. Это стремление приручить будущее, несомненно, появилось у человека в эпоху неолита, когда он начинает заниматься земледелием. Человек постепенно отказывается от собирательства и охоты, ненадёжных источников пропитания, и хочет предвидеть будущие урожаи. Естественно, что предвидение будущего становится субъективным, у каждого человека — своим. Люди принялись вырабатывать язык для описания этого разного будущего. С осознанием будущего появился язык, который может о нем говорить.

Древние языки располагали небольшим словарным запасом и простейшими правилами для описания будущего, в то время как современные языки беспрестанно совершенствуют правила грамматики будущего времени.

Чтобы увериться в будущих успехах, логично было изобрести технологии. Вот где истоки зубчатой передачи.

Богом люди называют то, что ускользает от их власти над будущим. Но поскольку технологии позволяют контролировать будущее все лучше и лучше, Бог постепенно исчезает, заменяется метеорологами, футурологами и всеми остальными, кто считает, что благодаря машинам может знать, каково будет завтра и почему оно будет таким, а не другим.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

46. ЗНАЧЕНИЕ ГЛАЗ

Максимильен Линар долго стоял молча, созерцая пирамиду. Он снова нарисовал её в своём блокноте, чтобы лучше представлять её форму и неуместность её посреди этого леса. Линар тщательно сверил свой рисунок, чтобы убедиться, точно ли передано то, что он видит перед собой. В посоле полиции комиссар уверял учеников, что, если долго рассматривать кого-то или что-то, в конце концов получаешь массу бесценной информации. И чаще всего её хватает для раскрытия тайны.

Он называл этот феномен «синдромом Иерихона». Вместо того чтобы скакать вокруг объекта, трубя в трубы и ожидая, что тот сам откроется, Линар рисовал его и осматривал со всех сторон.

Он использовал этот метод, добиваясь своей жены, Синтии. А та была из спесивых красавиц и отказывала всем воздыхателям.

Максимильен заметил её на показе мод, где она была, без сомнений, самой «зажигательной», а значит, самой желанной для всех присутствовавших мужчин. Он долго наблюдал за Синтией. Сначала этот пристальный, пронизывающий взгляд смутил молодую женщину, потом заинтриговал. Просто глядя на неё, Максимильен заметил много разных мелочей, которые позволили ему впоследствии настроиться на её волну. На Синтии был медальон с её знаком зодиака: Рыбы, мочки ушей были воспалены от серёжек, запах её духов был очень сильным.

За столом Линар уселся рядом с ней и завёл разговор об астрологии. Он говорил о значении символов, о разнице между знаками воды, земли и огня. Синтия, сперва недоверчивая, наконец стала совершенно естественно высказывать своё мнение. Потом они заговорили о серьгах. Он сказал о новом противоаллергенном средстве, позволяющем носить украшения из самых разных сплавов. Разговор перешёл на её духи, макияж, диету, зарплату. «В первое время, чтобы собеседник чувствовал себя комфортно, надо действовать на его территории».

Поговорив на известные ей темы, он атаковал неизвестные: редкие фильмы, экзотическую кухню, книги с ограниченным тиражом. Во время этого второго этапа его амурная стратегия была так же проста, он использовал давно отмеченный им парадокс: красивые женщины любят, когда им говорят об их уме, умные — об их красоте.

На третьем этапе он завладел её рукой и принялся рассматривать линии на ладони. Он не знал ничего, но сказал то, что хочет слышать любой человек: у неё особая судьба, ей предстоит великая любовь, она будет счастлива, у неё будет двое детей, мальчики.

Наконец, на последнем этапе, чтобы укрепить свою победу, он притворно заинтересовался лучшей подругой Синтии, что тут же дало результат, пробудив её ревность. Через три месяца они поженились.

Максимильен разглядывал пирамиду. Этот объёмный треугольник покорить труднее. Он подошёл к ней, потрогал, погладил.

Ему показалось, что он услышал шум внутри сооружения. Убрав блокнот, Линар приложил ухо к зеркальной стене. Он различил голоса. В этой странной постройке, без сомнения, находились люди. Полицейский продолжал прислушиваться, как вдруг раздался выстрел.

Линар удивлённо отпрянул. Чувство, в основном используемое полицейскими — зрение, Максимильен не любил делать выводы, полагаясь на слух. Но он был уверен в том, что звук выстрела донёсся из пирамиды. Он снова приник к зеркалу и на этот раз услышал крики, за ними скрип автомобильных колёс. Возня. Классическая музыка. Аплодисменты. Ржание лошадей. Треск пулемёта.

47. КАЛОПТЕРИКС — ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА

Тринадцать муравьёв изнемогают. Они больше не выделяют ни слова-феромона. Надо экономить влагу, необходимую для общения.

103-й вдруг видит движение на фоне бескрайнего неба. Калоптерикс. Эти большие стрекозы, дошедшие до нас из глубины времени, сообщают муравьям то же, что чайки заблудившимся морякам: значит, близко земля, покрытая растительностью. Солдаты ободряются. Они протирают глаза, чтобы прояснить зрение и лучше следить за движением калоптерикса.

Стрекоза снижается, почти задевая их своими четырьмя крылышками. Муравьи останавливаются, разглядывая величественное насекомое. Крылышки покрыты прожилками, в каждом из крылышек перелагается и пульсирует кровь. Стрекоза и вправду королева полёта. Она не только может останавливаться в воздухе, но и единственная из насекомых умеет на своих четырех самостоятельных крылышках летать задом.

Огромная тень приближается, застывает, снова летит, кружит над муравьями. Кажется, она хочет указать им путь к спасению. Её уверенные движения значат, что она нисколько не страдает от недостатка влаги.

Муравьи следуют за ней. Они чувствуют, что воздух немного свежеет. Фриз с тёмной щетиной появляется на вершине лысого холма. Трава. Трава! Там, где трава, там жизнь, то есть вода и прохлада. Они спасены.

Тринадцать муравьёв несутся к пастбищу. Они пожирают побеги и каких-то насекомых, слишком маленьких, чтобы иметь право на жизнь. Возвышаясь над травой, их алчущим усикам предлагают себя цветы: мелиссы, нарциссы, примулы, гиацинты, цикламены. С кустов свисает черника, а к тому же ещё бузина, букс, шиповник, орехи, боярышник, кизил. Это рай.

Они никогда не видели столь пышной растительности. Фрукты, цветы, много мелкой кишащей живности, не успевающей скрыться от выстрелов муравьиной кислоты. Чудесный воздух напоён запахами пыльцы, земля усеяна прорастающими семенами. Все дышит изобилием.

Муравьи объедаются, заполняя до отказа переваривающие и социальные зобы. Им все кажется вкусным. Крайности голода и жажды придают еде необыкновенный вкус. В самом ничтожном зёрнышке одуванчика — тысяча привкусов, от сладкого до солёного, переходящего в горечь. Даже роса, которую они пьют из пестиков цветов, и та полна вкусовых оттенков, которым раньше они не придавали значения.

5-й, 6-й и 7-й передают друг другу тычинки, чтобы только насладиться полизав их или пожевав, как жевачку. Кусочек корешка — изысканное блюдо. Муравьи купаются в пыльце маргариток, пьянея и бросаясь жёлтыми шариками, как снежками.

Они выделяют искрящиеся феромоны радости, которые щекочутся, когда их воспринимаешь.

Муравьи едят, пьют, моются, снова едят, снова пьют и снова моются. Наконец, уставшие, они катаются в траве и замирают в ней, счастливые, что они живые.

Тринадцать воинов прошли большую белую северную пустыню и остались невредимыми. Они насытились и успокоились, теперь они собираются вместе и разговаривают.

Умиротворённый 10-й просит, чтобы 103-й ещё рассказал им о Пальцах. Возможно, он боится, что старый разведчик умрёт, не успев открыть все свои секреты.

103-й вспоминает об ошеломляющем изобретении Пальцев: трехцветных огнях. Это сигналы, которые они устанавливают на пути, чтобы избежать заторов. Когда сигнал загорается зелёным цветом, все идут по дороге. Когда зелёный цвет переходит в красный, замирают на месте, словно мёртвые.

5-й говорит, что это могло бы стать отличным средством остановить наступление Пальцев. Достаточно разместить повсюду красные сигналы. Но 103-й возражает. Есть Пальцы, не подчиняющиеся сигналам. Они ходят, как им вздумается. Надо придумать что-то другое.

— А юмор, это что? — спрашивает 10-й.

103-й рад бы рассказать товарищам пальцевские шутки, но он их не сохранил, поскольку не понял. Он лишь смутно помнит какую-то историю про эскимоса на льду, но 103-й так и не узнал, что такое эскимос, как, впрочем, и что такое лёд.

Хотя... Одну шутку он, кажется, все-таки может привести. Про муравья и стрекозу.

Стрекоза поёт все лето и приходит просить еды у муравья. Тот отвечает, что нет, он ничего не хочет ей давать.

В этой части рассказа двенадцать разведчиков недоумевают, почему муравей до сих пор не проглотил стрекозу. 103-й отвечает, что вот это-то и есть шутка. Ничего в ней непонятно, но она вызывает у Пальцев спазмы. 10-й просит закончить странную историю.

Стрекоза уходит и умирает от голода.

Двенадцать муравьёв благодарят за рассказ и находят конец печальным. Потом задают вопросы, надеясь уловить смысл. Почему стрекоза поёт все лето, в то время как все знают, что они поют, только чтобы привлечь сексуального партнёра, а после совокупления умолкают? Почему муравей не забирает труп умершей от голода стрекозы, чтобы разрезать его на кусочки и сделать из них паштет?

Внезапно дискуссия прерывается. Маленький отряд чувствует, как трепещет трава, съёживаются лепестки цветов, а сок малины изменяет запах. Насекомые вокруг прячутся. В воздухе витает опасность. Что происходит? Всех так напугали тринадцать рыжих лесных муравьёв?

Нет. Глухая тревога сотрясает листву. Пахнет страхом. Небо темнеет. Только полдень, жарко, а солнце, словно уступая грозному сопернику, бросает несколько последних лучей и прячется.

Тринадцать муравьёв навостряют усики. Высоко в небе мчится тёмное облако. Сначала им кажется, что облако несёт бурю. Но, нет. Ни ветра, ни дождя. 103-й думает, что, может быть, сюда случайно добрались летающие Пальцы, но и это не так.

Хотя муравьи не очень хорошо видят вдаль, но постепенно понимают, что значит это длинное облако в вышине. Раздаётся жужжание. Резкий запах заполняет сегменты усиков. Клочковатое облако в небе — это...

Саранча!

Облако странствующей саранчи!

В Европе их обычно не бывает. Известно было несколько нашествий на Испанию, Францию, Лазурный Берег, но с тех пор как потеплело, существа юга легко пересекают Луару. Монокультурное земледелие существенно увеличило размеры грозных орд.

Странствующая саранча! Насколько одна саранча прелестное насекомое, очень грациозное, гладкое, блестящее и чудесное на вкус, настолько во множестве они представляют собой худшее из бедствий.

Когда саранча одинока, она сероватого цвета и ведёт себя очень скромно. Но едва встречается с сородичами, меняет цвет на красный, потом на розовый, потом на оранжевый и, наконец, на жёлтый. Шафранный цвет означает пик фазы сексуального возбуждения. Саранча пожирает все, что видит, и совокупляется со всеми самками, которых встречает. Её половое исступление так же поражает, как и неистовый аппетит. Чтобы удовлетворить и то и другое, она готова разрушить все на своём пути.

Одинокая саранча бодрствует по ночам и прыгает. Полчища саранчи бодрствуют днём и летают. Одинокая саранча, приспособленная к жаре и засухе, странствует по пустыням. Орда саранчи отлично переносит влажность и бесстрашно атакует поля, кустарники и леса.

Может быть, это и есть то, что телевизор Пальцев называет «властью толпы»? Количество сметает запреты, уничтожает условности, забывает об уважении к чужим жизням.

5-й приказывает отступить, но все понимают, что уже слишком поздно.

103-й смотрит на приближающееся смертоносное облако.

Их миллиарды, и через несколько секунд они ударятся о землю. Тринадцать бел-о-канцев поднимают усики, заинтересованные и оробевшие.

Тёмная туча кружит в небе, словно хочет сначала поразить страхом всех, кто трепещет внизу. Воздушные потоки сворачивают массу в воронку, подобную ленте Мёбиуса. Некоторые из разведчиков надеются, сами в это не веря, что они ошиблись, и перед ними всего-навсего облако пыли, просто очень крупной.

Тёмная туча вытягивается и выписывает в небе тайные знаки, предвещающие гибель.

Внизу все застыли. Все ждут. Прежде всего необычного решения от 103-го, столь богатого опытом.

У 103-го нет решения. Он проверяет запас муравьиной кислоты в брюшке и думает, сколько саранчи он поразит этим количеством.

Облако, клубясь водоворотом, медленно снижается. Все яснее слышен треск мириад жадных мандибул. Травы пригибаются, они инстинктивно понимают, что прожорливая саранча несёт им смерть.

103-й замечает, что небо продолжает темнеть. Тринадцать муравьёв образуют кружок, брюшки их нацелены и готовы стрелять.

Так и есть, подобно разведчикам-парашютистам огромной летучей армии, первые особи приземляются с неловкими прыжками. Но быстро утверждаются на лапках и начинают пожирать все, что видят вокруг.

Они едят и совокупляются.

Как только самка слетает вниз, самец прыгает на неё, чтобы совокупиться. Едва совокупление заканчивается, самка начинают нести яйца в землю с изумляющим и страшным обилием. Мощное оружие саранчи — её способность к массовому распространению яиц.

Посильнее муравьиной кислоты и страшнее розовых кончиков Пальцев половые органы саранчи!

48. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА: шестимесячный зародыш с оформившимися членами уже человек? Если да, то человек ли трехмесячный зародыш? А едва оплодотворённая яйцеклетка — человек? Больной в коме, не приходивший в сознание шесть лет, с бьющимся сердцем и дышащими лёгкими, ещё человек?

Человеческий мозг, живым помещённый в питательную среду, ещё человек?

Компьютер, способный воспроизвести все механизмы человеческого мышления, достоин называться человеческим существом?

Робот, внешне подобный человеку и снабжённый мозгом, подобным человеческому, человеческое существо?

Человеческий клон, сфабрикованный генетическими манипуляциями для пополнения запасов органов, надобность в которых может испытать его брат-близнец, человеческое существо?

Ничто не очевидно. В античные времена и вплоть до средних веков женщины, иностранцы и рабы не считались человеческими существами. Обычно только законодатели могут определить, кто является, а кто не является человеческим существом. Ему в помощь надо бы дать биологов, философов, программистов, генетиков, церковников, поэтов, физиков. Потому что, честно говоря, понятие «человеческое существо» определить становится все труднее и труднее.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

49. ПЕРЕХОД К РОКУ

Перед большой тяжёлой дубовой дверью заднего входа в лицей Жюли сняла рюкзак. Она достала приготовленный ею «коктейль Молотова». Пощёлкала зажигалкой, но вместо пламени разлетелись только искры: кремень стёрся. Жюли долго рылась в рюкзаке и наконец нашла спички. Теперь ничего не мешало ей разбить свой «коктейль Молотова» о дверь. Она зажгла спичку и посмотрела на маленький оранжевый огонёк, с которого все и начнётся.

— Ой, ты пришла, Жюли?

Она машинально спрятала зажигательную бомбу. Кто ещё опять не даёт ей спокойно все поджечь? Она обернулась. Снова Давид.

— В конце концов ты все-таки решилась прийти послушать нашу музыку? — таинственно спросил он.

К ним подходил заподозривший что-то сторож.

— Точно, — ответила она, засовывая бутылку в рюкзак поглубже.

— Тогда иди за мной.

Давид проводил Жюли в маленький зал под кафетерием, где «Семь Гномов» занимались своими делами. Кое-кто уже настраивал инструменты.

— Гм, к нам посетитель... — произнесла Франсина. Помещение было маленьким. В него едва влезла сцена, уставленная музыкальными инструментами. Стены были увешаны фотографиями группы, выступающей на днях рождения и на танцах.

Жи-вунг закрыл дверь, чтобы их никто не беспокоил.

— Мы боялись, что ты не придёшь, — лукаво сказал Нарцисс Жюли.

— Я только хочу посмотреть, как вы играете, и все.

— Нечего тебе здесь делать. Нам туристы не нужны! — воскликнула Зое. — Мы — рок-группа, либо ты с нами играешь, либо уходишь.

То, что её отвергали, вызвало в девушке со светло-серыми глазами желание остаться.

— Вам повезло, что вы нашли себе в лицее такой уголок, — вздохнула она.

— Нам где-то надо репетировать, — объяснил ей Давид. — И директор на этот раз действительно помог.

— Просто хотел показать, что в его лицее развивается культура, — добавил Поль.

— В классе думают, что вы отделиться от всех хотите, — сказала Жюли.

— Да мы знаем, — сказала Франсина. — Нас это не колышет. Чтобы жить счастливо, надо жить скрытно.

Зое подняла голову.

— Ты не поняла? — настойчиво сказала она. — Мы репетируем и хотим остаться одни. Тебе нечего здесь делать.

Жюли не сдвинулась с места. Жи-вунг миролюбиво вмешался.

— Ты на каком-нибудь инструменте играть умеешь? — спросил он.

— Нет. Но я училась пению.

— И что ты поешь?

— У меня сопрано. Я в основном пою арии из Перселла, Равеля, Шуберта, Форе, Сатье... А вы какую музыку играете?

— Рок.

— Просто рок ничего не значит. Какой рок? Поль заговорил:

— Мы восходим к «Genesis» начального периода, альбом «Nursery Crime», «Foxtrot», «The Lamb Lies Down On Broadway», вплоть до «A Trick of Tail»... Весь «Yes», особенно альбомы «Close to the Edge», «Tormato»... весь «Pink Floyd», в основном «Animals», «I Wish You Here», «The Wall».

Жюли кивнула головой, что поняла.

— Ах, вот что! Очень старый прогрессивный запылённый рок семидесятых!

Замечание её никому не понравилась. Видимо, это была их любимая музыка. Давид выручил её:

— Ты говоришь, пению училась. Может, попробуешь с нами спеть?

Жюли тряхнула тёмными волосами.

— Нет, спасибо. У меня с голосом проблемы. Была операция на связках, и врач посоветовал больше их не напрягать.

Она оглядела каждого из присутствующих. На самом деле Жюли очень хотелось спеть с ними, и они это поняли, но она так привыкла всегда говорить «нет», что инстинктивно теперь отвергала все предложения.

— Если ты не хочешь петь, мы тебя не задерживаем, — повторила Зое.

Давид не дал спору разгореться.

— Можно начать со старого блюза. Блюз, он же посередине между классической музыкой и прогрессивным роком. Импровизируй как хочешь, со словами. И голос не надо напрягать. Просто напевай.

Все, кроме скептически настроенной Зое, поддержали его.

Жи-вунг показал ей микрофон в центре сцены.

— Не беспокойся, — сказала Франсина. — У нас тоже классическое образование. У меня пять лет пианино, но мой учитель был таким консерватором, что мне быстро захотелось заняться джазом, а потом и роком, только чтобы ему досадить.

Все заняли свои места. Поль подошёл к столу со звуковой аппаратурой и стал настраивать потенциометры.

Жи-вунг начал с двухтактовых ударов. Зое поддержала его повторяющимися и нетерпеливыми басами. Нарцисс задал обычные блюзовые аккорды: восемь ми, четыре ля, снова четыре ми, два си, два ля, два ми. Давид повторил арпеджио на электрической арфе, а Франсина — на синтезаторе. Музыкальный фон был готов. Не хватало только голоса.

Жюли медленно взяла микрофон. На мгновение время, казалось, остановилось, потом губы её разомкнулись, подбородок расслабился, рот открылся, и она бросилась в омут.

На джазовый мотив она напела первые пришедшие ей в голову слова.

Зелёная ножка

Ползёт по дорожке

Сначала голос её как будто был глуховат; на втором куплете, разогревшись, голосовые связки дали больше мощности. Жюли постепенно заменила все инструменты, а Полю не понадобилось даже трогать пульт аппаратуры. Больше не слышно было ни гитары, ни арфы, ни синтезатора, в маленькой комнате раздавался только голос Жюли на фоне ударных Жи-вунга.

Хрустящей улиткой всех угостиииииите.

Она закрыла глаза и вывела чистую ноту:

Ооооооооооооооо.

Поль попытался подстроить усилитель, но усиливать уже ничего не надо было. Голос вышел за пределы возможностей микрофона.

Жюли умолкла.

— Комната маленькая. Мне аппаратура не нужна. Она пропела ноту, и стены действительно зарезонировали. Жи-вунг и Давид были поражены, Франсина наигрывала фальшивя, Поль, как заворожённый, смотрел на стрелки на часах. Голос Жюли занял все пространство, разошёлся по комнате, влился в слуховые каналы, как поток свежей воды.

Наступило долгое молчание. Франсина первая бросила свою клавиатуру и зааплодировала, к ней присоединились остальные Семь Гномов.

— Это, конечно, не похоже на то, что мы играем обычно, но интересно, — заявил Нарцисс уже серьёзно.

— Ты сдала вступительный экзамен, — объявил Давид. — Если хочешь, можешь остаться и вступить в группу.

До этого Жюли регулярно работала только с учителем. Но она очень хотела попробовать себя в группе.

Они повторили эксперимент и вместе грянули более сложный отрывок: «The Great Gig in the sky» «Pink Floyd». Жюли поднимала голос все выше и выше, пускалась в самые невероятные фиоритуры. Она не могла опомниться. Её голос пробудился. Связки вернулись к ней.

«Здравствуйте, мои голосовые связки», — мысленно поприветствовала она их.

Семь Гномов спросили её, как она научилась так владеть своим голосом.

— Все дело в технике. Надо много заниматься. У меня был превосходный преподаватель. Он научил меня, как быть полным хозяином своего звукового диапазона. Сажал меня в закрытую тёмную комнату, и я должна была издавать там звуки так, чтобы можно было определить её размеры, то есть заполнять её звучанием, но стараясь сдерживать его перед стенами, чтобы они не резонировали. Он заставлял меня петь то вниз головой, то под водой.

Жюли рассказала о том, что Янкелевич, её учитель, иногда просил группу учеников попытаться достичь «Эгрегора», или иначе, унисона: все пели одну и ту же ноту до тех пор, пока не начинало казаться, что поёт один человек.

Жюли предложила Семерым Гномам повторить опыт. Она вывела ноту, остальные, как могли, подтягивали и ей вторили. Получилось у них в результате не слишком согласно.

— В любом случае, мы тебя принимаем, — подчеркнул Жи-вунг. — Если тебе это по душе, будешь нашей постоянной вокалисткой.

— Но дело в том...

— Хватит кривляться, — шепнула Зое ей на ухо. — А то нам надоест.

— Ну... хорошо. Я согласна.

— Браво! — крикнул Давид.

Все поздравили её, и каждый член группы был ей представлен.

— Высокий брюнет с узкими глазами за ударными — Жи-вунг. Среди Семи Гномов он, считай, Профессор. Умная голова. Невозмутим даже в самых сложных ситуациях. В случае нужды спрашивай у него совета.

— А ты — главный?

— У нас главного нет! — воскликнул Давид. — У нас самоуправляемая демократия.

— А что это, «самоуправляемая»?

— Каждый делает то, что ему нравится, если это не во вред другим.

Жюли отошла от микрофона и села на маленький табурет.

— И у вас получается?

— Нас сплотила музыка. Когда играешь вместе, приходится подстраиваться друг под друга. Я думаю, что секрет нашего согласия в том, что мы — настоящая рок-группа.

— И потом, нас не так уж много. Нетрудно организовать самоуправляемую демократию для семерых, — заметила Зое.

— Зое — на басах, она у нас Ворчун. Ну, Ворчунья... Плотная коротковолосая девушка, услышав своё прозвище, состроила гримасу.

— Зое сперва ворчит, потом объясняет, — сказал Жи-вунг.

Давид продолжил:

— Поль за пультом, наш Простак. Толстячок. Все время боится попасть впросак и всегда попадает. Все, что рядом лежит и похоже на еду, тянет в рот и пробует. Он считает, что окружающий мир лучше всего познавать языком.

Именуемый Полем насупился.

— Леопольд, флейтист, Скромняга. Говорят, он внук индейского вождя навахо, но так как он голубоглазый блондин, то это не сразу видно.

Лео постарался сохранить бесстрастный вид, свойственный его предкам.

— Он больше всего на свете интересуется домами. Выдастся свободная минута, и уже рисует идеальное жилище.

Представление продолжалось.

— Франсина, орган, это Грёза. Она без конца мечтает. Много времени посвящает компьютерным играм, от этого глаза у неё постоянно красные.

Девушка со светлыми подстриженными волосами улыбнулась, зажгла сигарету с марихуаной и выдохнула голубой завиток дыма.

— За электрической гитарой Нарцисс, наш Весельчак. На вид — послушный мальчик, но ты быстро поймёшь, что у него вечно наготове шутка или подковырка. Смеётся надо всем. Сама видишь, он большой франт, всегда хорошо одет. Кстати, одежду себе шьёт сам.

Женственный мальчик подмигнул Жюли и вступил:

— Ну и, наконец, электрическая арфа, Давид. Зовут его Ай-ай. Он вечно в тревоге, возможно, из-за своей болезни костей. Всегда обеспокоен, на грани паранойи, но нам удаётся его выносить.

— Теперь я понимаю, почему вас называют Семь Гномов, — сказала Жюли.

— Слово «гном» по-гречески значит «знание», — снова заговорил Давид. — Мы предоставляем каждому из нас жить в собственном мире и отлично друг друга дополняем. А ты кто будешь?

Она задумалась:

— Я... Ну, а я — Белоснежка, конечно.

— Для Белоснежки ты темновата, — заметил Нарцисс, кивая на её чёрное одеяние.

— Я просто в трауре, — объяснила Жюли. — У меня отец недавно погиб. Он был директором юридической службы Вод и Лесов.

— А если бы не это?

— А если бы не это... я все равно чёрное ношу, — признала она с вызовом.

— А ты, как Белоснежка в сказке, ждёшь принца, который тебя разбудит поцелуем? — спросил Поль.

— Это ты путаешь со Спящей красавицей, — возразила Жюли.

— Опять ты ошибся, Поль, — заметил Нарцисс.

— Как сказать. Во всех сказках есть сонливая девушка, ожидающая того, чтобы её разбудил обожатель...

— Может, ещё споём? — предложила Жюли, начинавшая входить во вкус.

Они выбирали все более трудные вещи. «And You and I», «The Wall» Pink Floyd, наконец «Super's Ready» «Genesis». Последний длился двадцать минут и позволил каждому отличиться в соло.

Жюли так владела теперь своим голосом, что сумела найти интересное исполнение для всех трех вещей, столь различных по стилю.

Наконец они решили расходиться по домам.

— Я с матерью поссорилась и не очень-то хочу сегодня возвращаться под семейный кров. Никто меня на эту ночь не приютит? — спросила Жюли.

— Давид, Зое, Леопольд и Жи-вунг — пансионеры и спят в лицее. Но Франсина, Нарцисс и я, мы — экстерны. Мы тебя по очереди пригласим, если тебе нужно. Сейчас пойдём ко мне, — отозвался Поль. — У нас есть комната для гостей.

Эта мысль не привела Жюли в восторг. Франсина поняла, что ей не хочется идти к мальчику, и позвала Жюли к себе. И на этот раз Жюли согласилась.

50. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ДВИЖЕНИЕ ГЛАСНЫХ: во многих древних письменностях: египетской, иврите, финикийской, — нет гласных, только согласные. Гласные представляют голос. Если на письме словам дают голос, им дают и больше силы, слова тогда оживают.

Пословица говорит: «Если ты правильно напишешь слово „шкаф“, он свалится тебе на голову».

У китайцев тоже было такое ощущение. Во втором веке нашей эры самый великий художник своего времени, Ву Даоци, был призван императором, который попросил его нарисовать совершённого дракона. Художник нарисовал все, кроме глаз. «Почему ты забыл глаза?» — спросил император. «Потому что, если я нарисую глаза, дракон улетит», — ответил Ву Даоци. Император настоял на своём, художник нарисовал глаза, и, как гласит предание, дракон улетел.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

51. ЭМИССАРЫ ТУЧ

103-й и его товарищи уже долгие минуты из последних сил сражаются с саранчой. Брюшная полость 103-го почти пуста. Старому муравью ничего не остаётся, как драться мандибулами, а это ещё труднее.

Саранча, в общем-то, не даёт отпора. Она даже не вступает в бой. Опасность в её численности, она бесконечно падает с небес зловещими градинами с лапками и ненасытными мандибулами.

И нет конца этому тусклому дождю.

Земля, насколько хватает глаз, покрыта насекомыми, шестью или семью слоями толщиной в одну странствующую саранчу. 103-й запускает мандибулы в это месиво и бьёт, бьёт и бьёт по телам, как молотилка. Неужели он преодолел столько препятствий на своём пути, чтобы спасовать перед существами, которые только и умеют что без конца плодиться?

У Пальцев, вспомнил 103-й, при перенаселении самки глотают гормоны, называемые пилюлями, чтобы уменьшить рождаемость. Вот бы что сделать: накормить агрессоров этими пилюлями до отвала. Что за доблесть смастерить двадцать детей там, где нужен один или двое? Где смысл выведения огромного потомства, когда точно известно, что ни вырастить, ни воспитать его ты не сможешь, что оно будет расти, паразитируя на других?

103-й отказывается подчиниться диктатуре неистовых несушек. Куски саранчи отлетают от него во все стороны. От бесконечной бойни его мандибулы сводит судорогой.

Вдруг луч солнца пронизывает тёмное облако и освещает кустик черники. Это знак. 103-й с друзьями забираются на куст. Чтобы придать себе сил и мужества, они объедаются ягодами, взрывающимися, как темно-синие шары, под острыми мандибулами.

Убежать — вот решение.

103-й пытается успокоиться. Он поднимает усики к небу. Земля покрыта пеной надкрыльев, но там, в вышине, дождь из саранчи уже закончился и снова появилось солнце. Для храбрости муравей напевает древнюю бел-о-канскую песню:

Солнце, загляни в разбитые доспехи.

Солнце, оживи истерзанные мышцы

И соедини рассеянные мысли.

Тринадцать муравьёв висят на концах самых верхних веток черничника, и волны саранчи вздымаются к ним. Они подобны обелиску посреди моря из шевелящихся спин.

52. У ФРАНСИНЫ

Седьмой этаж. Высоковато без лифта. Они остановились отдышаться на лестничной площадке. Хорошо, что уже пришли. Здесь, в вышине, они защищены от опасности, затаившейся на улицах.

Этаж был предпоследний, но вонь отбросов, не убранных бастовавшими мусорщиками, доходила и сюда. Девушка со светлыми подстриженными волосами стала искать ключи на дне огромного кармана, заменявшего ей сумку, долго рылась в куче разнообразных мелких предметов и, наконец, с победным видом извлекла большую связку.

Она открыла четыре замка, а потом как следует нажала на дверь плечом, «потому что дерево разбухло из-за влажности и заклинивает».

В доме Франсины не было ничего, кроме компьютеров и пепельниц. То, что она торжественно называла «своей квартирой» было всего лишь крохотной студией. Давнишняя протечка воды у соседей сверху украсила потолок влажными кругами. Это просто закон функционирования домов: у соседей сверху всегда переливается ванна. А у соседей снизу в мусоропроводе застревает слишком большой пакет с мусором.

Обои были бурые. Франсина вряд ли много занималась домашним хозяйством. Все покрывал слой пыли. Жюли атмосфера показалась несколько гнетущей.

— Будь как дома, устраивайся, — сказала ей Франсина, кивнув на продавленное кресло, явно подобранное на свалке.

Жюли села, и Франсина заметила, что колено у неё загноилось.

— Это тебя Чёрные Крысы порезали?

— Не больно, но я как будто чувствую внутри каждую косточку. Как тебе объяснить? Я теперь отдаю себе отчёт в том, что у меня есть колени, коленные чашечки, связки, сухожилия, вся сложная система связи двух костей.

Франсина осмотрела порез и безжизненно-бледную кожу вокруг него, и подумала, не мазохистка ли Жюли. Казалось, что Жюли нравится её рана, напоминающая о существовании её колена...

— Ты какие наркотики предпочитаешь? — спросила Франсина. — Куришь? Слушай, я тебе все-таки это обработаю. У меня должна где-то быть вата и перекись водорода.

Франсина ножницами обрезала длинную юбку Жюли, приставшую к ране, и девушка со светло-серыми глазами добровольно на этот раз открыла свои ноги.

— Юбка пропала!

— Тем лучше, — вывела её подруга, занимаясь раной. — Наконец все увидят твои ноги. Они, кстати, красивые. Первый шаг к женственности: показывай ноги. И рана быстрее подсохнет.

Затем Франсина зажгла сигарету с сенсемиллией и протянула Жюли:

— Я тебя научу уходить в себя. Я, может быть, ничего особенного делать не умею, но жить в нескольких параллельных мирах научилась, и поверь мне, старушка, хорошо иметь выбор. В жизни можно избежать сплошных разочарований, если удаётся перескакивать из одного мира в другой, тогда ещё терпимо.

Она подошла к компьютерам. Когда она включила экраны, комната превратилась в кабину сверхзвукового самолёта. Огоньки замигали, застрекотали жёсткие диски, убожество стен забылась.

— У тебя такая классная коллекция компьютеров, — восхитилась Жюли.

— Да уж, на это идут все мои силы и деньги. Я обожаю игры. Ставлю что-нибудь из старого Genesis звуковым фоном, закуриваю косячок и давай создавать искусственные миры. Сейчас мне больше всего «Эволюция» нравится. В ней создаёшь цивилизации и посылаешь их воевать друг с другом. А тем временем ремесла у них развиваешь, сельское хозяйство, промышленность, торговлю — все, короче! Время приятно проводишь, и кажется, что переделываешь историю человечества. Хочешь попробовать?

— Почему бы и нет?

Франсина объяснила Жюли, как развить культуру, начать технологический прогресс, вести войны, строить дороги, подписывать соглашения с соседями, отправлять в путь торговые караваны и морские экспедиции, засылать шпионов, проводить выборы, замечать, когда дело примет опасный оборот, предвидеть последствия — ближайшие, не очень и совсем далёкие.

— Быть Богом народа, даже в искусственном мире — работа непростая, — объясняла Франсина. — Когда я погружаюсь в эту игру, мне кажется, что я лучше понимаю нашу прошлую историю и предчувствую возможное будущее. Например, тут я поняла, что в эволюции народа неизбежна фаза деспотизма, если ты её перескочишь и создашь сразу демократическое общество, деспотизм вернётся позднее. Ну, как в машине коробка передач. Надо постепенно переходить от первой скорости ко второй и третьей. Если сразу включишь третью, мотор заглохнет. Вот так я и устраиваю свои цивилизации. Долгая фаза деспотизма, потом период монархии, потом, когда наконец народ начинает что-то понимать, я ослабляю вожжи и задумываюсь о демократии. И народ доволен. Но демократические государства очень уязвимы... Ну, ты поймёшь во время игры.

Пребывая в искусственных мирах «Эволюции», Франсина, казалось, проанализировала и свой собственный мир.

— А ты не думаешь, что нами тоже манипулирует какой-нибудь гигантский игрок? — спросила Жюли.

Франсина расхохоталась.

— Ты хочешь сказать Бог? Может быть. Почему нет. Дело в том, что если Бог существует, то он все предоставил на наше усмотрение. Вместо того чтобы объяснить нам, где добро, а где — зло, как делаю я со своим народом в «Эволюции», он даёт нам открывать это самим. Бог у нас, на мой взгляд, безответственный.

— А может быть, он нарочно это делает. Оттого, что Бог все предоставил на наше усмотрение, у нас есть высшее право совершать глупости. Без Его участия совершать огромнейшие глупости.

Замечание погрузило Франсину в размышления.

— А ты права. Может быть, он предоставил нам свободу из любопытства, чтобы посмотреть, что мы с ней сделаем, — задумчиво проговорила она.

— А может быть, он дал нам свободу потому, что ему не по нраву смотреть на безропотные толпы, однообразные в своей скромности и услужливости? Может быть, он любит нас и поэтому не вмешивается в наши дела. Абсолютная свобода выбора — знак самой большой любви Бога к своему народу.

— В таком случае обидно, что мы сами не любим себя настолько, чтобы с умом пользоваться его любовью, — заключила Франсина.

Сама она тем не менее пока предпочитала руководить своими подданными. Она простучала по клавишам приказ пуститься в сельскохозяйственные изыскания, дабы улучшить сорта злаков.

— Я своим помогаю делать открытия. Информатика дала нам право на полную и безопасную манию величия. Я богиня инструкций.

В течение часа они наблюдали за виртуальным народцем и руководили им. Потом Жюли потёрла глаза. Обычно каждые пять секунд движение век вырабатывает слёзную плёнку в 7 микрон толщиной для смазывания, очистки и смягчения роговицы. Но долгое сидение перед экраном компьютера сушило ей глаза. Жюли отвела взгляд от искусственного мира.

— Как богиня неопытная, — сказала она, — я требую передышки. Руководить миром вредно для глаз. Я уверена, что даже наш Бог не сидит круглосуточно, наблюдая за нашей планетой. Или у него есть очень хорошие очки.

Франсина выключила компьютер и потёрла веки.

— А тебя есть увлечения, кроме пения?

— У меня есть кое-что получше твоих компьютеров. Умещается в кармане, весит в сто раз меньше, с огромным экраном, с полной автономией, включается мгновенно, содержит огромное количество информации и никогда не выходит из строя.

— Суперкомпьютер? Интересно, — сказала Франсина, капая глазные капли себе под веки.

Жюли улыбнулась.

— Я сказала «лучше твоих компьютеров». И глаза не болят.

Она потрясла в воздухе увесистым: томом «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».

— Книга? — удивилась Франсина.

— Не просто книга. Я её нашла в подземном туннеле в лесу. Называется «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», написал её старый мудрец, который точно объездил весь мир и собрал все сведения своего времени обо всех странах, всех эпохах и из всех сфер.

— Ты преувеличиваешь.

— Ладно. Признаю, что мне ничего не известно о том, кто её написал, но ты откроешь её и удивишься.

Жюли протянула Франсине книгу, и они принялись листать её вместе.

Франсина наткнулась на отрывок, в котором говорилось о том, что при помощи информатики можно изменить мир, но для этого необходим очень мощный компьютер. Современные модели компьютеров обладают ограниченными возможностями, поскольку они иерархичны. Они подобны монархическим государствам, центральный микропроцессор подчиняет себе периферические электронные компоненты. Демократия необходима даже на уровне микросхем компьютера.

Вместо большого микропроцессора профессор Эдмонд Уэллс предлагал использовать множество маленьких, синхронно и согласованно работающих микропроцессоров, принимающих решение по очереди. Машину своей мечты он называл «компьютер с демократической структурой».

Франсина заинтересовалась. Она рассмотрела схемы.

— Если она будет работать, то это машина будущего, она отправит в музеи все нынешние компьютеры. Классные идеи у твоего чувака. Он описывает компьютер нового поколения, не с одним электронным мозгом, и даже не с четырьмя, параллельно функционирующими, а с пятьюстами. Ты можешь представить мощность подобной штуки?

Франсина поняла, что «Энциклопедия» — не сборник афоризмов, а сочинение, непосредственно связанное с жизнью, предлагающее практические и совершенно осуществимые решения.

—До сих пор делали компьютеры только с параллельной структурой. А с машиной, описанной в твоей энциклопедии, с этой «демократической структурой», возможности любой программы увеличатся в пятьсот раз!

Девушки переглянулись. И почувствовали родство душ. В эту минуту, не сказав ни слова, обе поняли, что могут целиком рассчитывать друг на друга. Жюли ощутила себя не такой одинокой. Без всякой причины они расхохотались.

53. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

РЕЦЕПТ МАЙОНЕЗА: очень трудно смешивать разные вещества. Есть, однако, одна смесь, доказывающая, что иногда сочетание двух разных субстанций создаёт третью, превосходящую по качеству исходные, — майонез. Как сделать майонез? Деревянной ложкой взбить в салатнице желток и горчицу. Постепенно добавлять маленькими порциями масло, пока смесь не станет совершенно однородной. Добавить соль, перец и 20 граммов уксуса. Важно: следить за температурой. Основной секрет майонеза: яйцо и масло должны быть одинаковой температуры. Оптимальная: 15 градусов. На самом деле соединят оба ингредиента крошечные пузырьки воздуха, которые попадут в смесь как раз при взбивании. 1 + 1 = 3.

Если майонез не получился, все можно исправить, постепенно добавляя ложку горчицы, одновременно с этим взбивая не соединившиеся яйца и масло. Осторожно: главное не торопиться.

Техника приготовления майонеза лежит также и в основе фламандской живописи маслом. Братья Ван Эйк в пятнадцатом веке догадались использовать такой тип смешивания краски для получения совершённой тени. Правда, в живописи используют не смесь вода — масло — желток, а смесь вода — масло — белок.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

54. ТРЕТИЙ ВИЗИТ

В третий раз придя к пирамиде, комиссар Максимильен Линар достал из своей сумки детектор. Приблизившись к её подножию, он приложил микроамплификатор к стенке и прислушался.

Опять выстрелы, смех, исполняемая на пианино сонатина, аплодисменты.

Он прижался ухом к поверхности. Разговаривали люди.

— ...как из шести спичек сделать не четыре, не шесть, а целых восемь равносторонних треугольников одинакового размера, не склеивая, не сгибая, не ломая спички?

— Вы можете дать мне ещё одну подсказку?

— Конечно. Вы знаете правило нашей игры. Вы имеете право приходить к нам несколько дней подряд, и каждый раз мы будем давать вам новую подсказку. Сегодня она такая: «Чтобы найти, достаточно искать».

Максимильен узнал загадку с шестью спичками из телевизионной игры «Головоломка для ума». Все эти звуки шли всего лишь из включённого телевизора!

Тот, та или те, кто находился внутри пирамиды без окон и дверей, просто-напросто смотрели телевизор. Полицейский стал строить предположения. Скорее всего это был ещё один отшельник, замуровавшийся там, чтобы провести остаток своих дней перед телевизором, не тревожимый никем. У него должен быть запас провизии, возможно даже, он накачан наркотиками и сидит себе перед экраном, включив звук на максимум.

«В каком же сумасшедшем мире мы живём», — подумал комиссар. Конечно, телевидение занимало все больше и больше места в жизни людей, на всех крышах распускались антенны, но дойти до добровольного заключения в тюрьме без окон и дверей, чтобы удобнее было его смотреты... Какое человеческое существо безумно настолько, чтобы выбрать такой способ самоубийства?

Максимильен Линар сложил руки рупором и приставил их к стенке.

— Кто бы вы ни были, — приказал он, — вы не имеете права оставаться здесь. Эта пирамида построена в заповедной зоне, где постройки запрещены.

Неожиданно звуки прекратились. Кто-то выключил звук. Ни аплодисментов. Ни смеха. Ни треска пулемёта. Ни «Головоломки для ума». Ни тем более ответа.

Комиссар повторил свой призыв:

— Полиция! Выходите! Это приказ!

Он услышал глухой звук, как будто от открывшегося где-то люка. На всякий случай он достал револьвер, осмотрелся, снова обошёл пирамиду.

Ощущая холодную сталь в руке, он считал себя непобедимым. Но револьвер был не силой, а бременем. Он делал его менее внимательным. Максимильен не услышал тихого жужжания за своей спиной.

Бззз... бзззз...

Он тем более не обратил внимания на лёгкий укус в шею через долю секунды.

Он сделал ещё три шага и широко разинул рот, но не смог издать ни звука. Глаза его вылезли из орбит. Он упал на колени, выронил оружие и рухнул на землю лицом вниз.

Перед тем как закрыть глаза, он увидел два солнца, настоящее и то, которое отражалось в зеркальной стене. Он не мог больше удержать вес век, они опустились, словно тяжёлый занавес в театре.

55. ИХ МИЛЛИОНЫ

Море саранчи поднимается все выше.

Надо быстро что-то придумать. Муравьям вечно приходится искать необычные решения, чтобы выжить. Балансируя на концах самых высоких веток черничника, тринадцать муравьёв собираются вместе и соединяют усики. Коллективный разум разрывается между паникой и жаждой борьбы. Кое-кто уже смирился со смертью. Но не 103-й. Кажется, он нашёл выход: скорость.

Панцири саранчи образуют внизу сплошной ковёр, и если бежать по нему достаточно быстро, то почему бы не использовать его, как мост. Переправляясь через реку, старый воин видел насекомых, двигавшихся по её поверхности и не тонувших, они просто делали следующий шаг в тот момент, когда уже начинали погружаться в воду.

Мысль кажется совершенно нелепой. Спины саранчи совсем не похожи на гладь реки. Но поскольку никто ничего другого не предлагает, а куст уже сгибается под натиском акридов, принимается решение — рискнуть.

103-й срывается первым. Он бежит по спинам насекомых так быстро, что те не успевают понять, что происходит. Да и в любом случае они так заняты едой и воспроизводством, что не обращают внимания на мимолётный толчок в спину.

Двенадцать молодых следуют за вожаком. Они петляют между усами и изогнутыми бёдрами, поднимающимися над спинами. 103-й, торопясь, поскользнулся на панцире, и 5-й еле успел ухватить его за конец нагрудника. Белоканцы несутся изо всех сил, но путь предстоит неблизкий.

Спины, спины саранчи до горизонта. Озеро, море, океан из спин.

Рыжие муравьи бегут над толпой. Дорога ухабистая. Рядом с ними кустарники тают под мандибулами акридов. Орешники и смородинники распадаются под смертоносным живым дождём.

Наконец мирмекийский отряд видит вдалеке спасительную тень больших деревьев. Эти могучие крепости будет трудно сгрызть. Владыки растительного мира останавливают саранчу. Последнее усилие — и муравьи доберутся до них.

Вот и все! Они на месте. Разведчики прыгают на низкую ветку и быстро взбираются наверх.

Спасены!

Мир тут же принимает нормальные очертания. Как приятно после такого долгого плавания в песчаных озёрах пустынь и беспокойных морях спин почувствовать под ланками твёрдое дерево!

Они ободряют друг друга, обмениваясь ласками в едой. Убивают отбившуюся саранчу и съедают её. Приёмниками магнитных полей 12-й определяет их местоположение и дорогу к старому дубу. Вскоре отряд снова в пути. Чтобы миновать землю, где приливы саранчи ещё накатывают на корни деревьев, муравьи идут по верху, с ветки на ветку.

И, наконец, перед ними необъятное дерево. Если большие деревья можно уподобить башням крепости, то старый дуб — самая высокая и массивная из них. Его ствол такой огромный, что кажется плоским. Его ветви такие раскидистые, что закрывают небо. Тринадцать муравьёв ступают на толстый бархатный ковёр из лишайника, покрывающий северную сторону старого дуба.

У муравьёв существует поверье, что большому дубу двенадцать тысяч лет. Это много. Но дуб действительно какой-то особенный. В каждой поре его коры, листьев, цветов и желудей таится жизнь. Белоканцы встречают внизу целую дубовую фауну. Долгоносики-табачники буравят хоботками отверстия в желудях, чтобы снести туда свои крошечные яйца. Шпанские мухи с металлическим отливом на надкрыльях лакомятся ещё нежными побегами, а личинки большого дубового жука-дровосека прогрызают галереи в центральной части коры. Гусеницы пяденицы подрастают в свёрнутых кулёчком и перевязанных их родителями листьях.

Чуть подальше гусеницы зеленой дубовой листовёртки висят в воздухе на ниточках, пытаясь дотянуться до нижних веток. Муравьи обрезают верёвки и без дальнейших церемоний поедают гусениц. Когда еда висит на ветках, грех этим не воспользоваться. Если бы дерево умело говорить, оно сказало бы им спасибо.

103-й думает о том, что муравьи — хищники по натуре. Они убивают и поедают любую добычу без малейших угрызений совести. Пальцы изменяют своей роли в экологическом цикле. Они не могут съесть животное, если видели, как его убивают. Да и едят они, кстати, только пищу, внешне не напоминающую о животном, из которого сделана. Все порезано, порублено, окрашено, перемешано и не поддаётся распознаванию. Пальцы делают вид, что неповинны ни в чем, даже в убийстве животных, которыми питаются.

Но на размышления времени нет. Перед ними полукругом, словно ступени лестницы, вокруг ствола выстраиваются грибы. Муравьи переводят дыхание и поднимаются.

103-й замечает знаки, вырезанные прямо на дереве: «Ришар любит Лиз» написано в сердце, пронзённом стрелой. 103-й не умеет расшифровывать пальцевское письмо, он понимает только, что нападение ножа сделало дереву больно. Стрела не вызвала рыданий у нарисованного сердца, а вот дерево от царапины заплакало оранжевыми слезами сока.

Отряд огибает семейное гнездо пауков. Тут висят таинственные тела без голов и ног, запутавшиеся в лесу из белого шелка. Белоканцы поднимаются вверх вокруг широкой дубовой башни. Наконец, на полпути к вершине, они видят что-то похожее на круглый плод, основание которого продолжено цилиндром.

— Это осиное гнездо большого дуба, — говорит 16-й, показывая усиком на плод.

103-й застывает. Уже вечер, муравьи решают укрыться в сплетении ветвей. Они вернутся завтра.

103-й не может заснуть.

Неужели его будущий пол заключён внутри этого шара из бумаги? Возможно ли, чтобы его приобщение к статусу принцессы было тут, только лапку протяни?

56. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ: инки верили в обусловленность и касты. У них не было сомнений в профессиональной ориентации: профессия определялась рождением. Сыновья крестьянина обязательно становились крестьянами, сыновья солдата — солдатами. Риск сделать ошибку исключался, каста изначально отображалась в теле ребёнка. Для этого инки помещали головы младенцев с мягким, как это им свойственно, родничком в специальные деревянные тиски, менявшие форму черепа. Эти плоские тиски придавали головам детей желаемые очертания: голова царя, например, становилась квадратной. Операция была не болезненной, во всяком случае, не более неприятной, чем ношение зубных скобок для исправления прикуса. Мягкие кости черепа затвердевали в деревянной оболочке. Таким образом, даже в голом виде и без свиты, дети царей оставались царями. Они узнавались всеми, поскольку только они могли надеть на голову корону, которая сама была квадратной. А череп солдатских детей принимал треугольную форму, а крестьянских — заострённую.

Таким образом, общество инков стало неизменным. Никакого риска социальной мобильности, ни малейшей угрозы возникновения личных амбиций, череп каждого всю его последующую жизнь говорил сам по себе о социальной принадлежности и профессиональных обязанностях своего владельца.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

57. УРОК ИСТОРИИ

Ученики расселись и дружно достали тетради и ручки. Начинался урок истории.

Как ни в чем не бывало Гонзаг Дюпейрон с двумя своими дружками, не бросив ни одного взгляда на Жюли и Семерых Гномов, прошли но проходу и сели рядом.

Учитель истории написал на чёрной доске большими белыми буквами: «Французская революция 1789 года», затем, помня, что не стоит стоять долго спиной к классу, обернулся, внимательно посмотрел на учеников и вынул кипу листов из портфеля.

— Я проверил ваши работы.

Пройдя по рядам, он раздал контрольные, с краткими замечаниями для каждого. «Следите больше за орфографией», «Некоторый прогресс», «Увы, Кон-Бендит относится к 1968 году, а не к 1789».

Учитель начал с самых высоких оценок и продолжал по нисходящей. Теперь он был уже на трех баллах из двадцати, а Жюли все ещё не получила свою работу.

Приговор упал, как нож гильотины:

— Жюли: один из двадцати. Я не поставил вам ноль из-за вашей необычной теории насчёт Сен-Жюста, разложившего, по вашему мнению, революцию.

Жюли подняла голову, показывая таким образом, что остаётся при своём мнении.

— Я действительно так думаю.

— Да чем вам не угодил чудесный Сен-Жюст, очаровательный человек, очень образованный и скорее всего получавший в школе оценки получше ваших?

— Сен-Жюст, — ответила Жюли, сохраняя спокойствие, — считал революцию без насилия невозможной. Он писал об этом: «Революция стремится улучшить мир, и, если кто-то не согласен с ней, его надо уничтожить».

— Приятно видеть, что вы не вовсе невежественны. По крайней мере, в голове у вас есть какие-то цитаты.

Девушка не могла признаться учителю, что её точка зрения на Сен-Жюста возникла из чтения «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».

— Но это ничего не меняет в сущности, — продолжал учитель. — Очевидно, что Сен-Жюст был принципиально прав, революция без насилия невозможна...

Жюли стала защищаться:

— Я думаю, что, если ты убиваешь и заставляешь людей делать то, что они не хотят, ты обнаруживаешь недостаток воображения, ты не способен распространять свои идеи другим способом. Несомненно, есть средства сделать революцию без насилия.

Заинтересовавшись, преподаватель бросил вызов юной противнице:

— Это не-воз-мож-но. В истории не было революций без насилия. Два понятия исключают друг друга.

— Тогда остаётся придумать, как совершить такую революцию, — бросила Жюли, не сдаваясь.

Зое пришла ей на помощь:

— Рок-н-ролл, информатика... вот вам революции без насилия, они изменили менталитет и не пролили крови.

— Это не революции! — возмутился учитель. — Рок-н-ролл и информатика не изменили политического строя в странах. Они не уничтожили диктаторов, не дали гражданам больше свобод.

— Рок-н-ролл больше изменил повседневную жизнь людей, чем революция 1789 года, которая в конечном счёте привела к ещё большему деспотизму, — вмешался Жи-вунг.

— С роком можно целое общество опрокинуть, — пошёл ещё дальше Давид.

Весь класс был удивлён тем, что Жюли и Семь Гномов отстаивают точку зрения, которой не было в учебнике по истории.

Преподаватель вернулся к своему столу и с удобством устроился в кресле, будто в подтверждение своего мнения.

— Прекрасно, откроем дебаты. Раз уж наша местная рок-группа ставит под сомнение Французскую революцию, начнём! Давайте поговорим о революциях.

Развернув у стены карту мира, он стал гулять указкой по регионам.

— От бунта Спартака к войне за независимость в Америке, не забудем Парижскую Коммуну в девятнадцатом веке, Будапешт в 1956 году, Прагу в 1968-м, революцию Гвоздик в Португалии, мексиканские революции: Салаты и его предшественников, Великий Поход Мао и его сторонников в Китае, сандинистскую революцию в Никарагуа, поход Фиделя Кастро на Кубу. Все они, я повторяю, ВСЕ ОНИ хотели изменить мир, были убеждены в том, что их идеи несут больше справедливости, чем при прежнем государственном устройстве, всем им пришлось сражаться и воевать, чтобы победить. Многие из них погибли. Ничего не бывает просто так, за все надо платить. Революции рождаются в крови. От этого и, кстати, для этого революционные флаги всегда цвета крови, хотя бы частично. Жюли не сломил даже такой поток красноречия.

— Наше общество изменилось, — ответила она с жаром. — Должен быть способ изменить закостеневшие формы без резких движений. Зое права: рок и информатика — отличные примеры мягких революций. На их знамёнах нет красного цвета, и мы ещё даже не измерили полностью их влияние. Информатика позволяет массе людей связываться быстро и через большие расстояния без контроля государства. Будущая революция совершится при помощи подобных средств.

Учитель тряхнул головой, вздохнул и спокойным тоном сказал классу:

— Вы верите? Хорошо, я расскажу вам маленькую историю про «мягкие революции» и сеть современной связи. В 1989 году на площади Тяньаньмынь китайские студенты подумали, что смогут применить новейшие технологии для совершения революции «по-другому» . Естественно, они решили воспользоваться факсом. Французские газеты призвали читателей посылать факсы, чтобы поддержать заговорщиков. В результате, перехватывая сообщения из Франции, китайская полиция нашла и арестовала по одному всех революционеров, снаряжённых компьютерами и факсами! Эти молодые китайцы, запертые в застенках, подвергаемые пыткам, у которых, как сейчас стало известно, изымали органы, чтобы имплантировать их старым и больным руководителям Китая, несомненно, очень благодарны французам, по факсу посылавшим им «ободрительные» послания. Вот вам прекрасный пример вклада новейших технологий в успех революций...

Ученица и преподаватель посмотрели друг на друга.

Рассказ немного поколебал уверенность Жюли.

Дискуссия привела в восторг и класс, и учителя. Этот идейный спор заставил его как будто помолодеть. Когда-то он был коммунистом по убеждениям и испытал жестокое разочарование, когда партия потребовала от него уничтожить его ячейку по каким-то тёмным причинам, связанным с договорённостями на время местных выборов. Где-то «наверху», в Париже, их зачеркнули одним жестом, его и его товарищей, чтобы сохранить кресло, ему даже не сказали кому и какое. Преисполнившись отвращения, он забросил политику, но рассказать об этом лицеистам не мог.

Жюли почувствовала тяжесть руки на плече.

— Брось, — прошептал Жи-вунг. — Он все равно оставит за собой последнее слово.

Преподаватель посмотрел на часы.

— Время кончилось. Тема следующей недели вам понравится: мы будем изучать русскую революцию 1917 года. Опять голод, убийства, расчленённые правители, на этот раз на фоне снежного пейзажа и под звуки балалайки. Подводя итог, скажем, что все революции похожи, их отличает местный колорит.

Он в последний раз бросил взгляд на Жюли:

— Я рассчитываю на вас, мадемуазель, в отношении необычных аргументов. Жюли, вы принадлежите к группе, которую я бы назвал «жестокими противниками насилия». Худший вариант. Они поджаривают омаров на медленном огне, потому что у них не хватает смелости сразу бросить их в кипяток. В результате живое существо страдает в сто раз больше и много дольше. И раз уж вы такая умная, Жюли, постарайтесь найти способ, при помощи которого большевики могли бы «без насилия» избавиться от царя всея Руси. Дайте интересную гипотезу...

Серый колокол внизу принялся звонить.

58. ОСИНОЕ ГНЕЗДО

Оно похоже на серый колокол. Вокруг кружат бумажные осы — это часовые с острыми чёрными жалами.

Тараканы — предки термитов, осы — прародители муравьёв. Среди насекомых древние виды и их потомки иногда продолжают существовать рядом. Как если бы современные люди продолжали общаться с австралопитеками, от которых произошли.

При всей свой примитивности осы — насекомые общественные. Они живут группами в картонных гнёздах, пусть даже эти первопоселения ещё далеки от обширных восковых сооружений пчёл или песчаных замков муравьёв.

103-й и спутники подошли к гнезду. Оно им кажется очень лёгким. Осы строят такого рода деревни из бумажной массы, которую готовят при помощи слюны из волокон засохших или источенных червями деревьев.

Осы-разведчики выделяют феромоны тревоги, замечая карабкающихся к ним муравьёв. Они посылают усиками друг другу сигналы о совместных действиях и наступают с поднятыми жалами, готовые на все, чтобы отразить атаку мирмекийских самозванцев.

Контакт между двумя цивилизациями — всегда момент тонкий. Первой реакцией часто бывает насилие. И 14-й придумывает военную хитрость, чтобы задобрить бумажных ос. Он отрыгивает немного пищи и предлагает её осам. Это всегда так удивительно, когда твой предполагаемый враг делает тебе подарок.

Бумажные осы приземляются и недоверчиво подходят. 14-й отгибает усики назад в знак нежелания сражаться. Оса похлопывает его концами своих усиков по черепу, желая увидеть реакцию, 14-й не реагирует. Остальные бел-о-канцы тоже отгибают усики назад.

Бумажная оса выделяет на пахучем языке сообщение: муравьи находятся на территории ос, и делать им здесь нечего.

14-й объясняет, что один из них хочет приобрести пол и что это необходимо для выживания их всех.

Осы-разведчики переговариваются между собой. Манера высказываться у них особая. Они не только выделяют феромоны, но ещё и делают усиками широкие жесты. Удивление они выражают, поднимая их, недоверие — выставляя вперёд, а интерес — вытягивая только один. Иногда концы усиков нежно касаются концов усиков собеседника.

103-й тоже подходит и представляется. Это ему нужен пол.

Осы похлопывают его по черепу, потом предлагают 103-му следовать за ними. Пусть идёт, но один.

103-й заходит в бумажный плод, который действительно оказывается гнездом.

Вход охраняется многочисленными часовыми. Это естественно. Другого входа в гнездо нет, враги могут атаковать только через него, и только здесь можно регулировать внутреннюю температуру поселения. Движениями крыльев часовые как раз и создают потоки воздуха внутри гнёзда.

Хоть они и предшественники муравьёв, но эти осы кажутся очень развитыми существами. Гнездо состоит из горизонтальных параллельных бумажных отделений, в каждом — один ряд сотовых ячеек. Как и в пчелиных ульях, у ячеек — шестиугольная форма.

Между отделениями — кружевные, серые, тонкие, сделанные из тщательно перемешанной массы перегородки. Множество слоёв пережёванной бумаги и картона защищают внешние переборки от холода и ударов. 103-й уже немного знаком с осами. В Бел-о-кане кормилицы-учительницы рассказывали ему, как живут эти насекомые.

В отличие от пчелиного улья, постоянного места обитания, осиное гнездо живёт один сезон. Весной королева-оса, полная множеством яиц, ищет место для гнёзда. Найдя его, строит картонные соты, в которые откладывает яйца. Когда личинки вылупляются, королева целыми днями охотится и кормит их. Через пятнадцать дней личинки становятся работоспособными членами общества. После этого мать-основательница занимается только воспроизводством.

103-й видит расплод. Как яйца и личинки не выпадают из перевёрнутых сот? 103-й наблюдает и понимает. Кормилицы приклеивают яйца и молодых личинок к потолку липкой секрецией. Осы придумали не только бумагу и картон, они также открыли клей.

Надо отметить, что, поскольку в животном мире гвозди и шурупы не изобретены, клей является основным способом соединения материалов. Некоторые насекомые умеют делать такой качественный и быстросохнущий клей, что он твердеет за секунду.

103-й поднимается по центральному коридору. На всех этажах — картонные мостики, в центре — отверстие, чтобы сообщаться с другими уровнями. Но конструкция в целом тем не менее производит более скромное впечатление, чем большой золотой пчелиный улей. Все здесь серое и невесомое. Жёлто-чёрные рабочие с устрашающими рисунками на лбу делают бумажную массу, перемалывая дерево. Затем они обкладывают ею стенки и соты, постоянно проверяя их толщину загнутыми в форме щипцов усиками.

Другие несут мясо: парализованных мух и гусениц, которые поймут весь ужас своего положения слишком поздно. Часть еды предназначена личинкам, голодным червячкам, извивающимся в вечном требовании пищи. Осы — единственные общественные насекомые, которые кормят потомство сырым, даже не измельчённым, мясом.

Королева-оса шныряет среди дочерей. Она — самая большая, самая толстая, самая нервная. 103-й окликает её парой феромонов. Королева соглашается подойти, и старый муравей излагает ей причину своего визита. Ему больше трех лет, смерть его близка. Но он — единственный обладатель важнейшей информации, которую должен донести до родного города. Он не может умереть, не выполнив своей миссии.

Королева бумажных ос ощупывает 103-го кончиками усиков, чтобы как следует воспринять его запахи. Она не понимает, почему муравей просит помощи у осы. Каждый должен быть сам за себя. Взаимовыручки между видами не существует. 103-й убеждает, что в его случае невозможно не обратиться с просьбой к чужаку. Муравьи не умеют готовить гормональную смесь, необходимую для его выживания.

Королева бумажных ос отвечает, что они действительно знают, как делать королевское молочко, насыщенное гормонами, но зачем делиться им с муравьём? Это бесценное достояние, которым разбрасываться не стоит.

103-й еле выдавливает из себя феромональную фразу, она слетает с его усиков и через мгновение достигает усиков королевы ос.

— Ему нужен пол.

Она удивлена. Для чего ему обладание полом?

59. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ПРОСТО ТРЕУГОЛЬНИК: иногда труднее быть обыкновенным, чем исключительным. Это случай треугольников. Большинство треугольников равнобедренные (две стороны равны), прямоугольные (один угол прямой) или равносторонние (три стороны равны).

Есть столько определённых треугольников, что найти общий случай очень трудно, для этого нужно пытаться сделать его стороны возможно более неравными. Но это не так очевидно. «Просто треугольник» не должен иметь ни прямого угла, равного 90 градусам, ни тупого, большего 90. Исследователь Жак Лубчанский с большим трудом сумел изобразить действительно «какой-то» треугольник. Характеристики его... очень точны. Чтобы построить настоящий «просто» треугольник, нужно взять половину квадрата, пересечённого по диагонали, и половину равностороннего треугольника, построенного внутри этого квадрата на одной из его сторон и отрезанную по высоте. На пересечении этих двух фигур вы получаете чудесного представителя «какого-то» треугольника. Не так-то просто быть простым.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

60. ИСПЫТАНИЕ

Зачем ему нужен пол?

Нет никакой биологической причины для того, чтобы некий бесполый, рождённый в касте бесполых, вдруг возымел желание обладать полом вопреки своей наследственности.

103-й понимает, что королева-оса экзаменует его. Он ищет умный ответ, не находит его и довольствуется напоминанием о том, что «пол позволяет дольше жить».

Наверное, он слишком долго слушал бесцветные и бессодержательные диалоги в телевизионных передачах Пальцев и потому забыл, как разговаривать по существу.

А королева бумажных ос как раз очень хорошо умеет придавать глубокий смысл своим обонятельным фразам. Беседа затягивается. Как все королевы, эта дама способна говорить не только о еде и безопасности. Она может обсуждать абстрактные понятия.

Королева бумажных ос изъясняется при помощи запахов, а также движениями усиков во все стороны, чтобы усилить интонацию. Муравья называют это «разговор усиками». Королева передаёт, что муравей все равно умрёт. Так зачем стараться прожить дольше?

103-му становится ясно, что игра оказалась сложнее, чем он думал. Его собеседница по-прежнему не убеждена в оправданности его замысла. А чем действительно долгая жизнь лучше короткой?

103-й говорит, что возжелал пола, чтобы наслаждаться богатством чувственного мира: большей восприимчивостью органов чувств, сильнейшим переживанием радости и печали...

Бумажная оса считает эти свойства скорее недостатком, чем преимуществом. Большинство тех, кто наделён утончённым восприятием и повышенной эмоциональностью, живёт в страхе. По этой причине самцы рано умирают, а самки проводят свою жизнь взаперти, таясь от света. Чувствительность — источник непрерывных страданий.

103-й ищет новые, более убедительные доводы. Он хочет пола, потому что это позволяет воспроизводиться.

На этот раз королева бумажных ос кажется заинтересованной. Почему у него есть желание воспроизводиться? Почему ему не хватает его собственного уникального существования?

Странный у неё ход мысли. Обычно насекомые, особенно общественные перепончатокрылые вроде муравьёв и ос, не знают, что такое «почему». Они спрашивают «как». Они не ищут смысла в происходящем, они думают о том, как им управлять. То, что эта оса использует вопрос «почему», говорит 103-му о том, что её интеллектуальный уровень выше средней нормы.

Старый рыжий муравей объясняет ей, что хочет передать свой генетический код другим живым существам.

Королева бумажных ос выражает сомнение движением усиков. Конечно, такое стремление обосновывает желание обладать полом, но чем генетический код 103-го так интересен, чтобы его передавать? — спрашивает она у муравья. В конце концов, она сама была снесена королевой, которая произвела на свет не меньше десяти тысяч близнецов, обладающих генетическими свойствами, почти неотличимыми от её собственных. Все сестры поселения — близнецы и одинаково ценны.

103-й понимает, куда клонит оса. Она хочет доказать ему то, что ни одно живое существо не имеет значения в отдельности. Что может быть претенциознее заявления о настолько большой ценности своей генетической комбинации, что она достойна воспроизведения? Подобная идея предполагает, что ты считаешь себя важнее других. У муравьёв, да и у ос тоже, такой образ мыслей называется «болезнью индивидуализма».

103-й выдержал немало поединков, но в первый раз он ведёт поединок не силы, а духа. Это много труднее.

Оса оказалась не проста. Но делать нечего, надо драться. И он начинает свою феромональную фразу запрещённым словом: «я». Он медленно подбирает в уме пахучий феромон, прежде чем выделить его сегментами усиков.

— Я — особенный.

Королева подскакивает. Окружающие осы, услышавшие послание, в замешательстве отступают назад. Общественное насекомое, произнёсшее слово «я», просто нарушает приличия.

Словесный поединок начинает забавлять королеву бумажных ос. Она не возражает на «я» 103-го и предлагает сразиться на новом поле. Она покачивает усиками и просит муравья перечислить его личные достоинства. А осы потом рассудят, «особенный» ли старый муравей настолько, чтобы передавать свой генетический код потомкам. Королева употребляет феромональную формулу, означающую «мы, бумажные осы». Она подчёркивает этим, что остаётся в лагере тех, кто верен сообществу себе подобных, а не тех, кто ищет личных выгод для одного себя.

103-й зашёл слишком далеко и отступать некуда. Он понимает, что отныне для всех этих ос выглядит выродком, заботящимся только о себе. Но доведёт свой план до конца. Личные достоинства? Хорошо, он их перечислит.

У него есть способность, редкая в мире насекомых, усваивать новое.

У него есть талант воина и разведчика неизведанного, которое может обогатить и укрепить его сородичей.

Разговор все больше нравится королеве бумажных ос. Выходит, этот старый, поистратившийся муравей считает талантами любопытство и способность драться? Королева заявляет, что городам не нужны забияки, и особенно забияки, всюду сующие свой нос и воображающие себя самыми умными.

103-й опускает усики. Королева бумажных ос много хитроумнее, чем он ожидал. Старый муравей выбивается из сил. Испытание напоминает ему то, что устроили для него тараканы в мире Пальцев. Поставили его перед зеркалом и заявили: «Мы будем вести себя с тобой так, как ты будешь вести себя с самим собой. Если ты будешь драться с зеркалом, мы тоже будем драться с тобой. Если ты заключишь союз с существом из зеркала, мы тебя примем в свои ряды».

Тогда интуитивно он правильно решил загадку. Тараканы научили его любить самого себя. А теперь эта оса предлагает задачу ещё сложнее: оправдать эту любовь.

Королева повторяет вопрос.

Старый муравей снова и снова возвращается к двум своим главным достоинствам: боеспособность и любопытство, которые позволили ему выжить там, где столько других погибло. Значит, его генетический код оказался сильнее.

Королева бумажных ос замечает, что многим неумелым и трусливым солдатам везёт и они выживают в войнах. А ловкие и храбрые умирают. Это ничего не доказывает, на все воля случая.

Растерянный 103-й выдвигает свой последний и убийственный довод:

— Я особенный, потому что я встретил Пальцев. Королева помолчала.

— Пальцев?

103-й говорит, что странные случаи, все чаще происходящие в лесу, в основном объясняются появлением Пальцев, нового вида гигантских и незнакомых животных. 103-й встречался и даже разговаривал с ними. Он знает их сильные и слабые стороны.

Королева ос не даёт себя удивить. Она отвечает, что тоже знакома с Пальцами. Ничего в этом необыкновенного нет. Осы тоже часто их встречают. Они большие, медлительные, вялые, переносчики разных неживых сладких веществ. Иногда закрывают ос в прозрачных пещерах, но когда пещера открывается, осы кусают Пальцы.

Пальцы... Королева ос никогда их не боялась. Она даже утверждает, что убивала их. Они, конечно, большие и толстые, но у них нет панциря, как у нас, их мягкую кожу очень легко проткнуть жалом. Нет, увы, встреча с Пальцами не кажется ей достаточным основанием для того, чтобы тратить на его желание хоть сколько-нибудь из сокровищницы с гормональным королевским молочком.

Этого 103-й не ждал. Любой муравей, с которым заговоришь о Пальцах, требует новых и новых сведений. А бумажные осы, извольте, уверены в том, что все обо всем знают. Какое вырождение! Вот почему, без сомнения, природа создала муравьёв. Осы, их живые предки, потеряли своё природное любопытство.

Но в любом случае дело его было плохо. Если бумажные осы откажут ему в молочке, он пропал. Столько усилий потратить на то, чтобы выжить, и в результате быть побеждённым самым жалким противником: старостью. Обидно.

Последняя насмешка королевы бумажных ос: она передаёт, что, если бы вдруг у 103-го и появился бы пол, все равно не было бы никакой гарантии, что его дети унаследуют его способность встречать Пальцы.

Естественно, встречать Пальцы — не генетическая особенность. 103-й попался.

Неожиданно началась какая-то суматоха. Осы принялись нервно приземляться и взлетать у картонного входа.

Гнездо атакуют. К серому бумажному колоколу ползёт скорпион.

Паукообразного тоже, конечно, пригнало сюда наступающее море саранчи, и он тоже ищет убежища среди листвы. Обычно осы прогоняют агрессоров ядовитыми укусами, но хитин у скорпиона слишком крепок и потому непроницаем для их жал.

103-й предлагает взять врага на себя.

— Если ты справишься один, мы дадим тебе то, что ты просишь, — заявляет королева ос.

103-й выходит по центральному коридору-цилиндру гнёзда и обнаруживает скорпиона. Усики узнают запах. Это та самая скорпиониха, которую бел-о-кан-цы уже встречали в пустыне. Она несёт на спине двадцать пять скорпионышей, двадцать пять уменьшенных копий матери. Они, играя, дерутся друг с другом концами щупалец и хвостовыми жалами.

Муравей решает перехватить скорпиониху на круглой терраске, похожей на маленькую арену, образованную сплетением ветвей необъятного дуба.

Он дразнит скорпиониху выстрелом кислоты. Она видит в маленьком муравье лишь ещё одну доступную добычу. Она спускает малышей со спины и направляется, чтобы съесть 103-го. Конец длинного щупальца укалывает его.

Вторая партия: ПИКИ

61. РАБОТА НАД ТАИНСТВЕННОЙ ПИРАМИДОЙ

Прозрачная верхушка. Белый треугольник. Максимильен снова перед таинственной пирамидой. Последний раз его инспекцию прервал укус насекомого, от которого он почти час был без сознания. Сегодня он решил не дать себя снова захватить врасплох.

Он подошёл осторожным шагом.

Потрогал пирамиду. Та по-прежнему была тёплой.

Он приложил ухо к стенке и услышал звуки.

Он сосредоточился, чтобы разобрать их и вроде бы уловил ясную фразу на французском языке.

— Ну, что, Вилли Джо, я велел тебе не возвращаться. Опять телевизор. Американский вестерн, конечно. Полицейский их видел немало. Префект требовал результатов, он их получит. Максимильен Линар запасся необходимым для успеха дела оборудованием. Открыв большую сумку, он достал длинную строительную кувалду и размахнулся, целясь в своё отражение. Ударил изо всех сил.

С оглушительным шумом зеркало рассыпалось на острые обломки. Линар быстро отскочил, чтобы его не задело осколками.

— Семь бед — один ответ, — вздохнул он.

Когда пыль улеглась, полицейский осмотрел бетонную стену. По-прежнему ни дверей, ни окон. Только прозрачное острие наверху.

Две стороны пирамиды оставались одетыми в зеркало. Он их тоже разнёс в пух и прах, не обнаружив никакого отверстия. Затем приложил ухо к бетонной стене. Телевизор внутри замолчал. Кто-то отреагировал на его действия.

Все-таки где-то должен быть вход... Откидная дверь... Какая-нибудь система шарниров... Иначе как попал бы в пирамиду её нынешний обитатель?

Линар бросил лассо, целясь в верхушку пирамиды. После множества бесплодных попыток ему удалось зацепиться за острие. Полицейский в ботинках с шипованной подошвой стал взбираться по гладкой бетонной поверхности. Он пристально всматривался в стену, но не было ни щели, ни отверстия, ни бороздки, через которые можно было бы выкурить из помещения обитателя или обитателей. С высоты он осмотрел все три стороны: плотный и совершенно однородный бетон.

— Выходите или я найду способ вас оттуда вытащить!

Максимильен по верёвке вернулся вниз.

Он был по-прежнему убеждён, что внутри бетонного помещения замуровался отшельник. Он знал, что на Тибете некоторые особенно ревностные монахи вот так закрывались в кирпичных хижинах без окон и дверей и сидели там годами. Но монахи оставляли маленький открытый люк, чтобы правоверные приносили им пищу.

Полицейский представил себе жизнь этих замурованных заживо на двух квадратных метрах, среди собственных экскрементов, без воздуха и отопления!

Бззз...бззз.

Максимильен подскочил.

Так, значит, его не случайно укусило насекомое во время его прошлого визита к пирамиде. Оно было заодно с пирамидой, полицейский теперь в этом был уверен. Больше он не поддастся крошечному ангелу-хранителю постройки.

Источником гудения было большое летающее насекомое. Наверное, пчела или оса.

— Прочь, — сказал Линар, отмахиваясь от него рукой.

Ему пришлось повернуться, чтобы проследить за насекомым. Как будто насекомое понимало, что для атаки надо скрыться с глаз человека.

Насекомое принялось выписывать восьмёрки. Потом вдруг взмыло вверх и спикировало на Линара. Оно хотело вонзить своё жало ему в макушку, но светлые волосы Максимильена были густыми, и насекомое не сумело продраться сквозь то, что для него было золотистыми лесными дебрями.

Максимильен хлопнул себя по голове, и насекомое отлетело, но не прекратило свои атаки камикадзе.

Он закричал:

— Чего ты хочешь от меня? Вы, насекомые, последние, кто ещё охотится на человека, не так ли? Никак вас не удаётся уничтожить. Вы нам досаждаете, нам и нашим предкам, уже три миллиона лет. И сколько ещё вы будете надоедать нашим детям?

Насекомое, видимо, не обращало внимания на речи полицейского. Он не решался повернуться к нему спиной. Насекомое остановилось в воздухе, готовое напасть, как только обнаружится брешь в противовоздушной обороне противника.

Максимильен снял ботинок и, держа его, словно теннисную ракетку, приготовился погасить первый же боевой удар насекомого.

— Ты где, жирная оса? Хранительница пирамиды! Отшельник, ты ос приручаешь?

Точно в ответ, насекомое бросилось в бой. Приблизилось к шее, покружилось, обогнуло человека, спикировало к обнажённой икре полицейского, но не успело вонзить в неё своё жало, так как получило толстенной подошвой ботинка.

Максимильен наклонился, как будто чтобы сделать теннисную свечу, и чётким движением руки настиг своего летающего противника.

С глухим стуком насекомое врезалось в подошву и отскочило, совершенно расплющенное.

— Один — ноль. Игра, сет, матч, — сказал полицейский, довольный своим ударом.

Перед тем, как уйти, он ещё раз приложил губы к стенке пирамиды.

— Вы, там, не воображайте, что я вас так просто оставлю в покое. Я узнаю, кто там прячется внутри. Посмотрим, сколько вы продержитесь, спрятавшись от всего света в свой бетон, господин отшельник, любитель телевидения!

62. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

МЕДИТАЦИЯ: после хлопотливого рабочего дня хорошо побыть одному в покое.

Вот простая методика практической медитации.

Лечь на спину, слегка раздвинуть ноги, руки положить вдоль туловища, но не касаясь его, ладони обращены вверх. Расслабиться.

Начать упражнения, сосредоточившись на усталой крови, которая поднимается из ступнёй, из каждого пальца, к лёгким, чтобы обогатиться кислородом.

При выдохе представить проходящую сквозь лёгочную ткань кровь, очищенную, обогащённую, устремляющуюся к ногам, к кончикам пальцев.

При следующем вдохе представить усталую кровь брюшных органов, приливающую к лёгким. При выдохе профильтрованная и полная жизненных сил кровь возвращается, чтобы оросить вашу печень, селезёнку, пищеварительный тракт, половые органы, мышцы.

При третьем вдохе собрать кровь из сосудов рук, пригнать её к лёгким и вернуть чистой туда, откуда она пришла.

И, наконец, при самом глубоком, четвёртом, вдохе отбросить застоявшиеся мысли, призвать кровь мозга, отправить её в чистилище лёгких, а потом вернуть просветлённой, полной сил, кислорода и жизненных соков назад, в голову.

Как следует представлять себе каждый этап. Связывать дыхание с очищением и освежением вашего организма.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

63. ПОЕДИНОК

Отравленное жало скорпиона опускается рядом со старым рыжим муравьём, задев его усики.

Это третий удар щупальца и четвёртый — жала, от которых он увернулся. Каждый раз он теряет равновесие и едва успевает уклониться от смертоносного оружия бронированного чудовища.

103-й теперь вблизи видит скорпиониху, сверхоснащенную для боя. Впереди — два заострённых щупальца, хелидеры, чтобы остановить жертву перед укусом отравленным жалом. По бокам туловища — восемь лап, чтобы быстро двигаться в любом направлении, в том числе вертикально. А сзади — длинный хвост из шести подвижных сегментов, оканчивающийся остриём, похожим на ежевичную колючку, огромную жёлтую колючку, сочащуюся смертоносным соком.

Где у этого существа органы чувств? Муравей не находит ни глаз (видит только налобные глазки), ни Ушей, ни усиков. Делая вид, что по-прежнему избегает ударов, муравей заходит сзади и понимает: настоящие органы чувств скорпиона — это щупальца, покрытые пятью маленькими сенсорными волосками. Благодаря им скорпион воспринимает малейшее движение воздуха вокруг себя.

103-й вспоминает корриду, виденную им по телевизору у Пальцев. Как они выходили из положения? При помощи красного плаща.

103-й хватает пригнанный ветром лепесток пурпурного цветка, делает из него мулету и размахивает ею, зажав в мандибулах. Чтобы его самого не сдуло и не опрокинуло под самодельным парусом, он все время старается держаться по ветру. Старый усталый воин повторяет сцену из корриды, ускользая в последний момент от единственного рога противника.

Атака жалом становится все более точной. При каждой новой попытке 103-й видит, как, подобно гарпуну, поднимается, прицеливается и выстреливает клейкий дротик. Жала избегать труднее, чем пары рогов, и муравей думает, что если бы Палец-тореадор боролся с гигантским скорпионом, то ему, несомненно, пришлось бы хуже, чем на обычной арене.

Когда муравей пытается приблизиться к врагу, на него надвигаются растопыренные щупальца. Когда он пробует стрелять муравьиной кислотой из брюшка, щупальца складываются в щит. Они одновременно и оружие, и броня. А восемь проворных лап все время перемещают скорпиониху в наилучшее и для обороны, и для нападения положение.

По телевизору тореадор беспрерывно двигался, чтобы запутать быка. Муравей точно так же прыгает из стороны в сторону, пытаясь утомить противника и увернуться от щупалец и гарпуна.

103-й сосредотачивается и вспоминает все, что видел об этом. Что говорилось о стратегии тореадора? В поединке человека и зверя один всегда стоял в центре, а другой кружился вокруг. Тот, кто кружится, устаёт быстрее, чем и пользуется его противник. Талантливые тореадоры побеждают противника, даже не дотронувшись до него.

Пока лепесток-мулета служит 103-му в основном щитом. Всякий раз, когда гарпун обрушивается на него, муравей отражает его малиновым лепестком. Но лепесток непрочен, и жало легко протыкает его.

Умирать нельзя. Во имя знакомства с Пальцами. Умирать нельзя.

В своём стремлении выжить старый муравей забывает о возрасте, и к нему возвращается былая ловкость.

Он кружится все время в одном направлении. Скорпиониху раздражает сопротивление столь тщедушного существа, её щупальца щёлкают все громче. Она наращивает скорость движения лап, но вдруг муравей останавливается и начинает вращение в другую сторону. Скорпиониха теряет равновесие, оступается, опрокидывается и падает на спину, открывая свои наиболее уязвимые места, которые муравей немедленно орошает метким выстрелом муравьиной кислоты. Но скорпиониха, кажется, этого и не почувствовала. Она уже снова на ногах и атакует.

Во след двум щупальцам-хелицерам гарпун бьёт в нескольких миллиметрах от головы 103-го.

Срочно необходима новая идея.

Старый муравей вспоминает, что скорпионы беззащитны перед собственным ядом. Мирмекийские легенды рассказывают, что, когда скорпионы пугаются, например, попав в кольцо огня, они заканчивают жизнь самоубийством, жаля себя. Но 103-й не умеет так быстро разводить огонь.

Пессимистические флюиды зрительниц-ос не поднимают его боевой дух.

Так, быстро нужна новая идея.

Старый муравей анализирует ситуацию. В чем его сила? В чем слабость?

Маленький рост. В этом его и сила, и слабость.

В мозгу старого муравья быстро мелькают и перебираются тысячи картин. Память предлагает всю свою коллекцию сражений. Воображение собирает их воедино, пытаясь сотворить из них то новое, что можно применить в сегодняшней схватке. Его глаза следят за противником, а усики ищут подсказку среди окружающей их листвы. Есть преимущество в двойном восприятии мира, визуальном и обонятельном.

Вдруг муравей видит отверстие в коре. Он вспоминает фильм Текса Авери. Муравей бежит и ныряет в деревянный туннель. Скорпиониха его преследует. Она протискивается в туннель, но её живот застревает. Снаружи остаётся только хвост.

103-й пробегает сквозь короткий деревянный ход и выскакивает с другого его конца под одобрительные восклицания болельщиков.

Ядовитое жало торчит из коры отвратительным отростком. Его владелица бьётся изо всех сил, чтобы высвободиться, она спрашивает себя, продираться ли ей дальше или попробовать выйти задом из этого тяжёлого положения.

Уже сомневаясь в победе мамочки, скорпионыши отходят подальше.

А 103-й спокойно приближается. Ему остаётся лишь осторожно отрезать опасное острие зазубренными мандибулами. Затем так, чтобы яд не попал на него самого, он высоко поднимает отравленное оружие и колет застрявшего в туннеле противника.

Правы муравьиные легенды. Скорпионы беззащитны перед собственным ядом. Паукообразное долго корчится в судорогах и наконец умирает.

«Бей врага его собственным оружием», — говорили ему в яслях. Он так и сделал. Он думает о фильмах Текса Авери, столь богатых тактическими приёмами. Однажды, может быть, 103-й расскажет собратьям обо всех секретах этого Пальца — великого стратега.

64. ПЕСНЯ

Жюли сделала знак всем остановиться. Все фальшивили, и она сама пела плохо.

— Мы так далеко не уйдём. Мне кажется, мы должны решить главное. Петь чужие песни — тупик.

Семь Гномов не понимали, к чему ведёт их вокалистка.

— Что ты предлагаешь?

— Мы сами творцы. Надо сочинять свои слова, свою музыку.

Зое пожала плечами.

— Что ты о нас воображаешь? Мы — всего лишь маленькая лицейская рок-группа, которой нехотя разрешил существовать директор, и то лишь для того, чтобы написать в отчёте о культурной внешкольной жизни своего заведения: «занятия музыкой». Мы — не «Битлз»!

Жюли тряхнула длинными чёрными волосами.

— Как только ты начинаешь творить, ты творец среди творцов. Комплексовать тоже ни к чему. Наша музыка такая же, как и любая другая. Надо всего лишь стараться быть не такими, как остальные. Мы можем создавать что-нибудь «другое», не похожее на то, что уже существует.

Удивлённые Семь Гномов не знали, что и думать. Жюли их не убедила, и кое-кто уже начал сожалеть, что эту чужачку допустили в группу.

— Жюли права, — отрезала Франсина. — Она мне показывала книгу, «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», советы из этой книги помогут нам создать что-то новое. Я в ней уже нашла описание компьютера, который превзойдёт и отправит на пенсию все, что есть сейчас в продаже.

— Информатику нельзя улучшить, — возразил Давид. — Чипы во всем мире действуют одинаково, и более скоростные сделать невозможно.

Франсина встала.

— Да зачем более скоростные? Понятно, что мы сами не можем изготовить микросхему. Но мы можем иначе организовать их работу.

Она попросила у Жюли «Энциклопедию» и стала искать страницу с описанием.

— Посмотрите. Здесь вместо иерархии у микросхем предлагается их демократия. Не будет главного микропроцессора и подчинённых ему микросхем, все будут главными и равными. Пятьсот чипов микропроцессоров, пятьсот равных интеллектуальных центров, одинаково эффективных, постоянно поддерживающих связь между собой.

Франсина показала на чертёж в углу страницы.

— Трудность в том, как их расположить. Хозяйка дома во время званого ужина обдумывает, как ей рассадить гостей. Если приглашённые разместятся за обычным прямоугольным столом, люди на противоположных его концах не смогут разговаривать, сидящие в центре захватят аудиторию. А автор «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» предлагает поставить все микросхемы кругом, так, чтобы все были лицом к лицу. Решение — это окружность.

Она показала и другие схемы.

— Технологии — не все на свете, — ответила Зое. — Твой компьютер не специалист в искусстве музыкальной композиции.

— А я понимаю, что она хочет сказать. Если у этого парня есть идеи по обновлению самого сложного современного орудия, компьютера, он в силах нам помочь и с новой музыкой, — заметил Поль.

— Жюли права. Надо подобрать стихотворение, которое нам подходит, — поддержал Нарцисс. — Может быть, в книге есть и это.

Франсина, продолжавшая держать «Энциклопедию» в руках, раскрыла её наугад и прочла вслух:

— Конец, это конец.

Откроем все наши чувства.

Этим утром дует новый ветер,

Ничто не замедлит его безумного танца.

Тысячи изменений произойдут в заснувшем мире.

Чтобы расколоть закосневший порядок, не нужно насилия.

Удивляйтесь: мы просто совершаем «Революцию муравьёв».

Все задумались.

— «Революция муравьёв»? — удивилась Зое. — Что это значит?

Никто не отозвался.

— Для песни тут не хватает припева, — сказал Нарцисс.

Жюли мгновение помолчала, потом предложила:

Нет больше пророков,

Нет больше творцов.

Понемногу, куплет за куплетом, они придумали слова первой песни, главы из «Энциклопедии» не скупясь, помогали им.

Жи-вунг нашёл отрывок, объяснявший, как строить мелодию, словно архитектурное сооружение, и это дало идею к написанию музыки. Эдмонд Уэллс разбирал построение вещей Баха. Жи-вунг нарисовал на доске что-то вроде шоссе, на котором отметил движение музыкальной линии. Каждый дополнил эту простую линию изображением пути своего инструмента. Мелодия в конце концов стала напоминать большую лозанью.

Они настроили инструменты и воплотили в звуке пересекавшиеся музыкальные темы, намеченные рисунком.

Каждый раз, когда кто-то чувствовал, что нужно исправление, он стирал тряпкой часть линий и пририсовывал изменение.

Жюли замурлыкала мелодию, как будто живой ветер поднимался из её живота и достигал трахеи. Сначала песня лилась без слов, потом девушка со светло-серыми глазами запела первый куплет: «Конец, это конец», припев: «Нет больше пророков, нет больше творцов», затем следующий куплет, цитата другого отрывка:

Ты никогда не мечтал о другом мире?

Никогда не мечтал о другой жизни?

Не мечтал о дне, когда человек найдёт своё место во Вселенной?

Ты никогда не мечтал о том дне, когда человек заговорит с природой, со всей природой, а она ответит, как друг, а не как поверженный враг?

Ты никогда не мечтал поговорить со зверьём, облаками и горами, чтобы вместе творить, а не бороться друг с другом?

Ты никогда не мечтал, чтобы люди объединились и попытались построить город, где человеческие отношения будут иными?

Победа или поражение — это бы стало уже неважным. Никто не позволял бы себе никого судить. Каждый был бы свободен в поступках, но думал бы о счастье всех.

Тесситура Жюли Пинсон была изменчивой. Её голос от высоких нот маленькой девочки переходил к низкому хрипу.

У каждого из Семи Гномов она вызывала разные ассоциации. Полю напомнила Кэт Буш, Жи-вунгу — Дженис Джоплин, Леопольду — Пэт Бенатар, с её хард-рок-чувственностью, Зое почудилась сила певицы Ноа.

В действительности каждый узнавал у Жюли то, что больше всего трогало его в женском голосе. Жюли умолкла, и Давид бросился в неистовое соло на электрической арфе. Леопольд ответил ему флейтой. Жюли улыбнулась и начала третий куплет:

Не мечтал ли ты о мире, где не боятся быть непохожими?

Не мечтал ли ты о мире, где каждый найдёт в себе совершенство?

Я мечтал, отказавшись от наших старых привычек, о революции.

О революции маленьких, о революции муравьёв.

Даже не о революции — об эволюции.

Я мечтал, но это лишь мечты.

Я мечтал рассказать о ней в книге, и чтобы книга эта жила во времени и пространстве независимо от моей собственной жизни.

Я пишу эту книгу, но она будет лишь сказкой. Волшебной сказкой, которая никогда не сбудется.

Они собрались в кружок, этот магический круг, должно быть, существовал от века и наконец возродился вновь.

Жюли закрыла глаза. Очарование исходило от неё. Её тело само пульсировало в ритме басов Зое и ударников Жи-вунга. Она, не любившая танцы, была охвачена неистребимым желанием двигаться.

Все воодушевляли её. Она сняла шерстяной однотонный свитер и, оставшись в облегающей чёрной футболке, в лад с музыкой покачивалась с микрофоном в руке.

Нарцисс солировал на электрогитаре.

Зое посчитала, что для полноты картины необходим её небольшой проход.

Жюли, по-прежнему с закрытыми глазами, импровизировала:

Мы сами новые пророки,

Мы сами новые творцы.

Теперь они импровизировали все вместе. Франсина сделала концовку на органе и все одновременно остановились.

— Супер! — воскликнула Зое.

Они принялись обсуждать то, что сделали. Все получилось хорошо, кроме соло в третьей части. Давид утверждал, что и тут надо искать что-то новое, вместо традиционного рифа электрогитары.

Это было их первая самостоятельная вещь, и они были довольны собой. Жюли вытерла пот со лба. Её поразило, что она стоит в одной майке, и она быстро оделась, бормоча извинения.

Чтобы скрыть смущение, она сказала, что пением можно управлять ещё лучше. Её учитель пения, Янкелевич, научил её лечиться звуками.

— Как это? — спросил Поль, интересовавшийся всем, что касалось звуков. — Покажи нам.

Жюли объяснила, что, например, звук «О», произнесённый низким голосом, действует на желудок.

— «ООО» заставляет вибрировать кишечник. Если вы чувствуете тяжесть в желудке, заставьте его сотрясаться от звука «ОООО». Дешевле лекарств и всегда под рукой. Просто вибрация. Под силу каждому горлу.

Семь Гномов выдали великолепное «ОООО», пытаясь ощутить воздействие его на организм.

— Звук «А» воздействует на сердце и лёгкие. Если вы задыхаетесь, то произносите его инстинктивно.

Друзья хором подхватили: «ААААА».

— Звук «Э» воздействует на горло. Звук «У» — на рот и нос. Звук «И» — на мозг. Произнесите глубоким голосом каждый звук и заставьте вибрировать ваши органы.

Они повторили каждый из звуков, и Поль предложил создать лечебную песню, которая облегчала бы страдания слушателей.

— Он прав, — поддержал его Давид, — можно придумать что-нибудь, состоящее лишь из сменяющихся «ООО», «AAA» и «УУУ».

— А басами пустить успокаивающие инфразвуки, — добавила Зое. — И мы бы лечили людей, которые нас слушают. «Исцеляющая музыка» — отличный был бы слоган.

— И совершенно новый.

— Шутишь? — спросил Леопольд. — Да это известно ещё с античных времён. Почему, ты думаешь, наши индейские песни состоят из простых гласных, повторяющихся до бесконечности?

Жи-вунг подтвердил, что и в корейских древних песнях есть такие, что составлены только из гласных.

Они решили сочинить песню, полезную для здоровья аудитории, и уже думали начать, когда в маленькой комнате раздался стук, к которому ударные Жи-вунга не имели отношения.

Поль пошёл открывать.

— Вы очень шумите, — пожаловался директор. Было восемь часов вечера. Обычно им разрешалось играть до половины десятого, но в этот день директор, занятый бухгалтерией, задержался в своём кабинете. Он вошёл в комнату и посмотрел на каждого из музыкантов.

— Я не мог вас не слушать. Я и не знал, что вы сами сочиняете. И действительно неплохо. Может быть, это и кстати.

Он сел верхом на стул, развернув его спинку.

— Мой брат открывает культурный центр в квартале Франциска I, ему нужны люди для выступления: чтобы поставить звук, наладить продажу билетов, короче, последние штрихи. Он нашёл струнный квартет, но два музыканта подхватили грипп, а квартет из двух участников, даже для районного культурного центра, — это все-таки несерьёзно. Он со вчерашнего дня срочно ищет какую-нибудь замену. Если никого не найдёт, вынужден будет перенести открытие центра. А на мэрию это произведёт невыгодное впечатление. Вы, несомненно, можете выручить его. Не хотите сыграть там на открытии?

Восемь друзей переглянулись, не веря своему счастью.

— Ещё как! — произнёс Жи-вунг.

— Хорошо, тогда готовьтесь, будете играть в эту субботу.

— В эту субботу?

— Конечно, в эту субботу.

Поль чуть не сказал, что это невозможно, что у них в репертуаре пока одна только песня, но взгляд Жи-вунга заставил его замолчать.

— Без проблем, — подтвердила Зое.

Они были и в волнении, и в восторге одновременно.

Наконец-то они будут выступать перед настоящей публикой, конец жалким вечеринкам и домашним праздникам.

— Отлично, — сказал директор. — Я рассчитываю на вас в смысле создания атмосферы.

И он подмигнул им, словно заговорщик.

От удивления Франсина, ещё не пришедшая в себя, случайно соскользнула локтем на клавиатуру своего органа и проиграла нестройное арпеджио, прозвучавшее пушечным выстрелом.

65. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

МУЗЫКАЛЬНАЯ КОНСТРУКЦИЯ — КАНОН: в музыке канон — чрезвычайно интересная структура. Самые известные примеры: «Братья Жак», «Свежий утренний ветерок» и канон Пахельбеля.

Канон построен вокруг одной-единственной темы, которой противопоставляются её имитации. Первый голос, вступив, задаёт тему. Через определённое время второй голос её повторяет, потом третий голос её вновь воспроизводит..

Для связи всего в одно целое каждая нота играет здесь три роли:

1. В основной мелодии.

2. В аккомпанементе основной мелодии.

3. В аккомпанементе аккомпанементу основной мелодии.

Таким образом, конструкция имеет три уровня, на которых каждая нота в зависимости от позиции и главный герой, и второстепенный, и эпизодический.

Можно развить канон, не добавляя нот, просто меняя высоту — один куплет октавой выше, один куплет октавой ниже.

Можно также усложнить его, подняв второй голос на пол-октавы. Если первая тема в до, вторая будет в соль и так далее.

Ещё больше его усложнить можно изменением темпа. Ускорить: пока первый голос выводит тему, второй повторяет её в два раза быстрее. Замедлить: второй голос идёт за первым в два раза медленнее.

Точно так же третий голос ускоряет или замедляет тему, это приводит либо к её распространению, либо, напротив, сжатию.

Изощрённость канону также придаёт обращение мелодии. Если первый голос, например, восходящий, то второй нисходящий.

И это очень легко исполнить, если рисовать линии голосов так, как рисуют стрелки на картах сражений.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

66. МАКСИМИЛЬЕН СТАВИТ ТОЧКУ

Был слышен только звук жующих челюстей. Максимильен молча проглотил содержимое тарелки.

Честно говоря, в кругу семьи он крепко скучал. Если хорошенько подумать, так он женился на Синтии, только чтобы подразнить товарищей.

Она была настоящим боевым трофеем, и остальные всерьёз ему завидовали. Фокус в том, что красоту с салатом не съешь. Синтия была красавицей, но как же ему было с ней скучно! Он улыбнулся, поцеловал жену и дочь и встал, чтобы запереться в кабинете с «Эволюцией».

«Эволюция» захватывала его все больше и больше. Он поторопился создать цивилизацию ацтеков, которую успешно довёл до 500 года до нашей эры, построив десяток городов и посылая ацтекские галеры бороздить моря в поисках новых континентов. Он надеялся, что его ацтекские исследователи откроют Запад к 450 году, но эпидемия холеры опустошила его города. Завоеватели-варвары прикончили больные метрополии, и ацтекская цивилизация комиссара Линара была разрушена до первого года нашей эры по своему календарю.

— Ты плохо играешь. Что-то тебя отвлекает, — сказал Мак-Явель.

— Да, — признался человек. — Моя работа.

— Хочешь, поговорим о ней? — предложил компьютер.

Полицейский удивился. До сих пор виртуальный собеседник был для него чем-то вроде мажордома, который приветствовал его при включении машины и помогал в хитросплетениях «Эволюции». Его желание покинуть виртуальную реальность и вторгнуться в «настоящую» жизнь было по меньшей мере неожиданным. Но Максимильен согласился.

— Я — полицейский, — сказал он. — Я веду расследование. Расследование, доставляющее мне много хлопот. У меня на руках история с пирамидой, которая выросла, как гриб, посреди леса.

— Ты можешь со мной об этом говорить или это секрет?

Шутливый, почти без искусственного призвука, голос машины удивил Максимильена ещё больше, но он вспомнил о том, что недавно в продаже появились «симуляторы беседы», способные на реакцию, имитирующую нормальный диалог. Эти программы на самом деле, только воспроизводили часто употребляемые выражения и всего лишь создавали впечатление безыскусного разговора. Они вводили обороты типа: «Ты действительно думаешь, что...» — или возвращались к предыдущей теме словами: «Поговорим лучше о тебе...». Никаких чудес. Но Максимильен тем не менее понимал, что, соглашаясь на разговор с компьютером, он создавал необычную связь с простой машиной.

Он колебался. Вообще-то поговорить ему было не с кем. Он не мог ничего обсудить на равных ни с учащимися из полицейской школы, ни со своими подчинёнными, которые малейшее отступление от субординации восприняли бы как слабость. Разговор с префектом, его начальником, был тем более невозможен. Как же иерархия разделяла людей! С женой или дочерью ему тоже не удавалось пооткровенничать. Приходилось признать, что общение оставалось односторонним — то, которое предлагал телевизор. Всегда рассказывал массу интересных вещей, но в ответ ничего не хотел слушать. Может быть, новое поколение компьютеров и было призвано заполнить этот пробел.

Максимильен наклонился к микрофону.

— Речь идёт о постройке, возведённой без разрешения в охраняемой зоне леса. Когда я прикладываю ухо к стенке, я слышу внутри звуки, которые производит включённый телевизор. Как только я стучу, звуки прекращаются. Там нет ни дверей, ни окон, на малейшей Щёлочки. И я хочу узнать, кто там сидит внутри.

Мак-Явель задал ему множество уточняющих вопросов по сути этого дела. Зрачок глаза сузился, что означало предельную сосредоточенность. Компьютер размышлял одно мгновение, потом объявил, что не видит иного решения вопроса о пирамиде, кроме взрыва бетонных стен с помощью бригады пиротехников.

Что говорить, компьютерам сомнения чужды.

Для такого радикального решения Максимильен ещё не созрел, но уже допускал, что кончит этим. Мак-Явель только ускорил его решение. Полицейский поблагодарил машину. Он хотел снова вернуться к «Эволюции» , но компьютер напомнил ему, что он забыл покормить рыбок.

И тогда Максимильен подумал, что машина становится его другом: это немного обеспокоило его, так как у него никогда не было настоящих друзей.

67. СОКРОВИЩЕ ПОЛА

103-й покончил со скорпионихой. Маленькие сироты-скорпионыши, издалека наблюдавшие за представлением, удирают без оглядки. Они понимают, что отныне им придётся самим выживать в мире, где нет других правил, кроме тех, что им удастся установить при помощи своих отравленных хвостовых кнутов.

Двенадцать разведчиков, которых пригласили зайти, устраивают старому герою обонятельную овацию. Королева бумажных ос соглашается дать ему гормонального молочка. Она отводит солдата в закуток серого бумажного дома и показывает место для ожидания. Затем сосредотачивается и отрыгивает коричневую слюну с очень сильным запахом. У перепончатокрылых рабочие, солдаты и королевы полностью владеют своими внутренними процессами. Они способны по собственной воле увеличивать или уменьшать гормональную секрецию для сознательного управления пищеварением, погружением в сон, восприятием боли или возбудимостью.

Королеве бумажных ос удаётся выработать королевское молочко, почти полностью состоящее из половых гормонов.

103-й приближается, хочет попробовать усиками прежде, чем глотать, но королева ос прижимается к нему, вынуждая к дыханию рот в рот.

Межвидовой поцелуй.

Старый рыжий муравей вдыхает и впитывает. Божественная влага сразу пропитывает его своим запахом. Все осы умеют вырабатывать, когда надо, маточное молочко, но ясно, что у королевы оно насыщеннее и нежнее, чем у простого рабочего. Аромат его так силён, что бел-о-канцы, стоящие вокруг, чувствуют его пьянящие пары.

Мощный вкус. Кислый, сладкий, солёный, острый и горький одновременно.

103-й глотает. Коричневая жидкость растекается по его пищеварительной системе. В желудке молочко растворяется и устремляется в кровь, поднимается по жилам к мозгу.

Вначале не происходит ничего, старый разведчик думает, что опыт провалился. Потом он вдруг пошатывается, словно от порыва ветра.

Муравей чувствует, что умирает.

Королева ос просто дала ему яду, а он его усвоил! Он чувствует, как молочко распространяется по его телу, неся ощущение черноты и обжигающей боли по всем артериям. 103-й сожалеет о том, что доверился королеве. Осы ненавидят муравьёв, это давно известно. Они никогда не могли смириться с тем, что их двоюродные по происхождению братья обогнали их.

103-й вспоминает обо всех случаях, когда в своей охотничьей молодости грабил серые бумажные гнёзда и расстреливал муравьиной кислотой растерянных ос-защитниц, пытавшихся спрятаться за кусками картона.

Это месть.

Все вокруг почернело. Если бы черты его лица могли меняться, они сложились бы в страшную гримасу.

Он чувствует только боль. Мысли разбегаются. Мрак, кислота, холод, смерть объяли его. Он дрожит. Мандибулы открываются и закрываются помимо его воли. Он теряет власть над своим телом.

Он решает убить королеву ос — отравительницу. Он делает шаг вперёд и опускается на передние лапки.

Восприятие времени меняется, ему кажется, что теперь оно течёт замедленно и что между мгновением, когда он решил пошевелить лапкой, и мгновением, когда та действительно двинулась, проходят часы.

Он больше не может держаться на ногах и валится на землю.

103-й видит себя как будто со стороны.

Снова появляются картины из прошлого. Сначала недавнего, потом отдалённого. Он видит, как сражается со скорпионихой, и свой сёрфинг по морю из спин саранчи, и себя, бредущего по пустыне.

Он видит свой побег из мира Пальцев, видит свой первый с ними разговор. Слова составляются из запахов, и они оглушают его.

Изображение проносится перед ним, как запущенная наоборот плёнка на киноэкране.

Он видит своего боевого друга, 24-го, создавшего свободный город на острове Корнигеры, посредине реки. Он видит себя, летящего на спине скарабея-носорога в головокружительном слаломе между твёрдыми и опасными, как хрустальные колонны, струями дождя.

Он видит свой первый поход в страну Пальцев и открытие края мира смертных, дорогу, где машины уничтожают любую форму жизни.

Он видит бой с ящерицей, битву с птицей, борьбу с братьями, пахнущими камнем и плетущими заговор в муравейнике.

Он видит принца 327-го и принцессу 56-ю, в первый раз рассказывающих о Тайне. Тогда началось расследование, поиск другого измерения, измерения Пальцев.

Память его раскручивается, и он не может её остановить.

Он видит себя во время войны Маков, когда убивал для того, чтобы не быть убитым. Он видит себя раздающим удары мандибулами по латам врага. Он видит себя в гуще миллионов солдат, отсекающих друг другу лапки, головы и усики в битве, исход которой он забыл.

Он видит себя бегущим по тропинке из запахов, цветущей запахами его братьев.

Он видит себя совсем молодым солдатом в коридорах Бел-о-кана во время потасовок с более взрослыми муравьями.

103-й забирается все дальше в своё прошлое. Он видит себя куколкой, личинкой! Он — личинка, подсыхающая в солярии под куполом из веточек. Он не может передвигаться сам и кричит феромонами, чтобы предупредительные кормилицы занялись им, а не соседними личинками.

— Поесть! Кормилицы, дайте скорее поесть, я хочу есть, чтобы вырасти, — кричит он.

А ведь правда, тогда он больше всего на свете хотел скорее постареть...

Он видит себя в своём коконе, который постепенно уменьшается в размерах.

Он видит себя одним из яиц, рядами сложенных в помещении для их хранения.

Как странно видеть себя в виде маленького перламутрового шара, наполненного светлой жидкостью. Это уже он. Он был таким.

«До того, как стать муравьём, я был белым шаром».

Мысль идёт по кругу.

Идти вспять по своему прошлому дальше, до появления яйца, нельзя. Да нет! В его разгорячённой памяти продолжают возникать картины.

Он видит момент кладки. Он поднимается в материнское брюшко и видит себя яйцеклеткой. Только что оплодотворённой.

«До того, как я стал белой сферой, я был жёлтой сферой».

Дальше. Ещё дальше, все дальше и дальше.

Он видит встречу гаметы самца и гаметы самки в яйцеклетке. 103-й присутствует при том неуловимом мгновении, когда происходит выбор: пол мужской, женский или бесполость.

Яйцеклетка содрогается.

Самец, самка, бесполое существо? Все вибрирует в сердцевине яйцеклетки. Самец, самка, бесполое существо?

Яйцеклетка танцует. Жидкости перемешиваются, перераспределяются внутри её, образуя нежные смеси с переливами. Хромосомы переплетаются, как длинные лапки. X, Y, XY, XX? В конце концов побеждает женская хромосома.

Есть! Маточное молочко изменило течение его личной эволюции на самом первом клеточном этапе, определившем его пол.

103-й теперь самка. 103-й теперь принцесса.

В его голове начинается фейерверк, как будто мозг открыл все свои дверцы и впустил в себя свет.

Все клапаны открылись. Все чувства обострились раз в десять. Все воспринимается болезненнее, острее, глубже. Тело превратилось в сверхчувствительный орган, трепещущий при малейшем внешнем воздействии. Перед глазами плывут разноцветные пятна, усики покалывает, словно их протёрли чистым спиртом, даже страшно, вдруг они не выдержат.

Ощущения не такие уж приятные, но очень сильные.

103-го обуревают столь мощные впечатления, что хочется зарыться в землю и спрятаться там от массы звуковой, обонятельной и световой информации, отовсюду поступающей в мозг. Он испытывает незнакомые ощущения, абстрактные чувства, в которых запахи выражаются цветом, цвет — музыкой, музыка —, осязанием, осязание — идеями.

Идеи плывут в его мозгу, как подземная река, готовая прорваться на поверхность фонтаном воды. Каждая капля — это мгновение его прошлого, оживлённого новыми чувствами и новой способностью воспринимать абстрактное и реальное.

Все освещается по-новому. Все становится другим, более разграниченным, тонким, сложным, все содержит больше смысла, чем ему казалось раньше.

103-й понимает, что до сих пор жил лишь в полсилы. Мозг его словно вырастает. Муравей использовал его мощность лишь на 10%, а теперь, с этим гормональным препаратом, дойдёт, быть может, до 30%.

Как чудесно воспринимать все с удесятерённой силой! Как чудесно муравью, столь долго не имевшему пола, вдруг, под волшебным воздействием молочка, стать самкой с обострёнными чувствами!

К ней постепенно возвращается способность контактировать с миром. Она среди ос. В искусственном тепле бумажного серого гнёзда она не может даже определить время суток. Наверное, уже ночь. А может быть, утро.

Сколько часов, дней, недель прошло с тех пор, как она выпила маточное молочко? Она не заметила. Ей страшно.

Королева говорит ей что-то.

68. УРОК ФИЗКУЛЬТУРЫ

— Так, надевайте шорты и начнём с лёгкой пробежки.

Все вокруг кипело. Кто-то разминался, кто-то суетился и занимал место у линии старта. День начинался с урока физкультуры.

— Я сказала в линию. Я хочу видеть только одну голову. По моему сигналу оттуда, где стоите, как можно быстрее, ноги поднимаем, восемь кругов, я слежу по хронометру, — сказала учительница. — Вас двадцать человек, по месту получите оценку: у первого будет двадцать баллов, у последнего — один.

Пронзительный свисток, старт.

Жюли и Семь Гномов повиновались без большой охоты. Они мечтали, чтобы уроки поскорее закончились, а они вернулись в репетиционный зал сочинять новые песни.

Они прибежали, отстав от всех.

— Ну что, бегать не любим, Жюли?

Жюли пожала плечами и не дала себе труда ответить. Учительница физкультуры была очень крепкой женщиной. Некогда пловчиха, избранная для Олимпийских игр, она была в своё время накачана мужскими гормонами для наращивания мышц и мощи.

Она объявила, что следующим упражнением будет залезание вверх по канату. Жюли обхватила канат, покачалась взад-вперёд, сделала вид, что старается, даже погримасничала якобы от напряжения, но поднялась всего на один метр.

— Жюли, давай, побольше рвения!

Девушка спрыгнула на землю.

— В жизни умение залезать вверх по канату не нужно. Мы уже не в джунглях, везде лифты и лестницы.

Учительница физкультуры в замешательстве предпочла отвернуться и заняться более обеспокоенными своей мускулатурой учениками.

За переменой последовал урок немецкого языка, на котором класс всегда шумел, заглушая учительницу. В неё бросали яйца, вонючие шарики, обстреливали жёваной бумагой из трубочек. Жюли ненавидела эту травлю, но храбрости выступить против всего класса ей не хватило.

Во время уроков легче было пререкаться с учителями, чем с учениками. Жюли стыдилась своей трусости, она сочувствовала бедной женщине.

Звонок. За уроком немецкого — философия. Учитель вошёл в класс и особенно учтиво приветствовал свою несчастную коллегу. Он являл собой её полную противоположность. Всегда раскованный, с шуткой наготове, он был очень популярен в лицее. Создавалось впечатление, что он знает все и беззаботно прогуливается по жизни. Многие ученицы были в него более или менее влюблены. Некоторые даже доверяли ему свои подростковые тайны, и в этих случаях он прекрасно справлялся с ролью доверенного лица.

Тема: «Бунт». Он написал на доске магическое слово, выдержал паузу и заговорил:

— В жизни быстро понимаешь, что легче всего сказать «да». «Да» прекрасно позволяет интегрироваться в общество. Отвечайте требованиям окружающих, и они охотно вас примут. Но наступает время, когда это «да», до того открывавшее вам все двери, вдруг закроет их перед вами. Это, наверное, и есть начало отрочества: время, когда вы начинаете отвечать «нет».

Ему снова удалось захватить внимание аудитории.

— «Нет» имеет столько же силы, что и «да». «Нет» — это возможность мыслить по-другому. «Нет» утверждает характер. «Нет» пугает тех, кто говорит «да».

Учитель философии предпочитал ходить по классу, а не сидеть за столом. Иногда он останавливался, присаживался на край парты и брал ученика в свидетели. Он продолжал:

— Но так же, как и у «да», у «нет» есть свои границы. Скажете «нет» всем, и вы окажетесь в тупике, в изоляции, в безвыходном положении. Переход во взрослое состояние характеризуется появлением умения чередовать «да» и «нет», не соглашаясь на все, но и не отвергая все разом. Речь уже не об интеграции в общество любой ценой и не о полном отречении от него. Выбор между «да» и «нет» должен опираться: 1) на анализ возможных последствий в непосредственном и отдалённом будущем; 2) на собственную интуицию. Распределение осознанных «да» и «нет» требует большего ума, чем научные изыскания. Тот, кто умеет правильно сказать «да» или «нет», управляет в конце концов не только своим окружением, но, что гораздо важнее, самим собой.

Девушки в первом ряду впитывали его речь, слушая скорее его голос, чем произносимые им слова. Учитель философии засунул руки в карманы джинсов и присел на парту Зое.

— Как итог напомню вам старую известную поговорку: «Глупо не быть анархистом в двадцать лет, но... но верх глупости — оставаться им после тридцати».

Он написал фразу на доске.

Жадные, торопливые ручки, стремясь ничего не упустить, скребли по бумаге тетрадей. Некоторые ученики беззвучно повторяли поговорку, чтобы хорошенько запомнить каждое слово на тот случай, если её спросят на устном экзамене.

— А сколько вам лет, месье? — спросила Жюли. Учитель философии обернулся.

— Мне двадцать девять лет, — ответил он с лукавой улыбкой.

Он подошёл к девушке со светло-серыми глазами.

— ...То есть я ещё пока анархист. Пользуйтесь этим.

— А что это значит — быть анархистом? — спросила Франсина.

— Не иметь ни Бога, ни господина, чувствовать себя свободным. Я чувствую себя свободным человеком и очень хочу научить вас стать такими же.

— Ни Бога, ни господина, легко сказать, — вступила Зое. — Но здесь-то для нас вы — хозяин, и мы обязаны вас слушать.

Философ не успел ответить. Дверь распахнулась, и директор вбежал в класс. Он стремительно подошёл к учительскому столу.

— Сидите, — сказал он ученикам. — Я пришёл с важной новостью. По лицею бродит пироман. Несколько дней назад подожгли мусорные баки, а консьерж нашёл «коктейль Молотова» у двери заднего входа, она деревянная. Само здание из бетона, но навесные потолки набиты стекловатой, пластик легко воспламеняется и быстро сгорает, выделяя чрезвычайно токсичный дым. Поэтому я решил оснастить здание эффективной противопожарной системой. Теперь у нас будет восемь огнетушителей с брандспойтами, разматывающимися в несколько секунд и достающими до любого участка с возможным очагом возгорания.

Завыла сирена, но директор спокойно продолжал:

— ...Кроме того, я укрепил заднюю дверь, отныне она пожароустойчива и, я вас уверяю, неприступна. Сирена, которую вы слышите, это сигнал тревоги, возвещающий о начале пожара. Как только вы его услышите, встанете парами, не толкаясь, быстро покинете класс и построитесь во дворе перед входом. Давайте по-репетируем.

Сирена становилась оглушительной.

Ученики с удовольствием занялись упражнениями по эвакуации, радуясь развлечению. Внизу пожарные показали им, как открывать огнетушители, доставать шланги, соединять стыки, рассказали о приёмах спасения жизни: нужно подтыкать двери влажными тряпками, ложиться на пол, так как там остаётся больше кислорода при задымлении. Перекрикивая шум, директор обратился к Жи-вунгу:

— Ну что, к концерту как следует готовитесь? Послезавтра, не забывайте.

— У нас времени не хватает.

Директор помолчал несколько секунд, потом объявил:

— Ладно, в виде исключения, я освобождаю вас от занятий. Пропускайте все, но уж окажитесь достойными такой привилегии.

Сирена наконец замолчала. Жюли и Семь Гномов кинулись в свою репетиционную. Во второй половине дня они придумали ещё несколько песен. Теперь у них их было три, и две — на доработке. Слова они брали из «Энциклопедии», а затем старались положить на музыку, передающую их смысл.

69. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

БОЕВОЙ ИНСТИНКТ: люби своих врагов. Это лучший способ действовать им на нервы.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

70. МЫ ПОКИДАЕМ ДУБОВУЮ БАШНЮ

— Вы должны уйти.

Королева ос подкрепляет слова движениями усиков. Одним усиком она нетерпеливо похлопывает муравья по голове, другим указывает за горизонт. Вот уж знаки, понятные всем. Надо уходить.

В Бел-о-кане старые кормилицы говорили: «Каждое существо должно испытать метаморфозу. Если оно упустит эту возможность, то проживёт лишь полжизни».

И вот 103-я начинает вторую часть своей жизни. У неё теперь двенадцать дополнительных лет в запасе, и она их использует полностью.

Теперь у 103-й есть пол. Она — принцесса и знает о том, что, встретив самца, сможет произвести на свет потомство.

Двенадцать муравьёв спрашивают новую принцессу, в каком направлении нужно идти. Земля по-прежнему кишит саранчой, и принцесса 103-я решает, что лучше всего, продолжая перепрыгивать с ветки на ветку, двигаться на юго-запад.

Двенадцать муравьёв согласны.

Они спускаются вниз по дубу, похожему на огромную башню, сворачивают к длинной ветви, идут среди зелени, прыгая и цепляясь, повисая на лапках, словно гимнасты на трапеции, чтобы поймать дальний, раскачивающийся листок. Они идут долго. Наконец горький запах саранчи исчезает.

Отряд, с принцессой 103-й во главе, осторожно спускается по смоковнице и ступает на землю. Ковёр саранчи расстилается уже почти в нескольких десятках метров позади них.

5-й показывает остальным, чтобы незаметно двигались в другую сторону, но его предусмотрительность оказывается уже излишней. Как будто подчиняясь неслышному зову, саранча взмывает в воздух.

Она улетает смертельной метелью.

Зрелище впечатляющее. Мышцы лапок саранчи в тысячу раз мощнее муравьиных. Саранча может сразу взлететь на высоту, в двадцать раз превышающую длину её тела. После этого она широко разворачивает свои четыре крылышка и, двигая ими с очень большой скоростью, поднимается в воздух все выше. Столько движений производит невероятный шум. Насекомые бесчисленны, в этом столпотворении они сталкиваются крылышками. Кого-то давят свои же.

Муравьи наблюдают, как саранча продолжает подниматься в воздух. Она съела все на земле и оставляет за собой разорённую равнину, посреди которой торчат только несколько начисто обглоданных деревьев без единого листика, цветочка или плода.

— Иногда избыток жизни убивает жизнь, — выделяет 15-й, глядя на удаляющуюся саранчу. Мысль, характерная для охотника, привыкшего именно отнимать жизнь у соседа.

А принцесса 103-я, также наблюдающая за улетающей саранчой, не может понять, зачем природа создаёт подобных тварей. Может быть, для того, чтобы в союзе с пустыней разрушить животную и растительную жизнь и оставить только её минеральную форму? Там, где прошла саранча, ни животных, ни растений не остаётся.

Принцесса 103-я поворачивается спиной к безотрадной картине уничтоженной зелени. Высоко над ней порывы ветра придают облаку саранчи форму гримасничающего и расползающегося в разные стороны лица, пока не сносят его к северу.

А ей теперь надо обдумать три главные особенности Пальцев: юмор, любовь, искусство. 10-й, воспринявший её мысли, подходит и предлагает создать феромон зооведческой памяти. В него 10-й заключит все, что принцесса расскажет ему теперь, когда её способность к анализу пережитых событий сверхразвита. 10-й подбирает скорлупу от яйца насекомого и хочет собрать туда пахучую жидкость.

103-я одобряет его действия.

Как-то раз она уже думала сделать что-то подобное, но подхваченная бурей своих приключений, потеряла яйцо, наполненное информацией. Она довольна тем, что 10-й принял эстафету.

Тринадцать муравьёв идут на юго-запад, по направлению к цивилизации, к родному городу: Бел-о-кану.

71. СОТРЁМ ПРОШЛОЕ НАЧИСТО

Завтра великий вечер. Жюли ещё спала в столь ранний час. Она стояла перед микрофоном и не могла издать ни звука. Даже микрофон издевался над ней. Она подходила к зеркалу и видела, что у неё больше нет рта. Один только большой гладкий подбородок. Она больше не могла ни говорить, ни кричать, ни петь. Для того чтобы её поняли, она могла только поднимать брови или таращить глаза. А микрофон смеялся и смеялся. Жюли оплакивала свой утраченный рот. На туалетном столике лежала бритва, и Жюли захотела прорезать себе новый рот. Но она боялась изувечить себя. Чтобы упростить операцию, она решила начертить рот помадой. Она уже поднесла бритву к середине нарисованных губ...

Мать Жюли резко открыла дверь в комнату.

— Жюли, девять часов. Я знаю, что ты не спишь. Вставай, нам надо поговорить.

Жюли приподнялась на локтях, потёрла глаза. Потом инстинктивно дотронулась до рта. И ощутила пальцем два влажных валика. Уф! Пощупала даже, есть ли у неё по-прежнему язык и зубы.

Мать застыла на пороге, пристально глядя на дочь и думая о том, что, быть может, уже пора обращаться к психиатру.

— Давай вставай.

— Ох нет, мама! Не сейчас, ещё очень рано!

— Я тебе хочу сказать два слова. После смерти отца ты живёшь так, как будто ничего не произошло. У тебя сердце есть? Он все-таки был твоим отцом.

Жюли спрятала голову под подушку, чтобы больше не слышать её.

— Ты веселишься, носишься где-то с бандой друзей как ни в чем не бывало. Вчера дома не ночевала. Давай, Жюли, нам надо с тобой поговорить.

Жюли приподняла уголок подушки, посмотрела на мать. Вдова похудела ещё сильнее. Казалось, смерть Гастона придала пережившей супруге новые силы. Надо сказать, что, помимо новой диеты, мать Жюли начала заниматься психоанализом. Уменьшения объёмов тела ей было недостаточно, она хотела и разумом помолодеть.

Жюли знала, что, подчиняясь последней моде, её мать посещала психоаналитика rebirth. Эти врачи возвращали пациентов не только в детство, чтобы найти и залечить забытые психологические травмы, но и в состояние зародыша. Жюли подумала, как бы её мать, всегда подбиравшая одежду соответственно своему духовному возрасту, не принялась надевать ползунки с подгузниками или обвязываться пластиковой пуповиной.

Слава Богу ещё, что она не выбрала психоаналитика, увлекающегося перевоплощением. Эти, миновав стадии и зародыша, и яйцеклетки, идут прямо к прошлой жизни. Тогда бы Жюли увидела мать в одеяниях человека, которым та была до очередной реинкарнации.

— Жюли, хватит, не ребячься! Вставай!

Жюли превратилась в маленький комочек, свернувшийся в глубине кровати, и заткнула уши пальцами. Не видеть, не слышать, не чувствовать.

Но рука реального мира приподняла одеяло, и материнское лицо показалось у входа в убежище.

— Жюли, я серьёзно говорю. Нам надо откровенно поговорить.

— Мама, дай мне поспать.

Пока мать колебалась, её взгляд упал на открытую книгу, лежащую на прикроватном столике.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания» профессора Эдмонда Уэллса, том III.

Это произведение психотерапевт считал сомнительным. Поскольку дочь по-прежнему лежала под одеялом, мать бесшумно схватила книгу.

— Ладно, можешь спать ещё час, но потом поговорим.

Мать унесла книгу на кухню и принялась листать. Здесь говорилось о революции, о муравьях, об изменении общества, о стратегии борьбы, о технике манипуляции толпой. Были даже рецепты для изготовления «коктейля Молотова».

Психотерапевт был прав. Хорошо, что он позвонил, чтобы предупредить её об этой пресловутой энциклопедии, развращавшей её дочь. Книга была учебником по пагубным действиям, мать была уверена в этом.

Она спрятала том в глубине кухонного шкафа, на самой верхней полке.

— Где моя книга?

Мать Жюли обрадовалась. Она нашла решение проблемы.

Уберите наркотик — и токсикоман впадёт в ломку. Её дочь все время искала руководителя или отца. Сначала был этот учитель пения, теперь таинственная энциклопедия. Мать пообещала себе уничтожать бумажных тигров одного за другим, пока её дочь не поймёт, что у неё есть одна надежда — мать.

— Я её спрятала для твоего же блага. Однажды ты мне скажешь за это спасибо.

— Отдай мне книгу, — прорычала Жюли.

— Настаивать бесполезно.

Жюли подошла к шкафу. Мать все всегда прятала там. Жюли повторила, тщательно выговаривая слова:

— Отдай мне её немедленно.

— Книги могут быть опасными, — защищалась мать. — Из-за «Капитала» семьдесят лет коммунизм существовал.

— Да, а из-за Нового Завета — пятьсот лет инквизиции, которая тебя и породила.

Жюли нашла «Энциклопедию» в шкафу и освободила её из плена. Жюли была нужна книге точно так же, как и книга ей.

Мать смотрела, как Жюли прижимает к себе книгу. Девушка вышла. В коридоре она сняла с вешалки длинный чёрный, доходящий ей до щиколоток плащ, надела его поверх ночной рубашки, взяла свой маленький рюкзачок, запихнула туда книгу и выбежала ив квартиры.

Ахилл последовал за ней, весьма довольный тем, что все наконец уяснили себе, что он предпочитает прогуливаться утром и очень быстрым шагом.

— Гав, гав, гав, — сказал пёс, прыгая от восторга.

— Жюли, вернись немедленно! — крикнула мать с порога дома.

Жюли посигналила медленно проезжавшему мимо такси.

— Ну и куда же мы едем, милая дамочка? Жюли дала адрес лицея, она должна была как можно быстрее встретиться с одним из Семи Гномов.

72. ПО ДОРОГЕ

ДЕНЬГИ:

Деньги — это единственная в своём роде условная абстракция, изобретённая Пальцами.

Пальцы придумали хитрый механизм, чтобы не обмениваться громоздкими предметами.

Вместо того чтобы перевозить большое количество пищи, они перевозят кусочки покрашенной бумаги, и эти кусочки имеют такую же ценность, как пища.

Поскольку с этим согласны все, деньги могут быть обменены на пищу.

Когда говоришь с Пальцами о деньгах, они заявляют, что не любят деньги и сожалеют, что их общество построено на власти денег.

А их документальные фильмы на исторические сюжеты доказывают, что до денег единственным способом перемещения ценностей был... грабёж.

Иными словами, самые жестокие из Пальцев приходили куда-то, убивали самцов, насиловали самок и забирали все их имущество.

Прохлада останавливает их, и 10-й использует краткий отдых, чтобы немного поспрашивать 103-ю. В укрытии пещеры он под диктовку собирает бесценную информацию о пальцевых жизни и нравах, чтобы внести её в зооведческую феромональную память. 103-я принцесса не заставляет себя упрашивать.

Остальные муравьи окружают их, чтобы тоже послушать рассказ. 103-я говорит о размножении Пальцев.

Когда она смотрела телевизор, ей особенно нравились фильмы, которые Пальцы называли «порнографическими».

Двенадцать муравьёв придвигаются поближе, чтобы лучше вдохнуть новую информацию о пальцевых обычаях.

— Что такое «порнографические фильмы»? — спрашивает 16-й.

103-я объясняет, что Пальцы придают большое значение процессу совокупления. Они запечатлевают лучших производителей, чтобы поставить их плохим в пример.

— А что показывают в порнографических фильмах?

103-я не все поняла, но в основном самка Пальцев ест половой член самца. Потом они вставляют друг в друга половые органы, иногда целой группой, как постельные клопы.

— Они не совокупляются в воздухе, с расправленными крыльями? — спрашивает 9-й.

Нет, 103-я утверждает, что Пальцы совокупляются на земле, как слизняки. И пену, кстати, чаще всего выделяют, словно слизняки.

Муравьи очень заинтересованы этой примитивной формой полового акта. Все знают, что предки муравьёв более 120 миллионов лет тому назад имели такого типа сексуальные отношения. Просто катались по земле, прижимались и проникали друг в друга. Муравьи считают, что в этой области Пальцы сильно отстали. Любовь в полёте, в трех измерениях, гораздо увлекательнее, чем в двух измерениях, просто на земле.

Теплеет. Муравьи и принцесса больше не могут тратить времени на болтовню. Если они хотят спасти город от страшной угрозы белого плаката, надо торопиться.

Идя впереди, принцесса 103-я продолжает упиваться счастьем: она обладает полом. Даже её орган Джонстона, воспринимающий магнитные поля, стал чувствительнее.

Как прекрасна жизнь. Как прекрасен мир.

Благодаря этому особому органу муравьи удивительно остро воспринимают теллурические волны.

Поверхность земли пронизана их колебаниями. Когда 103-я была бесполой, она едва замечала энергетические магнитные потоки, пробегающие по земной коре, теперь же она практически видит их подобно длинным корням.

Она советует двенадцати муравьям следовать, не отступая, по каналам колебаний.

Идя по невидимым венам земли, ты уважаешь её законы, а она в ответ защищает тебя.

Принцесса думает о Пальцах, не умеющих различать магнитные поля. Они прокладывают дороги где попало, преграждают стенами древние миграционные тропы животных. Они отроят гнёзда в неблагоприятных магнитных зонах, а потом удивляются, почему это у них головы болят.

А ведь кажется, раньше некоторые Пальцы знали секрет магнитных вен земли. Принцесса узнала об этом по телевизору. Вплоть до эпохи Средневековья почти все народы ожидали, пока священник определит благоприятный магнитный узел, а затем там возводили храм. Совсем как муравьи, которые прежде чем построить город, находят магнитный узел. А во времена Возрождения Пальцы решили, что могут все понять одним своим разумом и перестали спрашивать природу, прежде чем что-либо предпринять.

«Пальцы не пытаются больше приспосабливаться к земле, они хотят, чтобы земля к ним приспосабливалась», — подумала принцесса.

73. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СТРАТЕГИЯ МАНИПУЛЯЦИИ ДРУГИМИ: люди делятся на три группы. На тех, кто говорит, используя визуальный язык, на тех, кто предпочитает язык звуковой, и на тех, кто обращается к языку тела.

Визуалисты, естественно, говорят: «Ты видишь», поскольку говорят образами. Они показывают, наблюдают, описывают цвет, определяют «это светлое, это расплывчатое, это прозрачное». Они любят выражения «видеть все сквозь розовые очки», «все это уже видели», «белый от страха».

Аудивисты, естественно, говорят: «Ты слышишь». Они употребляют слова и выражения, имеющие отношение к слышимому, музыке и шумам: «глухие уши», «звон колокола», используют такие прилагательные, как «мелодичный», «нестройный», «слышимый», «звучный».

Тактильнисты, воспринимающие мир телесно, говорят: «Ты чувствуешь». Их словарь полон осязательности: «ты схватываешь», «ты ощущаешь», «ты на куски разваливаешься». Их основные выражения: «это уже в печёнках сидит», «от этого лопнуть можно». Их прилагательные: «холодный», «жаркий», «возбуждённый/спокойный».

Принадлежность к какой-то из групп распознается по движению глаз.

Если человека просят вспомнить что-то, и он поднимает глаза к небу, это визуалист. Если начинает смотреть в сторону — аудивист. Если он опускает взгляд, как будто хочет получше разобраться со своими ощущениями, — это тактилънист.

Зная, к какой группе относится человек, можно воздействовать на любого собеседника, выбирая нужный из трех лингвистических регистров.

Затем можно идти дальше, добавляя физическое воздействие на какой-то участок тела человека, стимулируя его в момент передачи важной информации. Например, произнося слова «я рассчитываю на тебя, ты сможешь довести работу до успешного конца», при этом пожать его за предплечье. Стимуляция в дальнейшем будет происходить при каждом таком жесте, уже без слов. Это одна из форм сенсорной памяти.

Прибегая к этому приёму, соблюдайте осторожность, он может привести и к противоположному эффекту. Если психотерапевт, встречая пациента и сочувствуя ему, похлопает его по плечу со словами: «Ну что, старина, лучше не становится», затем применит лучшую в мире терапию, но, прощаясь, опять повторит свой жест, пациент немедленно вернётся в свою депрессию.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

74. СВИНЬИ И ФИЛОСОФЫ

Шофёр оказался весельчаком. Он, должно быть, до смерти соскучился один в своём такси, так как начал болтать со своей юной пассажиркой без умолку. За пять минут он рассказал Жюли всю свою жизнь, разумеется крайне неинтересную.

Так как Жюли хранила молчание, шофёр принялся рассказывать ей смешную историю. «Три муравья гуляют по Парижу, по Елисейским Полям. Вдруг останавливается роллс-ройс, в котором сидит разодетая в меха и драгоценности стрекоза. „Привет, ребята“, — говорит она, опуская стекло. Муравьи с изумлением смотрят на стрекозу, а та ест икру и запивает шампанским. „Привет“, — отвечают муравьи. „У тебя вроде бы все в порядке, скажи на милость!“ — „Да! В шоу-бизнесе сейчас нормально платят. Я — звезда. Хотите икры немножко?“ — „Да нет, спасибо“, — говорят муравьи. Стрекоза поднимает стекло и приказывает шофёру трогаться. Лимузин уезжает, муравьи ошеломлённо смотрят друг на друга, и один из них произносит то, о чем думают все: „Что же за дурак этот Жан де Лафонтен!“

Таксист засмеялся в одиночестве. Жюли выдавила слабую ободряющую улыбку и подумала, что чем ближе подступает духовный кризис цивилизации, тем больше люди шутят. Чтобы не говорить серьёзно.

— Рассказать ещё одну?

Водитель продолжал болтать, следуя, как он уверял, короткой дорогой, которую он один, по его словам, знал.

Главная магистраль Фонтенбло стояла из-за манифестации фермеров, которые требовали больше дотаций, меньше паровых земель и прекращения импорта иностранного мяса. «Спасём французское сельское хозяйство» и «Смерть импортным свиньям» — гласили их плакаты.

Они захватили грузовик со свиньями из Венгрии и облили бензином клетки с животными. Полетели спички. Раздался страшный вой подожжённой заживо скотины. Жюли никогда не думала, что свиньи так ужасно кричат. Почти как люди! Запах горелого мяса стал чудовищным. В эту минуту агонии свиньи, казалось, решили заявить о своём сходстве с человеком.

— Я вас умоляю, поедемте отсюда!

Свиньи все кричали, Жюли вспомнила слова учителя на уроке биологии о том, что человеку можно трансплантировать органы одного-единственного животного — свиньи. Зрелище смерти этих незнакомых двоюродных братьев стало для неё совершенно невыносимым. Свиньи смотрели на неё умоляющими глазами. Кожа у них была розовой, а глаза — голубыми. Жюли захотелось как можно скорее покинуть это место казни.

Она бросила шофёру деньги и выбралась из машины, решив добраться пешком.

Она прибежала в лицей запыхавшаяся и сразу бросилась в репетиционный зал, надеясь проскочить незамеченной.

— Жюли! А вы что здесь с утра делаете? У вас занятий нет.

Философ заметил высунувшийся из-под воротничка плаща кусочек розовой рубашки.

— Вы простудитесь.

Он предложил ей выпить чего-нибудь горячего в кафетерии, и, так как её друзья ещё не пришли, Жюли согласилась.

— Вы — нормальный человек. Не похожи на учительницу по математике. Она только и хочет, что меня унизить.

— Вы знаете, учителя такие же люди, как и все остальные. Есть хорошие, есть похуже, есть умные, есть и поглупее, добрые и не очень. Все дело в том, что преподаватели каждый день имеют власть над, как минимум, тридцатью юными, а стало быть, поддающимися влиянию, созданиями. Огромная ответственность. Мы, словно садовники, выращиваем завтрашнее общество, понимаешь?

Он вдруг перешёл на «ты».

— Я бы побоялась стать учителем, — заявила Жюли. — Особенно когда вижу, как издеваются над учительницей по немецкому. У меня от этого прямо озноб по коже.

— Ты права. Чтобы преподавать, надо не только хорошо владеть предметом, надо ещё быть и немного психологом. Между нами, кстати, я думаю, что все учителя волнуются, когда оказываются с классом один на один. Ну и одни надевают маску имеющих власть, другие изображают учёных, а кто-то, как я, принимает дружеский тон.

Он отодвинул пластиковый стул и протянул ей связку ключей.

— У меня сейчас занятия, если ты хочешь отдохнуть или поесть, я здесь живу рядом, в доме на углу площади. Третий этаж, налево. Иди, если хочешь. Бегство должно заканчиваться маленькой тихой гаванью.

Она поблагодарила, но отказалась. Скоро друзья из рок-группы придут, кто-нибудь из них её обязательно приютит.

Учитель посмотрел на неё открытым, сердечным взглядом. Она почувствовала, что должна чем-то отплатить ему. Какой-то откровенностью. Её рот оказался расторопнее мозга:

— А это я мусорные баки подожгла. Признание, казалось, не очень поразило учителя философии.

— Мммм... ты не того врагом считаешь. Ты действуешь близоруко. Лицей не цель, а средство. Не терпи его, а используй. Школьная система все-таки была задумана для того, чтобы вам помочь. Образование делает людей сильнее, сознательнее, крепче. Тебе повезло с этим лицеем. Несмотря на то что тебе в нем плохо, он обогащает тебя. Какая ошибка желать разрушить то, из чего не умеешь извлекать пользу!

75. ПО НАПРАВЛЕНИЮ К СЕРЕБРЯНОЙ РЕКЕ

Тринадцать муравьёв перебираются через головокружительной глубины овраг по веточке. Они пересекают джунгли одуванчиков. Переваливают крутой склон, поросший папоротниками.

Внизу они замечают инжир, лопнувший от падения с дерева. Извержение сахарного вулкана, щедро окрашенного в фиолетовые, зеленые, розовые и белые цвета, уже привлекло к себе беспокойную мошкару. Муравьи разрешают себе перерыв на обед. Какие фрукты вкусные!

Существуют вопросы, которые Пальцы себе уже не задают. Например: почему фрукты вкусные? Почему цветы красивые?

«Мы, муравьи, знаем почему».

Принцесса 103-я думает о том, что надо будет однажды какому-нибудь Пальцу, так же, как 10-му, потрудиться над зооведческим феромоном со знаниями мирмекийцев. Принцесса могла бы объяснить в нем, почему фрукты вкусные, а цветы красивые.

Если ей встретится такой любознательный Палец, она ему скажет, что цветы красивые и пахучие, чтобы привлекать к себе насекомых. Потому что насекомые переносят их пыльцу и позволяют им размножаться.

А чудесный вкус фруктов позволяет надеяться на то, что животные их съедят, переварят, а твёрдые косточки и зёрнышки попадут на землю вместе с экскрементами далеко от дерева. Тонкая растительная стратегия: семя фруктового дерева не только распространяется, но ещё и оказывается в удобренной среде для прорастания.

Все фрукты соревнуются между собой, желая, чтобы их съели и разнесли по всему миру. Для них развиваться — значит ещё больше улучшать свой вкус, внешний вид, аромат. Наименее соблазнительные обречены на исчезновение.

А по телевизору 103-я видела, что Пальцам удалось вывести фрукты без косточек: дыни, арбузы, виноград без зёрен. Только из-за нежелания выплёвывать или переваривать семена Пальцы обрекают на бесплодие целые сорта. Она подумала, что при ближайшей возможности пообщаться с Пальцами посоветует им оставлять во фруктах косточки, даже если им и лень их выплёвывать.

В любом случае этот свежий инжир, которым они объедаются, может насчёт себя не волноваться. Тринадцать муравьёв купаются в сладком соке. Они окунают головы в его мякоть, плюются зёрнышками друг в друга, плавают в тягучем желе.

Заполнив до краёв и желудочные, и социальные мешки фруктозой, муравьи снова пускаются в путь. Они идут по тропинке мимо цикория и шиповника. 16-й чихает. У него аллергия на пыльцу шиповника.

Вскоре они замечают вдалеке серебряную ленту — реку. Принцесса 103-я поднимает усики и мгновенно ориентируется. Они на северо-востоке от Бел-о-кана.

К счастью, река течёт с севера на юг.

Они спускаются к чёрному песку пляжа. При их приближении оттуда удирает стадо божьих коровок, бросившее наполовину обглоданные трупы тли.

Никогда 103-я не понимала, почему Пальцы находят божьих коровок симпатичными! Это хищники, пожирающие скот, то есть тлю. И ещё одна пальцевая странность: они дарят своё расположение клеверу, в то время как любой муравей знает, что сок этого растения ядовитый.

Разведчики идут по берегу.

Рядом в высоком камыше прячутся жабы, чьё отвратительное кваканье колышет воздух.

Принцесса 103-я рассчитывает спуститься по реке на корабле. Двенадцать разведчиков не знают, что такое «корабль», и думают, что это ещё одно изобретение Пальцев.

Принцесса 103-я показывает им, как можно использовать листок, чтобы передвигаться на нем по воде. Когда-то она переплыла реку на листке незабудки, но здесь незабудок нет. Глазами и усиками они исследуют окрестности в поисках непотопляемого листка. И, наконец, находят кувшинки. Их листья плавают по воде с начала времён, что может быть более непотопляемым?

«На листе кувшинки мы поплывём и не утонем».

Отряд карабкается по маленькой бело-розовой кувшинке, мягко прислонившейся к берегу. Её овальные листья держатся на длинных черенках. Внешняя поверхность листа образует круглую, зеленую площадку, гладкую, будто лакированную, облегчающую сток воды. Под большим листом свернулись фунтиками молодые, ещё погруженные в воду листочки. Гибкие черенки, снабжённые каналами с воздухом, также обеспечивают плавучесть.

Муравьи устраиваются на листке, но тот неподвижен. Дальнейшее исследование приводит их к якорю, который удерживает лист. У кувшинки длинный корень, уходящий под воду, словно верёвка. Мощный отросток шириной в пять сантиметров тянется вглубь почти на метр, чтобы прикрепить растение в земле. Принцесса 103-я спускается в воду, чтобы перерезать его. Время от времени она прерывает работу и глотает немного воздуха.

Остальные помогают ей. Перед последним освобождающим усилием принцесса велит муравьям поймать несколько жуков плавунцов. Эти водные жесткокрылые будут двигателем. Муравьи приманивают их некоторой живностью, которую тут же и наловили с поверхности воды. Когда плавунцы приближаются, 103-я начинает усиковый контакт и находит феромоны, убеждающие их в необходимости участия в речном походе.

Принцесса 103-я своим новым зрением самки замечает, что противоположный берег находится далеко, а опавшие листья кружатся по поверхности реки очень быстро, это признак водоворота. Тут ни одно судно не пройдёт. Надо спускаться вниз в поисках более узкого места.

Белоканцы обустраивают свой корабль и заполняют его продуктами, которые помогут им легче перенести превратности путешествия. Припасы в основном состоят из не успевших скрыться божьих коровок и из отказавшихся от сотрудничества плавунцов.

Принцесса утверждает, что сейчас пускаться в путь бессмысленно, ночью они все равно плыть не смогут. Она советует начать поход утром. Жизнь состоит из смены дней и ночей, и одна ночь ничего не решит.

Поэтому они прячутся под скалой и подкрепляют силы божьими коровками. Большое путешествие приближается.

76. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЛУНУ: иногда самые безумные мечты оказываются осуществимыми, стоит лишь начать действовать.

В Китае в тринадцатом веке, во время царствования императоров династии Зонг, образовалось культурное движение поклонников Луны. Самые великие поэты, писатели, певцы не имели другого источника вдохновения, кроме этого небесного тела.

Один из императоров Зонг, сам поэт и писатель, решил дойти в своих чувствах до логического конца. Он так сильно восхищался Луной, что решил стать первым человеком, который долетит до неё.

Он потребовал, чтобы его учёные смастерили ему корабль. Китайцы уже отлично умели использовать порох. Они разместили петарды под маленькой люлькой, в которую должен был воссесть император.

Они надеялись на то, что сила взрыва поднимет императора до Луны. Задолго до Нейла Армстронга и Жюля Верна китайцы сделали межпланетную ракету. Но подготовительные расчёты были, видимо, проведены слишком грубо: подожжённые фитили реакторов разлетелись фейерверком, попросту говоря, взорвались.

Императора Зонг вместе с его люлькой разнесло на тысячи кусочков среди огромных разноцветных снопов огня, который должен был перенести его на ночное светило.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

77. ПЕРВЫЙ ПОЛЕТ

Всю ночь без отдыха они сочиняли музыку и репетировали. Утром в день концерта они снова принялись за работу. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания» подпитывала их тексты, они бились над мелодиями и ритмом.

С восьми часов вечера они настраивали инструменты и аппаратуру в культурном центре.

За десять минут до выхода на сцену, когда они пытались успокоиться и сосредоточиться за кулисами, появился журналист. Он хотел взять у них интервью для местной газеты.

— Здравствуйте, я — Марсель Вожирар, из «Горна Фонтенбло».

Они посмотрели на маленького кругленького человечка. Щеки и нос с фиолетовыми прожилками говорили о его любви к трапезам с обильными возлияниями.

— Ну что, молодёжь, думаете диск записать? Жюли говорить не хотелось. Жи-вунг взял это на себя:

— Да.

Физиономия журналиста выразила удовлетворение. Учитель философии был прав. «Да» всегда доставляет удовольствие собеседнику и облегчает общение с ним.

— И как он будет называться?

Жи-вунг произнёс первые пришедшие ему в голову слова:

— «Просыпайтесь!» Журналист тщательно записал.

— А текст о чем?

— Эээ... обо всем, — ответила Зое.

На этот раз ответ был слишком расплывчатым и не удовлетворил журналиста, он задал следующий вопрос:

— К какому течению ваша музыка относится?

— Мы попытались придумать свой стиль, — сказал Давид. — Хотим быть оригинальными.

Журналист продолжал записывать, словно менеджер, составляющий план работы.

— Я надеюсь, что у вас хорошее место в первом ряду, — произнесла Франсина.

— Нет. Времени нет.

— Как это времени нет?

Марсель Вожирар спрятал записную книжку и протянул им руку.

— Нет времени. У меня сегодня ещё куча дел. Не могу жертвовать целым часом, чтобы вас послушать. С удовольствием бы, но правда не могу.

— А зачем тогда статью писать? — удивилась Жюли.

Он сказал Жюли на ухо, как большой секрет:

— Знайте тайну нашей профессии: «Хорошо говоришь только о том, чего не знаешь».

Признание ошеломило девушку, но, поскольку журналист, казалось, был совершенно доволен таким положением вещей, она не попыталась его удерживать.

Вбежал директор культурного центра. Он как две капли воды был похож на своего брата, директора лицея.

— Готовьтесь. Ваша очередь.

Жюли слегка отодвинула занавес. Зал вмещал пятьсот человек, но был пуст на три четверти.

Как и Семь Гномов, она волновалась. Поль что-то жевал, чтобы придать себе сил. Франсина курила марихуану. Леопольд закрыл глаза, силясь впасть в медитацию. Нарцисс пробовал гитару. Жи-вунг смотрел партитуры. Зое говорила сама с собой. На самом деле она повторяла слова песен, потому что очень боялась забыть их прямо посреди куплета.

Ногти были уже все сгрызены, Жюли принялась за безымянный палец. Из-под содранной кожи показалась кровь, Жюли стала сосать ранку.

Директор на сцене уже объявлял их:

— Дамы и господа, спасибо вам за то, что пришли на открытие нового культурного центра Фонтенбло. Не все ещё доделано, я вас прошу простить нас за причинённые этим временные неудобства. Но, как бы то ни было, новому залу — новая музыка.

В первом ряду пожилые люди поправляли свои слуховые аппараты. Это были зрители с абонементами, которые определённо пришли бы на любое предложенное им зрелище. Просто для того, чтобы выйти из дому, наверное.

Директор повысил голос:

— Вы услышите самые интересные и ритмичные музыкальные произведения нашего города. Рок можно любить или не любить, но я уверен в том, что наши музыканты стоят того, чтобы их послушать.

Директор подготавливал им полный провал. Он представлял их как местную самодеятельную группу. Увидев негодование на их лицах, он сменил тон:

— Перед вами группа рок-н-ролла, и солистка их, что тоже приятно, очень симпатичная.

Слабая реакция зала.

— Жюли Пинсон, солистка группы «Белоснежка и Семь Гномов». Это их первое выступление, встретим их как следует.

С первых рядов раздались жидкие аплодисменты.

Директор вывел Жюли на сцену и подвёл за руку к середине, под прожекторы.

Жюли встала у микрофона. За ней Семеро Гномов медленно устраивались со своими инструментами.

Жюли посмотрела в черноту зала. В первом ряду пенсионеры. Дальше то там то сям случайно зашедшие зеваки.

Из глубины зала кто-то гаркнул:

— Снимай одежду!

Издевавшийся над ней зритель был слишком далеко для того, чтобы она могла рассмотреть его лицо, но голос было узнать легко: Гонзаг Дюпейрон. Он, без сомнения, пришёл со всей своей бандой, чтобы все испортить.

— Снимай одежду! Снимай одежду!

Чтобы заглушить крики, Франсина сделала знак начинать.

К полу были прикреплены листки с песнями в порядке исполнения.

1. ЗДРАВСТВУЙ

За спиной Жюли Жи-вунг задал ритм. Поль за своим пультом настраивал потенциометры, прожекторы на заднем занавесе изобразили весьма пошлые разноцветные радужные образы.

Жюли пропела в микрофон:

Здравствуй,

Здравствуй, незнакомый зритель.

Наша музыка — орудие изменения мира.

Не улыбайся. Это возможно. Ты это можешь. Чтобы что-то произошло, достаточно этого действительно захотеть.

Она умолкла, раздалось несколько хлопков. Скрипнуло несколько откидных кресел. Некоторые зрители уже были разочарованы. Вдобавок крики Гонзага и его приспешников из глубины зала не прекратились:

— Снимай одежду! Снимай одежду!

Зал не реагировал. Вот оно, боевое крещение огнями рампы! Интересно, у Genesis, Pink Floyd и Yes был такого же рода дебют? Жюли запела вторую песню:

2. ВОСПРИЯТИЕ

В мире воспринимаешь только то, что готов воспринять. Во время опыта по психологии кошек заперли в комнату с вертикальными полосами на стенах.

Из угла, где сидел Гонзаг, вылетело яйцо и разбилось о чёрный свитер Жюли.

— А это ты нормально восприняла? — проорал он. В зале засмеялись. Сейчас Жюли понимала во всей полноте крёстные муки учительницы немецкого языка перед враждебной аудиторией.

Понимая, что им грозит провал, Франсина перед своим соло усилила звук органа, чтобы перекрыть шум.

И они сразу начали третью песню.

3. ПАРАДОКСАЛЬНЫЙ СОН

Внутри каждого из нас спит ребёнок.

Парадоксальный сон.

Беспокойные видения.

Дверь в глубине постоянно открывалась или закрывалась, входили опоздавшие, и зал покидали недовольные. Это очень отвлекало Жюли. В конце концов она заметила, что поёт автоматически, прислушиваясь к стуку хлопавшей о стену двери.

— Снимай одежду, Жюли! Снимай одежду!

Она посмотрела на своих друзей. Это действительно было фиаско. Им становилось настолько не по себе, что они уже не могли слаженно играть. Нарцисс не держал аккорд. Его пальцы дрожали на струнах гитары, извлекая нестройные звуки.

Жюли попыталась отвлечься от окружающего и затянула припев. Они надеялись, что зал начнёт подпевать хором, хлопая в ладоши, но сейчас девушка не решилась предложить это зрителям.

Внутри каждого из нас спит ребёнок.

Парадоксальный сон.

Пенсионеры на первых рядах как раз и засыпали.

— Парадоксальный сон, — пропела она погромче, надеясь разбудить их.

Здесь должно было прозвучать соло на флейте Леопольда. После нескольких фальшивых нот он его сократил.

Слава Богу, что журналист не остался.

Жюли была подавлена. Давид ободряюще вскинул подбородок и сделал знак не обращать внимания на публику и продолжать для самих себя.

Мы все победители. Мы все дети сперматозоида, который выиграл гонки у трехсот миллионов конкурентов.

Гонзаг и Чёрные Крысы были уже перед сценой с кружками пива и брызгали на них вонючей пеной.

— Продолжайте, продолжайте, — махал рукой Жи-вунг. — Такие испытания и делают настоящими профессионалами.

Возмутители спокойствия разошлись не на шутку. В дополнение к яйцам и пиву они запаслись ещё и дымовыми шашками и разными аэрозолями и продолжали орать:

— Раздевайся, Жюли! Раздевайся! Это было уже чересчур.

— Оставьте их в покое, дайте им играть! — крикнула толстушка в футболке с надписью «Клуб айкидо».

— Снимай одежду! — надсаживался Гонзаг. А публике он бросил: — Вы сами видите, что они ничего не могут!

— Если вам не нравится, никто не заставляет вас слушать, — сказала толстушка в футболке.

Она в одиночку угрожающе надвигалась на бесноватых. К ней на помощь уже подходили другие девушки в таких же майках, чувствуя, что одной ей с ними не справиться. Люди вставали, присоединяясь к тому или другому лагерю.

Проснувшиеся пенсионеры вжались в кресла.

— Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь, — умоляла потерявшая голову Жюли.

— Продолжай петь, — велел ей Давид. Ошарашенная Жюли смотрела на дерущихся людей. Что говорить, их музыка нравы не смягчала.

Надо было как-то отвечать, и срочно. Она сделала Семи Гномам знак прекратить игру. Теперь были слышны только злобные крики дерущихся и хлопанье креслами выбегавших из зала.

Сдаваться было нельзя. Жюли закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и забыть о происходящем. Она плотно зажала уши. Ей надо было уйти в себя и собраться. Вспомнить технику своего пения. Вновь услышать советы Янкелевича.

«В пении голосовые связки на самом-то деле не играют большой роли. Голосовые связки издают только неприятное стрекотание. Преобразует звуки рот. Он рисует ноты, придавая им совершенство. Твои лёгкие — кузнечные мехи, связки — колеблющиеся мембраны, щеки — резонансная полость, язык — модулятор. Прицеливайся губами и стреляй».

Она прицелилась. Она выстрелила.

Одной нотой. Си бемоль. Совершённой. Мощной. Жёсткой. Нота возникла и полностью заполнила помещение нового культурного центра. Она ударилась о стены и вернулась. И все погрузилось в волну си бемоль. Все утонули в си бемоль.

Живот Жюли напрягся, словно камера волынки, увеличивая силу звука.

Нота была безбрежной. Она была выше, чем Жюли. В необъятной сфере этого си бемоль она почувствовала себя защищённой и, продолжая петь, закрыв по-прежнему глаза, улыбалась.

Её исполнение было безукоризненным.

Рот проснулся, добиваясь совершенства звучания. Си бемоль становилась все чище, проще, сильнее. Нёбо её вибрировало, зубы тоже. Язык напряжённо замер.

Зал затих. Даже пенсионеры в первых рядах перестали теребить свои слуховые аппараты. Чёрные Крысы и девушки перестали драться.

Мехи лёгких отдали весь свой воздух.

Продолжать. Не прекращать. Жюли тут же затянула другую ноту. Ре. Она получилась ещё лучше, потому что си бемоль уже разогрела рот. Ре вошла прямо в мозг каждого. Этой нотой Жюли передавала всю свою душу. В одной вибрации было все: её детство, жизнь, тревоги, встреча с Янкелевичем, ссоры с матерью.

Раздался гром аплодисментов. Чёрные Крысы поспешили скрыться. Она не знала, к чему относится овация: к уходу Гонзага или к её новой, повисшей в воздухе ноте.

Ноте, которая продолжала звучать.

Жюли умолкла. К ней вернулись силы. Пусть ребята готовятся, она взяла микрофон. Поль убрал прожекторы, оставив лишь конус белого света вокруг Жюли. Он тоже понял, что надо вернуться к простоте.

Жюли медленно произнесла:

— Искусство помогает совершить революцию. Наша следующая песня называется: РЕВОЛЮЦИЯ МУРАВЬЁВ.

Она вдохнула побольше воздуха, закрыла глаза, произнесла:

Нет под солнцем ничего нового.

Нет больше пророков.

Нет творцов.

Мы сами новые пророки.

Мы сами новые творцы.

В ответ прозвучало несколько «да».

Жи-вунг, как безумный, вступил ударными. Зое вторила ему басами, Нарцисс — гитарой. Франсина начала арпеджио. Понимая, что идёт вторая попытка оторвать самолёт от земли, Поль поднял мощность до максимума. Весь зал вибрировал. Если они не взлетят сейчас, они не взлетят никогда.

Жюли прижала губы к микрофону и запела, поднимая голос все выше:

Конец, это конец

Откроем наши чувства.

Этим утром дует новый ветер

Ничто не замедлит его сумасшедшего танца.

Тысячи изменений произойдут в заснувшем мире;

Чтобы разбить закосневший порядок, насилие не нужно.

Удивляйтесь: мы просто совершаем Революцию муравьёв.

Потом громче, закрыв глаза и подняв кулак:

Нет больше пророков...

Мы сами новые пророки.

Нет других творцов.

Мы — творцы.

На этот раз все получалось. Каждый инструмент играл верно. Поль подстроился безупречно. Голос Жюли, с его тёплой тесситурой, вёл тему идеально. Каждая вибрация, каждое произнесённое слово звучали чисто и сильно, словно для того, чтобы они сами собой воздействовали на внутренние органы слушателей. Ах, если бы эти люди знали, что она совершенно владела своим голосом, что она могла издавать звуки, точно направленные на поджелудочную железу или печень!

Поль прибавил мощности. Тысячеваттные усилители выделяли невероятную энергию. Зал уже не вибрировал, он дрожал. Голос Жюли заполнял барабанные перепонки и шёл прямо в мозг. Ни о чем другом, кроме голоса девушки с серыми глазами, думать было невозможно.

Никогда Жюли не чувствовала такого пыла. Она забыла и про мать, и про выпускной экзамен.

Музыка живительно действовала на всех. Пенсионеры в первом ряду отложили слуховые аппараты, руками и ногами отбивали такт. Дверь больше не скрипела. Все зрители ритмично раскачивались и даже танцевали в проходах.

Жюли сделала Полю знак понизить на тон силу звука, подошла к краю сцены и стала ронять слова:

Нет ничего нового под солнцем.

Мы смотрим на тот же мир все теми же глазами.

Мы заключены в спираль винтовой лестницы маяка.

Мы повторяем старые ошибки, просто на новом этапе.

Пришло время изменить мир.

Пришло время разорвать круг.

Это не конец. Наоборот, это только начало.

Зная, что слово «начало» означало конец песни, Поль на своём возвышении включил функцию «фейерверк», и огненные взрывы вспыхнули над головами.

Зал зааплодировал.

Давид и Лео предложили Жюли спеть на бис. Голос девушки становился все сильнее и сильнее. Она уже больше не дрожала. Было непонятно, как тщедушная девочка могла источать столько мощи своим пением.

Нет больше других творцов,

Мы сами — новые творцы.

Нет больше пророков...

Эта строка произвела эффект пушечного выстрела. Толпа подхватила единогласно:

— Мы новые пророки!

Музыканты не ожидали такого единодушия. Жюли импровизировала:

— Именно так. Если не хочешь менять мир, будешь терпеть его.

Новые овации. Мысли из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» воспринимались на ура. Она повторила:

— Если не хочешь менять мир, будешь терпеть его. Подумайте о другом мире. Подумайте по-другому. Освободите своё воображение. Нужны пророки, нужны творцы.

Она закрыла глаза. У неё появилось странное ощущение, которое японцы, может быть, и называют сатори. Миг, когда сознание и подсознание соединяются, погружая человека в абсолютное блаженство.

Зрители били в ладоши в такт биению её сердца. Выступление только начиналось, а все уже боялись, что оно скоро закончится и счастье и единение уступят место однообразию будней.

Жюли уже не цитировала «Энциклопедию», она импровизировала. Слова слетали с её губ сами, она не знала, откуда они брались. Они как будто хотели быть произнесёнными, а Жюли была просто посредником.

78. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

НООСФЕРА: люди имеют два независимых мозга: правое полушарие и левое полушарие. Каждое из них обладает своими свойствами. Левое полушарие отвечает за логику, это мозг цифр. Правое отвечает за интуицию, это мозг форм. Одну и ту же информацию каждое полушарие анализирует по-разному, их выводы могут быть совершенно противоположными.

Но только ночью правое полушарие, романтик и мечтатель, может посредством снов высказать своё мнение левому полушарию, практику и реалисту, как фантазёрка жена потихоньку шепчет свои мысли мужу-прагматику.

Согласно русскому учёному Владимиру Вернадскому, впервые применившему термин «биосфера», и французскому философу Тейяру де Шардену, это грезящее женское полушарие имеет также способность подключаться к так называемой «ноосфере». Ноосфера облаком окутывает планету, подобно атмосфере и ионосфере. Это сферическое нематериальное облако создано человеческим подсознанием, выделенным правыми полушариями. Все вместе формирует независимый Дух, планетарный человеческий Дух в каком-то смысле.

Мы воображаем или придумываем какие-то вещи, а на самом деле просто нагие правое полушарие берет их из этого облака. И если левое полушарие внимательно прислушивается к правому, то информация преобразуется в идею, способную выразиться в поступках.

Согласно этой гипотезе художники, музыканты, изобретатели или романисты — всего-навсего радиоприёмники, способные черпать информацию из всеобщего подсознания, осуществлять связь правого и левого полушарий и внятно выражать идеи, заимствованные из ноосферы.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

79. БЕССОННИЦА

Ночь, а муравей не спит. Шум и свет разбудили 103-ю. Двенадцать молодых разведчиков вокруг неё спят по-прежнему.

Раньше все, что происходило ночью, не существовало для 103-й, сон полностью отключал бесчувственное тело. Но с тех пор как она превратилась в самку, ночью она порой впадает в полудрёму. Малейший звук будит её. Одно из неудобств обострённых чувств — склонность к бессоннице.

Она встаёт.

Холодно, но она вчера достаточно плотно поела, у неё есть необходимый запас сил для бдения.

Она выходит На порог пещеры посмотреть, что происходит снаружи. Мимо проплывает красное облако.

Жабы перестали квакать. Небо чёрное, наполовину спрятанная луна маленькими ромбиками отражается в реке.

103-я видит полосу света, прочерчивающую небо. Гроза. Молния похожа на дерево с длинными ветвями, спускающимися с неба приласкать землю. Она существует лишь мгновение, вот её уже нет.

Гром отгремел, тишина становится ещё тяжелее. Небо темнеет ещё больше. Органом Джонстона 103-я чувствует в воздухе магнитное электричество.

А потом падает бомба. Огромный водяной шар взрывается о землю и орошает её брызгами. Дождь. За смертельным сферическим телом следуют его многочисленные братья. Это явление менее опасно, чем саранча, но 103-я все-таки отходит на три шага.

Принцесса смотрит на дождь.

Одиночество, холод, ночь она воспринимала до сих как враждебные муравьям понятия. А ночь, оказывается, красива. И даже у холода есть своя прелесть.

Третий раз гремит гром. Большое дерево света снова вырастает среди облаков и исчезает, коснувшись земли. Гроза приближается. Вспышка освещает пещеру, на секунду превращая двенадцать разведчиков в альбиносов.

Белое дерево неба притронулось к чёрному дереву земли. И оно загорелось.

Огонь.

Муравей смотрит на огонь, постепенно пожирающий дерево.

Принцесса знает, что там, наверху, Пальцы основывают свои технологии на власти над огнём. Она видела результаты: расплавленные скалы, обуглившаяся пища и, конечно, войны с применением огня. Убийства огнём.

У насекомых огонь запрещён.

Все насекомые знают о том, что когда-то, много десятков миллионов лет назад, муравьи владели огнём и развязывали страшные войны, уничтожавшие иногда целые леса. И после этого однажды все насекомые договорились запретить использование этого смертельного оружия. Может быть, поэтому насекомые никогда не используют металлы и взрывчатые вещества.

Огонь.

Неужели им придётся снять это табу для дальнейшей эволюции?

Принцесса складывает усики и засыпает, убаюканная шумом дождя, отскакивающего от земли. Она видит во сне пламя.

80. ИТОГИ КОНЦЕРТА

Жара.

Жюли великолепно себя чувствовала, слившись с толпой.

Франсина встряхивала светлыми волосами, Зое предавалась танцу живота, Давид совмещал свои соло с соло Леопольда, Жи-вунг возвёл глаза к небу, а его палочки летали по всем барабанам.

Они были единым существом. Их было не восемь человек, а один, и Жюли хотела бы, чтобы это мгновение длилось вечно.

Концерт должен был закончиться в двадцать три тридцать. Но чувства были слишком возбуждены. Энергия била и изливалась из Жюли, ей было необходимо это фантастическое коллективное взаимопроникновение. Она парила и не хотела приземляться.

Жи-вунг сделал ей знак ещё раз исполнить «Революцию муравьёв». Девушки из клуба айкидо скандировали в проходах:

Кто новые пророки?

Кто новые творцы?

Гром аплодисментов.

Мы — новые пророки!

Мы — новые творцы!

Глаза Жюли слегка изменили цвет. В её голове действовали какие-то механизмы, открывались дверцы, отодвигались затворы, поднимались решётки. Нерв получил информацию и передал её губам. Надо произнести фразу. Нерв заторопился, попросил рот открыться, язык зашевелился и слова вылетели:

— Вы готовы... совершить революцию... здесь и сейчас?

Все притихли. Полученное сообщение передавалось воспринимающими звук нервами в мозг, который расшифровывал смысл и значимость каждого слога. Наконец возник ответ:

— Дааааа!

Разгорячённые нервы действовали все быстрее.

— Вы готовы изменить мир здесь и сейчас? Зал ответил ещё громче:

— Дааааа!

Жюли колебалась, это заняло ровно три биения сердца. Ею овладело сомнение победителя, не решающегося поверить в победу. Она чувствовала тревогу Ганнибала на подступах к Риму.

«Это было бы слишком легко, мы не войдём».

Семь Гномов ждали от неё одной фразы или даже просто жеста. Нервы были готовы к сигналу. Зрители следили за её губами. Их сознание было готово к восприятию революции, о которой говорила «Энциклопедия». Все напряжённо смотрели на Жюли. Ей достаточно было сказать: «Давайте».

Все застыло.

В этот момент директор отключил установку, приглушил свет на сцене и зажёг люстры в зале. Он вышел на сцену и сказал:

— Ну вот, концерт и закончен. Вы хорошо их приняли. Ещё раз спасибо «Белоснежке и Семи Гномам»!

Миг волшебства прошёл. Очарование рассеялось. Люди вяло поаплодировали. Все возвращалось в привычную колею. Это был просто концерт, успешный, конечно, но обычный, где зрители хлопают в ладоши, а потом выходят из зала, расстаются и идут домой спать.

— Спасибо и доброй ночи, — пробормотала Жюли. Поднялся гул голосов, сиденья заскрипели, захлопала входная дверь.

Пока они смывали грим в уборной, их захлестнула волна горечи. Они почти создали новое народное движение. Почти.

Жюли с грустью посмотрела на ватные шарики, выпачканные жирным розовым кремом. Остатки её боевой формы. Директор пришёл за кулисы с нахмуренными бровями.

— Извините за то, что драка в начале концерта нанесла ущерб вашему имуществу, — сказала Жюли. — мы вам, конечно, все возместим.

Линия бровей взлетела вверх.

— «Извините»? За что? За чудесный вечер?

Он расхохотался и, обняв Жюли, расцеловал в обе щеки.

— Вы были просто великолепны!

— Но...

— В первый раз произошло что-то интересное в этом провинциальном городишке... Я ожидал школьной вечеринки, а вы произвели сенсацию. Уверяю вас, что директора других культурных центров умрут от зависти. Я такого энтузиазма у публики не видел со времён концерта «Певцов Деревянного Креста» в культурном центре Мон-Сен-Мишеля. Я хочу, чтобы вы выступили снова. И в ближайшее время.

— Честно?

Он достал чековую книжку, подумал немного и написал: пять тысяч франков.

— Ваш гонорар за выступление и задаток для подготовки к следующему концерту. Продумайте лучше костюмы, сделайте афиши, может быть, дымовую завесу, декорации... Вы не должны довольствоваться сегодняшней маленькой победой. В следующий раз я хочу грома и молний.

81. ПРЕССА

«ГОРН ФОНТЕНБЛО»

(Новости культуры)

Культурный центр:

ПРАЗДНИЧНЫЙ КОНЦЕРТ НА ОТКРЫТИИ

Молодая французская рок-группа «Белоснежка и Семь Гномов» прекрасно выступила вчера на открытии нового музыкального зала культурного центра Фонтенбло. Музыканты играли отличный свинг. У юной солистки группы, Жюли Пинсон, есть все, чтобы добиться успеха в шоу-бизнесе: великолепная фигура, серые глаза, способные совратить святого, превосходный джазовый голос.

Правда, чуть хромает ритм, а тексты, быть может, недостаточно выразительны.

Но Жюли, с её располагающим к общению энтузиазмом, заставляет забыть о маленьких несовершенствах, свойственных молодости.

Кое-кто говорит даже о том, что она может соперничать со знаменитой Александриной.

Но не будем торопиться. Александрина со своим стилем гламурного рока уже сумела покорить широкие слои публики и переросла уровень провинциальных культурных центров.

Уверенные в своих силах «Белоснежка и Семь Гномов» рассчитывают в ближайшем будущем выпустить альбом с выразительным названием «Проснитесь!». И он, быть может, поспорит с новой песней Александрины: «Я люблю тебя, любовь моя», уже возглавляющей все хит-парады.

Марсель Вожирар

82. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЦЕНЗУРА: когда-то, для того чтобы некоторые идеи, сочтённые находящимся у власти правительством вредными, не дошли до широкой публики, был учреждён институт подавления: государственная цензура, в обязанности которой входило просто-напросто запрещать пропаганду слишком «опасных» произведений.

Сегодня у цензуры иной облик. Речь идёт уже не об уничтожении, а о переизбытке. Уже никто не знает, как среди моря информации среднего пошиба найти что-то интересное. Штампуя тоннами диски однообразного содержания, продюсеры не дают пробиться на свет новым музыкальным движениям. Печатая миллионы книг в месяц, издатели душат новые литературные течения, которые, кстати, все равно утонули бы в океане выпускаемых изданий. Обилие пошлости убивает самобытное творчество, и даже критики, которые должны были бы выбирать что-то изо всей этой массы, не могут все прочесть, увидеть и прослушать.

В результате мы приходим к парадоксу: чем больше появляется телевизионных каналов, радиостанций, журналов, рекламных выпусков, тем меньше возможностей для оригинального творчества. Серость размножается.

Таким образом, мы возвращаемся к прежней задаче: ничто необычное, что может поставить под сомнение действующую систему, появляться не должно. Сколько энергии идёт на то, чтобы ничего не развивалось.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

83. ВНИЗ ПО РЕКЕ

Серебряная река стремится к югу. Рано утром корабль с разведчиками пустился в плавание по негостеприимным волнам. Он быстро скользит по зеркальной глади. В хвостовой его части плавунцы отточенными движениями рассекают радужную поверхность воды. Их зеленые панцири украшены оранжевой окантовкой, на лбах красуются жёлтые символы в форме буквы V. Природа любит украшения. На крыльях бабочек она рисует сложные узоры, на панцирях плавунцов — орнаменты попроще.

Длинные мохнатые лапки плавунцов сгибаются и вытягиваются, толкая вперёд тяжёлый мирмекийский чёлн. Принцесса 103-я и двенадцать разведчиков, сидя на самом высоком лепестке кувшинки, наслаждаются без конца сменяющимися видами.

Маленькая кувшинка — действительно великолепная защита в ледяных водных просторах. Никто не обращает внимания на обычную, плывущую по реке кувшинку. Муравьи ещё раз осматривают своё судно. Лист кувшинки образует большой зелёный, плотный и плоский плот. Цветок кувшинки имеет сложную форму. У него четыре чашелистика и много завитых спиралью лепестков, которые, уменьшаясь в размерах, постепенно превращаются в тычинки в центре цветка.

Муравьи развлекаются, спускаясь и поднимаясь по большим розовым парусам: марселя, брамселя, бом-брамселя. С самой верхней точки цветка-корабля муравьи издалека видят препятствия на своём пути.

Вечно стремящаяся к новым ощущениям принцесса 103-я пробует на вкус корневище кувшинки и удивляется вдруг снизошедшему на неё спокойствию. В корневище содержится вещество, действующее как успокоительное средство. Теперь все кажется принцессе мирным, безмятежным, дружелюбным. Она не умеет улыбаться, но чувствует себя отлично.

Красивая река, чудесное утро. Малиновое солнце обливает бел-о-канцев дождём рубиновых отблесков. Капли росы сверкают на проплывающих мимо речных растениях.

Плакучие ивы опускают длинные гибкие листья, приветствуя появление корабля, водяные каштаны предлагают свои плоды в чашечках, украшенных толстыми боковыми иглами. Весёлые по природе нарциссы искрятся, словно жёлтые, ароматные звезды.

С левого борта корабль приближается к выступающей над поверхностью скалой, покрытой нежно благоухающей мыльнянкой. Её семенные коробочки падают в реку и выделяют сапонин, от которого вода пенится и пузырится. Взбаламученная водная гладь раздражает плавунцов, они задирают головы и отплёвываются фонтанчиками, прочищая лёгкие от пены.

Верхний лепесток кувшинки задевает лист цветка цикуты, распространяющей аромат сельдерея и истекающей желтоватым, темнеющим на воздухе соком. Муравьи знают о том, что сок этот сладкий, но содержит мощный алкалоид, цикутотоксин, парализующий мозг. Многие разведчики заплатили своей жизнью за то, чтобы информация об этом вошла в коллективную память собратьев.

В небе парят стрекозы. Молодые муравьи наблюдают за ними с восхищением. Большие, величественные древние насекомые исполняют брачный танец. Каждый самец следит за границами своей территории и охраняет её от других самцов. Они состязаются, желая увеличить свои владения.

Самка-стрекоза естественно отдаёт предпочтение самцу, владеющему самым обширным участком.

Кстати, независимо от того, преуспел самец в привлечении к себе самки или нет, соперничество продолжается. Самка может несколько дней хранить в брюшке сперму самца в полной сохранности. Если она совокупится с разными самцами по очереди, она отлично сможет отложить яйца и от первого, и от второго, и от третьего отца.

Но самцы-стрекозы об этом знают и, обуреваемые ревностью, перед совокуплением, торопятся выпотрошить из самки сперму противника. Это не мешает даме найти следующего партнёра, который опустошит её, в свою очередь. Побеждает сперма последнего.

С новыми чувствами муравья, обладающего полом, принцесса 103-я пронзает взглядом толщу воды. Она видит под поверхностью существо, двигающееся вверх ногами. Оно смотрит на принцессу, как сквозь стекло. Это гладыш, водяной клоп. Отталкиваясь задними лапками, он словно скачет по внутренней стороне зеркала реки. Чтобы дышать, гладыш держит под локтями пузырьки воздуха, которые постепенно всасывает через стигматы.

Вдруг из воды появляется голова. Это личинка стрекозы, кажется, что её лицо отделяется от головы, чтобы схватить однодневку-эфемера. Принцесса 103-я понимает, что произошло. У личинки стрекозы на голове маска, прикреплённая к ней сочленением на подбородке. Она приближается к своей жертве, которая и не думает убегать, считая дистанцию достаточно безопасной. А стрекоза в мгновение ока отделяет от мордочки держащуюся на сочленении маску. Та, двигаясь со скоростью катапульты, хватает добычу и доставляет к голове, которая вонзается в неё челюстями.

Корабль-цветок скользит по реке, в последнюю минуту огибая неожиданно появляющиеся рифы.

Усевшись в жёлтой сердцевине судна-кувшинки, 103-я снова думает о великой истории муравьёв. К счастью, она знает все старые легенды, издавна передаваемые из усиков в усики. Она знает, как муравьи стёрли динозавров с поверхности планеты, победив их изнутри, через кишки. Она знает, как десятки миллионов лет муравьи воевали с термитами, добиваясь своего господства на земле.

Это их история. Пальцы её не знают. Они не знают, что муравьи перенесли из стран восходящего солнца семена цветов и овощей, горошка, лука, моркови туда, где они раньше не росли.

Гордость за своих сородичей охватывает её при виде величественной реки, зрелища, недоступного для Пальцев. Они слишком громоздки, слишком неповоротливы, слишком сильны для того, чтобы рассмотреть все нарциссы, все плакучие ивы так подробно, как это может сделать она. Они даже цвет воспринимают иначе, чем она.

«Пальцы прекрасно видят вдаль, но широта обзора у них очень ограниченна», — думает принцесса.

Действительно, муравьи имеют угол зрения в 180 градусов, Пальцы — всего в 90, причём чётко сфокусироваться могут только на 15 градусах.

В одном документальном фильме говорилось о том, что Пальцы открыли, что Земля круглая и, таким образом, имеет пределы. У них есть карты всех лесов и прерий... Они больше не могут сказать: «Я иду в неизведанное», тем более: «Я еду в никому не известную страну». Все страны планеты находятся на расстоянии одного дня путешествия на летающей машине!

Принцесса 103-я надеется однажды показать Пальцам технологии Бел-о-кана, научить использовать молочко тли, обращаться как должно с плодами, находить общий язык с животными и объяснить ещё много-много вещей, о которых Пальцы и не подозревают.

Солнце из красного становится оранжевым, одновременно с этим многоголосое пение поднимается над рекой. Сверчки, конечно, ещё и жабы, лягушки, птицы...

Время обедать.

У Пальцев 103-я привыкла есть три раза в день, в одно и то же время. Муравьи перевешиваются за борт и собирают личинки комаров, висящих у поверхности воды вниз головой и дыхательным рыльцем вверх. Очень удачно получается, все уже голодны.

84. РАЗГАДКА ПЕСЕН

Курица или рыба?

В этот понедельник меню в кафетерии лицея было следующее: салат — свёкла под соусом, горячее на выбор — рыба в панировке или жареная курица, десерт — яблочный пирог.

Самым длинным из своих ногтей Зое сняла мушку, утонувшую в варенье, покрывавшем яблочный пирог.

— Видишь, ногти иногда могут пригодиться, — доверительно сообщила она Жюли.

Было маловероятно, что мушка вернётся на пирог, но Зое уже расхотелось его есть. Она положила десерт на край тарелки.

Лицеисты с подносами стояли вереницей вдоль раздаточного стола, из-за которого повариха, вооружённая огромной разливательной ложкой, задавала каждому по очереди один и тот же метафизический вопрос: «Курица или рыба?»

Возможность этого выбора в конечном счёте и отличала современный кафетерий от простой столовой.

Жюли с подносом, находящимся в зыбком равновесии из-за графина с водой, который она туда поставила, отправилась на поиски достаточно большого для всей их компании столика.

— Сюда нельзя, это для учителей, — бросил ей какой-то тип.

Следующий большой стол предназначался для персонала кафетерия. Третий — для администрации. Каждая каста ревниво охраняла свою территорию и маленькие привилегии, и речи не могло быть, чтобы поставить под сомнение существующий порядок вещей.

Наконец место освободилось. Имея всего двадцать минут, они, как обычно, проглотили пищу, не прожёвывая. Их теперь уже привычные к этому желудки возмещали нехватку работы зубов более едким желудочным соком.

Один из учеников подошёл к столу.

— Мы с ребятами не были на вашем концерте в субботу. Говорят, что вы там зажгли, и в следующую субботу снова выступаете. Может, дадите нам контрамарки?

— Да, и нам тоже, — сказал другой.

— И нам...

Их окружало уже человек двадцать с просьбой о контрамарках.

— Нам нельзя почивать на лаврах, — заявил Жи-вунг. — Дело пошло, и надо поднапрячься. Сразу же после урока истории — генеральная репетиция. К большому концерту в следующую субботу надо придумать новые песни, новые сценические эффекты. Нарцисс готовит костюмы. Поль занимается декорациями. Жюли, побольше сексапильности. У тебя есть харизма, но ты словно сдерживаешь себя. Раскрепостись.

— Ты что, хочешь, чтобы я стриптизом занялась?

— Да нет, но плечо-то можно показать, так, на минутку? Это произведёт свой маленький эффект. Даже самые великие певицы так делали.

По лицу Жюли скользнула гримаска, выражающая сомнение.

Тут появился директор лицея. Он их поздравил и попросил как следует выложиться, потому что его брат очень на них рассчитывает в следующую субботу. Он рассказал, что у него самого был подобный успех в молодости, но он упустил тогда свой шанс и до сих пор сожалеет. Он отдал им ключ от задней, теперь бронированной двери, чтобы они могли репетировать, приходить и уходить когда хотят, даже после того как сторож запрет большую решётку главного входа.

— И уж на этот раз дайте жару. — Он ободряюще ткнул Жи-вунга в плечо кулаком.

Жюли сказала, что надо сделать больше визуальных эффектов: одних разноцветных лучей Поля недостаточно.

— А если поставить в глубине сцены большую книгу, подсветить её и пустить по ней отрывки из «Энциклопедии»? — предложил Леопольд.

— Да, ещё можно сделать большого муравья, который будет лапками отбивать ритм.

— А почему бы нам просто не назвать спектакль «Революция муравьёв»? В конце концов, эта песня нас и спасла, — сказал Давид.

Идеи сыпались со всех сторон. Костюмы, декорации, мизансцены, даже вставка в рок-музыку классического отрывка, например фуги Баха.

85. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ИСКУССТВО ФУГИ: фуга сложнее канона. Канон «терзает» с разных сторон одну и ту же тему, рассматривая взаимодействие вариаций друг с другом. В фуге много разных тем.

Фуга — не повторение, а развитие.

«Музыкальное приношение» Иоганна Себастьяна Баха представляет собой одну из красивейших конструкций фуги. Как и многие фуги, она начинается с до минор, но, к заключению в результате уловок, достойных лучшего из иллюзионистов, выходит на ре минор. И самое чуткое ухо зрителя не замечает мгновения, в которое совершается метаморфоза.

Благодаря этой системе «скачков» тональности, «Музыкальное приношение» можно повторять до бесконечности, перебрав все ноты гаммы. «Так вместе с модуляциями возвышается и слава короля», — объяснял Бах.

Апофеозом фуги является «Искусство фуги», в котором незадолго до смерти Иоганн Себастьян Бах хотел показать простым смертным свою технику музыкального развития: от максимальной простоты — к максимальной сложности. Ухудшившееся здоровье (он был тогда уже почти слепым) заставило его прервать работу на середине. Фуга осталась незаконченной.

Интересно, что Бах подписал её, используя для музыкальной темы четыре буквы своего имени. В немецком сольфеджио B соответствует си бемоль, A — ля, C — до, а H — простому си. BACH — си бемоль, ля, до, си.

Бах проник в самую суть своей музыки, рассчитывая вместе с ней, подобно бессмертному королю, приблизиться к бесконечности.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

86. АТАКА ВОДНЫХ КОНЬКОБЕЖЦЕВ

Розовый корабль-кувшинка плавно скользит по воде, как вдруг муравьи замечают группу двигающихся по воде насекомых. Это водомеры, водяные клопы, похожие на пресноводных комаров.

Их более длинные, чем тела, головы со сферическими, похожими на две жемчужины глазами по бокам придают им сходство с вытянутыми африканскими масками. Поверхность их живота покрыта серебряными волосками, бархатистыми и влагонепроницаемыми. Благодаря им водомеры спокойно скользят по волнам, не боясь утонуть.

Водомеры, занятые поисками дафний, трупов комаров и личинок водяных скорпионов, замечают судно муравьёв. И тогда неожиданно они строятся в водный легион и атакуют.

Водомеры катятся по водной поверхности, как по плотной ткани. Они отталкиваются лапками, вода пружинит, словно натянутая мембрана.

Муравьи, отлично видя опасность, выдвигают брюшки по борту судна, подобно тому, как древние викинги выдвигали свои копья и щиты.

Огонь!

Мирмекийские брюшки встречают врага орудийным залпом.

Многие водомеры ранены, они падают и плывут по течению, поскольку водонепроницаемый живот не даёт им утонуть. Оставшиеся в живых конькобежцы лавируют между струями муравьиной кислоты.

Первыми же выстрелами было поражено много водомеров, но некоторые из них все же смогли добраться до корабля и, опершись о его край своими длинными лапками, опрокидывают лист кувшинки. Все муравьи оказываются в воде. Кто-то пытается подражать водомерам и идти по поверхности, но такое упражнение требует точного распределения веса на каждую лапку, и рано или поздно одна из лапок все-таки погружается в воду. Вскоре все муравьи барахтаются по подбородок или по пояс в холодной воде, без толку двигая лапками.

Пока вода не поднялась выше подбородка, муравь» не утонут, но рискуют быть сожранными любой водной тварью. Надо быстро принимать меры. Тринадцать муравьёв мечутся, больше брызгаясь, чем поддерживая друг друга. Они стараются уцепиться за края кувшинки, а конькобежцы тем временем продолжают толкать и топить их, буквально ходя по их головам.

Толкаясь и мешая друг другу, муравьи в конце концов сцепляются лапками и выстраивают живую плавучую стартовую площадку, при помощи которой пытаются, выгибаясь, как-то заползти на корабль-кувшинку. После многочисленных неудач они залезают-таки на судно.

Поднимают на палубу тех, кто ещё остался в воде, и ловят нескольких водомеров-агрессоров.

Перед тем как их съесть, 103-я спрашивает пленных, почему они нападали толпой, в то время как известно, что представители их вида живут поодиночке. Один из побеждённых рассказывает, что их объединил водомер по имени Основатель.

Основатель жил на участке реки с очень сильным течением. Там водомеры могли перемещаться только на очень короткие расстояния, все время держась за камыш, иначе их уносило течением. Основатель понял, что водомеры тратят все силы на борьбу, не зная, куда, собственно, это течение ведёт. Он решил не прятаться за камышом, а отдаться на волю потока. Все собратья предрекали ему гибель: река разобьёт его о скалы. Основатель, не послушав их, упрямо поплыл по течению. Как его и предупреждали, поток подхватил его, увлёк под воду, перевернул. Он поранился и потерял сознание. Но выжил. Конькобежцы из низины, увидев, что он выдержал испытание, решили, что такой храбрый водомер достоин стать примером для подражания. Они выбрали Основателя вождём и начали жить сообществом.

«Таким образом, — думает принцесса 103-я, — всего одного насекомого достаточно, чтобы изменить поведение целого вида. Что же открыл этот конькобежец? Перестав бояться течения, перестав цепляться за мнимую безопасность и двинувшись вперёд, можно, конечно, попасть в различные передряги, но в конечном счёте можно улучшить условия жизни и себе, и всем собратьям».

Осознание этого придаёт принцессе храбрости.

К ней подходит 15-й. Он хочет съесть водомера, но принцесса останавливает его. Она говорит, что конькобежца надо освободить и дать ему вернуться к своему, недавно объединившемуся народу. 15-й не понимает, почему надо пощадить пленного, это же водомер. Он вкусный.

— Может быть, стоит поймать этого пресловутого Основателя и убить? — говорит 15-й.

Другие муравьи придерживаются того же мнения. Если водомеры начнут сообща участвовать в войнах и если мирмекийцы не остановят их сейчас, то уже через несколько лет они построят озёрные города и станут хозяевами рек.

103-я, может быть, и согласна с ними, но она думает, что шанс надо дать каждому виду. Сохранять своё превосходство надо не убивая конкурентов, а развиваясь быстрее, чем они.

Принцесса оправдывает своё сочувствие появлением у неё новых обострённых ощущений. На самом деле она понимает, что это ещё один признак вырождения, следствие долгого общения с Пальцами.

Принцесса знает, что с ней происходит что-то неладное. У неё и раньше была склонность к индивидуализму. Приобретение более развитых чувств его только углубило. Нормальный муравей всегда живёт коллективной мыслью и обособляется лишь изредка, при возникновении трудностей личного характера. А 103-я постоянно обособляется. Она живёт в границах своего тела, своего духа, своей головы и даже не делает усилий для того, чтобы мыслить коллективно. Если так будет продолжаться дальше, скоро она будет думать только об одной себе. Она станет эгоцентричной, как Пальцы.

5-й тоже прекрасно чувствует, что во время АК — абсолютной коммуникации — принцесса хранит недоступными целые участки мозга. Она больше не участвует в коллективных играх.

Но сейчас не время для подобных размышлений.

Принцесса 103-я замечает, что паруса-лепестки корабля-кувшинки свистят. Или это ветер, или... они развили большую скорость.

Все наверх.

Несколько вперёдсмотрящих поднимаются на самую высокую точку самого высокого лепестка. Здесь особенно чувствуется скорость. Ветер развевает их усики, как простую траву.

Принцесса встревожена не без оснований: впереди вырисовывается дымящаяся стена пены. На такой скорости они не сумеют свернуть.

«Только бы это был не водопад», — думает муравей.

87. ВПЕРЁД КО ВТОРОМУ КОНЦЕРТУ

Жюли и её друзья тщательно готовились ко второму концерту. Каждый вечер после занятий они приходили в репетиционный зал.

— Нам не хватает новых песен, а два раза петь одно и то же, чтобы время занять, неприлично.

Жюли положила на стол «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», и все склонились над ней. Девушка переворачивала страницы и отмечала возможные темы. «Золотое сечение», «Яйцо», «Цензура», «Ноосфера», «Искусствофуги», «Путешествие на Луну».

Они стали переписывать тексты, чтобы легче было переложить их на музыку.

— Надо изменить название группы, — сказала Жюли.

Все подняли головы.

— «Белоснежка и Семь Гномов» — это несерьёзно, вам не кажется? И мне не нравится это противопоставление: Белоснежка и Семь Гномов. Лучше уж — Восемь Гномов.

Все поняли, к чему клонит их солистка.

— Песня «Революция муравьёв» имела самый большой успех. Давид предложил так назвать и второй концерт, может быть, и группу тоже переименуем?

— «Муравьи»? — спросила Зое с сомнением.

— «Муравьи»... — повторил Леопольд.

— Звучит неплохо. Были же «Битлз», по-другому тараканы, насекомые омерзительные. Это не помешало этим четверым парням добиться феноменального успеха.

Жи-вунг размышлял вслух.

— Муравьи... Революция муравьёв... Была бы некая логика, это верно... Но почему именно муравьи?

— А почему нет?

— Муравьёв давят ботинками и пальцами. Больше в них нет ничего интересного.

— Давайте выберем тогда каких-нибудь красивых насекомых, — предложил Нарцисс. — Назовёмся «Бабочки» или «Пчелы».

— Почему не «Богомолы»? — вставил Поль. — У них такие смешные лица. Хорошо бы смотрелись на обложке диска.

Каждый находил наиболее симпатичное ему насекомое.

— Из «Козявок» можно было бы лозунг сделать. «Труд превратит козявку в козу!» — говорил Поль. — «Козьи рожки» из двух растопыренных пальцев стали бы объединительным знаком наших поклонников.

— А почему не «Слепни»? Тоже можно выдумать много смешных выражений, — иронизировал Нарцисс. — Типа: «О слепни, замедлите ваш полет!», или «Современные слепни», или даже «В выходные слепни будут прекрасны».

— «Божьи коровки». Можно придумывать игру слов: «божий человек», «тварь божья».

— «Шмели», — сказала Франсина. — «Шмели» — эта группа, которая заставит вас дрожать!

Жюли мрачно молчала.

— Да нет! — произнесла наконец она. — Именно потому, что муравьи кажутся такими ничтожными, лучше всего взять их. Это мы должны сделать значительными вроде бы совершенно незначительных насекомых.

Прозвучало не очень убедительно.

— В «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» полно текстов и стихотворений про муравьёв.

Этот аргумент подействовал. Поскольку нужно быстро сочинять новые песни, надо брать тему, наиболее часто встречающуюся в «Энциклопедии».

— Пусть будут «Муравьи», — согласился Давид.

— В конце концов, «му-равь-и» — три гармоничных слога, — признала Зое.

Она стала повторять на все лады: «Мура-вьи», «Муравьи», «Мы — муравьи» «Мы — мурава и...».

— Переходим к афише!

Давид устроился перед компьютером репетиционного зала. Он выбрал в графике шрифт старинных пергаментов, с толстыми завитыми красными заглавными и чёрными, с белой окантовкой, строчными буквами.

Они долго рассматривали рисунок на обложке «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» — три муравья, образующие собой латинскую букву Y, в центре треугольника, вписанного в круг. Было достаточно воспроизвести изображение на экране, и логотип группы готов.

Они сгрудились вокруг компьютера. Вверху они написали «Муравьи», пониже, в скобках: «Новое название группы „Белоснежка и Семь Гномов“», чтобы их первым поклонникам все было ясно.

Ниже шло: «Суббота, 1 апреля, концерт в культурном центре Фонтенбло».

Ещё ниже, огромными жирными буквами: «РЕВОЛЮЦИЯ МУРАВЬЁВ».

Они смотрели на результат своей работы. На экране их афиша была очень похожа на старинную рукопись.

Зое сделала две тысячи экземпляров на цветном ксероксе директора. Жи-вунг позвонил младшей сестре и попросил её и её школьных товарищей расклеить афиши по городу. Девочка согласилась при условии, что им дадут бесплатные билеты на концерт, и отправилась вместе с друзьями развешивать плакаты на заборах складов и заводских воротах. У публики было, таким образом, три дня на покупку билетов.

— Теперь составим план спектакля в целом, — заявила Франсина.

— Дымовая завеса и прожектора как спецэффекты, — предложил Поль.

— Можно изготовить огромные предметы и заполнить ими сцену, — добавил Жи-вунг.

— Я могу сделать из пенопласта книгу высотой в метр, — сказал Леопольд.

— С подвижным листом посередине и слайдами мы создадим впечатление переворачиваемых страниц, — подтвердил Давид.

— Отлично! Я беру на себя двухметрового муравья, — пообещал Жи-вунг.

Поль предложил распылять соответствующие настроению каждой песни запахи. Он утверждал, что достаточно силён в химии, чтобы смастерить простейший ароматический орган. Запах лаванды будет сменяться запахом земли, запах йода — запахом кофе, он рассчитывал окутать каждую тему настоящими обонятельными декорациями.

Нарцисс продумает особые костюмы, маски и макияж для каждой песни отдельно.

Репетиция, наконец, началась. Соло Давида в «Революции муравьёв» не выходило. Они услышали шуршание, которое сначала приняли за потрескивание электричества в проводах, стали настраивать усилитель и обнаружили в нем сверчка, привлечённого туда теплом трансформатора.

Давид решил прикрепить маленький микрофончик от одной из струн своей арфы к надкрыльям насекомого. Поль наладил систему, и вскоре раздался производящий удивительный эффект шипящий звук.

— Я думаю, в итоге мы нашли идеальное соло для «Революции муравьёв», — объявил Давид.

88. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

БУДУЩЕЕ ПРИНАДЛЕЖИТ АКТЁРАМ: будущее принадлежит актёрам. Для того чтобы их уважали, актёры умеют мимикой изображать гнев. Для того чтобы ими восторгались, актёры умеют мимикой изображать любовь. Чтобы скрыть зависть, актёры мимикой изображают радость. Актёрское мастерство проникает во все профессии.

Избрание Рональда Рейгана в президенты Соединённых Штатов в 1980 году окончательно утвердило власть актёров. Нет надобности в идеях или умении управлять, достаточно окружить себя командой специалистов для составления речей и затем хорошо исполнить свою роль под объективами камер.

В большинстве современных демократических стран, кстати, кандидата выбирают не по его политической программе (все совершенно точно знают, что по тем или иным причинам обещания выполнены не будут, так как государство идёт своим заданным путём развития, с которого свернуть не может), а по его причёске, улыбке, голосу, типу одежды, по умению общаться с прессой, по степени остроумия.

Во всех профессиях актёры неумолимо одерживают победу. Хороший актёр-художник способен убедить всех в том, что одноцветное полотно является шедевром. Хороший актёр-певец не нуждается в голосе, если он сможет убедительно сыграть в клипе. Актёры управляют миром. Проблема состоит в том, что при выдвижении на передний план актёров, форма приобретает большее значение, чем содержание, «казаться» побеждает «быть». Мы больше не слушаем то, о чем люди говорят. Мы наблюдаем за их манерами, за их глазами во время их речи, мы следим за тем, подходит ли их галстуки по цвету к их портфелям.

И те, кто мыслит, но не умеет выгодно представить свои идеи, постепенно вытесняются.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

89. В ВОЛНАХ

Водопад!

Усики муравьёв от ужаса встают дыбом.

До сих пор мирное течение спокойно несло их вдоль берега, но теперь оно набрало скорость.

Они попали в стремнину.

Впадина, покрытая галькой, образует зубчатую линию белой пены. Оглушающий шум заполняет все пространство. Розовые паруса кувшинки дрожат и хлопают под напором ветра.

Принцесса 103-я с распластанными по лицу усиками жестами показывает, что лучше взять правее, туда, где течение кажется менее бурным.

Плавунцов, находящихся сзади, просят грести сильнее. Самые крупные муравьи хватают длинные соломинки, зажимают их в мандибулах и действуют ими, как шестами, управляя движением.

13-й падает в воду и его еле успевают вытащить.

Головастики шныряют вокруг судна, в ожидании кораблекрушения. Эти пресноводные стервятники в своём весе страшнее акул.

Корабль-кувшинка набирает скорость и мчится к трём большим камням. Возбуждённые плавунцы гребут с такой энергией, что поднимают тысячи брызг.

Корабль сворачивает и теряет управление. Галька с силой ударяет в бок судна. Упругий листок выдерживает атаку. Кувшинка сотрясается и, кажется, вот-вот перевернётся, но водоворот подхватывает её. Муравьёв почти оглушает лепестком, который отваливается от корабля.

Муравьи прошли первую ступень водопада, но впереди — ещё одна стена пены. К головастикам, в их охоте на бел-о-канцев, присоединяются водные жесткокрылые: чёрные и гладкие водяные жуки-вертячки, водяные скорпионы, чьё брюшко заканчивается длинной дыхательной трубкой, водомерки на длинных заострённых лапках. Если одни надеются закусить, то другие явились просто полюбоваться интересным зрелищем. 5-й посылает плавунцам феромоны с приказом направить судно к месту, которое кажется ему поспокойнее.

Мошки, которых ни о чем не просили, отправляются на разведку и возвращаются с безнадёжной вестью: пройти нельзя.

В фарватере поток становится ещё сильнее. Команда корабля-кувшинки уже не знает, что делать: менять курс, рискуя потерять управление над судном, или продолжать движение вперёд в надежде проскочить второй водопад.

Слишком поздно! Удача не прощает нерешительности.

Когда корабль доносит до гальки, муравьи уже не управляют судном-цветком. Плоский корабль подхвачен течением. Лист кувшинки скачет по мелкой гальке, похожей на зубы реки, и при каждом ударе три-четыре разведчика теряют равновесие и едва не переваливаются через борт. К счастью, листья кувшинки достаточно волокнисты, чтобы выдержать удар. Все вцепились в жёлтые тычинки в сердцевине водяного цветка, изо всех сил сжимая мандибулы.

Корабль ещё раз ударяется о гальку, чуть не переворачивается, качается и... выправляется. Он прошёл второй водопад невредимым. «В любой операции, повторим это снова и снова, первое условие победы — это удача», — думает 103-я.

Треугольная скала поддевает судно снизу, выдавив горку в центре растительного плота и сильно встряхнув муравьёв, которые едва успевают прийти в себя, как кувшинку снова подхватывает стремнина, неся к третьему водопаду.

Весь лес начинает квакать по-лягушачьи, словно он живой, а река — это его влажный язык.

Сквозь лепестки кувшинки принцесса 103-я видит отдельные картинки: вверху прекрасное и светлое небо, а внизу, там, где начинается земля, сплошной кошмар. Большая торчащая галька преграждает им путь.

Испуганные плавунцы предпочитают бросить их, предоставив мирмекийский корабль его судьбе.

Лишённый двигателя корабль превращается в волчок. Увлекаемые центробежной силой муравьи внутри цветка не могут даже выпрямиться. Они уже ничего не видят. Вверху небо, ниже розовые концы лепестков кувшинки, а под ними все кружится.

Принцесса 103-я и 5-й притянуты друг к другу. И все кружится и кружится. Потом корабль натыкается на крупную гальку. Его встряхивает. Муравьёв подбрасывает. Корабль снова наталкивается на следующий камень. Корабль-цветок уже не слишком различает, где верх и где низ, но ещё не перевернулся. 103-я осторожно поднимает голову и видит, что судно мчится прямо к новому отвесному водопаду, настолько страшному и крутому, что за линией пены уже не видно реки.

Только этой Ниагары и не хватало...

Корабль набирает все большую скорость. Шум потока оглушает путешественников. Усики муравьёв распластаны по мордочкам.

На этот раз будет уж точно большой взлёт и погружение. И сделать уже ничего нельзя. Они прижимаются к жёлтой сердцевине розовой кувшинки.

Корабль подбрасывает в воздух. Принцесса различает внизу, очень далеко, серебряную ленту реки.

90. ЗА КУЛИСАМИ

— Давайте, ребята, теперь не пасуйте, сразу бросайтесь в воду!

Но советы директора культурного центра были уже не нужны.

Размышлять было некогда.

Через три часа у них второй публичный концерт.

Декорации были незакончены. Леопольд доделывал свою гигантскую книгу. Давид занимался фигурой муравья. Поль налаживал машину для выделения запахов.

Он начал демонстрацию для товарищей.

— Мой аппарат может синтезировать любые запахи, от тушёной говядины до жасмина, от запаха пота, крови, кофе до жареной курицы или мяты...

С кисточкой в зубах Франсина вошла в уборную к Жюли и сказала ей, что, поскольку вечер особенно важный, она должна выглядеть красивее, чем на первом концерте.

— Все зрители в зале должны влюбиться в тебя.

Франсина принесла с собой целый гримерный набор и накрасила Жюли, придав глазам форму птичьего крыла. Затем расчесала её тёмные волосы и скрепила их диадемой.

— Сегодня ты должна быть королевой.

Нарцисс появился в маленькой комнатке.

— А я для королевы сделал императорское платье. Ты будешь самой обворожительной правительницей, притягательнее Жозефины и царицы Савской, красивее Екатерины Российской и Клеопатры.

Он развернул голубое флуоресцирующее одеяние с чёрными и белыми узорами.

— Я подумал, что в «Энциклопедии» можно будет найти новую эстетику. Твоё платье выполнено в цветах крыльев бабочки «одиссей», латинское название «Papilio Ulisses». Насколько я знаю, она живёт в лесах Новой Гвинеи, на севере Квинсленда и на Соломоновых островах. Когда она летит, то джунгли пронзают голубые молнии.

— А это что?

Жюли показывала на два тонких валика из чёрного бархата, высовывавшихся из-под тоги.

— Это хвостовые отростки бабочки. Два длинных чёрных шлейфа, придающих её полёту удивительную грацию.

Он расстелил платье.

— Примерь, быстро.

Жюли сняла свитер и юбку и осталась в трусах и лифчике. Нарцисс посмотрел на неё.

— Ой! Не подумай ничего, я просто проверяю, по твоей ли мерке платье. На меня женщины никак не действуют, — заявил он утомлённо. — Я, кстати, если бы можно было выбирать, предпочёл бы быть женщиной только для того, чтобы нравиться мужчинам.

— Ты действительно хотел бы быть женщиной? — удивлённо спросила Жюли, быстро одеваясь.

— В одной греческой легенде говорится, что женщины испытывают во время оргазма в девять раз больше удовольствия, чем мужчины. То есть они в преимущественном положении. А ещё я хотел бы быть женщиной, чтобы быть беременной. Самое главное творчество — возрождать жизнь. А мужчины лишены такой возможности.

Но при этом Нарцисс смотрел на Жюли далеко не равнодушным взглядом. Такая светлая кожа, блестящие длинные чёрные волосы, большие серые глаза, обведённые контуром в виде птичьего крыла. Взгляд остановился на её груди.

Жюли укутывалась в ткань, словно в банную простыню. Материал на ощупь был мягким и тёплым.

— Очень приятное ощущение для кожи, — признала она.

— Ещё бы! Платье из шелка, вырабатываемого гусеницей бабочки «одиссей». Украли у бедного насекомого, которое хотело завернуться в защитный кокон. Но для благородной цели, потому что подарок предназначался тебе. Индейцы вендатс, убивая животное, перед тем как выпустить в него стрелу, объясняют зверю необходимость охоты. Что это для того, чтобы семью накормить или сшить одежду. Когда я разбогатею, я построю завод по производству шелка из куколок бабочек, и каждой гусенице буду представлять список клиентов, которым они отдают свою нить.

Жюли посмотрелась в большое зеркало на двери уборной.

— Замечательное платье, Нарцисс. Не похоже ни на какое другое. Знаешь, ты мог бы стать стилистом.

— Бабочка «одиссей» на службе у обольстительной сирены, что может быть естественнее! Никогда не понимал, почему этот греческий моряк так противился очарованию их голосов.

Жюли по-другому уложила складки платья.

— Как чудесно то, что ты говоришь.

— Потому что ты сама чудесная, — серьёзно заявил Нарцисс. — А голос у тебя просто изумительный. Когда я его слышу, у меня по спине озноб пробегает. Кал-лас отдыхает.

Она прыснула.

— Ты уверен в том, что тебе девушки не нравятся?

— Можно любить и не желать предаваться симуляции акта воспроизводства, — заметил Нарцисс, гладя её по плечам. — Я тебя люблю на свой лад. Моя любовь односторонняя и потому всепоглощающая. Я ничего не требую взамен. Позволь мне просто видеть тебя и слышать твой голос, этого мне совершенно достаточно.

Зое обняла Жюли.

— Ну вот, наша куколка превратилась в бабочку.

— Это точная копия крыла бабочки «одиссей», — повторил Нарцисс для вновь подошедших.

— Великолепно!

Жи-вунг взял Жюли за руку. Девушка заметила, что с некоторых пор все мальчики группы под тем или иным предлогом прикасались к ней. Ей это очень не нравилось. Её мать все время говорит, что люди между собой должны сохранять определённую защитную дистанцию, как бампер у автомобиля, а если они подходят друг к другу слишком близко, это создаёт трудности.

Давид решил помассировать ей шею и ключицы.

— Чтобы расслабить тебя, — объяснил он.

Она на самом деле почувствовала, что напряжение в спине понемногу ослабело, но лишь затем, чтобы под пальцами Давида возникло новое, другого характера и ещё более сильное. Она высвободилась.

Снова появился директор культурного центра.

— Ребята, поторопитесь. Скоро — вы, народу — тьма.

Он наклонился к Жюли.

— Малышка, да ты вся мурашками покрыта. Тебе холодно?

— Нет, все хорошо. Спасибо.

Она надела шлёпанцы, которые ей протянула Зое.

В костюмах они вышли на сцену и занялись последними приготовлениям. Благодаря помощи директора центра они улучшили и декорации, и звуковую аппаратуру.

Директор сказал, что неприятностей с хулиганами, как во время первого выступления, не будет. Он нанял шесть здоровяков, которые будут следить за порядком. Они могут не беспокоиться, на этот раз никто не будет швырять в них ни яйца, ни банки с пивом.

Каждый занимался своим делом.

Леопольд устанавливал свою гигантскую книгу, Поль — орган запахов, Зое — энциклопедию, которую надо будет листать, Нарцисс поправлял складки то здесь, то там и раздавал маски. Франсина настраивала синтезатор, Поль — свет. Давид устанавливал микрофон для сверчка, Жюли повторяла маленькие текстовки, которые будут объединять песни.

Для Леопольда Нарцисс приготовил оранжевый костюм муравья, для Франсины — зелёный наряд богомола, для Зое — красно-чёрные крылья божьей коровки, для Жи-вунга — латы скарабея, для Поля — жёлто-чёрное платье пчелы, для Давида — тёмное одеяние сверчка. Себе Нарцисс сделал разноцветный панцирь кузнечика.

Марсель Вожирар снова пришёл ваять интервью. Он быстро задал им несколько вопросов и сказал: «Сегодня я опять не останусь. Но, признайтесь, моя статья была точной, ведь так?»

Жюли подумала, что, если бы все журналисты работали так, как он, пресса и телевидение отражали бы лишь ничтожную часть реального мира. Но вслух примирительно сказала:

— Совершенно точной...

Но Зое не была того же мнения.

— Подождите, объясните мне. Я не поняла.

— «Хорошо говоришь только о том, чего не знаешь». Подумайте. Это же логично. Когда начинаешь в чем-то немного разбираться, теряешь объективность, дистанцию, необходимую для анализа. Китайцы говорят, что тот, кто провёл в Китае день, может написать об этом книгу, тот, кто остался на неделю, может написать статью, а тот, кто пробыл там год, ничего не может написать. Здорово, да? И это правило применимо ко всему. Я ещё в молодости...

Жюли вдруг поняла, что этот интервьюер сам мечтал стать интервьюируемым. Марселю Вожирару были совершенно неинтересны ни группа, ни её музыка, он давно утратил любопытство. Он был пресыщен. Единственное, чего он хотел, так это того, чтобы Жюли задавала ему вопросы, спрашивала его о том, как он приобрёл свою журналистскую мудрость, как он её использует, каковы его положение, его жизнь в местной редакции «Горна».

Она мысленно выключила звук и просто смотрела на шевелящиеся губы журналиста. Он был похож на встретившегося ей шофёра такси, который жаждал высказываться и совершенно не желал воспринимать. В каждой своей статье он, несомненно, немного говорил и о себе, и наверняка, если объединить их все вместе, получится полная биография Марселя Вожирара, мудрого героя современной прессы.

Директор появился снова. Он был в восторге. Он сообщил им, что не только все билеты проданы и зал набит битком, но люди даже в проходах стоят.

— Послушайте.

По ту сторону занавеса действительно толпа скандировала: «Жю-ли! Жю-ли!»

Жюли прислушалась. Ей не почудилось. Вызывали не группу всю вместе, вызывали её и только её. Она подошла к занавесу и слегка раздвинула его, перед ней предстала картина всех этих людей, выкрикивающих её имя.

— Похоже, дело пойдёт, Жюли? — спросил Давид. Она хотела ответить, но не смогла выговорить ни слова. Она прочистила горло, сделала новую попытку и с трудом прошептала:

— У меня... голос... пропал...

«Муравьи» посмотрели на неё с ужасом. Если Жюли лишится голоса, спектакль провалится.

Жюли вспомнила свой сон, в котором видела своё лицо безо рта, с подбородком до носа.

Девушка жестом показала, что нужно отказываться от выступления.

— Ничего, это от волнения, — сказала Франсина, пытаясь говорить уверенно.

— Конечно, волнение, — подтвердил директор. — Абсолютно нормальное явление, обычное дело перед важным концертом. У меня есть от этого средство.

Он исчез и появился запыхавшийся, потрясая баночкой с мёдом.

Жюли набрала в рот несколько ложек, проглотила, закрыла глаза и, наконец, издала:

— ААААА.

Все облегчённо выдохнули, потому что испугались не на шутку.

— Какое счастье, что насекомые предусмотрительно состряпали это универсальное лекарство! — воскликнул директор культурного центра. — Моя жена даже грипп лечит маточным молочком.

Поль задумчиво посмотрел на горшочек с мёдом. «Действительно, чудодейственный продукт», — подумал он. Счастливая Жюли не прекращала упражнения с заново приобретённым голосом, издавая всевозможные звуки.

— Так, теперь вы готовы?

91. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ДВА РТА: талмуд утверждает, что человеку дано два рта: высший и низший.

Высший позволяет словом разрешать телесные проблемы. Слово не только передаёт информацию, оно и лечит. Речь высшего рта помогает человеку определить своё положение в пространстве, установить отношения с окружающими людьми.

Талмуд, кстати, предостерегает от чрезмерного употребления лекарств, поскольку они проходят путь, обратный слову. Не надо мешать слову выходить, иначе оно превратится в болезнь.

Низший рот — это половое отверстие. Оно разрешает телесные проблемы во времени. При помощи полового отверстия, а именно наслаждения и воспроизведения, человек создаёт себе свободное пространство. Он самоопределяется, общаясь со своими родителями и детьми. Пол, «низший рот», помогает прокладывать новую дорогу, вырывающуюся из семейных уз. Каждый человек радуется возможности наделить детей духовными ценностями, отличающимися от ценностей его родителей. Высший рот воздействует на низший. Словом обольщаешь другого человека и начинаешь использовать свой пол. Низший рот воздействует на высший: при помощи пола осознаешь свою самобытность и свой язык.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

92. ПЕРВАЯ ПОПЫТКА ВЗЛОМА

— Мы готовы.

Максимильен осмотрел различные взрывные устройства, установленные на плоскостях пирамиды.

Скоро это сооружение не сможет больше издеваться над ним.

Взрывники размотали длинный шнур, соединявший пластиковые заряды с детонатором, и отошли от пирамиды.

Комиссар подал знак. Начальник группы взрывников поднял детонатор и начал считать:

— Пять... четыре... три... два... Бззззз...

Человек вдруг упал лицом вниз. Он потерял сознание. На шее у него был след.

Оса — хранительница пирамиды.

Максимильен Линар приказал всем защитить участки тела, не покрытые одеждой. Сам полицейский втянул шею в воротник, спрятал руки в карманы и локтем нажал на детонатор.

Ничего не произошло.

Он осмотрел шнур: тот был перекушен чем-то. Максимильен Линар определил это как «некие маленькие челюсти».

93. ВОДА

Кувшинка мгновение парит в воздухе. Время остановилось. С высоты, со своего взлетевшего корабля-цветка, мирмекийцы видят мир таким, каким он редко представал перед ними. Птицы. Мухи. Зимородки в засаде.

Воздух свистит в ушах и розовых парусах кувшинки.

Принцесса 103-я смотрит на своих товарищей: это последнее, что она увидит перед смертью. Все усики торчат вверх в оцепенении.

Корабль-цветок продолжает лететь. Несколько растрёпанных облачков прячут от них драку двух соловьёв.

«Ну что ж! Вот оно, моё последнее путешествие», — думает 103-я.

Но, повисев в воздухе, судно снова начинает подчиняться законам гравитации, которая, как и следует из её названия, шутить не любит. Кувшинка стремительно снижается. Муравьи впиваются когтями в сумасшедший лифт, мчащий их к нижним этажам. Кувшинка теряет ещё два лепестка, предпочитающих начать самостоятельную жизнь, а не оставаться на корабле, захваченном муравьями.

Скорость падения нарастает. Напор ветра оторвал когти 12-го от цветка, и теперь он висит вертикально, держась одной лапкой, головой вниз. Принцесса 103-я вонзает мандибулы в лист судна, чтобы не улететь. 7-й таки улетает. Его в последнюю минуту удерживает 14-й, которого держит 11-й.

Края кувшинки вверху смыкаются, образуя что-то вроде чаши. Космонавты, приземляющиеся в кабине ракеты, испытывают, наверное, те же чувства. К тому же от соприкосновения с воздухом дно чаши нагревается.

Принцесса 103-я чувствует, как её когти разжимаются один за другим. Её скоро выбросит наружу.

Удар. Корабль-цветок плашмя падает в воду. Он погружается в неё, но затем всплывает так быстро, что муравьи даже не успевают намокнуть. Однако в течение доли секунды принцесса 103-я становится свидетельницей уникального зрелища: воронка, образованная падением цветка, позволяет ей очутиться почта лицом к лицу с подводными жителями.

Она замечает пескаря с совершенно круглыми глазами и двух тритонов с гребнями. Но тут корабль, как пробка из бутылки, выскакивает на поверхность. Волна накрывает муравьёв и их усики, лишая на несколько секунд возможности воспринимать окружающее.

Они прошли водопад! Серебряная река успокоилась, как будто ей надоело терзать их. Муравьи целы и впереди нет порогов.

Разведчики отряхивают усики, ещё покрытые феромонами паники и водой.

5-й принимается обтирать себя, чтобы быстрее стать сухим.

Они предаются сближающему их заново сладкому трофоллаксису. Они победили реку. Они прошли свой мыс Горн. Все возвращается на круги своя. Стрекоза пожирает муху, а её, в свою очередь, пожирает форель.

Корабль-цветок снова скользит по серебряной ленте, уносимый течением на юг. Но уже поздно, солнце устало светить. Оно медленно спускается в своё убежище и зарывается в землю далеко на горизонте. Все вокруг становится серым. Видимость сокращается до нескольких сантиметров. Водяные пары к тому же мешают муравьям использовать обонятельные радары. Даже шелкопряды, чемпионы в ориентировке на местности, прячутся. Занавес тумана опускается на все, будто хочет скрыть предательство солнца.

Над муравьями летают бабочки павлиний глаз. Принцесса 103-я наблюдает за их величественными движениями. Как она счастлива, что осталась в живых! И потом, какие же они красивые, бабочки.

94. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

БАБОЧКА: после окончания Второй мировой войны доктор Элизабет Кубблер Росс опекала еврейских детей, выживших в нацистских концентрационных лагерях.

Войдя в барак, где они ещё лежали, она заметила нацарапанный на деревянных спинках кроватей рисунок. Она потом часто видела его и в других лагерях, в которых страдали дети.

Рисунок был один и тот же — бабочка.

Сначала доктор решила, что таким образом они выражали чувство некоего братства, объединявшего избитых и изголодавшихся детей. Она подумала, что изображение бабочки стало для них символом принадлежности к определённой группе, как некогда символом первых христиан была рыба.

Она спрашивала у многих детей, что означает этот рисунок, но те отказывались отвечать. Наконец однажды семилетний малыш объяснил ей смысл изображения: «Бабочки как мы. Мы знаем про себя, что страдающее тело — тело только промежуточное. Мы — гусеницы, и однажды наша душа улетит от всей этой грязи и боли. Рисуя бабочку, мы напоминаем друг другу об этом. Мы — бабочки. И мы скоро улетим».

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

95. СМЕНА КОРАБЛЯ

Перед ними неожиданно появляется скала. Муравьи хотят обогнуть её, но скала открывает два глаза и огромный рот.

— Осторожно! Камни живые! — вопит ферамонами 10-й.

Он вспрыгивает на борт. Муравьи скользят по краям листка кувшинки, как пожарные по шесту. 15-й уже приготовил брюшко к стрельбе. Когда же наконец они смогут передохнуть!

Теперь, как вам понравится, живые камни!

Принцесса 103-я перевешивается через борт. Минералы не могут плавать и иметь рот. Она внимательно смотрит на скалу и замечает слишком правильные формы. Это не валун, это черепаха! Но не похожая ни на одну из тех, которых принцесса встречала раньше: она плавает. Муравьи такого ещё не видели.

Они не знают, что эта морская черепаха на самом деле родом из Флориды. Это мода большого мира — превращать таких морских черепах в детскую игрушку. Их причудливый панцирь и курносый нос так нравятся малышам, которые любят сажать их в коробки из прозрачного пластика. Когда же живые игрушки надоедают, их, не решаясь выбросить в мусорное ведро, отпускают жить в ближайшие озеро, пруд или ручей.

Черепахи прекрасно там размножаются. Во Флориде их естественный враг — хищные птицы с клювом особой формы, которым они легко разбивают черепашьи панцири. Конечно, никто и не подумал импортировать вместе с декоративными черепахами и их естественного врага. И гости с востока стали настоящим бедствием для европейских озёр и ручьёв. Они уничтожили тинных червей, рыб и местных черепах.

И именно с одним из этих страшилищ встретились принцесса 103-я и её товарищи по несчастью. Плоское чудовище приближается, щёлкая челюстями. Плавунцы, пытаясь спастись от них, молотят по воде изо всех сил.

Начинаются гонки между плотом и монстром с жёлтыми глазами. Но черепаха быстрее и проворнее в воде. Она легко настигает корабль-цветок и пожирает одного за другим плавунцов — живой двигатель корабля. Потом демонстрирует муравьям разверстую пасть, приглашая их оставить бесполезное сопротивление и дать спокойно себя съесть.

Принцесса 103-я вспоминает сериал о приключениях Одиссея с его бесчисленными перипетиями. Сохраняя присутствие духа, она руководит своим войском. Отдаёт приказ отломить растущую низко над водой ветку, под которой они проплывают. Пусть муравьи с самыми сильными мандибулами обточат её концы, чтобы сделать копьё!

Черепаха уже откусила корму судна и вот-вот опрокинет его. Прицельным огнём муравьиной кислоты разведчики пытаются отогнать монстра. Бесполезно. А на носу спешно готовят деревянное копьё. Но вот копьё заточено, муравьи хватают его и мчатся по палубе кувшинки. Вперёд на чудовище!

— Цельтесь в глаз! — вопит принцесса, вспоминая серию про Одиссея и Циклопа.

Копьё ударяет в морду водяной черепахи, но не пронзает её. Оно ломается. Разинув огромную пасть, чудовище вот-вот проглотит корабль. Тут принцесса 103-я вспоминает о менее древнем и более эффективном приёме. К черту Одиссея, Текс Авери стратег посильнее. 103-я, держа обрубок ветки-копья вертикально, бросается в пасть врага. Монстр пытается закрыть рот, но в нем застревает ветка.

Черепаха дёргает головой, пытаясь втянуть её под панцирь, но разинутая пасть мешает, и чем больше черепаха пытается спрятать голову, тем сильнее рогатина впивается ей в небо.

15-й считает, что успех надо развить. По его знаку 6-й, 7-й, 8-й, 9-й и 5-й кидаются на абордаж. Разбежавшись, они прыгают с корабля на белый язык. Вот они уже барахтаются в слюне.

Черепаха, чтобы прополоскать рот и утопить нападающих, ныряет. Неустрашимый 15-й увлекает товарищей в коридор пищевода. Тот захлопывается, чтобы проглотить смельчаков, — и спасает их от хлещущей в горло воды.

Все происходит мгновенно. Понимая, что муравьи живы и у неё в глотке, черепаха делает огромный глоток сине-зеленой воды. Волны грозят захлестнуть пищевод. Но у 15-го врождённое чувство органической географии крупных животных. Он предупреждает, что дальше идти не стоит: можно свалиться в желудок, полный едких пищеварительных соков. Мандибулами муравьи прогрызают стенку и попадают в соседний коридор — в трахею. Уф! Шквал воды проходит, не затронув их. Стенки трахеи гладкие, на них нет слизи, фильтрующие воздух реснички притормаживают падение муравьёв. Они скатываются вниз, в лёгочные полости. 15-й, опытный охотник, избегая отравленных испарений, ведёт остальных прямо к сердцу, чтобы животное меньше мучилось. Муравьи врезаются в сердце мандибулами, и после нескольких судорог оно затихает.

Флоридская черепаха всплывает на поверхность, сражённая изнутри. Принцесса 103-я не хочет бросать труп. Из него можно сделать корабль лучше, чем кувшинка. Великий талант муравьёв заключается в умении делать из невесть чего невесть что.

Тринадцать муравьёв терпеливо выскабливают углубление на вершине панциря, устраивая там кабину. Чтобы придать себе сил для работы, они едят белое мясо. Наконец круглое отверстие готово. Внутри воняет мертвечиной, но муравьям сейчас не до капризов.

Теперь нужно завербовать новых плавунцов для двигателя. Поскольку их все равно кто-нибудь съест, можно, ничем не рискуя, обещать им в награду хоть гору еды. Плавунцы бьют лапками по воде, пытаясь сдвинуть с места мёртвую черепаху. Но черепаху толкать намного труднее, чем листок кувшинки, и они недовольны. Чтобы наконец новый корабль сдвинулся с места, принцесса 103-я увеличивает количество плавунцов да вдобавок кормит сама их.

Теперь у муравьёв не увеселительная прогулочная яхта, а военное судно. Оно тяжёлое, бронированное и крепкое, им трудно управлять, но тринадцать бел-о-канцев чувствуют себя здесь в большей безопасности. Они продолжают свой путь на юг, повинуясь течению, и входят в новую полосу туманов.

Возникающая из дымки черепаха с неподвижным гневным взором и разинутой пастью в качестве носового украшения наводит на насекомых ужас. Запах разложения усиливает впечатление от корабля-призрака, начинённого муравьями — речными пиратами.

16-й занимает место дозорного. С черепашьей макушки препятствия, их ожидающие, можно заметить издали.

Военное судно скользит по воде, похожее на адскую машину, если бы не несколько пар крошечных свирепых усиков, торчащих над продырявленной броней.

96. ВТОРОЙ КОНЦЕРТ

— Они молоды, полны энергии и сегодня очаруют вас. Место ритму, место музыке! Встречайте Белоснежку и Семерых...

Он почувствовал волнение за спиной и обернулся. «Муравьи!» — яростно шептали музыканты.

— Ох, извините меня, — продолжил директор культурного центра, — наши друзья изменили название своей группы. Итак, встречайте Му-равь-ев! Вперёд, э-э... Муравьи!

Давид за кулисами удержал товарищей.

— Нет. Не сразу. Нужно заставить себя ждать.

Он сымпровизировал мизансцену. Зал уже был погружён в тишину и мрак, а подмостки ещё не были освещены. Прошла долгая минута. Вдруг из темноты взмыл вверх голос Жюли. Она пела одна, a capella.

Она напевала какую-то мелодию без слов. Голос её был настолько сильным, мощным и объёмным, что все заслушались.

Когда она умолкла, толпа неистово захлопала.

Ударные Жи-вунга подключились к ритму биения сердец зрителей. Пим, пам. Пим, пим, пам. Пим, пам. Пим, пим, пам. Можно было подумать, что кореец управляет гребцами галеры. Руки людей задвигались в предлагаемом ритме. Пим, пам. Пим, пим, пам.

Засветились зажигалки. Жи-вунг чуть замедлил темп, а потом перешёл от девяноста к ста биениям в минуту.

Послышалась бас-гитара Зое. Ударные воздействовали на грудную клетку, басы контролировали брюшную полость. Если в зале были беременные женщины, то у них забурлила даже околоплодная жидкость в животе.

Прожектор окрасил Жи-вунга и его барабаны в красный цвет, другой — голубым светом залил Зое.

Возник зелёный ореол вокруг Франсины, сидевшей перед своим органом-синтезатором и начавшей играть «Симфонию нового мира» Дворжака.

По залу тут же поплыл запах водяной пыли и свежескошенной травы.

Всегда начинать с классических отрывков, чтобы продемонстрировать владение искусством и старых мастеров тоже, — это придумал Давид. В последний момент он предпочёл «Новый мир» фуге Баха. Название понравилось ему больше.

В снопе жёлтого света Леопольд с флейтой Пана перехватывает инициативу. Теперь вся или почти вся сцена освещена. В центре подмостков остаётся тёмный круг. В этой чёрной зоне смутно угадывается какая-то фигура.

Жюли подогревала нетерпение зрителей ожиданием. Публика едва слышала её дыхание у микрофона. Но даже этот звук был тёплым и мелодичным.

Когда вступление к симфонии Дворжака уже заканчивалось, в игру вступил Давид. На своей супероснащенной электроарфе он подхватил соло флейты Пана Леопольда. Классическое произведение вдруг перескочило через десятилетия. Звучала новая симфония наиновейшего мира.

Ударные участили темп. Мелодия Дворжака понемногу преображалась во что-то очень современное и «металлическое». Публика одобрительно загудела.

Давид приковал к себе зрителей звуками элекроарфы. Каждый раз, когда он касался струн, ему казалось, что расстилавшийся перед ним ковёр голов трепещет.

Флейта Пана вернулась поддержать его.

Флейта и арфа. Два самых древних и распространённых инструмента. Флейта потому, что каждый доисторический человек слышал свист ветра в бамбуке. Арфа потому, что каждый доисторический человек слышал звон натянутой тетивы лука. С тех пор они поселились в сердце каждого.

Играя сейчас вместе, арфа и флейта рассказывали самую древнюю историю человечества.

А зрители любят, когда им рассказывают истории.

Поль ослабил силу звука. По-прежнему оставаясь невидимой, Жюли заговорила. Она произнесла: «На дне оврага я нашла книгу».

Прожектор осветил огромную книгу за спинами музыкантов. С помощью особого электроустройства Поль ловко переворачивал её страницы. Зал зааплодировал.

— Книга говорила о необходимости изменить мир, книга призывала к революции... К революции, которую книга называла «Революцией самых маленьких», «Революцией муравьёв».

Другой прожектор выхватил из сумрака фигуру пенопластового муравья, шевелившего лапками и качавшего головой. Лампочки, заменявшие ему глаза, мягко загорелись и сделали его живым.

— Эта революция должна стать особой. В ней не должно быть насилия. Не должно быть вождя. Не Должно быть жертв. Просто переход от старой закосневшей системы к новому обществу, в котором люди будут сообщать друг другу и вместе воплощать в жизнь новые идеи. В книге есть отрывки, объясняющие, как это можно сделать.

Она вышла в центр все ещё тёмной сцены.

— Первый отрывок назывался «Здравствуй».

Жи-вунг вступил ударными. Все начали мелодию, и Жюли запела:

Здравствуй, незнакомый зритель.

Наша музыка — орудие изменения мира.

Не улыбайся. Это возможно.

Ты это можешь.

Ослепительный белый свет залил Жюли, которая, подобная великолепному насекомому, подняла вверх руки и расправила рукава в виде крыльев бабочки.

Поль вентилятором направил на неё поток воздуха, взметнувший по ветру крылья и волосы Жюли. А по залу поплыл аромат жасмина.

К концу этой первой песни зал был покорён.

Поль усилил мощь прожекторов. Теперь ясно были видны напоминавшие насекомых костюмы музыкантов.

Продолжил выступление группы Эгрегор. Им хотелось показать все лучшее и сразу. Жюли закрыла глаза и издала первый звук, к которому присоединились остальные. Они вместе наращивали силу. Инструменты были оставлены, музыканты восьмером стояли кругом в центре сцены, глаза их были закрыты, руки подняты над головами так, словно у них выросли усики.

Их лица одновременно запрокинулись вверх, чтобы дать подняться облаку их голосов.

Произошло чудо. Они стали одним мелодичным колебанием воздуха. Над ними плыл воздушный шар их пения.

Они пели, опустив веки, улыбаясь, как будто голос у них был на всех один, и он перемещался то в одном, то в другом направлении, как шёлковый ковёр, распростёртый над сценой и зрительным залом.

Они бесконечно длили волшебство полифонии, поочерёдно разворачивая шёлковый звуковой полог и придавая ему гораздо более широкое звучание, чем звучание просто песни.

Зал затаил дыхание. Даже те, кто вообще не знал, что такое Эгрегор, были зачарованы подобной смелостью.

Жюли, как прежде, почувствовала счастье и наслаждение от самого процесса пения, возникавшего от работы такой простой трубки, как гортань, и двух банальных влажных голосовых связок. Её горло, ещё умащённое мёдом, просыпалось.

Зал зааплодировал. Музыканты умолкли, минуту помолчали. Жюли поняла, что тишину до и после выступления выдерживать так же важно, как и само пение.

Она запела следующие отрывки: «Будущее принадлежит актёрам», «Искусство фуги», «Цензура», «Ноосфера».

Жи-вунг следил за ритмом, опираясь на науку. Он знал, что музыкальный темп выше ста двадцати ударов в минуту возбуждал зрителей, а ниже — успокаивал. Он менял ритм так, чтобы постоянно удивлять зал.

Давид знаком показал, что пора вернуться к классике в современной аранжировке. Он заиграл на своей супероснащенной электроарфе «Токкату» Баха в ритме тяжёлого рока.

Пленённая публика захлопала в ладоши.

Музыканты подошли наконец к «Революции муравьёв». Поль наполнил воздух запахом влажной земли с едва уловимыми оттенками чабреца, лавра и шалфея.

Жюли развёртывала текст уверенно, задавая музыкальный тон. К концу третьего куплета вступил новый инструмент, чья музыка была необычной, удивительной, звучала как будто надтреснутая виолончель.

Тонкий лучик света открыл всем левый угол сцены, где на красной сатиновой подушечке восседал полевой сверчок.

Крошечный микрофон лежал у него на надкрыльях, а его пение, усиленное аппаратурой, напоминало нечто среднее между игрой на электрогитаре и скрежетом ложки по тёрке для сыра.

Сверчок в крохотном галстуке-«бабочке», который смастерил для него Нарцисс, начал свою сольную партию. Его бешеная жига наращивала темп, басы Зое и ударные Жи-вунга едва за ней поспевали. 150, 160, 170, 180 ударов в минуту. Сверчок сметал все на своём пути.

Все гитаристы рока могли отправляться отдыхать на скамьи любой из консерваторий, такие невероятные ритмические фигуры выделывал сверчок. Звучала музыка не человеческая, а «насекомая». Усиленная современной электроникой, она производила ошеломляющее впечатление. Никогда ещё людской слух не воспринимал таких звуков.

Поражённая публика сначала притихла, потом послышался восторженный ропот, нараставший одновременно с восхищением.

Давид вздохнул с облегчением — сработало. Момент был исторический: Давид изобрёл новый инструмент — сверчок полевой электрический.

Чтобы зрители могли в деталях увидеть выступление сверчка, Поль подключил видеокамеру и проектор, который стал передавать на страницы гигантской энциклопедии изображение солиста.

Жюли вторила вибрато насекомого. Нарцисс с гитарой тоже вступил в диалог со сверчком. Группа как будто хотела посоревноваться с этим сопранино. Сверчок расходился все больше.

Зал ликовал.

Поль наполнил воздух ароматом сосновой смолы и сандалового дерева. Два запаха не только не вступили в противоречие, а даже дополнили друг друга.

Лёгкие аудитории глубоко дышали. Ладони сами тянулись вверх и хлопали. В глубине зала и в проходах люди танцевали под соло сверчка. Было невозможно оставаться неподвижным, слыша такой бешеный темп музыки.

Зрители дошли до исступления.

В первом ряду были девушки из клуба айкидо. Свои прежние майки спортсменки сменили на новые, на которых, ещё не имея возможности найти ничего подобного в продаже, сами написали фломастерами красивыми буквами: «Революция муравьёв», то есть название второго концерта группы, которая уже стала их идолом.

Но сверчок, чьё выступление на публике было все-таки первым, уже выдыхался, изнемогая от жара прожектора, в сиянии которого надкрылья насекомого сверкали, а слизистая пересыхала. Он мог сколько угодно петь при солнечном свете, но не под софитами. Такое освещение было для него грубым. Он утомлённо умолк на «до» верхней октавы.

А певица спокойно перешла к следующему куплету, как будто прозвучало банальное соло на электрогитаре. Она знаком показала на тон понизить звук, подошла к краю сцены и напела:

Нет под солнцем ничего нового.

Мы смотрим на тот же мир все теми же глазами.

Нет больше изобретений,

Нет больше пророков...

И тут произошло неожиданное: зал мгновенно отреагировал, и зрители, присутствовавшие на первом выступлении, эхом ответили:

— Мы — новые пророки!

Она не ждала такого отклика, такого единения. Для всех тех, кто был на первом концерте, песня стала гимном, как будто вечер возобновляется с того самого места, на котором он в прошлый раз так рано оборвался. Жюли воодушевилась:

— Кто мы?

— Мы — новые изобретатели!

Без её сигнала зал подхватил «Революцию муравьёв». Зрители слышали песню лишь один раз, но слова помнили наизусть. Жюли не могла прийти в себя от изумления. Жи-вунг сделал ей знак не бросать: залом надо было управлять. Она подняла вверх кулак.

— Вы хотите покончить со старым миром?

В это мгновение Жюли поняла, что дороги назад уже не будет. Повсюду скрипели сиденья, люди вставали, поднимая вверх кулаки.

— Вы хотите революцию здесь и сейчас?

Волны адреналина, в которых были и её страх, и её желание, и её любопытство, бушевали в её мозгу. Главное — не медлить, не взвешивать. Её рот заговорил помимо её воли.

— Вперёд! — крикнула она. Все взорвалось.

Раздался единодушный рёв. Чудовищный Эгрегор. Лес воздетых кулаков разодрал покрывало музыки. По залу пробежал порыв разрушительного ветра. Все встали.

Директор культурного центра попытался было разрядить обстановку. Он выскочил из-за кулис и схватил микрофон.

— Прошу вас занять свои места. Успокойтесь. Ещё рано, всего только четверть десятого, концерт только начинается!

Шесть здоровяков из службы общественного порядка тщетно пытались сдержать толпу.

— Что делать будем? — шепнула Зое на ухо Жюли.

— Попробуем построить... утопию, — ответила девушка, с воинственным выражением лица откинув назад густую чёрную гриву волос.

97. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

УТОПИЯ ТОМАСА МОРА: слово «утопия» было придумано в 1516 году англичанином Томасом Мором. По-гречески «у» — отрицательная приставка, «топос» — место; следовательно, слово «утопия» означает «место, которого нигде нет». (Некоторые, правда, полагают, что здесь использована приставка «эу», означающая «хороший», в таком случае, слово «утопия» значит «хорошее место».) Томас Мор был дипломатом, гуманистом, другом Эразма Роттердамского, а ещё канцлером английского королевства. В своей книге, озаглавленной «Утопия», он описывает чудесный остров, который как раз и называется Утопия, на котором процветает идеальное общество, не ведающее ни налогов, ни нищеты, ни воровства. Мор считал, что «утопическое» общество, прежде всего, общество «свободы».

Вот как он описывает свой идеальный мир: сто тысяч человек живут на острове, разделившись на семьи. Каждые пятьдесят семей составляют группу, которая избирает вождя, Сифогранта. Сифогранты образуют совет, который из сорока кандидатур избирает принца. Принц избирается пожизненно, но, если он проявляет склонность к тирании, его смещают. Для ведения войн остров Утопия призывает наёмников, Заполетов. Эти солдаты должны погибнуть одновременно с врагами во время битв. Таким образом, орудие уничтожает себя само в процессе использования. И нет ни малейшего риска военного путча.

На Утопии нет денег, каждый берет себе на рынке то, что ему нужно. Все дома на острове одинаковые. На дверях нет замков. Каждый житель обязан сменить обиталище один раз в десять лет для того, чтобы не закоснеть в своих привычках. Праздность запрещена. Нет ни домашних хозяек, ни священников, ни слуг, ни нищих. Это позволяет сводить рабочий день к шести часам.

Все должны отслужить двухлетнюю сельскохозяйственную повинность для обеспечения острова бесплатным продовольствием.

В случае супружеской измены или попытки бегства с острова гражданин Утопии теряет права свободного человека и становится рабом. Теперь он должен надрываться на непосильной работе и повиноваться своим бывшим согражданам.

В 1532 году Томас Мор осудил развод короля Генриха VIII, впал в немилость и в 1535 году был обезглавлен.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

98. РАЗГРАБЛЕННЫЙ ОСТРОВ

Несмотря на поздний час, ещё светло и тепло. Принцесса 103-я и двенадцать молодых муравьёв спускаются вниз по реке. Ни одна рыба не решается атаковать их плавучую крепость. Порой разведчики останавливаются, чтобы подстрелить кислотой нескольких стрекоз, которых затем съедают на своём броненосце.

Они по очереди несут вахту на носу, наблюдая за происходящим впереди. Принцесса 103-я, сидя на голове черепахи, замечает водяного паука, спускающегося под воду с шёлковой сумкой с пузырьком воздуха в ней. Паук использует сумку как батискаф.

Чтобы восхищаться, надо просто наблюдать.

Немногие насекомые медлят, завидев корабль-призрак. Вот появляется водяной жук вертячка. Это жесткокрылое насекомое, плавающее по поверхности воды, снабжено четырьмя глазами. Два глаза видят под водой, два — над водой. Он может сравнить вид странного судна под водой и над водой. Вертячка никак не может понять, почему сверху на этой морской черепахе сидят муравьи, а снизу — плавунцы, но в конце концов предпочитает не приближаться и съесть пару морских блох.

Движение корабля тормозят водоросли. Муравьи высвобождают судно баграми. Спуск по серебряной реке продолжается.

Туман редеет.

— Земля на горизонте! — объявляет 12-й, несущий вахту.

Сквозь стелящуюся по воде мглу принцесса 103-я узнает вдали акацию Корнигера.

Вот так река принесла её к 24-му.

24-й.

Принцесса вспоминает его, такого застенчивого и сдержанного. Когда они шли Крестовым походом на Пальцев, он всегда был сзади и имел дурную привычку вечно отставать, что не раз задерживало их отряд. Свойство теряться было второй натурой этого маленького бесполого солдата. Когда они нашли остров Корнигеры, 24-й сказал:

— Я всю жизнь плутал. Этот остров мне кажется отличным местом, чтобы основать на нем новое общество муравьёв доброй воли, прямо здесь и сейчас.

Надо отметить, что у острова была одна особенность: он весь был занят большой акацией Корнигера. А эти деревья живут в полном единении с муравьями. Акациям необходимы муравьи для защиты от гусениц, тли и других сокососущих тварей. Чтобы привлечь муравьёв, растение создало под своей корой полые ниши и коридоры. Более того, в некоторых нишах собиралась питательная жидкость, идеально подходящая для кормления расплода. Как только сумело растение так органично подстроиться под муравьёв?

103-я всегда говорила, что между акацией и муравьём больше разницы, чем между муравьём и Пальцем. Почему же тогда муравьям не прийти к сотрудничеству с Пальцами, если им удаётся это даже с деревьями?

Для 24-го остров был раем. В спасительной тени гигантской акации он надеялся создать утопическое общество, сплочённое одним знаменателем: любовью к прекрасным историям. Ибо оставшиеся на острове муравьи развили в себе новый порок: придумывать сказки для услаждения усиков. Так они и зажили, охотясь только для пропитания, проводя все светлое время за едой и выдумыванием несбыточных рассказов.

Принцесса 103-я очень довольна, что течение принесло её к старому другу. Интересно, думает она, что же произошло с утопическим обществом за то время, что они не виделись? Дружественное дерево царит посреди острова как символ спокойствия и безопасности.

Тем не менее чем ближе мирмекийские навигаторы подплывают к острову, чем больше рассеивается туман, тем сильнее мучает принцессу странное чувство тревоги.

Нос броненосца натыкается на тёмные круглые предметы: это трупы муравьёв. Их тела изрешечены выстрелами кислотой. Это не предвещает ничего хорошего...

Все мертво. Корнигеру в отсутствие муравьёв пожирает тля. Принцесса приказывает плавунцам пристать к берегу. Муравьи затаскивают корабль-черепаху на песок. Уничтожены даже жившие здесь тритоны и саламандры. Они видят одного-единственного муравья, у которого отрезаны шесть лапок и брюшко. Он извивается на земле, словно червяк.

Навигаторы торопят последнего выжившего с рассказом. Островитяне подверглись неожиданной атаке карликов, говорит он. Армия карликов идёт крестовым походом на восток. Их новая королева Ши-га-пу приказала его покорить.

— Так вот почему мы встретили разведчиков-карликов,— замечает 5-й.

Принцесса 103-я просит выжившего муравья рассказать ещё что-нибудь.

Разведчики-карлики нашли остров и высадились на нем. Живя в своём безопасном мирке и все время сочиняя сказочные истории, друзья 24-го разучились драться и защищаться. Их разгромили. Только 24-й с маленькой группой муравьёв сумел ускользнуть и спрятаться в зарослях полого тростника на западном побережье. Но карлики окружили их.

Искалеченный муравей издаёт последний хрип. Что ж, смерть во время речи — это прекрасная смерть для муравья из общины, объединявшей любителей рассказывать и слушать.

Принцесса 103-я поднимается на самый верх акации и напрягает усики, чтобы уловить хоть какие-нибудь следы спрятавшихся в тростнике живых членов вольного общества Корнигеры.

Принцессе удаётся их обнаружить именно там, куда указывал умирающий. Взобравшиеся на кувшинки солдаты королевства карликов окружили несчастных и поливают огнём кислоты, лишь только рыжие высунут кончик усика из тростника. Принцесса 103-я замечает, что карлики выросли. Раньше они не умели стрелять муравьиной кислотой.

103-я вспоминает, что более мелкие и плодовитые карлики обладают большей способностью к обучению, чем лесные рыжие муравьи. Один лишь тот факт, что они (Пальцы называют карликов аргентинскими муравьями, так как считают, что те были завезены в Европу в кадках с розовым лавром, предназначавшимся для украшения дорог Лазурного Берега), случайно покинув дальние страны, смогли выжить в лесу Фонтенбло, отлично доказывает, что они умны. Чёрные муравьи и муравьи-жнецы, кстати, сильно поплатились за желание сражаться с новичками: карлики их уничтожили.

103-я всегда опасалась того, что карлики в один прекрасный день станут хозяевами леса. И нужно все время искать новые решения, пробовать необычные идеи, рисковать, чтобы день этот никогда не настал.

Если рыжие окажутся слабаками, карлики отправят их на свалку, как отсталый вид.

24-й с товарищами — живое подтверждение этого. Бедняги, взобравшиеся на верхушки тростника, окружены. Им надо срочно помочь. Принцесса 103-я спускает на воду черепаху-броненосца. Разведчики полны кислоты и готовы открыть артиллерийский огонь. Сзади плавунцы занимают свои места, чтобы отвести черепаху — военный фрегат к тростнику и кувшинкам — месту морской битвы.

Принцесса 103-я поднимает сенсорные отростки. Теперь она отчётливо видит противника. Муравьи-карлики несут стражу на больших белых и розовых лепестках окрестных кувшинок. Принцесса пытается их сосчитать. Да их не меньше сотни.

Один против десяти, дельце-то оказывается непростое. Плавунцы развивают максимальную скорость и мчатся вперёд. Как только корабль оказывается в зоне видимости с кувшинок, над краями лепестков появляются брюшки. Карликов значительно больше ста. Судно накрывает шквальный огонь. Тринадцать рыжих муравьёв, спасаясь от смертоносной кислоты, вынуждены укрыться в углублении на бронированной черепахе.

103-я рискует высунуться из убежища и выстрелить. Она убивает одного карлика, но в ответ получает по меньшей мере пятьдесят струй кислоты.

13-й предлагает идти на таран черепахой-броненосцем, потом рассредоточиться по кувшинкам и прикончить карликов мандибулами. Рыжие таким образом смогут использовать преимущество в размерах. Но 5-й, подняв усики, определяет повышенную влажность воздуха. Значит, пойдёт дождь.

С дождём никто не может совладать.

Поэтому тринадцать муравьёв поворачивают судно к острову и прячутся в теле акации Корнигера, которая ещё на одну ночь послужит им убежищем. Молодое дерево не знает пахучего языка насекомых, но всем видом своих ветвей, изменением запаха сока демонстрирует свою радость от нового свидания с рыжими муравьями.

Тринадцать разведчиков сразу занимают полое дерево, бегут по живым коридорам и торопятся убить сосущих его паразитов. Работа долгая. Тут есть и черви, и тля, и жесткокрылые «часы смерти», прозванные так за то, что грызут дерево со звуком, напоминающим тиканье часов. Помощники принцессы ловят их одного за другим, а потом съедают. Акация вздыхает с облегчением, она оживает и по-своему благодарит муравьёв: выделяет сок, из которого они приготовляют соус к мясу.

«Часы смерти» под соком акации — новое блюдо в меню насекомых. Все с удовольствием им лакомятся. Может быть, в этот миг рождается высокая мирмекийская кухня.

Снаружи, как это и предсказывало потемневшее небо, начинается дождь. Запоздалый мартовский ливень с градом, выпавший первого апреля. Муравьи свёртываются клубочком в самой глубине дружественного дерева.

Гром гремит. Молнии сверкают и светятся в отверстиях в коре, словно в иллюминаторах. Принцесса 103-я устраивается поудобнее, чтобы наблюдать за великолепным зрелищем разбушевавшегося неба, покоряющего землю. Ветер пригибает деревья, смертельные капли наотмашь бьют беспечных, до сих пор не догадавшихся спрятаться насекомых.

24-й с друзьями, по крайней мере, защищён от атаки дождя полым тростником.

Гроза грохочет. Глазам 103-й больно от света молний. Ворчание грома, кажется, звучит из-под одеяла облаков. Даже Пальцы бессильны перед этой мощью. Три параллельные бороздки прорезали темноту, сделав пейзаж ослепительно белым. Цветы, деревья, листья, поверхность воды сияют, отбрасывая огромные чёрные тени, затем начинают мерцать и обретают свой обычный цвет. Самый маленький нарцисс выглядит устрашающе во время грозы. Дрожат ветви плакучих ив. Только, казалось, все успокоилось, как раздаётся новый удар грома. Угольно-чёрное небо цепью прочерчивают зигзаги молний. Даже паучьи паутины превращаются в белые круги, в которых их владельцы, совершенно обезумев от воды, бегут во все стороны.

Короткая передышка, и небо гремит ещё сильнее. Все магнитные сенсоры муравьёв говорят им о том, что гроза приближается. Молнии все быстрее сопровождаются звуками грома. Тринадцать бел-о-канцев прижимаются друг к другу и переплетаются усиками.

И вдруг дерево вздрагивает, как от электрошока. Вся кора стонет от ужаса. Обезумевший 5-й вскакивает.

Огонь!

Молния попала в акацию, и та загорелась. Так и есть! Верхушка дерева ярко освещается, а выступающий из всех пор сок говорит о страданиях растения. Разведчики ничего не могут сделать для его спасения. В израненных коридорах воздух становится отравленным.

Гонимые жаром, муравьи бегут вниз, к корням, и мандибулами роют землю, готовя себе убежище от воды и огня. Они все перепачканы мокрым песком, что делает их похожими на чудовища с кубическими головами.

Они прячутся и ждут.

Акация горит и кричит о боли агонии, выделяя зловонный сок. Ветви её скрючиваются, как будто дерево в танце хочет выразить свои страдания. Температура растёт. Снаружи языки пламени так высоки, что свет их пробивается сквозь толщу песка, служащего муравьям потолком.

Дерево сгорает быстро, и вслед за великим жаром приходит холод. Песчаный потолок оплавился, и муравьи не могут прогрызть его мандибулами. Чтобы выйти, им приходится прорывать длинный обходной туннель.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Все опустошено. У маленького острова было единственное достояние — акация Корнигера, а теперь оно превращено в серый пепел.

6-й зовёт всех к себе. Он хочет что-то показать друзьям.

Мирмекийцы подбегают к ямке в земле, где трепещет красное, будто задыхающееся существо. Нет, это не существо. А также не растение и не минерал. 103-я сразу же понимает, что это такое. Горящий уголёк. Он закатился в неровность почвы, а другие угли закрыли его от дождя.

6-й протягивает лапку. Его когти касаются красно-оранжевого вещества и, о ужас, тают. Страшное зрелище: его правая лапка становится жидкой и течёт. Там, где была лапка с двумя когтями, остался совершенно гладкий, запёкшийся обрубок.

Разведчик покрывает культю дезинфицирующей слюной.

— А ведь это способ победить карликов, — выделяет принцесса.

Весь отряд вздрагивает от удивления и страха. Огонь?

— Мы боимся того, что нам неизвестно, — говорит 103-я.

Она настаивает: огонь можно использовать. 5-й отвечает, что в любом случае до огня невозможно дотронуться, 6-й уже за это поплатился. 103-я отвечает, что нужно соблюдать целый ряд предосторожностей. Уголёк можно взять, не прикасаясь к нему непосредственно. Надо положить его в полый камешек. Против полого камешка огонь бессилен.

На берегу острова полно таких камешков. Тонкими прутиками, используемыми, как рычаги, тринадцать муравьёв приподнимают уголёк и помещают в кусочек кремня. В каменном футляре уголёк кажется бесценным рубином.

Принцесса 103-я объясняет, что огонь могучий, но уязвимый. Парадокс: в его власти уничтожить дерево или даже целый лес вместе с его обитателями, но иногда достаточно взмаха крыльев мошки, чтобы уничтожить его самого.

— А этот огонь, похоже, очень болен, — замечает опытный воин, указывая на красные, покрывающиеся чернотой участки на угольке — вернейший, по его мнению, признак слабого здоровья у всякого огня. Надо бы его подлечить.

Как? Размножением. Огонь размножается при контакте. Поджигают сухой листок, их поблизости нет, но один нашли под землёй. Из уголька вырастает высокий жёлтый язык пламени. Огонь-ребёнок выглядит получше, чем мама-уголёк.

Большинство муравьёв никогда не видели огня, и двенадцать молодых разведчиков в ужасе отступают.

Принцесса 103-я говорит, что бояться не надо. Она высоко поднимает усики и громко произносит классическое пахучее изречение:

— НАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ НАСТОЯЩИЙ ВРАГ — СТРАХ.

Все муравьи знают эту фразу и её происхождение. «Наш единственный настоящий враг — страх» — последние слова 234-й королевы рыжих муравьёв Бело-кью-кьюни из династии Ни, произнесённые более восьми тысяч лет назад. Несчастная выделила это изречение перед тем, как утонуть, пытаясь приручить форель. 234-я королева Бело-кью-кьюни хотела заключить соглашение между муравьями и речной форелью. С тех пор к мысли о сотрудничестве с народом речных рыб не возвращались, но слова остались в памяти потомков как призыв к вере в неисчерпаемые возможности муравьёв.

Наш единственный настоящий враг — страх.

Как будто желая их успокоить, пламя, высоко взметнувшись, опадает.

— Надо его перенести на более плотный материал, — предлагает 6-й, уже простивший огню все.

Так, поджигая от сухого листка сухую веточку, от сухой веточки — кусочек дерева, муравьи устраивают маленький костёр в углублении камешка. Потом по совету принцессы 103-й они бросают в очаг обломки прутиков, которые огонь торопливо и жадно пожирает.

Полученные новые угольки муравьи очень осторожно перекладывают в другие полые камешки, тоже найденные под землёй. 6-й, несмотря на обугленную лапку, оказывается лучшим специалистом по огню. Обжегшись, он стал с ним осторожен. Следуя его рекомендациям, остальные создают сокровищницу углей.

— Вот чем мы атакуем карликов! — восклицает принцесса 103-я.

Наступает ночь, но работа с огнём зачаровала муравьёв. Они грузят на судно-черепаху восемь камней, каждый из которых заключает в себе алеющие угли. Принцесса 103-я воздевает усик вверх и выделяет резкий феромон, означающий:

— В атаку!

99. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ДЕТЕЙ: на Западе первый крестовый поход детей начался в 1212 году. Молодые бездельники рассуждали так: «Взрослые не сумели освободить Иерусалим, поскольку помыслы их нечисты. Ну а мы — дети, стало быть, мы невинны». Движение зародилось в Священной Римской империи германской нации, откуда небольшая группа подростков отправилась к Святой Земле. Карт у них не было. Они думали, что идут на восток, а на самом деле шли на юг. Они спустились в долину Роны, по дороге их численность увеличилась до нескольких тысяч.

В пути они грабили и обворовывали крестьян.

Местные жители предупредили их, что они идут к морю.

Детей это не беспокоило. Они были убеждены, что море, как некогда перед Моисеем, расступится, чтобы пропустить армию детей и довести их посуху до Иерусалима.

Они пришли в Марсель, где море не расступилось. Они тщетно ждали в порту, пока двое сицилийцев не предложили им довести их до Иерусалима на корабле. Дети решили, что это чудо. Но чуда не произошло. Сицилийцы были связаны с шайкой пиратов и повезли детей не в Иерусалим, а в Тунис, где задёшево продали их на рынке в рабство.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

100. БОЛЬШОЙ КАРНАВАЛ

— Чего медлить! Пошли! — крикнул голос из зрительного зала.

Жюли не знала, куда заведёт их этот порыв, но любопытство было сильнее её.

— Вперёд! — подхватила она.

Директор культурного центра умолял всех благоразумно оставаться на своих местах.

— Успокойтесь, прошу вас, это всего лишь концерт!

Кто-то выхватил у него микрофон.

Жюли и Семь Гномов оказались на улице, окружённые толпой энтузиастов. Надо было срочно дать возбуждённым людям цель, направление движения.

— В лицей! — крикнула Жюли. — Устроим праздник!

— В лицей! — повторили остальные.

Адреналин бушевал в крови певицы. Ни одна сигарета с марихуаной, никакой алкоголь, никакой наркотик не способны произвести такой эффект. Она как будто была под допингом.

Теперь огни рампы не отделяли её от зрителей, и она могла различать лица. Это были люди всех возрастов, мужчины и женщины, и очень молодые, и пожилые. Около пятисот человек стояло вокруг неё большой пёстрой толпой.

Жюли затянула «Революцию муравьёв». Все, подпевая и пританцовывая, карнавальной процессией двинулись вдоль главной улицы Фонтенбло.

Мы — новые творцы.

Мы — новые пророки!

— выкрикивала толпа хором.

Девушки из клуба айкидо тут же взяли на себя обязанности блюстителей порядка, они останавливали автомобили, которые могли помешать шествию. Вскоре улица была блокирована, рок-группа и её поклонники, не встречая никаких препятствий, шла вперёд.

Толпа все увеличивалась. Вечерами в Фонтенбло было не много подобных развлечений. Гуляки, узнав, что происходит, присоединялись к колонне.

Никаких плакатов. Никаких лозунгов впереди, только девушки и юноши, покачивавшиеся в такт дуэту арфы и флейты.

Горячий, сильный голос Жюли скандировал:

Мы — новые творцы,

Мы — новые пророки!

Она была их королевой, их идолом, их сиреной-обольстительницей, их Пассионарней. Более того, она вводила их в транс. Была их шаманом.

Жюли пьянила её власть над окружившей её и увлекавшей вперёд толпой. Никогда она не чувствовала себя настолько «не одинокой».

Первое полицейское заграждение выросло перед ними неожиданно. Девушки из первых рядов бросились вперёд и... принялись целовать полицейских.

Кто бы стал после этого орудовать дубинками? Кордон защитников установленного порядка рассеялся. Чуть позже подъехала патрульная машина, но, оценив масштабность происходящего, патруль вмешиваться не стал.

— Праздник! — кричала Жюли. — Дамы, господа, барышни, выходите на улицу, забудьте ваши печали и присоединяйтесь к нам!

Окна открывались, из них высовывались люди посмотреть на пёструю процессию.

— Чего вы требуете? — спросила одна старая дама.

— Ничего! Мы абсолютно ничего не требуем, — ответила амазонка из клуба айкидо.

— Ничего? Если вы ничего не требуете, то это не революция!

— Как раз наоборот, сударыня. Это и интересно. Мы — первая революция без всяких требований.

Зрители как будто не хотели, чтобы праздник ограничился двумя часами музыки, оплаченными по сто франков за место. Все хотели продлить его во времени и пространстве. Люди выкрикивали во всю силу лёгких:

Мы — новые пророки,

Мы — новые творцы!

Некоторые из тех, кто присоединялся к процессии, прихватили с собой собственные музыкальные инструменты, чтобы играть вместе с музыкантами. Другие несли кухонную утварь, заменявшую барабаны и литавры. Третьи взяли серпантин и конфетти.

Вспомнив уроки старого учителя пения, Жюли пела в полный голос, все вокруг подхватывали слова. У всех вместе получился почти Эгрегор из пятисот голосов, весь город звенел от их хора:

Мы — новые пророки,

Мы — новые творцы!

Мы — маленькие муравьи, грызущие старый окостеневший мир.

101. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

РЕВОЛЮЦИЯ ДЕТЕЙ ИЗ ЧЕНДУ: до 1967 года Ченду, столица китайской провинции Сычуанъ, была спокойным местом. Старинный укреплённый город, построенный на высоте 1000 метров над уровнем океана в гималайских предгорьях, насчитывал три миллиона жителей, большинство из которых пребывало в полном неведении относительно событий в Пекине или Шанхае. А эти огромные метрополии к тому времени стали перенаселёнными, и Мао Цзэдун решил их разгрузить. Членов семей разлучали, родителей отправляли на каторжные полевые работы, а детей — в учебные центры «Красных бригад», чтобы сделать из них хороших коммунистов. Эти центры были, собственно говоря, настоящими трудовыми лагерями. Условия жизни в них были очень тяжёлыми. Кормили детей плохо. На них ставили эксперимент, давая им пищу из целлюлозы, выработанной из опилок, и дети умирали, как мухи.

Пекин тем временем раздирали дворцовые ссоры. Линь Пяо, официальный дофин Мао, отвечающий за «Красные бригады», впал в немилость. Партийные чиновники стали подстрекать детей из «Красных бригад» к бунту против своих тюремщиков. Типичная китайская тонкость: отныне во имя маоизма дети должны были убегать из маоистских лагерей и избивать своих наставников.

Очутившись на свободе, дети из «Красных бригад» рассыпались по стране, под предлогом несения в массы истинно маоистского учения, направленного против коррумпированного государства, на самом же деле большинство из них хотело просто покинуть Китай. Штурмом взяв вокзалы, они двинулись на запад, где, по слухам, на границе была лазейка, через которую можно было тайно пересечь границу и оказаться на индийской территории. Все поезда западного направления имели конечный пункт в Ченду. Таким образом, в этот горный город приехали тысячи «скаутов» в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет. Началось все вроде бы даже неплохо. Дети рассказали, как они страдали в лагерях «Красных бригад», и обитатели Ченду преисполнились к ним сочувствия. Их угощали сладостями, кормили, дали им палатки для ночёвки и одеяла. Но поток на вокзал Ченду все прибывал и прибывал. Сначала беглецов была тысяча, теперь их насчитывалось уже двести тысяч.

Доброй воли местных жителей уже было недостаточно. Началось воровство. Торговцев, не позволявших себя обворовывать, колотили. Они пожаловались мэру города, который не успел никак отреагировать, так как дети явились к нему сами, требуя от него публичной самокритики. Затем избили его и вынудили бежать. Дети организовали выборы нового мэра и выдвинули «своего» кандидата, толстощёкого тринадцатилетнего парнишку, выглядевшего старше своего возраста и, несомненно, благодаря своей харизме пользовавшегося авторитетом у остальных «краснобригадников». Город покрылся афишами, призывавшими голосовать за него. Поскольку ораторским талантом кандидат не обладал, дацзыбао рассказывали о его программе вместо него. Его охотно избрали, и новый мэр сформировал правительство из детей, главой которого стал муниципальный советник пятнадцати лет.

Воровство перестало быть преступлением. Все торговцы были обложены налогом, изобретённым новым мэром. Каждый житель города обязывался предоставлять кров «краснобригадникам». Поскольку город был расположен очень обособленно, никто и не догадывался об электоральной победе детей. Встревоженные горожане решили предупредить главу провинции и послали к нему делегацию. Последний отнёсся к делу очень серьёзно и попросил у Пекина армию для подавления мятежников. Против двухсот тысяч детей столица послала сотни танков и тысячи вооружённых до зубов солдат. Приказ гласил: «Убивать всех, кто моложе пятнадцати лет». Дети попытались сопротивляться, воспользовавшись пятью крепостными стенами города, но население Ченду их не поддержало. Горожане думали о спасении своих собственных детей и прятали их в горах. Два дня продолжалась война взрослых с детьми, в конце концов, Красная армия призвала бомбардировщиков для уничтожения последних очагов сопротивления. Все мальчики были убиты.

Дело не предали огласке, так как в скором времени американский президент Ричард Никсон должен был встречаться с Мао Цзэдуном, и момент для критики Китая был неподходящий.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

102. ВЗРЫВ ТАИНСТВЕННОЙ ПИРАМИДЫ

На этот раз все взлетит в воздух! Максимильен и его полицейские вернулись и окружили таинственную пирамиду.

Комиссар решил действовать ночью, подумав, что во время сна будет легче захватить обитателя или обитателей постройки.

Отряд осветил карманными фонариками лесное сооружение. Полицейские, словно моряки в открытом море, были одеты в защитные прорезиненные плащи. Электрический шнур на этот раз взяли армированный, чтобы ничьи мандибулы его не перегрызли. Максимильен уже собирался отдать приказ к взрыву, как услышал жужжание.

— Внимание, оса! — закричал комиссар. — Закрывайте руки и шеи.

Один из полицейских выхватил пистолет и прицелился. Но цель была слишком мала. Готовясь стрелять, полицейский неосторожным движением обнажил запястье, куда и был немедленно укушен.

Насекомое укусило ещё одного полицейского и улетело подальше от молотящих по воздуху рук. Теперь все с тревогой затаились, стараясь не пропустить звука, похожего на жужжание осы.

Но насекомое, перехитрив их, неожиданно атаковало третьего полицейского. Оно заползло ему за правое ухо и вонзило жало в яремную вену. Ещё один человек упал.

Максимильен снял башмак, размахнулся и, как и в первое своё посещение, хлопнул по насекомому. Атакующий герой шлёпнулся на землю и остался неподвижен. Там, где бессилен револьвер, всегда побеждал башмак с толстой подмёткой.

— Два — ноль.

Он осмотрел свою жертву. Это была не оса. Насекомое походило скорее на крылатого муравья. Он с удовольствием раздавил его подошвой ботинка.

Оставшиеся невредимыми полицейские стали помогать упавшим на землю. Их трясли за плечи, чтобы они не уснули. Максимильен решил поторопиться со взрывом, пока не появился ещё один опасный крошечный защитник пирамиды.

— Все заряды готовы?

Пиротехник проверил контакты детонатора и стал ждать приказа комиссара.

— Готовы?

Обратный отсчёт прервал звонок его мобильного телефона. Префект Дюпейрон просил его срочно приехать. В городе беспорядки.

— Манифестанты заняли главную артерию Фонтенбло. Они способны разнести все. Бросайте то, что вы делаете, немедленно возвращайтесь в город и разгоните мне этих сумасшедших.

103. СХВАТКА В ТРОСТНИКАХ

День борется с ночью. Жарко. Луна освещает землю. Приятно после дождя погреть тело на тёплой палубе. Мирмекийский корабль-черепаха мчится к тростникам.

Карлики замечают их появление. Света и жара углей оказалось достаточно, чтобы они встревожились. Кончики розовых нежных листьев начинены готовыми к атаке артиллеристами. А из дальнего тростника взывает о помощи осаждённый 24-й.

Внизу, возле тростника, свидетельствуя об ожесточённости предыдущих боев, плавает множество трупов. Они так разбухли от воды, что уже нельзя определить, к какому лагерю они принадлежали.

Рыжие муравьи с Корнигеры воображали, что можно жить, просто рассказывая истории. Они ошибались. Только рассказывать истории нельзя, в историях приходится и участвовать.

В кабине броненосца-черепахи 103-я и её разведчики ломают себе головы. Огонь — не очень удобное оружие для дальнего боя. Нужно придумать способ доставить его до кувшинок, удерживаемых карликами.

У муравьёв принято действовать методом проб и ошибок. Каждый выдвигает свой вариант. 6-й предлагает направить в сторону противника плавучие листья, нагруженные углями и подталкиваемые плавунцами. Но плавунцы слишком боятся огня и отказываются.

Принцесса 103-я пытается вспомнить конструкцию аппарата, позволявшего Пальцам метать огонь на очень большие расстояния. Пальцы называют его катапультой. Кончиком усика она рисует силуэт сооружения, но никто не понимает, как огонь полетит по воздуху, если его поместить в этакий механизм. Предложение отвергают.

5-й считает, что нужно поджечь концы длинных веток, обычно используемых как копья и дотянуться ими до кувшинок. Идея принимается.

Муравьи останавливают моторы-плавунцов и ищут как можно более длинные ветки. Одну такую находят в нависшей над водой зелени и затаскивают на броненосец-черепаху.

Сплошной кислотный огонь заливает черепаху, лишь только она подплывает. Экипаж пригибается, но так, чтобы не выпустить из мандибул длинную ветку. Принцесса 103-я отдаёт приказ опустить конец ветки в угли. Ветка загорается. Пылающую мачту быстро поднимают.

Плавунцы разгоняются так, что позади остаются барашки пены. Броненосец летит в атаку на всех парах, и верхушка огненной пики чертит в воздухе жёлто-красную линию, словно бесконечное сияющее знамя.

14-й усиком-перископом определяет точное местонахождение противника и указывает остальным, куда направлять тяжёлую дымящуюся мачту.

Горящим концом копьё утыкается в плоть лепестков кувшинки. У растения достаточно влаги, и оно загорается не сразу, но удар копья лишает равновесия артиллеристов, которые валятся в воду. Пока огонь оказался лишь доказательством крайней решимости рыжих воинов, идущих на все, вплоть до использования запрещённого оружия.

Осаждённые, видя такой успех, приободряются. Они растрачивают прибережённые на последний выстрел запасы кислоты и наносят немалый ущерб рядам пигмеев.

А принцесса 103-я тем временем догадывается, как лучше действовать своим огнемётом, и поджигает кувшинки одну за другой. Поднимается густой дым. Устрашённые запахом обугливающихся кувшинок, атакующие спускаются на твёрдую землю и удирают. И слава Богу, потому что ветка уже вся пылает. Вот она, проблема огня. Он может произвести одинаковые опустошения как среди тех, кто его использует, так и среди тех, против кого его направляют.

Белоканцам не пришлось сойтись с врагом в рукопашной, показав друг другу своё мастерство фехтования мандибулами. 13-й, самый драчливый в отряде, разочарован, что не удалось сбить хотя бы пару-тройку панцирей с наглых карликов.

Принцесса 103-я знаком приказывает бросить пылающую ветку как можно дальше в реку.

Броненосец-черепаха подплывает к осаждённым тростникам.

«Только бы 24-й выжил», — думает принцесса 103-я.

104. СХВАТКА В ЛИЦЕЕ

Из культурного центра вышло пятьсот человек, на площадь перед лицеем пришло уже восемьсот.

Манифестация ничем не походила на демонстрации забастовщиков. Это был настоящий карнавал, в прямом смысле слова.

В Средние века карнавал имел вполне определённый смысл. Это был сумасшедший день, освобождавший от всех условностей и правил. Можно было дёргать за усы жандармов и сталкивать в ручей членов муниципального совета. Можно было звонить в двери и бросаться мукой в лица прохожим. Символ всех авторитетов — гигантская соломенная марионетка, добряк Карнавал — сжигался.

И потому существующая власть в остальные дни пользовалась уважением.

В наши дни подлинный смысл этой социальной манифестации забыт. Карнавал теперь такой же коммерческий праздник, как Рождество, День отцов, День матерей или бабушек, всего лишь праздник, разрешённый к употреблению.

Утрачена основная роль карнавала — дать у населения иллюзию, что бунт возможен хотя бы на один день.

Этим молодым, да и менее молодым, людям первый раз в жизни представился случай выразить своё желание праздника, а также и своё негодование, и свои задавленные обиды. Восемьсот человек, всегда исправно тянувших свою лямку, вдруг разбушевались в неистовой пляске.

Любители рока и просто зеваки шли длинной, шумной, разноцветной колонной. Придя на площадь лицея, они наткнулись на шесть полицейских автобусов, преграждавших им дорогу.

Манифестация остановилась.

Демонстранты смотрели на защитников установленного порядка. Защитники установленного порядка смотрели на демонстрантов. Жюли обдумывала ситуацию.

Комиссар Максимильен Линар, в нарукавной повязке, стоял впереди своих людей, лицом к шумной толпе.

— Расходитесь! — прокричал он в рупор.

— Мы не делаем ничего плохого, — ответила Жюли без рупора.

— Вы нарушаете общественный порядок. Уже больше десяти часов вечера. Люди хотят спать, а вы шумите в неположенное время.

— Мы просто хотим устроить праздник в лицее, — возразила Жюли.

— Ночью лицей закрыт, и у вас нет разрешения его открывать. Вы наделали уже достаточно шума. Расходитесь по домам. Я повторяю: люди имеют право спать.

Жюли быстро оправилась от секундного замешательства и снова вошла в роль Пассионарии:

— А мы не хотим, чтобы люди спали! Пусть все просыпаются!

— Это ты, Жюли Пинсон? — спросил комиссар. — Возвращайся домой, твоя мама, должно быть, волнуется.

— Я свободный человек. Мы все свободные люди. Нас ничего не остановит. Вперёд во имя...

Слово никак не выговаривалось. Сначала тихо, а потом с большим убеждением, она произнесла:

— Вперёд во имя революции!

Толпа зашумела. Все были готовы продолжать игру. Потому что это была всего лишь игра, пусть даже вмешательство полиции могло сделать её опасной. Без просьбы Жюли манифестанты вздели вверх кулаки и затянули свой гимн:

Конец, это конец.

Откроем все наши чувства.

Этим утром веет новый ветер.

Взявшись за широко раскинутые руки, чтобы показать, как их много, и занять всю площадь, демонстранты двинулись к лицею.

Максимильен согласовал действия подчинённых. Время переговоров прошло. Приказ префекта был предельно ясен: для восстановления общественного порядка необходимо как можно быстрее рассеять мятежников. Линар предложил использовать тактику тарана, то есть врезаться в центр толпы и разогнать манифестантов в разные стороны.

И Жюли тоже собрала Семерых Гномов, чтобы обсудить план дальнейших действий. Они решили организовать восемь отдельных колонн, каждая с одним музыкантом во главе.

— Надо будет как-то переговариваться между собой, — сказал Давид.

Они спросили у толпившихся вокруг людей, кто сможет одолжить революции мобильный телефон. Им нужно было восемь телефонов. Собрали больше. Даже идя на концерт, люди не решаются расстаться с мобильными игрушками.

— Мы применим технику цветной капусты, — сказала Жюли.

Она вполголоса объяснила суть придуманной ею стратегии.

Манифестанты возобновили движение. А противостоявшие им полицейские стали осуществлять свой план. К своему большому удивлению, они не встретили сопротивления. Цветная капуста, изобретённая Жюли, раскрошилась. При приближении полицейских люди рассыпались в восьми разных направлениях.

Преследуя их, полицейские расстроили свои ряды.

— Оставайтесь в группе! Защищайте лицей, — скомандовал в рупор Максимильен.

Поняв опасность, защитники порядка снова сомкнули строй в центре площади, в то время как манифестанты продолжили свой манёвр.

Жюли с девушками из клуба айкидо оказались ближе всех к полицейским. Они обольстительно улыбались им и посылали воздушные поцелуи.

— Поймайте зачинщицу, — сказал комиссар, указывая на Жюли.

Несколько полицейских тут же направилась к Жюли и её амазонкам. Это было как раз то, чего добивалась девушка со светло-серыми глазами. Она приказала организованно отступать и сообщила по телефону:

— Все нормально. Кошки преследуют мышек.

Чтобы окончательно привести полицейских в замешательство, амазонки разорвали на себе майки и обнажили часть своих прелестей. Воздух был напоён войной и женскими духами.

105. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СТРАТЕГИЯ АЛИНСКИ: в 1970 году Сол Алински, хиппи и заметная фигура американского студенческого движения, опубликовал руководство для успешного совершения революции, состоящее из десяти правил.

1. Власть, это не то, чем вы обладаете, а то, чем вы обладаете в воображении вашего противника.

2. Выходите за пределы опыта вашего противника. Увлекайте его на те поля боя, где он ещё не знает, как себя вести.

3. Бейте противника его собственным оружием. Используйте в своих атаках его приёмы.

4. Во время словесных стычек юмор является самым эффективным оружием. Если вам удастся сделать противника смешным, а лучше вынудить его самого сделать себя смешным, ему будет очень трудно снова собрать силы для борьбы.

5. Тактика, особенно успешная, не должна становиться предсказуемой. Примените тактику несколько раз, для изучения её плюсов и минусов, затем поменяйте её. Можно сразу использовать тактику, диаметрально противоположную первой.

6. Заставьте противника все время обороняться. У него не должно быть возможности подумать: «Так, у меня есть передышка, воспользуемся ею для перегруппировки сил». Необходимо использовать все возможные внешние способы воздействия на противника, чтобы держать его в напряжении.

7. Никогда не блефуйте, не имея возможности перейти к действиям. В противном случае можно потерять уважение.

8. Кажущееся недостатком свойство может обернуться лучшим из преимуществ. Надо рассматривать каждую свою особенность, как проявление силы, а не слабости.

9. Фокусировать цель и не менять её в течение схватки. Цель по возможности должна быть очень маленькой, очень определённой и очень показательной.

10. В случае победы необходимо воспользоваться её плодами и занять отвоёванный плацдарм. Если вы не можете предложить ничего нового, не стоит и пытаться опрокинуть существующую власть.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

106. ВСТРЕЧА

Они пристают к кувшинке, которую пощадили и огонь, и артиллерия. Спасённые муравьи бросаются трофоллаксировать с освободителями. Ночь и холод начинают сковывать их, и муравьи спешат воспользоваться светом и теплом углей.

24-й невредим.

Принцесса 103-я медленно подходит к товарищу по крестовому походу.

Они встречаются в жёлтой сердцевине цветка кувшинки. Сквозь прозрачный лепесток до них доходят свет и тепло оранжевого уголька.

Принцесса крепко обнимает друга и предлагает сладкий трофоллаксис. 24-й в знак согласия робко отгибает назад усики, а потом жадно проглатывает наполовину переваренную пищу, сохранившуюся в социальном зобе рыжего муравья.

24-й изменился. И не только от истощения и недавно пережитой баталии. Его внешний облик стал другим. Его запах, походка, манера держать голову — все стало незнакомым.

Принцесса 103-я думает, что, вероятно, жизнь в маленьком утопическом сообществе так переменила его.

24-й хочет ей все рассказать, но для двоих мирмекийцев проще всего слиться в АК.

Принцесса 103-я согласна подключить свой мозг к мозгу друга. Тогда их диалог станет намного интенсивнее, глубже и потечёт гораздо быстрее. Два муравья медленно сближают сенсорные сегменты, ищут и ощупывают друг друга, словно ради шутки делают вид, что забыли, как осуществляется абсолютный контакт.

Есть! Их четыре усика склеились между собой. Мысль одного немедленно передаётся другому.

Принцесса 103-я понимает, что 24-й изменился не только внешне. Молодой разведчик приобрёл... пол. И он тоже! 24-й все объясняет. Его страсть к прекрасным историям пробудила в нем желание иметь более тонкие чувства. Он отправился на поиски осиного гнёзда и в конце концов получил гормональное королевское желе у рисских ос.

По каким-то причинам, может быть, из-за температуры, а может быть, из-за способа, которым он усвоил гормональный коктейль, он приобрёл... мужской пол.

24-й теперь самец.

24-й отныне принц.

— Ты тоже изменился. У тебя усики по-другому пахнут. Ты...

Принцесса прерывает его:

— Я тоже благодаря молочку ос получила пол. Я теперь самка.

Усики застывают в замешательстве. Как все это странно. Они расстались двумя бесполыми солдатами, незначительными существами, обречёнными на три года жизни, не более. А теперь благодаря чудесному искусству своих предков ос они возведены в ранг мирмекийских принца и принцессы, обладающих волшебной способностью передавать своим будущим детям наследственные свойства.

Не размышляя, оба муравья приступают к новому сладкому трофоллаксису, на этот раз более глубокому.

Принц 24-й возвращает обратно пищу, которую ему дала принцесса 103-я, а принцесса предлагает ему новую порцию съедобного пюре.

Угощение уже проделало три путешествия туда и обратно из одного социального зоба в другой. Им нравится обмениваться содержимым социального зоба. Это так успокаивает. Их товарищи заняты рассказами о своих приключениях, и два преображённых муравья уединяются среди тычинок перламутровой кувшинки.

Принцесса 103-я торопливо делится с другом тем, что она узнала от Пальцев, говорит о телевидении, о машине для общения с Пальцами, об их изобретениях, об их тревогах, обо всем...

Два имеющих пол друга, конечно, думают о совокуплении.

Но принцессу вдруг на минуту одолевает сомнение.

— Ты не хочешь меня?

Нет, дело в другом. И об этом знают оба муравья. У насекомых самцы умирают во время любовного акта. Наверное, принцесса развращена романтизмом Пальцев, но она не хочет гибели своего друга, 24-го. Его жизнь ей важнее, чем совокупление.

По общему согласию они решают больше не думать о соединении.

Наступает ночь. Муравьи из сообщества Корнигеры и муравьи с броненосца-черепахи засыпают в углублении змеиной норы. Завтра им предстоит долгая дорога.

107. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

УТОПИЯ АДАМИТОВ: в 1420 году в Богемии вспыхнуло восстание гуситов. Предшественники протестантизма требовали реформы церкви и независимости от немецких сеньоров. От движения откололась радикальная группа — адамиты. Они ставили под сомнение не только церковь, но и само общественное устройство в целом. Они считали, что лучше всего можно приблизиться к Богу, живя так же, как жил Адам до первородного греха. Отсюда и пошло их название. Они обосновались на острове на реке Молдау, недалеко от Праги. Они жили там голые, сообществом, с общим имуществом, стараясь восстановить условия жизни, некогда существовавшие в земном Раю до грехопадения.

Они уничтожили все социальные структуры. Отменили деньги, работу, аристократию, буржуазию, администрацию, армию. Они не возделывали землю и питались дикими фруктами и овощами. Проповедовали вегетарианство, практиковали непосредственный культ Бога, без церкви и посредников-священнослужителей.

Они, естественно, раздражали своих соседей-гуситов, которым и не снились такие крайности. Можно, конечно, упростить отправление культа Бога, но не до такой же степени. Сеньоры-гуситы с войсками окружили адамитов на их острове и убили появившихся раньше времени хиппи всех до последнего.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

108. ВОДОЙ И ТЕЛЕФОНОМ

Пока представители сил правопорядка преследовали Жюли и амазонок, семь других групп манифестантов, каждая во главе с Гномом, пошли в обход по соседним улицам и собрались за лицеем, где полиции не было.

Жи-вунг просто-напросто достал ключ, который ему дал директор, чтобы они в любое время могли репетировать, и открыл дверь в новообустроенный против пожара блиндаж. Насколько возможно бесшумно толпа проникла в лицей. Увидев смеющиеся лица по ту сторону лицейской ограды, Максимильен разгадал их военную хитрость, но было уже слишком поздно.

— Они идут через чёрный ход! — закричал он в рупор.

Его люди, оставив Жюли и амазонок, побежали туда. Но семьсот человек уже влетели в лицей, и Жи-вунг быстро запер прочные замки бронированной двери. Полицейские ничего не могли поделать с надёжным защитным устройством.

— Фаза номер два завершена, — проговорил Давид в телефон.

Группа Жюли уже стояла перед главным входом, свободным от полицейских, Давид открыл им, и сотня «новых революционеров» присоединилась к своим товарищам во дворе лицея.

— Они проходят через главный вход, возвращайтесь! — приказал Максимильен.

Бегая туда-сюда во всем снаряжении, с касками, щитами, гранатомётами, бронежилетами и в ботинках на толстой подошве, защитники порядка выбились из сил. Территория лицея была довольно большой, и они не успели вовремя.

Когда они примчались к главному входу, ограда была уже заперта, а за ней, все такие же соблазнительные и озорные, амазонки смеялись над ними.

— Шеф, они все внутри, да ещё и забаррикадировались.

Итак, восемьсот человек заняли лицей. Жюли тем более была довольна этим подвигом, что он удался им без единой стычки, обычной тактикой выматывания противника.

Максимильен не ожидал партизанской тактики от манифестантов. Он всегда имел дело с толпой, идущей напролом, не размышляя.

То, что демонстранты, не руководимые даже политической партией или хотя бы обычным профсоюзом, смогли действовать так сплочённо, произвело на него впечатление и встревожило его.

И отсутствие в обоих лагерях раненых не нравилось. Всегда бывало, как минимум, трое потерпевших с той и с другой стороны. Хотя бы споткнувшиеся на бегу или вывихнувшие себе лодыжку. А тут, при противостоянии манифестации в восемьсот человек трёмстам полицейским — ни одного печального происшествия.

Оставив половину людей у главного входа, а другую — у чёрного, Максимильен позвонил префекту Дюпейрону, чтобы доложить обстановку. Последний распорядился без шума занять лицей. И убедиться в отсутствии журналистов. Максимильен подтвердил, что пока прессы не было.

Успокоенный префект Дюпейрон попросил его действовать быстро, желательно без насилия, так как до президентских выборов оставалось всего несколько месяцев, а среди манифестантов наверняка были дети из уважаемых семей города.

Максимильен собрал свой маленький штаб и, сожалея, что с этого не начал, потребовал план лицея.

— Бросьте за решётку несколько гранат со слезоточивым газом. Выкурите их, словно лис.

Слезящиеся глаза и приступы кашля немедленно ослабили осаждённых.

— Надо делать что-то, и быстро, — прошептала Зое.

Леопольд считал, что достаточно сделать решётки менее проницаемыми. Почему бы не использовать одеяла с кроватей из спальни в качестве защитных занавесей?

Сказано — сделано. Закрыв носы мокрыми платками, чтобы не вдыхать газ, защищая лицо от летящих гранат крышками от мусорных баков, девушки из клуба айкидо прикрепили найденной в подсобке сторожа проволокой одеяла к решётке.

Теперь полицейские не видели, что происходит во дворе лицея. Максимильен снова взялся за рупор:

— Вы не имеете права занимать это здание. Это общественное место. Я приказываю вам немедленно его покинуть.

— Мы здесь, и мы здесь останемся, — ответила Жюли.

— Вы ставите себя вне рамок закона.

— Тогда выгоните нас отсюда.

Полицейские пошушукались, потом автобусы отъехали назад, а люди отхлынули к прилегающим улицам.

— Можно подумать, что они отступают, — заметила Франсина.

Нарцисс сообщил, что полицейские ушли и от задней двери.

— Может, мы выиграли, — произнесла Жюли без особой уверенности.

— Подождём праздновать победу. Может быть, это отвлекающий манёвр, — сказал Леопольд.

Они ждали, пристально глядя на пустынную, освещённую фонарями площадь.

Острым глазом навахо Леопольд заметил наконец движение вдалеке, за ним и остальные увидели полицейских, грозно марширующих к решётке лицея.

— Они атакуют. Они хотят взять вход приступом! — закричала одна из амазонок.

Идея. Срочно необходима идея. Полицейские уже были у решётки, когда Зое нашла решение. Она поделилась с Семью Гномами и несколькими амазонками.

Когда полицейские огромными кувалдами уже готовились сбить металлический замок ворот, появились установленные директором для борьбы с возможным бедствием пожарные брандспойты.

— Огонь! — скомандовала Жюли.

Шланги заработали. Давление воды было таким сильным, что амазонки по трое или четверо удерживали и направляли каждую из водяных пушек.

Скошенные полицейские вместе с собаками покоились на земле.

— Стоп!

Но силы правопорядка перестраивались поодаль для новой, похоже, ещё более решительной, атаки.

— Ждите моего сигнала, — сказала Жюли. Полицейские бежали на них, огибая те места, куда доставали струи. Вот они, с дубинками наготове, уже у решётки.

— Сейчас, — проговорила Жюли сквозь стиснутые зубы.

Струи воды вновь совершили чудо. Победный гул поднялся в рядах амазонок.

Максимильену позвонил префект Дюпейрон, чтобы выяснить обстановку. Комиссар сообщил, что мятежники все ещё удерживают лицей и сопротивляются силам правопорядка.

— Хорошо, окружите их и больше не атакуйте. Пока этот мини-бунт ограничивается лицеем, большой проблемы нет. Любой ценой не дайте ему распространиться дальше.

Атаки полицейских прекратились.

Жюли напомнила всем их лозунг: «Избегать насилия. Ничего не ломать. Вести себя по-прежнему безупречно». Уже для того лишь, чтобы доказать свою правоту учителю истории, она хотела проверить, действительно ли возможна революция без насилия.

109. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

УТОПИЯ РАБЛЕ: в 1532 году Франсуа Рабле предложил своё личное видение идеального утопического города, описав в «Гаргантюа» Телемское аббатство.

Рабле писал: «Как можно управлять другими, если не умеешь управлять собой?» Поэтому телемитами никто не руководит, они поступают «по своей доброй воле», согласно девизу: «Делай что хочешь». Чтобы утопическая идея воплотилась в жизнь, жители для Телемского аббатства тщательно отбираются. Туда допускаются лишь мужчины и женщины хорошего происхождения, свободно мыслящие, образованные, добродетельные, красивые и «близкие к природе». Девочки поступают в аббатство в возрасте десяти лет, мальчики — двенадцати.

Весь день каждый делал то, что хотел, работал, если это ему нравилось, или же отдыхал, пил, веселился и занимался любовью. Часы упразднены для того, чтобы у жителей пропало всякое ощущение проходящего времени. Просыпались телемиты, когда хотели, ели — когда появлялось чувство голода. Суета, агрессия, ссоры не существовали больше. Тяжёлым трудом занимались слуги и ремесленники, расселённые за пределами аббатства.

Рабле описывает внешний вид и устройство аббатства. Оно должно быть расположено на берегу Луары, в лесу Пор-Юо. В нем будет девять тысяч триста тридцать две комнаты. Крепостной стены не будет — «стены благоприятствуют заговорам». Аббатство включает шесть круглых башен диаметром в шестьдесят шагов. Каждое строение будет высотой в десять этажей. Канализация выведена в реку. Будет множество библиотек, парк, украшенный лабиринтом, и фонтан на центральной площади.

Рабле не был глупцом. Он знал, что его идеальное аббатство обязательно будет разрушено демагогией, абсурдными доктринами и разногласиями или просто какой-нибудь мелочью, но он был убеждён в том, что попытаться стоит в любом случае.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

110. ПРЕКРАСНАЯ НОЧЬ

103-я не может заснуть.

«Опять бессонница, свойственная имеющим пол, — думает она, — бесполые хотя бы засыпают легко».

Она поднимает усики, привстаёт и видит красный свет. Вот что её разбудило. Но это не рассвет, отблеск идёт из глубины змеиной норы, служащей им пристанищем.

Она идёт на свет.

Несколько муравьёв сидят вокруг уголька, принёсшего им победу. Их поколение огня не знало, и они просто околдованы горячим предметом.

Один из муравьёв говорит о том, что уголёк лучше бы загасить. Принцесса 103-я заявляет, что так или иначе они стоят перед неизбежной альтернативой: «технология и связанный с ней риск» или «невежество и покой».

Подходит 7-й. Его интересует не огонь, а отбрасываемые пламенем на стены норы танцующие тени муравьёв. 7-й пытается заговорить с ними. Поняв, что это бесполезно, спрашивает у принцессы, что это такое. Та отвечает, что этот феномен — часть магии огня.

— Огонь делает для нас тёмных близнецов, навсегда приклеенных к стене.

7-й спрашивает, что едят тёмные близнецы. Принцесса отвечает: они ничего не едят. Они просто в точности повторяют наши жесты и хранят молчание.

Обо всем этом можно будет поговорить завтра, а пока лучше подремать, чтобы набраться сил перед путешествием.

Принцу 24-му не до сна. Это первая ночь в его жизни, когда холод не усыпляет его, и он хочет воспользоваться этим.

Он смотрит на бесконечно мерцающий уголёк.

— Расскажи мне о Пальцах.

111. РЕВОЛЮЦИЯ В ДЕЙСТВИИ

Пальцы ищут хворост, чтобы развести огонь.

Манифестанты нашли его в старом домике садовника, решили разжечь большой костёр посреди лужайки и танцевать вокруг него.

Хворост сложили пучками, принесли много бумаги, но огонь зажечь так и не смогли.

Бумага тут же обуглилась, редкие язычки пламени затушил ветер. Из восьмисот человек, которые бросили вызов власти, ни один не смог просто развести огонь!

Жюли решила проверить, нет ли в «Энциклопедии» главы, объясняющей, как надо разжигать костёр. Поскольку в книге не было ни оглавления, ни алфавитного указателя, она не знала, как искать среди нагромождения разнообразных отрывков. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания» не была словарём. Она не всегда отвечала на задаваемые вопросы.

В конце концов всем на помощь пришёл Леопольд, объявивший, что нужно сделать стенку для защиты пламени, а потом положить три камня под поленья, чтобы обеспечить внутренний приток воздуха.

Но огонь упорно не хотел загораться. Жюли решила прибегнуть к крайним средствам и отправилась в кабинет химии за ингредиентами, необходимыми для приготовления «коктейля Молотова». Вернувшись во двор, она водрузила их на хворост, и на этот раз пламя наконец-то занялось. «Ничто не просто в этом чёртовом мире», — вздохнула Жюли. Когда-то она хотела поджечь лицей, вот во что это воплотилось.

Пылающий костёр расцветил оранжевым светом двор. Послышался радостный вопль всего племени.

Манифестанты спустили с шеста флаг с девизом: «Разум порождает здравый смысл», а потом подняли его снова, наклеив с обеих сторон новый символ: круг с заключёнными в нем тремя муравьями.

Пришло время произнести речь. Директорский балкон на втором этаже явился прекрасной трибуной. Жюли поднялась туда, чтобы обратиться к собравшимся во дворе.

— Я торжественно объявляю оккупацию лицея группировкой представителей рода человеческого, стремящейся лишь к радости, музыке и празднику, свершившейся. На неопределённое время мы организуем здесь утопическое поселение, целью которого будет сделать людей, начиная с самих себя, счастливее.

Бурное одобрение и овации.

— Делайте что хотите, но ничего не разрушайте. Если мы останемся здесь надолго, мы сами воспользуемся имеющимся здесь и прекрасно действующим оборудованием. К сведению тех, кому это понадобится: туалеты расположены в глубине двора, направо. Если кто-то из вас хочет отдохнуть, в вашем распоряжении интернатские дортуары с кроватями, на четвёртом, пятом и шестом этажах здания Б. Остальным предлагаю немедленно организовать большой праздник, и будем танцевать и петь, пока мозги не взорвутся!

Сама певица и музыканты устали, и им нужно было определиться со своими планами. Они оставили инструменты в репетиционном зале четырём молодым людям, с энтузиазмом завладевшим ими. Их музыка была скорее в стиле сальса, чем рока, но к обстоятельствам подходила прекрасно.

Группа «муравьёв» отправилась освежиться к находившемуся неподалёку от кафетерия автомату с напитками — обычному месту отдыха учеников лицея.

— Ну, друзья, на этот раз все получилось, — выдохнула Жюли.

— И что теперь будем делать? — спросила Зое, щеки которой ещё пылали.

— Ну, долго это все не протянется. Завтра и закончится, — предположил Поль.

— А если протянется? — спросила Франсина. Все переглянулись с искрой тревоги в глазах.

— Надо приложить все усилия, чтобы протянулось, — убеждённо проговорила Жюли. — У меня нет ни малейшего желания завтра утром опять начинать подготовку к выпускному экзамену. У нас есть шанс что-то сделать здесь и сейчас, надо его использовать.

— А что ты намереваешься сделать? — спросил Давид. — Невозможно вечно праздновать.

— В нашем распоряжении группа людей и закрытое, охраняемое место для проживания. Почему бы не попытаться организовать утопическое поселение?

— Утопическое поселение? — удивился Леопольд.

— Да, место, где мы попробуем установить новые отношения между людьми. Проведём эксперимент, социальный эксперимент с целью понять, возможно ли существование такого поселения, где всем будет лучше?

Муравьи задумались над словами Жюли. Вдали слышались звуки сальсы, смех и пение девушек и парней.

— Это, конечно, было бы здорово, — признал Нарцисс. — Только толпой управлять непросто. Я был вожатым в летнем лагере для подростков, и я тебя уверяю, что руководить группой людей — дело тонкое.

— Ты был один, а нас — восемь, — напомнила Жюли. — Вместе мы сильнее. Наш союз в десять раз. увеличивает наши личные таланты. Мне кажется, что, объединившись, можно горы свернуть. Восемьсот человек уже последовали за нашей музыкой, почему бы им не поверить в нашу утопию?

Франсина присела, чтобы лучше думалось. Жи-вунг потёр лоб.

— Утопия?

— Ну да, утопия! В «Энциклопедии» о ней на каждой странице говорится. Там предлагается создать общество более...

Она заколебалась.

— Более что? — насмешливо сказал Нарцисс. — Более милое? Более мягкое? Более забавное?

— Нет, просто более человечное, — выговорила Жюли своим тёплым, глубоким голосом.

Нарцисс расхохотался.

— Ребята, мы попали. Жюли скрывала от нас свои амбиции.

Давид пытался понять:

— Что ты понимаешь под «более человечным» обществом?

— Сама ещё не знаю. Но узнаю.

— Жюли, скажи-ка, тебя не задело во время потасовки с полицейскими? — спросила Зое.

— Нет, а что? — недоуменно ответила девушка.

— Там... на твоём костюме пятно.

Жюли завернула подол платья и удивилась. Зое была права. На нем действительно было пятно крови от раны, которую она даже не чувствовала.

— Это не рана, это другое, — сказала Франсина. Она увлекла Жюли в коридор, куда за ними последовала Зое.

— У тебя просто месячные, — сообщила Жюли органистка.

— У меня что?

— Месячные, — вмешалась Зое. — Ты что, не знаешь, что это такое?

Жюли эта новость парализовала. На секунду ей показалось, что собственное тело только что убило её. Эта была кровь погибшего детства. Так вот как все закончилось! В тот самый миг, когда ей казалось, что она достигла счастья, организм её предал. Он вынудил её к тому, чего она страшилась больше всего: необходимости стать взрослой.

Она широко открыла рот и стала жадно глотать воздух. Её грудь дышала с трудом, лицо стало пунцовым.

— Быстро! — закричала Франсина остальным. — У Жюли приступ астмы. Ей нужен вентолин.

Музыканты, порывшись в рюкзаке Жюли, к счастью валявшемся рядом с ударными Жи-вунга, нашли аэрозоль. Но сколько они ни нажимали распылитель, засунув баллончик в рот Жюли, лекарство не поступало — баллончик был пуст.

— Вен...то...лин, — задыхалась Жюли. Воздух разрежался вокруг неё.

Первое, к чему привыкает человек, это воздух. Только родившись, он наполняет им дыхательные пути для первого крика, и всю оставшуюся жизнь не может больше без него обойтись. Воздух. Двадцать четыре часа в сутки человеку необходим воздух, по возможности чистый. А Жюли сейчас его не хватает. Она вынуждена делать невероятные усилия для каждого вдоха.

Зое побежала во двор, спросить, есть ли у кого-нибудь с собой вентолин. Нет.

По мобильному телефону Давида позвонили в «скорую помощь», в «неотложную медицинскую помощь». Все коммутаторы были заняты.

— Должна же быть неподалёку какая-нибудь дежурная аптека, — нервно сказала Франсина.

— Жи-вунг, иди с ней, — решил Давид. — Ты самый сильный из нас, если она не дойдёт сама, ты сможешь донести её на руках.

— А как выйти отсюда? Менты с обеих сторон.

— Есть ещё одна дверь, — сказал Давид. — Идите за мной.

Он повёл их в репетиционный зал. Отодвинув шкаф, он показал ещё одну дверь.

— Я её случайно нашёл. Коридор должен вывести в подвал одного из соседних домов.

Жюли тихо постанывала. Жи-вунг положил её себе на плечо и спустился в подземелье. Они дошли до развилки. Слева чувствовалась вонь сточной канавы. Справа — спёртый воздух подвала. Они выбрали дорогу направо.

112. ВОКРУГ ОГНЯ

При свете уголька принцесса 103-я рассказывает про Пальцы. Она говорит об их обычаях, технологиях, телевидении.

— Расскажи про белый плакат, предвестник смерти, — напоминает 5-й, не забывший о бедствии.

Собравшиеся вокруг костра рыжие муравьи трепещут, узнав о том, что над родным городом нависла опасность быть уничтоженным. Признавая угрозу, принцесса подчёркивает, что теперь убеждена в том, что Пальцы могут много дать мирмекийской цивилизации. То, что тринадцать рыжих муравьёв благодаря огню смогли победить лавину карликов, лишь укрепляет её в этой мысли.

Она, конечно, не умеет правильно использовать рычаг, не может воспроизвести чертёж катапульты... Но принцесса уверена, что, как и с искусством, юмором и любовью, все это дело времени. Если Пальцы примут правила игры, принцесса постигнет все.

— Не опасно ли сближаться с Пальцами? — спрашивает 6-й, все ещё потирающий обугленную лапку.

103-я отвечает, что нет. Муравьи достаточно хитры для того, чтобы приручить Пальцы. Тут поднимает усик 24-й.

— Ты говорила с ними о Боге?

Бог? Все хотят знать, о чем идёт речь. Это машина? Место? Растение?

Принц 24-й рассказывает, как однажды в Бел-о-кане Пальцы, умевшие разговаривать с муравьями, заставили их поверить в то, что они их хозяева и создатели. Эти Пальцы под предлогом того, что они огромные и всемогущие, потребовали, чтобы муравьи им слепо подчинялись. Эти Пальцы утверждали, что они — «боги» для муравьёв.

Все насекомые придвинулись поближе.

— Что значит «Бог»?

Принцесса 103-я объясняет, что этого нет в животном мире. Пальцы считают, что над ними есть невидимая сила, контролирующая их по своему усмотрению. Они называют её Богом и верят в её существование, несмотря на то что не видят её. Их цивилизация построена на вере в невидимую силу, контролирующую их жизнь.

Муравьи пытаются представить себе, каким может быть Бог, и не видят в нем практического смысла. Чем тебе может помочь мысль о том, что над тобой есть Бог?

Принцесса без особой уверенности отвечает, что, может быть, поскольку Пальцы — эгоисты, их эгоизм в конце концов им самим надоел и стал невыносим. Они чувствуют потребность в том, чтобы ощутить себя скромными и жалкими творениями ещё более крупного животного — Бога.

— Вот только некоторые Пальцы захотели внушить нам это понятие и выдать себя за муравьиных богов! — выделяет 24-й.

Принцесса 103-я согласна.

Она признает, что всем Пальцам в принципе часто свойственно стремление подчинить себе соседствующие с ними виды. Среди Пальцев, как и среди муравьёв, есть злые и добрые, глупые и умные, щедрые и расчётливые. Те муравьи встретили расчётливых Пальцев.

— Но не судите плохо о Пальцах только потому, что некоторые из них хотели стать муравьиными богами. Они ведут себя всегда по-разному, и это свидетельство их большого ума.

Двенадцать разведчиков, смутно уяснивших себе понятие Бога, наивно спрашивают, не являются ли Пальцы и вправду... муравьиными богами.

Принцесса отвечает, что, по её мнению, оба вида развивались параллельно, и поэтому Пальцы не могут быть создателями муравьёв. Хотя бы по соображениям предшествования — муравьи появились на Земле гораздо раньше Пальцев. Также маловероятной кажется ей возможность того, что муравьи создали Пальцы.

Но сомнения у присутствующих все же остаются.

У веры в Бога есть то преимущество, что она объясняет необъяснимое. Некоторые муравьи уже готовы воспринимать молнию или огонь как проявление воли их богов-Пальцев.

Принцесса 103-я повторяет, что Пальцы — вид относительно молодой, появившийся около трех миллионов лет назад, а муравьи живут на Земле уже сто миллионов лет.

— Как создания могли появиться раньше создателей?

Двенадцать разведчиков спрашивают, откуда у принцессы такие сведения, она отвечает, что узнала об этом из одного телевизионного документального фильма.

Собравшиеся смущены. Даже если не все присутствующие муравьи уверены в том, что Пальцы — их создатели, абсолютно все вынуждены признать то, что это «молодое» животное чрезвычайно одарено и знает много вещей, о которых не подозревают насекомые.

Принц 24-й один не согласен с этим мнением. Он считает, что муравьи ни в чем не уступают Пальцам, в случае сотрудничества муравьи передадут Пальцам гораздо больше знаний, чем Пальцы — муравьям. Что касается трех загадок: искусство, юмор и любовь, то, как только муравьи точно поймут суть этих явлений, они смогут их повторить и даже улучшить. Принц в этом убеждён.

Корнигерские муравьи, потрясённые использованием огненного копья во время битвы в тростниках, оттаскивают в сторону уголёк на листке. Они проверяют действие огня на различные материалы. Они сжигают по очереди листок, цветок, кусочек земли, корешок, 6-й руководит. В результате они получают голубоватый дым и отвратительный запах. Без сомнения, именно так действовали первые изобретатели в мире Пальцев.

— Пальцы все-таки, должно быть, сложные животные... — вздыхает один из корнигерцев, у которого уже усики заболели от всех этих историй про высший мир. Он сворачивается в клубок и засыпает, предоставляя остальным досыта спорить и играть с огнём.

113. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ИМЕНИННЫЙ ПИРОГ: задувать свечи на каждом дне рождения — один из самых многозначительных обычаев рода человеческого. Так человек регулярно напоминает себе о том, что он может зажечь огонь, а затем погасить его своим дыханием. Власть над огнём представляет собой один из ритуалов перехода ребёнка к сознательному состоянию. Когда пожилому человеку не хватает дыхания на то, чтобы погасить свечи, это значит, что он уже социально не является активным членом человеческого общества.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

114. НЕХВАТКА ВОЗДУХА

Жюли лежала на его плече. Жи-вунг с облегчением обнаружил, что выход из подземелья был далеко от полицейских автобусов. Он бросился на поиски дежурной аптеки, ещё открытой в три часа ночи. Пока Жи-вунг в справедливом отчаянии колотил в дверь закрытого магазина, окно сверху открылось и оттуда свесился человек в пижаме:

— Не будите зря соседей. Единственная открытая в этот час аптека находится в ночной дискотеке.

— Вы шутите?

— Вовсе нет. Новая услуга. Ночью покупают в основном презервативы, вот и поняли, что удобнее всего разместить аптеку в дискотеке.

— И где же она, эта дискотека?

— В конце улицы направо тупичок — там и есть. Не ошибётесь, называется «Ад».

Действительно, «Ад» мигал светящимися буквами, на которых висели чертенята с крыльями летучих мышей.

Жюли была в агонии.

— Воздуха, ради Бога, воздуха! Почему так мало воздуха на этой планете? Жи-вунг поставил её на землю и заплатил за два входных билета, как будто они были обычной парочкой любителей потанцевать. Портье с пирсингом и татуировками на лице нисколько не удивился, увидев девушку в столь плачевном состоянии. Большинство клиентов «Ада» приходили сюда уже наполовину оглушёнными наркотиками или алкоголем.

В зале шелестел голос Александрины: «Я люблююююю тебя, моя любовь, я тебя люблюююю», пары обнимались в дымном сиянии. Диск-жокей усилил звук и никто уже друг друга не слышал. Затем он погасил освещение, оставив лишь маленькие красные мигающие лампочки. Диск-жокей знал, что делал. В темноте и оглушительном грохоте те, кому было нечего особенно сказать, и те, кто был не слишком одарён природой внешне, имели одинаковые со всеми шансы воспользоваться медленным танцем в целях обольщения.

«Любовь моя, я тебя люблюююююююююю, моя лю-боооооооовь», — скандировала Александрина.

Жи-вунг прошёл через танцпол, бесцеремонно расталкивая пары, он думал лишь о том, как скорее доставить Жюли к аптеке.

Дама в белом халате была погружена в глянцевый журнал и в жевание жвачки. Когда она их заметила, то вынула одну из затычек, защищавших её слуховые каналы. Жи-вунг завопил, силясь перекричать аппаратуру. Дама сделала ему знак закрыть дверь. Часть децибелов осталась с той стороны.

— Вентолин, пожалуйста. Побыстрее, это для девушки. У неё ужасный приступ астмы.

— У вас рецепт есть? — спокойно спросила аптекарша.

— Вы же видите, что тут вопрос жизни и смерти. Я заплачу столько, сколько вы скажете.

Жюли не надо было притворяться, чтобы вызвать сочувствие. Рот у неё был разинут, как у вытащенной из океана рыбы дорада. Но женщину этим было не пронять.

— Сожалею. Здесь не бакалея. Нам запрещено продавать вентолин без рецепта, это было бы нарушением закона. Вы не первые мне тут комедию ломаете. Все знают, что вентолин — сосудорасширяющее средство, очень помогающее при ломке.

Это для Жи-вунга было уже чересчур, и он взорвался. Он схватил аптекаршу за воротник халата, не имея при себе никакого оружия, уткнул ей в шею острый конец ключа от своей квартиры и проговорил угрожающим тоном:

— Я не шучу. Я прошу вас дать мне вентолин или вам, госпожа аптекарша, скоро самой понадобятся лекарства, продаваемые и по рецепту, и без него.

В этом шуме было бесполезно пытаться звать на помощь, кроме того, в подобном месте все встали бы скорее на сторону пары в ломке, чем на сторону аптекарши. Дама кивнула головой в знак согласия, принесла аэрозоль и неохотно протянула Жи-вунгу.

И вовремя. У Жюли уже остановилось дыхание. Жи-вунг силой открыл ей рот и всунул в горло распылитель.

— Ну давай дыши, давай же, прошу тебя.

Сделав невероятное усилие, она вдохнула. С каждым нажатием на распылитель появлялось золотое облачко, несущее жизнь. Её лёгкие раскрывались, как засыхающий цветок, попавший в воду.

— Сколько времени уходит на формальности! — заметил Жи-вунг аптекарше, которая незаметно нажимала на кнопку, соединённую непосредственно с ближайшим полицейским участком. Система сигнализации была предусмотрена на случай нападения на аптеку наркоманов в ломке.

Жюли сидела на скамейке и приходила в себя. Жи-вунг заплатил за аэрозоль.

Они пустились в обратный путь. Снова услышали оглушительную медленную музыку. Это опять была песня Александрины, её новый хит, «Страсть любви».

Диск-жокей, осознающий свою социальную значимость, сумел усилить звук ещё на два деления и окончательно потушил свет, вращался лишь мозаичный зеркальный шар, отбрасывая тонкие сияющие лучики.

«Возьми меня, да, возьми меня всю, возьми меня, моя любовь навсегда и на всю жииииииииииизнь. Страсть любви, это страсссссссссть любви», — вопила певица, чей голос был обработан синтезатором и наложен на настоящий голос настоящей певицы.

Жюли, поняв наконец, где находится, вдруг захотела, чтобы Жи-вунг обнял её. Она посмотрела на корейца.

Он был красив. В манерах его была какая-то кошачья грация. Странное место и необычные обстоятельства только усиливали его очарование в глазах Жюли.

Жюли раздирали чувство стыда, страха перед запоздалым ощущением себя женщиной и новое, почти животное желание «использовать» Жи-вунга.

— Я знаю, — сказал Жи-вунг, — не смотри на меня так. Ты не выносишь никакого физического контакта с мужчиной или кем бы то ни было. Не бойся, я тебя не приглашу танцевать!

Она только было собралась разубедить его, но тут появились два полицейских. Аптекарша описала им двоих грабителей и показала, куда они направились.

Жи-вунг увлёк Жюли в середину танцпола, в самую непроницаемую тень, и, повинуясь необходимости, обнял.

Но как раз в этот момент диск-жокей решил включить все освещение. И вся фауна «Ада» возникла из темноты. Тут были травести, кожаные садо-мазохисты, гетеросексуалы, бисексуалы, женщины, переодетые в мужчин, мужчины, переодетые в женщин, женщины, переодетые в мужчин и считающие себя женщинами. Все, с потными лицами, энергично двигались.

Полицейские шли сквозь танцующих. Если они узнают двух «муравьёв», то они их арестуют. Осознав это, Жюли совершила немыслимое. Она обхватила руками лицо корейца и стала целовать взасос в губы. Юноша обомлел от изумления.

Полицейские бродили вокруг них. Поцелуй продолжался. Жюли читала, что муравьи тоже занимаются чем-то подобным — трофоллаксисом. Они отрыгивают из желудка пищу и обмениваются ею через рот. Но она пока к таким подвигам готова не была.

Полицейские смотрели на них с подозрением.

Оба «муравья» закрыли глаза, как страусы, не желающие видеть опасность. Теперь они слышали только голос Александрины. Жюли хотелось, чтобы мальчик и дальше сжимал её своими мускулистыми руками, все сильнее и сильнее. Полицейские уже ушли. Словно двое влюблённых, случайно подошедших друг к другу слишком близко, Жюли и Жи-вунг неловко разомкнули объятия.

— Извини меня, — прокричал он ей на ухо, поскольку иначе Жюли в этом шуме его не услышала бы.

— Обстоятельства нам просто не дали выбора, — ответила она уклончиво.

Жи-вунг взял её за руку, они покинули «Ад» и вернулись в революцию тем же подземельем, которое позволило им её покинуть.

115. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ОТКРЫТИЯ ЧЕРЕЗ ИГРУ: в шестидесятые годы во Франции один коннозаводчик купил четырех прекрасных серых скакунов, очень похожих друг на друга. Характер у каждого из них был трудный. Как только они оказывались рядом, они начинали драться. Запрячь их вместе было невозможно, так как каждый тянул в свою сторону.

Ветеринару пришло в голову поставить их в соседние стойла, а на общих перегородках разместить игрушки: колёсики, которые можно вертеть мордой, мячи, которые можно ударом копыта перегонять из стойла в стойло, разноцветные геометрические фигуры на верёвочках.

Он постоянно менял лошадей местами, так что они все познакомились и начали играть друг с другом. Через месяц четыре скакуна стали неразлучны. Их не только можно было запрячь вместе, казалось, они и работу воспринимали теперь как игру.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

116. КИПЕНИЕ В МАССАХ

7-й, заметив на стене увеличенные тени стоящих рядом с костром насекомых, берет кусочек остывшего угля, валяющийся у очага, и решает воспроизвести на стене неподвижный силуэт. Закончив работу, он показывает её остальным, которые, думая, что имеют дело с настоящим насекомым, пытаются заговорить с наброском.

С большим трудом 7-му удаётся объяснить муравьям, что перед ними всего лишь рисунок. Так возникает способ изображения действительности, вначале сильно напоминающий наскальные рисунки в гротах Ласко, но затем развивающий свой особый стиль. Тремя штрихами угля 7-й создаёт мирмекийскую живопись. Он долго смотрит на своё произведение, потом находит, что чёрный цвет недостаточно полно передаёт суть вещей. Надо добавить красок.

Но как?

Первой осенившей его идеей было позаимствовать кровь у серого муравья, подошедшего полюбоваться его работой. Так 7-й добывает белую краску, наносит, и она придаёт рельефности мордам и усикам. Получается довольно хорошо. Серый муравей не слишком жалуется, он принёс первую жертву на алтарь искусства насекомых.

Увидевших это муравьёв охватывает лихорадка творчества. Между исследователями огня, художниками и изобретателями рычага устанавливается бешеное соперничество.

Все кажется возможным. Их цивилизация, которую они, кстати, считали стоящей на технологическом и политическом пике, оказывается очень отсталой.

Каждый из двенадцати разведчиков находит свою область применения сил. Принцесса 103-я дала им толчок и поделилась опытом. 5-й теперь основной её помощник. 6-й — главный специалист по огню. 7-й увлекается рисунком и живописью. 8-й изучает рычаг, 9-й — колесо. 10-й редактирует свой феромон зооведческой памяти, посвящённый обычаям Пальцев. 11-й интересуется архитектурой и разными способами постройки гнёзд. 12-й больше увлечён искусством навигации и записывает освоенные ими различные способы движения по реке. 13-й размышляет о новых типах оружия, огненном копьё, черепахе-броненосце... 14-й хочет заняться налаживанием сотрудничества с другими видами. 15-й изучает состав и пробует образцы новой пищи, встретившейся им во время путешествия. 16-й пытается закартографировать все дороги, которыми они дошли до данного пункта их экспедиции.

Принцесса 103-я рассказывает то, что она знает о Пальцах. Она говорит о телевидении, передающем вымышленные истории. 10-й берет свой феромон зооведческой памяти, чтобы занести в него новую информацию о Пальцах:

РОМАНЫ.

Иногда Пальцы придумывают истории, которые называют сценариями или романами.

Они придумывают персонажей, декорации, правила воображаемого мира.

Всего, о чем говорится в этих историях, не существует нигде или почти нигде.

Зачем говорить о том, чего не существует?

Просто, чтобы рассказать красивую историю.

Это вид искусства.

Как составляют эти истории?

Судя по фильмам, которые видела 103-я, истории подчиняются тем же правилам, что и анекдоты, эти пресловутые таинственные шутки, повергающие всех в состояние «юмора».

Достаточно того, чтобы у истории было начало, середина и неожиданный конец.

Принц 24-й внимательно слушает принцессу. Хотя он и не целиком разделяет её энтузиазм по поводу открытий мира Пальцев, сейчас ему в голову приходит идея облечь рассказы принцессы о мире Пальцев в форму вымышленной истории, в «роман».

Принц 24-й хочет действительно написать первый феромональный муравьиный роман. Он отлично его себе представляет: сага о Пальцах в стиле великих мирмекийских легенд. Обладание обострёнными чувствами самца даёт ему силы создать авантюрный рассказ о том, как он понимает Пальцы.

Он уже и название нашёл, взял самое простое: «Пальцы».

Принцесса 103-я идёт посмотреть на живопись 7-го.

Артист говорит ей, что нуждается в разнообразных цветных пигментах.

103-я советует использовать пыльцу для получения жёлтого цвета, траву — для зеленого, рубленые лепестки мака — для красного. 7-й добавляет в краски слюны и молочка тли, чтобы получить нужную консистенцию, и с двумя муравьями, которых он убедил ему помочь, решает изобразить на листе платана длинную процессию — их поход. Он рисует трех муравьёв, затем вдали розовый шарик, цвет которого передаёт, смешав мел и рубленый лепесток мака. Пыльцой 7-й проводит черту между муравьями и Пальцами.

Это огонь. Огонь — связь между Пальцами и муравьями.

Созерцающей работу друга принцессе вдруг приходит в голову идея. А почему бы не назвать их экспедицию «Революцией Пальцев»? В конце концов, знакомство с миром Пальцев неизбежно повлечёт за собой переворот в обществе муравьёв, а значит, такое название вернее.

А вокруг огня продолжаются споры. Насекомые, боящиеся углей, требуют потушить их и навсегда стереть воспоминание о них из памяти. Между огнелюбами и огнефобами вспыхивает драка.

Принцесса 103-я не может разнять антагонистов. Потребовалась гибель троих муравьёв, чтобы дебаты приняли более мирный характер. Одни настойчиво напоминают о том, что огонь запрещён. Другие отвечают, что речь идёт о прогрессе, и если Пальцы безбоязненно используют огонь, то и муравьям логичнее было бы делать то же самое. Из-за табу на огонь муравьи потеряли очень много времени, эволюция их технологий шла медленнее. Если бы более ста миллионов лет назад муравьи объективно оценили все положительные и отрицательные качества огня, может быть, сегодня у них тоже было бы «искусство», «юмор» и «любовь».

Огнефобы возражают. Прошлое доказало, что использование огня может случайно привести к уничтожению половины леса. Муравьи не имеют достаточно опыта для разумного применения огня. Огнелюбы говорят, что с тех пор, как они используют огонь, не произошло ни одного несчастья. Наоборот, они победили карликов и сумели приготовить разнообразные блюда и вещества, которые теперь можно изучить.

Общество приходит к согласию: огонь продолжают исследовать, но с соблюдением строжайшей техники безопасности. Вокруг очага надо выкопать яму, чтобы огонь не мог легко перескочить на сосновые иглы, устилающие землю. Ведь пожар распространяется так быстро...

Один огнелюб решает поджарить кусок саранчи и объявляет, что мясо стало гораздо вкуснее. Но угостить остальных не успевает, так как одна из его лапок оказывается слишком близко к очагу и загорается. За несколько секунд насекомое тает вместе со своим чудесным ужином в желудке.

Принцесса 103-я смотрит на весь этот ажиотаж спокойным усиком. Открытие существования Пальцев и их обычаев так всех взбудоражило, что муравьи не знают, с чего начинать. Принцесса 103-я думает, что они немного похожи на умирающих от жажды насекомых, которые, завидев лужу, бросаются к ней, пьют слишком быстро и от этого умирают. А пить надо медленно, давая организму заново привыкнуть к воде.

Если участники Революции Пальцев не станут рассудительнее, она может переродиться, и принцесса даже не знает во что.

Пока она только констатирует, что первый раз в своей жизни она с целой группой сородичей совсем не спит целую ночь. Солнце светит внутри пещеры, а через вход наружу принцесса видит ночь.

117. ВТОРОЙ ДЕНЬ РЕВОЛЮЦИИ МУРАВЬЁВ

Ночь ушла. Солнце медленно поднялось в небо, как и каждый день, когда оно хотело это делать.

Было семь часов утра, в лицее Фонтенбло начинался второй день революции.

Жюли ещё спала.

Ей снился Жи-вунг. Он медленно, одну за другой, расстёгивал пуговицы её блузки, потом — крючки бюстгальтера, снимал с неё одежду, наконец, приближал губы к её губам.

— Нет, — слабо протестовала она, изгибаясь в его руках.

Он спокойно отвечал:

— Как хочешь. В конце концов, это твой сон, ты и решай.

Столь резкие слова немедленно вернули её к действительности.

— Жюли проснулась. Идите скорее, — проговорил кто-то.

Чья-то рука помогла ей подняться.

Жюли поняла, что спала под открытым небом на куче картона и старых газет, сваленных прямо на лужайке. Она спросила себя, где она и что происходит. Незнакомые люди, человек двадцать, стояли стеной вокруг неё. Казалось, они хотят защитить её от чего-то.

Она увидела толпу, вспомнила все и почувствовала страшную головную боль. Ох, как трещит череп! Ей захотелось запереться дома, чтобы усесться в своей комнате в домашних тапочках и пить из большой кружки кофе с густыми сливками, крошить в руках булочку с шоколадом и слушать по радио последние известия.

Ей захотелось убежать. Сесть в автобус, купить газету, чтобы понять, что произошло, поболтать, как каждое утро, с булочницей. Она уснула, не смыв косметику. Она ненавидела это. От этого вскакивают прыщи. Она потребовала лосьон для снятия макияжа, а потом — плотный завтрак. Ей принесли холодной воды, чтобы умыться, а в качестве завтрака она получила пластиковый стаканчик порошкового кофе, плохо растворившегося в тёплой воде.

«На войне как на войне», — вздохнула она, глотая напиток.

Она ещё не совсем проснулась, оглядывая двор лицея и оживлённых людей. На секунду ей показалось, что все это сон, когда в поле её зрения попал реющий в высоте на главном шесте флаг революции, их маленькой родной революции, — флаг с кругом, треугольником и тремя муравьями.

Семь Гномов подошли к ней.

— Пойдём посмотришь.

Леопольд приподнял край одеяла на ограде, и она увидела атакующих полицейских. Бурное утро действительно было бурным.

Девушки из клуба айкидо снова вооружились брандспойтами, облили полицейских водой, как только те оказались в зоне досягаемости, и полицейские немедленно отступили. Это становилось уже скучным.

Победа снова была на стороне осаждённых.

Жюли поздравляли, её донесли на руках до балкона второго этажа, где она выступила с маленькой речью:

— Сегодня утром силы правопорядка опять хотели выгнать нас отсюда. Они вернутся, но мы не сдадимся. Мы беспокоим их, потому что создали свободное пространство, не подчиняющееся установленным порядкам. У нас есть теперь великолепная лаборатория, где можно попытаться сделать что-нибудь с нашей жизнью. Жюли подошла к краю балкона:

— Мы возьмём наши судьбы в свои руки.

Говорить перед аудиторией и петь перед аудиторией — разные вещи, но возбуждает и то и другое одинаково сильно.

— Придумаем новую форму революции, революцию без насилия, революцию, которая создаст новую форму общества. Революция, прежде всего, акт любви, говорил когда-то Че Гевара. У него такая революция не получилась, давайте попробуем мы.

— Да, это революция окраин и молодёжи, которой полиция надоела. Надо бы их прикончить, этих придурков, — крикнул кто-то.

Послышался другой голос:

— Нет, это экологическая революция против загрязнения окружающей среды и ядерной бомбы.

— Это революция против расизма, — бросил кто-то третий.

— Нет, это классовая революция против крупных капиталистов, — возразил четвёртый. — Мы оккупировали лицей, потому что он символ эксплуатации народа буржуазией.

Началась неразбериха. Разные люди хотели бороться против разных явлений, мнения противоречили друг другу. В глазах некоторых уже читалась ненависть.

— Это стадо без пастуха и без цели. Они способны на все. Осторожно, — прошептала Франсина на ухо подруге.

— Мы должны дать им направление, объединяющую тему, какое-то дело, и быстро, иначе все плохо закончится, — добавил Давид.

— Надо раз и навсегда сформулировать цель нашей революции, с тем чтобы уже не менять её, — заключил Жи-вунг.

Жюли растерялась.

Её взгляд беспомощно скользил но толпе. Люди ждали от неё решительных слов и были уже готовы слушать любого, кто заговорит.

Полный ненависти взгляд парня, желавшего объявить войну полиции, подстегнул её. Жюли его помнила. Это был как раз один из тех учеников, что издевались над самыми слабыми учителями. Маленький трусливый негодяй безо всяких убеждений, шантажировавший ребят из младших классов. Насмешливые глаза борца за экологию и активиста классовых битв не показались Жюли симпатичнее.

Она не отдаст «свою» революцию подонкам и политикам. Надо было направлять толпу в другую сторону.

В начале было Слово. Надо назвать вещи своими именами. Назвать. Как назвать революцию?

В голову пришло то, что было самым очевидным. Революция... муравьёв. Название концерта. Название, написанное на афишах и на майках амазонок. Объединительный гимн. Символ на флаге.

Жюли успокаивающе подняла руки.

— Нет. Нет. Мы не будем снова заниматься старыми проблемами, которые уже показали, насколько они неразрешимы. У новой революции будут новые цели.

Тишина.

— Да. Мы — муравьи. Маленькие, но сильные, оттого, что мы вместе. Действительно, как муравьи. Формализму и светским развлечениям мы противопоставим общение и выдумку. Мы будем подобны муравьям. Мы не побоимся нападать на самые большие, самые недоступные крепости, потому что вместе мы сильнее их. Муравьи указывают нам дорогу, по которой мы пойдём и которая приведёт нас к счастью. Во всяком случае, мы пойдём по ней первыми.

По толпе прошёл скептический гул. Дело не клеилось. Жюли поторопилась продолжить:

— Маленькие, но сплочённые муравьи добиваются всего, чего хотят. У них другие ценности, другая социальная организация, другое общение, другие отношения между индивидуумами.

Паузу быстро заполнили реплики:

— А загрязнение окружающей среды?

— А расизм?

— А классовая борьба?

— А проблема окраин?

— Да, они правы, — уже кричал кое-кто в толпе.

Жюли вспомнила фразу из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания»: «Берегитесь толпы. Она не приумножает достоинства каждого, а приуменьшает их. Общий коэффициент интеллекта толпы ниже суммы коэффициентов интеллекта индивидуумов, её составляющих. Толпа — это не 1 + 1 = 3, а 1 + 1 = 0,5».

Мимо Жюли пролетел крылатый муравей. Она расценила появление насекомого как одобрение её действий окружающей природой.

— Здесь Революция муравьёв и только Революция муравьёв.

Одно мгновение все колебались. Сейчас решалось все. Если не получится, Жюли была готова все бросить.

Жюли сделала V, знак победы, и крылатый муравей уселся на один из её пальцев. Всех потрясло это зрелище. Ну уж если даже насекомые согласны с ней...

— Жюли права. Да здравствует Революция муравьёв! — крикнула Элизабет, лидер амазонок, бывших участниц клуба айкидо.

— Да здравствует Революция муравьёв! — подхватили Семь Гномов.

Надо было наращивать успех. Жюли бросила фразу, как бросаются в омут:

— Где пророки?

На этот раз сомнений не было. Толпа подхватила лозунг.

— Мы — пророки!

— Где творцы?

— Мы — торцы!

Жюли затянула:

Мы — новые пророки,

Мы — новые творцы!

Мы — маленькие муравьи, грызущие закосневший мир.

В этом её противники состязаться с ней не могли, или им срочно надо было брать уроки пения...

Всех вдруг охватил энтузиазм. Даже сидевший неподалёку сверчок затрещал, как будто почувствовал, что происходит что-то интересное.

Толпа хором принялась распевать гимн муравьёв.

Поднявшей кулак Жюли казалось, что она ведёт пятнадцатитонный грузовик. На каждый поворот надо было тратить кучу сил, и особенно нельзя было ошибиться в траектории. Но если автошколы для шофёров грузовиков существуют, то где получают права водители революции?

Ей надо было, наверное, лучше слушать на уроках истории, чтобы знать, как выпутывались её предшественники из подобных ситуаций. Что сделали бы Троцкий, Ленин, Че Гевара или Мао, окажись они на её месте?

Защитники экологии, окраин и прочего скорчили гримасы, некоторые сплюнули на землю, пробурчали ругательства, но, не чувствуя за собой большинства, не решились настаивать на своём.

Где новые творцы?

Где новые пророки? — 

повторяла Жюли, держась за эти слова, как за спасательный круг.

Направить толпу. Овладеть её энергией, вычленить лучшее и созидать вместе — вот что хотела сделать Жюли. Проблема заключалась в том, что Жюли не знала, что нужно созидать.

Кто-то подбежал к Жюли и пробормотал ей на ухо:

— Копы все блокировали, выйти скоро будет нельзя.

Жюли вернулась к микрофону:

— Мне только что сказали, что копы блокировали все подходы к нам. Мы находимся одновременно на необитаемом острове и в центре современного города. Те, кто хочет уйти, решайтесь сейчас, пока это ещё возможно.

Человек триста направились к решётке. Это были в основном пожилые люди, которые боялись встревожить свои семьи, или люди, для которых их работа была важнее происходящего в лицее, как они его воспринимали, праздника. Были молодые люди, опасавшиеся отцовского наказания за ночное невозвращение домой без предупреждения, были и другие, очень любившие рок, но абсолютно равнодушные к Революции муравьёв.

И, наконец, отпуская вполголоса шуточки, уходили экологи, окраинные и классовые лидеры, тщетно пытавшиеся овладеть вниманием масс.

Решётку отперли. Снаружи полицейские смотрели на выходивших равнодушно.

— А теперь, когда остались только те, кто этого хочет, праздник начинается по-настоящему! — воскликнула Жюли.

118. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

УТОПИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ: индейцы Северной Америки, будь то сиу, чеенны, апачи, кроу, навахо, команчи и так далее, следовали одним принципам.

Прежде всего, они рассматривали себя как неотъемлемую часть природы, а не как её хозяев. Племя, истребившее дичь в одном районе, мигрировало, чтобы звери смогли расплодиться вновь. Таким образом, они не опустошали землю охотой.

В системе индейских ценностей индивидуализм был не достоинством, а постыдным недостатком. Что-то делать для себя было неприлично. Личного имущества не существовало, и никто не имел на него права. Даже в наши дни индеец, покупающий машину, знает, что он должен будет её одолжить первому же индейцу, который об этом попросит.

Их дети воспитывались без применения принудительных мер. Короче, они воспитывали себя сами.

Индейцы открыли черенки растений, которые они использовали, например, для создания гибрида кукурузы. Они открыли принцип создания непромокаемых тканей, пропитывая материю соком гевеи. Они умели делать тончайшую хлопковую одежду, невиданную в Европе. Они знали о благотворном действии на человека аспирина (салициловой кислоты), хинина...

В индейском обществе Северной Америки не было наследственных прав и несменяемой власти. При каждом принятии решения каждый на пау-пау (совете племени) излагал свою точку зрения. Здесь действовал, прежде всего (и гораздо раньше европейских республиканских революций), общественный режим ассамблеи. Если большинство переставало верить вождю, тот сам уходил с поста.

В обществе царило равноправие. Вождь, конечно, был, но такой, за которым люди следовали не раздумывая. Быть лидером означало пользоваться доверием. Следовать решению, принятому на пау-пау, должен был только тот, кто голосовал за это решение. Представьте, что у нас закону подчиняется только тот, кто считает его справедливым!

Даже в период расцвета американские индейцы не имели профессиональной армии. Все участвовали в войне, когда это было необходимо, но социально воин оставался, прежде всего, охотником, крестьянином и отцом семейства.

Согласно индейскому мировоззрению любая форма жизни достойна уважения. Они щадили жизни противников для того, чтобы те щадили их собственные. Вечная идея обратной связи: не делай другим того, что не хочешь, чтобы они сделали тебе.

Война расценивалась как игра для демонстрации храбрости. Физического уничтожения противника никто не желал. Одной из целей войны было прикосновение к противнику закруглённым концом палки. Это было почётнее его убийства. Засчитывалось «касание». Борьба останавливалась при появлении первой крови. Убийства были редкостью.

Целью войн между индейцами в основном была кража лошадей противника. Индейцам было трудно понять массовую резню в Европе. Они были изумлены, когда поняли, что белые убивают всех, включая стариков, женщин и детей. Для них это было не только ужасно, это было нелепо, нелогично, бессмысленно. Сопротивлялись тем не менее индейцы Северной Америки довольно долго.

Южноамериканские общества сдавались быстрее. Достаточно было снять королевскую голову, и все рассыпалось. В этом слабость иерархических систем и центральной администрации. Все держится на монархе. В Северной Америке структура общества была более размытой. Ковбои сталкивались с сотнями бродячих племён. Не было одного большого, неподвижного короля, были сотни мобильных вождей. Как только белые усмиряли или уничтожали одно племя в сто пятьдесят человек, нужно было приниматься за другое из тех же ста пятидесяти человек.

В 1492 году американских индейцев было десять миллионов. В 1890-м их было уже сто пятьдесят тысяч, большинство из них умерло от болезней, принесённых белыми.

Во время битвы при Литтл-Биг-Хорне 25 июня 1876 года индейцы собрались в невиданном количестве: их было от десяти до двенадцати тысяч человек, три или четыре тысячи из которых были воинами. Индейская армия вдребезги разбила генерала Кастера. Но такому огромному числу людей было трудно прокормиться на маленькой территории. После победы индейцы вновь разъединились. Они решили, что после такого унижения белые никогда уже не окажут им неуважения.

И племена были уничтожены по одному. Вплоть до 1900 года американское правительство боролось с ними. Затем было решено, что индейцы переплавятся в тигле, как негры, мексиканцы, ирландцы и итальянцы.

Но вывод был верным лишь частично. Индейцы абсолютно не понимали, что они могут перенять из западной социальной и политической системы, которую оценивали как гораздо менее развитую, чем их собственная.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

119. ДЕЛО ИДЁТ

Как только свет солнца на небе становится сильнее, чем свет углей в пещере, муравьи собираются на берегу и отплывают к дальним западным землям.

Их всего-то сотня, но им кажется, что вместе они могут изменить мир. Принцесса 103-я понимает, что, проделав крестовый поход на запад и открыв таинственную страну Пальцев, теперь она идёт в обратную сторону, чтобы рассказать об этой таинственной стране остальным и продвинуть вперёд свою цивилизацию.

Старая мирмекийская поговорка гласит: «Все, что уходит в каком-то направлении, возвращается в направлении обратном».

Пальцы эту пословицу не поняли бы. Принцесса думает о том, что у муравьёв культура все-таки специфическая.

Когорта пересекает зловонные равнины, где плоды крылатки, дети ясеня и вяза, камнями падают с неба. Проплывает чащи все заполоняющих коричневых папоротников. Роса хлещет муравьёв, усики их приклеиваются к щекам.

Все тщательно охраняют угли, укрывая их листьями. Только принц 24-й отказывается боготворить, подобно прочим, мир Пальцев и остаётся в стороне, стараясь быть в согласии только со своим собственным миром.

Утро встаёт, принося удушающую жару. Когда температура становится невыносимой, муравьи укрываются в тени полого корня.

Инженеры огня сжигают что-то отвратительное, отравляя воздух во всей округе. Божья коровка спрашивает, что это такое, ей отвечают, что одно жесткокрылое насекомое. Являясь сама жесткокрылым насекомым, она больше ни на чем не настаивает и, чтобы снять напряжение, отправляется закусить несколькими проходящими мимо стадами тли.

7-й тем временем задумывает написать большую фреску с изображениями в натуральную величину, на которой хочет представить процессию Революции Пальцев. Чтобы верно передать точный портрет каждого насекомого, он просит позировать у огня и воспроизводит тень на своём листке. Его беспокоит недолговечность пигментов. В любую минуту картина может исчезнуть. 7-й использует свою слюну, но это только размывает цвета. Надо искать другое решение.

Он видит слизняка, с лёгким сердцем убивает его во славу искусства и пробует применить его слизь. Результат получается лучший, чем с муравьиной слюной. Слизь не растворяет пигменты и затвердевает, высыхая. Просто отличный лак.

Принцесса 103-я подходит оценить творение и уверяет, что это и есть искусство. Она теперь отчётливо припоминает, что искусство — это изготовление рисунков и предметов, ни на что не пригодных, но похожих на то, что уже существует.

— Искусство — попытка воспроизвести природу, — подытоживает 7-й, все больше и больше преисполняясь вдохновения.

Муравьи решили первую загадку Пальцев. Осталось понять «юмор» и «любовь».

Солдат 7-й охвачен возбуждением, побуждающим его все глубже уходить в работу. Что чудесно в искусстве, так это то, что чем больше узнаешь, тем больше появляется новых, волнующих вопросов.

7-й думает о том, как воспроизвести эффект глубины увиденного пейзажа, как изобразить окружающие растительные декорации.

Принц 24-й слушает принцессу, рассказывающую о Пальцах.

БРОВИ:

У Пальцев есть очень удобная вещь над глазами — брови.

Это полоса волосков, нависающая над глазами и останавливающая капли дождя.

На случай, если этого оказывается недостаточно, у них есть ещё одно приспособление: глазные впадины, утопленные в глубь черепа. Вода течёт вокруг глаз, а не на них.

10-й записывает.

Наблюдательная принцесса говорит, что это ещё не все.

СЛЕЗЫ:

Глаза Пальцев имеют ещё и слезы.

Это система подачи глазной слюны, увлажняющей и промывающей глаза одновременно.

Благодаря векам, разновидности подвижных занавесей, опускающихся на глаза каждые пять секунд, глаза всегда покрыты тонкой влажной плёнкой, которая защищает их от пыли, ветра, дождя и холода.

Поэтому глаза Пальцев всегда чистые, их не надо тереть или лизать.

Муравьи пытаются представить эти столь сложные глаза Пальцев. Но вообразить себе такой мудрёный орган очень трудно.

120. ПУСТЬ ВАРЯТСЯ В СОБСТВЕННОМ СОКУ

Синтия Линар и её дочь Маргерита широко открытыми глазами смотрели телевизор. Сегодня пульт был в руках у Синтии. Она переключала медленнее, чем Маргерита, несомненно, оттого, что её интересовало больше вещей.

Канал 45. Информация. Два близнеца изобрели свой собственный язык и отказываются говорить на официальном языке, изучаемом в школе. Администрация решила разлучить их для того, чтобы они смогли наконец выучиться французскому языку. Общество педиатров сожалеет, что национальное образование не дало специалистам времени изучить этот импровизированный язык, быть может, позволявший двум братьям по-другому выражать мысли.

Канал 673. Реклама. «Ешьте йогурты! Ешьте йогурты! ЕШЬТЕ ЙОГУРТЫ!»

Канал 345. Шутка дня: Слон вылезает из лужи в купальнике и...

Канал 678. Последние новости. Франция. Политика: правительство объявляет безработицу государственным делом и считает борьбу с этим бедствием своей первоочередной задачей. За рубежом: манифестация на Тибете, направленная против китайской оккупации. Пекинские солдаты нещадно избили мирных манифестантов и заставили лам убивать животных для того, чтобы загрязнить им карму. Международная Амнистия напоминает о том, что, уничтожая коренное население, Пекин сравнял количество китайцев и тибетцев на Тибете.

Канал 622. Развлечения. «Головоломка для ума»: «Сможете ли вы сделать из шести спичек восемь равносторонних треугольников? Я напоминаю вам, госпожа Рамирез, что подсказка звучит так: „Достаточно поразмышлять“».

Запасшись сотней разрозненных и незаконченных сообщений, Максимильен и его семья пошли ужинать. Меню вечера состояло из замороженной пиццы, филе трески с луком-пореем и десерта в виде йогуртов.

Максимильен оставил жену и дочь перед их стаканчиками, объявив, что ему надо работать, и заперся в своём кабинете.

Мак-Явель предложил ему новую партию «Эволюции». Подкрепляясь холодным пивом, комиссар создал цивилизацию славянского типа, которую довёл до 1800 года без особых проблем. Но в 1870 году он был разбит греческой армией, так как опоздал со строительством укреплённых городов, кроме того, моральный дух его населения был невысок из-за коррупции в администрации.

Мак-Явель сообщил комиссару, что надвигается бунт. Выбор заключался в подавлении мятежников полицией или увеличении количества комических зрелищ, отвлекающих народ и снимающих напряжение. Максимильен пометил в своём игровом блокноте, что актёры могут внести свою лепту в спасение гибнущей цивилизации. Он добавил даже: «Юмор и шутки имеют не только кратковременный терапевтический эффект, но могут спасти целые цивилизации». Он пожалел, что не запомнил шутку дня про слона в купальнике.

Компьютер тем не менее уточнил, что, хотя комические актёры и способны поднять настроение депрессирующего населения, они одновременно с этим очень понижают степень уважения к вождям. Больше всего народ забавляют насмешки над действующей властью.

Максимильен пометил и это.

Подводя итог партии, Мак-Явель особенно подчеркнул, что Максимильену необходимо научиться осаждать вражеские крепости. Без катапульты или бронемашин он терял слишком много людей при штурме стен.

— У тебя опять озабоченный вид, — заметил компьютер. — Все та же проблема с пирамидой в лесу?

Максимильен ещё раз удивился способности машины изображать собеседника, всего лишь соединяя фразы.

— Нет, на этот раз меня беспокоит восстание в лицее, — ответил он почти машинально.

— Хочешь мне рассказать о нем? — спросил глаз Мак-Явеля, занявший весь экран, чтобы подчеркнуть степень своего внимания.

Максимильен задумчиво поскрёб подбородок.

— Смешно, мои проблемы в реальном мире такие же, как и в игре «Эволюция», — осада крепостей.

Максимильен вкратце рассказал ему о захвате лицея, и компьютер предложил ему сделать экскурс в историю осады крепостей в Средние века. При помощи модема машина подключилась к сети исторических энциклопедий и представила комиссару картинки и тексты.

К своему большому удивлению, Максимильен узнал, что осада крепостей требует гораздо более сложной стратегии, чем можно вообразить, смотря исторические фильмы. Начиная с римской эпохи каждый генерал заново искал способ взятия стен городов и крепостей. Он узнал, что катапульты служили не только для метания ядер. Ущерб от ядер был слишком незначителен. Нет, катапульты в основном являлись средством устрашения осаждённых. Противник забрасывал в крепости также бочки с рвотой, калом и мочой, живых заложников, применял бактериологическое оружие, отравляя источники питьевой воды трупами животных, умерших от чумы.

Кроме того, под крепостными стенами прорывали подземные ходы и заполняли их деревом и хворостом. В нужный момент поджигали, и туннели обрушивались, провоцируя оседание стен. И тогда достаточно было внезапной атаки.

Противники использовали также раскалённые чугунные ядра, отсюда пошло выражение «стрелять красными ядрами». Ущерб был небольшой, но представьте себе страх населения, в любой момент ожидающего падения с неба на голову горящего ядра.

Ошеломлённый Максимильен смотрел на сменявшиеся на экране картины. Существовали тысячи способов осады. Он был должен лишь выбрать тот, что подходил для современного бетонного лицея квадратной формы.

Раздался телефонный звонок. Префект хотел узнать новости, касающиеся мятежа. Комиссар Линар сообщил ему, что манифестанты заблокированы в лицее, окружённом полицией, так что никто больше не сможет ни войти туда, ни выйти оттуда.

Префект поздравил его. Он опасался только, как бы шутка не затянулась. Очень важно было, чтобы бунт ни в коем случае не распространился дальше.

Комиссар Линар поделился своим намерением осадить здание.

— Только не это! — испугался префект. — Вы что, хотите сделать из этих хулиганов мучеников?

— Но они говорят об изменении мира, о революции. Люди окрестных кварталов слышат речи их Пассионарии и волнуются. Есть официальные жалобы. Кроме того, и днём, и ночью их музыка мешает всем спать

Префект настаивал на теории «варки в собственном соку».

— Нет ни одной проблемы, которая не решилась бы сама собой, если использовать следующий подход к её решению: ничего не делать и дать покипеть в своём соку.

Весь гений французской нации заключался, по его мнению, в формуле «оставить кипеть в собственном соку». При брожении виноградного сока получаются лучшие вина. При брожении молока получаются лучшие сыры. Даже хлеб — результат брожения муки и дрожжей, то есть грибка.

— Оставьте их в покое, дайте им перебродить, дорогой мой Линар. У ребятишек ничего не получится. Все революции, кстати, загнивали сами по себе. Время — самый страшный противник, оно перемалывает все.

Префект подчеркнул, что при каждой атаке полицейских Линара осаждённые смыкали ряды и объединялись все больше. Надо предоставить их самим себе, и они перегрызутся, как пауки в банке.

— Вы знаете, мой дорогой Максимильен, жить в обществе очень трудно. В квартире-то не всегда легко уживаться. Вы много знаете мирно существующих пар? А теперь представьте себе жизнь пятисот человек в запертом лицее. Они уже наверняка переругались из-за текущего крана, украденных вещей, сломанного телевизора, а те, кто курит, с теми, кто не выносит табачного дыма... Коммуной жить тяжело. Поверьте мне, там скоро начнётся ад.

121. МИГ, КОГДА НЕЛЬЗЯ ОШИБИТЬСЯ

Жюли пришла в кабинет химии и разбила все колбы. Она освободила всех подопытных белых мышей, лягушек и даже земляных червей.

Осколком стекла порезала руку, высосала кровь, заструившуюся по коже. Затем прошла в класс, в котором учитель истории бросил ей вызов, предложив изобрести революцию без насилия, способную изменить мир.

Одна в пустом классе Жюли взялась листать «Энциклопедию относительного и абсолютного знания» в поисках отрывков, посвящённых революциям. Фраза, услышанная на уроке истории, вертелась в её голове; «Тот, кто не понял ошибок в прошлом, обречён на их повторение».

Она пробегала глазами страницы, ища описания различных революционных опытов. Надо было знать, как другие выпутывались или не выпутывались из сложных ситуаций, и обернуть это на пользу её собственной революции. Все эти утописты прошлого жили не зря. Их поражения и достижения нужно учесть.

Жюли глотала историю известных и неизвестных революций, опись которых Эдмонд Уэллс составил, казалось, с некоторым лукавством. Революция в Ченду, крестовый поход детей... Затем взрослые, рейнская революция Амиша, революция Длинноухих на острове Пасхи.

Революция — это в общем-то наука, как и любая другая, её не сдают на выпускном экзамене, но она очень интересна, и уже за это её можно изучать.

Жюли решила записывать. В конце книги были чистые страницы под заголовком: «Запишите здесь ваши собственные открытия». Эдмонд Уэллс все предусмотрел. Он создал поистине интерактивное произведение. Вы читаете, затем пишете сами. Жюли до сего момента настолько благоговела перед книгами, что не решалась даже пометки в них делать. А сейчас она позволила себе написать ручкой прямо в «Энциклопедии»: «Дополнения Жюли Пинсон. Как на практике успешно совершить революцию. Часть первая, написанная после эксперимента в лицее Фонтенбло».

Она подытожила накопленный опыт и соображения на будущее:

«Революционное правило № 1: Концерты рок-музыки высвобождают достаточно энергии и создают достаточную силу сопереживания для увлечения революционно настроенной толпы.

Революционное правило № 2: Для управления толпой одного человека мало. Во главе революции должно встать, как минимум, семь или восемь человек. Хотя бы для того, чтобы иметь возможность размышлять и отдыхать.

Революционное правило № 3: Возможно управлять толпой во время сражения, разделив её на мобильные группы во главе с руководителем, имеющим в распоряжении средство быстрой связи с остальными лидерами.

Революционное правило № 4: Успешная революция провоцирует появление завистников. Руководители ни в коем случае не должны упускать инициативу из своих рук. Даже если не знаешь, чем является революция, необходимо чётко представлять, чем она не является. Наша революция отвергает насилие и отметает догмы. Наша революция не имеет ничего общего с прошлыми революциями ».

Была ли она действительно уверена в том, что писала? Жюли вычеркнула последнюю фразу. На самом деле она хотела бы связать свою революцию с какой-нибудь уже совершённой ранее, но надо было найти такую симпатичную революцию. Да разве бывали в прошлом симпатичные революции?

Она начала листать «Энциклопедию» с начала. Никогда ещё Жюли не проявляла столько прилежания. Некоторые отрывки она запоминала наизусть. Она прочла о восстании Спартака, о Парижской Коммуне, о бунте Запаты в Мексике, о революциях 1789 года во Франции и 1917 года в России, о революции сипаев в Индии...

Были факторы неизменные. В основе революции всегда лежали добрые чувства. Затем всегда появлялся маленький хитрец, который, воспользовавшись всеобщей путаницей, поднимался вверх на волне народного порыва и устанавливал свою тиранию. А утописты гибли и становились мучениками, подпиравшими трон этого маленького хитреца.

Че Гевара был убит, а Фидель Кастро стал царствовать. Лев Троцкий, создатель Красной Армии, был убит, а Иосиф Сталин стал царствовать. Дантон был убит, а Робеспьер стал царствовать.

Жюли подумала о том, что в мире не существует никакой морали, даже в мире революций. Она прочла ещё несколько отрывков, и ей пришла в голову мысль, что если Бог существует, то он очень уважает человека, раз позволяет ему быть настолько свободным и совершать такое количество несправедливостей.

Ну а пока её собственная революция была блестящей новой игрушкой, которую нужно было оберегать от злоумышленников и внешних, и внутренних. Она удалила узурпаторов, появившихся в первый день, но знала, что с минуты на минуту могут появиться другие. Сначала надо было проявить внешнюю твёрдость, чтобы потом позволить себе роскошь доброты. Логическая цепочка заключений вела её к тягостному выводу о том, что молодое государство не может начать со сладостной демократии. Долг состоял в применении силы, которая потом постепенно, по мере готовности общества к самоконтролю отпустит бразды правления. В класс истории вошла Зое. Она принесла голубые джинсы, свитер и рубашку.

— Ты не сможешь вечно ходить в платье бабочки.

Жюли поблагодарила Зое, взяла одежду, закрыла энциклопедию, с которой больше не расставалась, и пошла в душ дортуара. Под горячей водой она так тёрлась мылом, как будто хотела содрать с себя старую кожу.

122. СЕРЕДИНА РАССКАЗА

Отражение. Теперь Жюли Пинсон была чиста. Она надела принесённую Зое одежду. Рубашка была голубой, джинсы тоже, в первый раз в жизни Жюли была одета не в чёрное.

Она вытерла рукой пар с зеркала над раковиной и, также впервые, показалась себе красивой. Ну, симпатичной, во всяком случае. У неё были красивые чёрные волосы, большие светло-серые глаза с лёгким голубым оттенком, ставшим заметным из-за голубой одежды.

Она смотрела на своё отражение. Вдруг неожиданная идея пришла ей в голову.

Она поднесла к зеркалу раскрытую «Энциклопедию относительного и абсолютного знания» и заметила, что главы «Энциклопедии» были не только симметрично расположены, оказывается, целые фразы книги... можно было прочесть лишь в отражении!

Третья партия: БУБНЫ

123. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ВРЕМЯ, КОГДА НАДО САЖАТЬ: все нужно делать в своё время. Раньше — слишком рано, позже — слишком поздно. Это напрямую касается овощей. Чтобы огород плодоносил, нужно знать время посадки и сбора урожая.

Спаржа: сажать в марте. Собирать в мае.

Баклажаны: сажать в марте (на участках, открытых солнцу). Собирать в сентябре.

Свёкла: сажать в марте. Собирать в октябре.

Морковь: сажать в марте. Собирать в июле.

Огурцы: сажать в апреле. Собирать в сентябре.

Лук: сажать в сентябре. Собирать в мае.

Лук-порей: сажать в сентябре. Собирать в июне.

Картофель: сажать в апреле. Собирать в июле.

Помидоры: сажать в марте. Собирать в сентябре.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

124. ДАВАЙТЕ ПОХОДИМ

Революция Пальцев движется вперёд, скользя змеёй сквозь строевой лес. Она огибает несколько стеблей дикой спаржи. Принцесса 103-я возглавляет пёструю толпу. Холодает, муравьи поднимаются на большую сосну и прячутся в углублении коры, скорее всего заброшенном убежище белки.

И здесь принцесса снова рассказывает о Пальцах. Её монологи становятся эпическими. 10-й начинает составлять новый зооведческий феромон:

ФИЗИОЛОГИЯ ПАЛЬЦЕВ:

Пальцы на самом деле — это кончики лап Пальцев.

Пальцы не имеют, как мы, двух когтей на концах каждой из шести лапок, у них на лапах щупальцевое пятиконечное разветвление.

Каждый Палец состоит из трех частей, это позволяет ему принимать различные формы и играть с другими Пальцами.

Двумя соединёнными Пальцами можно сделать клещи.

Сжав пять Пальцев, можно сделать молоток.

Плотно сомкнув Пальцы ковшиком, можно сделать ёмкость для жидкости.

Вытянув один Палец, можно сделать шпору с закруглённым концом, которая в состоянии раздавить любого из нас.

Вытянутые сжатые Пальцы могут служить резаком.

Пальцы — великолепный инструмент.

При помощи Пальцев можно делать удивительные вещи, например связывать две нити или вырезать листы.

Пальцы, кроме того, снабжены плоскими когтями, помогающими им скрести или резать с большой точностью.

Но так же, как и Пальцами, можно восхититься тем, что называется «ступни».

Ступни помогают Пальцам находиться в вертикальном положении на двух задних лапах, не падая! Ступни могут прекрасно поддерживать равновесие.

Вертикальная поза на двух лапах!

Все присутствующие насекомые пытаются представить, как можно ходить на двух лапах. Они, конечно, видели, как белки или ящерицы садятся, не падая, на задние лапки, но ходить на двух лапах...

5-й хочет попробовать идти, как Пальцы, на двух задних лапах.

Опираясь двумя средними лапками о стенку и используя передние лапки для поддержания равновесия, он удерживается почти две секунды практически в прямом положении.

Вся компания следит за спектаклем.

— Отсюда я вижу немного дальше и замечаю кое-что новое, — сообщает 5-й.

Информация заставляет 103-ю задуматься. Принцесса уже давно задаётся вопросом о происхождении необычного разума Пальцев. Сначала ей казалось, что разум развился у них из-за их высокого роста, деревья тоже очень высокие, но ни телевизоров, ни машин у них нет. Затем принцесса решила, что форма их рук, позволяющая изготовлять сложные орудия, явилась причиной возникновения их цивилизации, но у белок тоже на лапках полно пальчиков, но ничего интересного они не мастерят.

А может быть, их особый способ мыслить формируется как раз из-за удерживания равновесия на задних лапах. В таком положении они дальше видят. И под это положение подстроилось все остальное: их глаза, мозг, способ контролировать территорию и даже их амбиции.

На самом деле насколько принцессе известно, Пальцы — единственные животные, постоянно ходящие на задних лапах. Даже ящерицы могут находиться всего несколько минут в этом шатком положении.

Неожиданно принцесса 103-я тоже пытается встать на две задние лапки. Это очень трудно, сочленения щиколоток выворачиваются и белеют от напряжения.

Преодолевая боль, она делает несколько шагов. Лапки принцессы причиняют ей невыносимые мучения и выгибаются. Она теряет равновесие и падает вперёд. Она тщетно взмахивает четырьмя свободными лапами, пытаясь восстановить равновесие, валится на бок, успевая смягчить удар верхними лапками.

Принцесса решает, что больше и пытаться не будет.

5-й, опираясь о дерево, удерживается в вертикальном положении чуть дольше.

— На двух лапах — классно! — заявляет он вслух и тоже обрушивается на землю.

125. ВСЕ КИПИТ

— Все очень неустойчиво!

С этим все согласны. Теперь следовало укрепить революцию: установить дисциплину, определить задачи.

Жи-вунг предложил составить полную опись того, что имелось в лицее: сколько простыней, столовых приборов, продуктов — тут важно все.

Начали с переписи обитателей. Лицей населяло пятьсот двадцать один человек, а дортуары были рассчитаны на двести учеников. Жюли решила поставить на лужайке палатки из простыней и половых щёток. К счастью, эти предметы имелись в заведении в изобилии. Все вооружились щётками и простынями и начали возводить палатки. Леопольд показывал, как натягивать индейские палатки, в стиле типичного навахо, преимуществом которых были высокие внутренние потолки и возможность регулировать вентиляцию при помощи одной ручки от щётки. Попутно он объяснял, почему хорошо строить дома круглой формы.

— Земля круглая. Выбирая её форму для своего жилища, мы совершаем акт взаимопроникновения, осмос.

Все принялись шить, клеить и связывать, обнаруживая им самим дотоле неизвестную ловкость рук, так как мир кнопок и пультов не требует точных движений.

Молодым людям, которые хотели выстроить палатки в ряд, как в каждом кемпинге, Леопольд посоветовал расположить их концентрическими кругами. Комплекс образовал спираль, в середине которой находились костёр, флагшток и тотем с пенопластовым муравьём.

— Теперь у нашей деревни есть своя центральная площадь. Так легче ориентироваться. А костёр будет солнцем нашей солнечной системы.

Идея всем понравилась, и каждый построил свою палатку по плану, утверждённому Леопольдом. Повсюду резали и связывали щётки. Вилки использовали вместо колышков. Леопольд объяснял секрет вязания узлов для натягивания полотна. К счастью, лужайка перед лицеем была достаточно обширной.

С правой стороны лицея установили сцену, сдвинув преподавательские кафедры. Тут будут произноситься речи и, конечно, устраиваться концерты.

Как только все было закончено, снова вспомнили о музыке. Нашлось приличное количество музыкантов-любителей хорошего уровня, специализирующихся в равных музыкальных жанрах. Они сменяли друг друга на сцене.

Девушки из клуба айкидо приняли на себя обязанности службы правопорядка и следили за правильной организацией революции. После победы над полицейскими они заметно похорошели. В художественно разорванных майках (и надпись на груди: «Революция муравьёв»), с развевающимися волосами и устрашающим видом тигриц, да ещё и с навыками рукопашного боя, они все больше напоминали настоящих амазонок.

Поль вызвался оценить количество припасов в столовой. От голода осаждённые страдать не должны. В лицее были огромные морозильники, забитые тоннами разнообразных продуктов. Поль понял, насколько важна будет их первая общая «официальная» трапеза, и решил вплотную заняться меню. Помидоры, моццарелла, базилик, оливковое масло — закуски (всего этого было в изобилии), шашлычки из морских гребешков и рыба с гарниром из риса с шафраном — как основное блюдо (количество продуктов позволяло готовить котлами в течение долгих недель) и фруктовый салат или шарлотка с горьким шоколадом — на десерт.

— Браво! — похвалила его Жюли. — Совершим первую гастрономическую революцию.

— Раньше просто морозильников не было, — скромно отклонил комплименты Поль.

На роль коктейлей Поль предлагал медовуху, напиток олимпийских богов и муравьёв. Рецепт: смешать воду, мёд и дрожжи. Первая партия, хотя и не очень выдержанная (двадцать пять минут не слишком много для вина), оказалась чудесной.

— Выпьем!

Зое рассказала, что обычай пить, чокаясь бокалами, восходит к Средневековью. При сталкивании капли напитка переливались из кубка в кубок, и каждый из сотрапезников уверялся в том, что его питьё не отравлено соседом. Чем энергичнее люди чокались, тем сильнее расплёскивалось вино, тем крепче становилось взаимное доверие.

Есть сели в кафетерии. Лицей — действительно очень удобное место для организации революций, здесь есть все: электричество, телефон, кухни, обеденные столы, дортуары для сна, простыни для изготовления палаток и все необходимые материалы для различных поделок. В поле под чистым небом столько сделать не удалось бы.

Все с удовольствием поели, растроганно думая о своих предшественниках-революционерах, которые, конечно, вынуждены были довольствоваться консервированной белой фасолью и сухими бисквитами.

— Даже тут у нас все по-новому, — сказала Жюли; забывшая о своей анорексии.

Под песни помыли посуду. «Если бы меня увидела моя мать, она бы остолбенела от удивления, — подумала Жюли. — Никогда ей не удавалось заставить меня вымыть посуду». А сейчас этот процесс доставлял Жюли удовольствие.

После обеда кто-то на сцене стал щипать струны гитары и мурлыкать томную мелодию. На лужайке медленно закружились пары. Поль пригласил Элизабет, плотную девушку, ставшую предводительницей амазонок айкидо.

Леопольд склонился перед Зое, и они, прижавшись друг к другу, начали танцевать.

— Не знаю, надо ли разрешать ему петь, — раздражённо сказала Жюли, глядя на лирического певца. — Он делает нашу революцию слащавой.

— Здесь самовыражаются творческие личности всех направлений, — напомнил Давид.

Нарцисс обменивался шутками с высоким мускулистым парнем, объяснявшим, как он поддерживает форму, занимаясь бодибилдингом.

Ещё чувствуя во рту вкус обеда, Нарцисс спросил, не приходила ли ему в голову идея натереться оливковым маслом, чтобы самые развитые мышцы выглядели более рельефно.

Жи-вунг пригласил на танец Франсину, они обнялись под музыку. Давид протянул руку белокурой амазонке и отлично задвигался без трости. Он то ли опирался на свою хорошенькую партнёршу, то ли революция заставила его забыть о хроническом ревматизме. Понимая всю эфемерность ситуации, все спешили ею воспользоваться. Жюли смотрела на друзей, завидуя и восхищаясь.

«Революционное правило № 5, — подумала она. — Революция в конечном итоге возбуждает чувственность».

Поль страстно поцеловал Элизабет. Он придавал большое значение ощущениям, основное наслаждение он находил в соприкосновении губ и языков.

— Жюли, вы танцуете?

Перед ней стоял преподаватель по экономике. Она удивилась:

— Вы что, здесь?

Она ещё больше удивилась, когда он сказал, что был на концерте, а затем участвовал и в битве с полицейскими и ему было очень весело.

«А учителя тоже могут стать друзьями», — подумала Жюли.

Она посмотрела на протянутую руку. Приглашение на танец показалось ей несколько неуместным. Между преподавателями и учениками стоит нерушимая стена. Было похоже на то, что он решился её преодолеть. Она — нет.

— Танцы меня не интересуют, — ответила Жюли.

— Я сам их ненавижу, — подхватил он, беря её за руку.

Она дала себя увлечь на несколько па, потом высвободилась:

— Извините. Мне правда сейчас не до того.

Преподаватель экономики остолбенел. Жюли поймала одну из амазонок и вложила её руку в руку преподавателя экономики.

— Она сделает это в тысячу раз лучше меня, — сказала Жюли.

Только она отошла, как перед ней вырос тонкий, как спичка, человек.

— Можно мне представиться? Да, нет? Я все-таки представлюсь: Иван Бодюлер, продавец рекламного пространства. Меня ваш маленький праздник увлёк случайно, но я, может быть, смогу вам предложить кое-что.

Не отвечая, Жюли замедлила шаг, этого оказалось достаточно, чтобы ободрить незнакомца. Он повысил голос, привлекая её внимание.

— У вас действительно отличный маленький праздник. Есть место, собралось много молодёжи, рок-музыканты, подающие надежды артисты, все это, несомненно, привлечёт внимание прессы. Я считаю, что для хорошего продолжения бала нужно найти спонсоров. Если хотите, я могу вам нарыть парочку контрактов с производителями содовой, одежды, может быть, с радиостанцией.

Жюли пошла ещё медленнее, что её спутник принял за выражение согласия.

— Показухи не надо. Несколько плакатов то здесь, то там. И это, конечно, даст вам приток денег для улучшения вашего маленького праздника.

Девушка колебалась. Она остановилась, видимо, смущённая. Пристально посмотрела на человечка.

— Очень жаль. Нет. Нас это не интересует.

— Почему?

— Потому что это... не маленький праздник. Это революция.

Она рассердилась, так как знала точно, что, пока не будет жертв, в глазах общественного мнения их объединение останется просто народным гуляньем. И почему тогда не сделать его рекламной ярмаркой?

Она просто взбесилась. Неужели обязательно должна пролиться кровь, чтобы революцию восприняли всерьёз?

Иван Бодюлер продолжал как ни в чем не бывало:

— Послушайте, всякое бывает. Если передумаете, я свяжусь с друзьями и...

Она оставила его среди танцующих и представила себе, как во времена Французской революции, среди красных от крови трехцветных знамён, развевается плакат с надписью: «Пейте „Сан-Кюлот“, пиво всех истинных революционеров, свежее и хмельное», она представила себе рекламу водки во время русской революции и сигар — в кубинскую.

Жюли пошла в кабинет географии.

Раздражение улеглось, она успокоилась. Ей необходимо стать экспертом по революционным вопросам. Она взяла «Энциклопедию», чтобы почитать о новых революционных экспериментах.

Читая, Жюли делала пометки на полях, подчёркивала ошибки и открытия. С прилежанием и вниманием усваивала она главные революционные правила и искала формы утопического общества, применимые здесь и сейчас.

126. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

УТОПИЯ ФУРЬЕ: Шарль Фурье был сыном суконщика и родился в Безансоне в 1772 году. Во время революции 1789 года он преисполняется удивительных амбиций: хочет изменить общество, излагает свои проекты в 1793 году членам Директории, которые потешаются над ним.

После этого он успокаивается и начинает работать кассиром. Но свободное время Фурье тем не менее отдаёт своей прежней страсти: поискам идеального общества, которое в мельчайших деталях описывает в многочисленных книгах, таких, как, например, «Новый хозяйственный социетарный мир».

Как считает этот утопист, люди должны жить маленькими сообществами численностью в тысячу шестьсот — тысячу восемьсот членов. Сообщество, которое он называет фалангой, заменяет собой семью. Если нет семьи, нет и родственных связей, а значит, и неравноправных отношений. Состав правительства сведён к самому строгому минимуму. Важные решения принимаются сообща в один день на центральной площади.

Каждая фаланга живёт в доме-городе, который Фурье называет «фаланстером». Он очень подробно описывает идеальный фаланстер: замок в три — пять этажей. На первом уровне летом улицы освежаются струями воды, зимой — обогреваются большими каминами. В центре находится Башня порядка, где расположены обсерватория, куранты, телеграф Шаппа, ночной дежурный.

Фурье хочет скрестить льва и собаку, чтобы вывести новый вид домашнего животного. Собакольвы одновременно должны служить и для верховой езды, и для охраны фаланстера.

Шарль Фурье был убеждён в том, что, если его идеи воплотить в жизнь повсеместно, обитатели фаланстеров будут естественно эволюционировать, что скажется даже на их внешнем виде. В частности, эволюция выразится появлением третьей руки, растущей из груди.

Один американец создал фаланстер точно по плану Фурье. Но из-за архитектурных проблем потерпел полное фиаско. Свинарник с мраморными стенами был самым продуманным местом в замке, но, к сожалению, в нем забыли предусмотреть двери, и свиней туда нужно было опускать подъёмным краном.

Фаланстеры и сообщества в этом стиле были созданы учениками Фурье по всему миру: в Аргентине, в Бразилии, в Мексике и в Соединённых Штатах.

Перед смертью Фурье от всех своих учеников отрёкся.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

127. ВТОРОЙ ДЕНЬ РЕВОЛЮЦИИ ПАЛЬЦЕВ

Феромон тревоги.

Пробуждение жестокое. Вечером все засыпают, мечтая о футуристических технологиях Пальцев и о неисчерпаемых возможностях для их применения, а утром лагерь революционеров полон колющих феромонов.

Тревога.

Принцесса 103-я поднимает усики. И, кстати, совсем не утро. Эти свет и жара совершенно не связаны с восходом солнца. У муравьёв есть своё маленькое солнце в их убежище в стволе сосны. Оно называется... пожар.

Вчера вечером специалисты по огню заснули, оставив угли невдалеке от засохшего листка. Этого оказалось достаточным, чтобы он воспламенился, а через несколько секунд загорелись и остальные листья. И вот радужные красно-жёлтые язычки превратились в плотоядных огненных монстров.

Бежим!

Паника, все хотят как можно быстрее выйти через отверстие в стволе. В довершение всего, оказывается, что то, что они приняли за убежище белки, действительно является убежищем белки, но мох в глубине дупла — вовсе не мох, а сама белка.

Разбуженное огнём большое животное одним прыжком выскакивает из дупла, сметая все на своём пути и опрокидывая муравьёв в бездну пустого ствола.

Они в ловушке. Разгоревшийся от притока воздуха, вызванного движением, огонь расползается и окутывает муравьёв удушающим дымом.

Принцесса 103-я напрасно ищет принца 24-го. Она выделяет призывные феромоны.

24-й!

Она снова вспоминает: ещё во время первого похода несчастный имел проклятое свойство теряться везде, в любом месте.

Огонь разрастается.

Каждый спасается, как может. Древоядные насекомые торопливо прогрызают деревянные стенки мандибулами.

Огонь ширится. Длинные языки лижут внутреннюю поверхность дерева. Огнефобы напоминают о том, что надо было их слушать: огонь должен оставаться под запретом. Им отвечают, что сейчас не время спорить. Не важно, кто прав, кто виноват, пора любой ценой спасать свой хитин.

Революционеры пытаются подняться по стенкам, но многие из них падают снова вниз. Их тела обрушиваются в сухую листву и быстро загораются. Панцири тают.

Огонь имеет и свои положительные стороны. Он придаёт насекомым, чья быстрота реакции зависит от температуры окружающей среды, дополнительную энергию.

— 24-й! — кричит принцесса. Никаких следов принца.

Страшная сцена напоминает принцессе волнующий отрывок из фильма «Унесённые ветром» про пожар в Атланте. Впрочем, сейчас не время для ностальгии по пальцевскому телевидению. Вон куда завело их желание слишком быстро копировать Пальцы.

— Мы его не найдём. Попытаемся выйти отсюда, — выделяет 5-й среди всеобщей суматохи.

Поскольку принцесса 103-я, кажется, все-таки хочет задержаться для поисков самца, 5-й показывает ей на отверстие в дереве, уже занятое застрявшим в нем слишком толстым жесткокрылым. Чтобы протолкнуть его, муравьи теснят его головами, напирают лапками, но сил у них не хватает.

103-я обдумывает положение. То, что случилось из-за неправильного применения одной пальцевской технологии, можно, несомненно, исправить при помощи другой, только применённой верно. Она просит двенадцать молодых разведчиков найти веточку и протиснуть её в щель, чтобы использовать в качестве рычага.

Отряд, уже видевший ничтожный результат действия рычага на яйцо гигиссы, несмотря на доводы принцессы, не торопится выполнять её приказания. Но в любом случае никто ничего другого не предлагает, а времени на размышления уже нет.

Муравьи запихивают веточку в щель и взгромождаются на её конец. 8-й висит в пустоте, подтягиваясь на лапках для увеличения веса. На этот раз срабатывает. Их силы увеличиваются в десять раз. Жесткокрылая затычка вытащена. Выход из пекла наконец свободен.

Как странно покинуть живой и горячий свет и найти снаружи холод и черноту.

Но ночь недолго остаётся тёмной, потому что дерево вдруг превращается в факел. Огонь и вправду главный враг деревьев. Муравьи, откинув назад усики, удирают со всех ног. Горячая волна неожиданного взрыва бросает их вперёд.

Вокруг них бегут в панике галопом другие насекомые.

Огонь утратил свою робость. Он превратился в огромное, растущее во все стороны чудовище, которое, хотя у него и нет лап, настойчиво преследует их. Край брюшка 5-го загорается, и он тушит его о траву.

Лес трепещет и окрашивается в пурпурные тона. Трава, деревья, земля становятся красными. Принцесса 103-я бежит, а красный огонь догоняет её.

128. В ТОЧКЕ КИПЕНИЯ

К вечеру второго дня стали рождаться, сменяя друг друга на сцене, рок-группы. Восемь «муравьёв» больше не играли, они собрались в своём музыкальном клубе на пау-пау.

Тон Жюли становился все более уверенным.

— Надо развить нашу Революцию муравьёв. Если мы не будем действовать, движение опадёт, как суфле. Нас здесь пятьсот двадцать один человек. Надо использовать этот материал. Надо задействовать все идеи. Напряжение всех наших сил должно дать мощнейший результат.

Она прервалась:

— ...уравнение «1 + 1 = 3» может стать девизом Революции муравьёв!

А ведь это и было уже написано на флаге, реявшем в высоте. Они просто заново открывали для себя то, чем уже владели.

— Да, это нам больше подходит, чем «Свобода — Равенство — Братство», — признала Франсина. — «1 + 1 = 3» — значит, что слияние талантов даёт больше, чем их простая сумма.

У них был теперь лозунг.

— Сейчас мы должны дать всем направление, в которым они последуют, — решила Жюли. — Я предлагаю поразмышлять в течение ночи, а завтра утром встретимся снова, и каждый предложит свою идею. Составим из них общий проект, в котором будет все лучшее из того, что каждый смог придумать.

— Каждый принятый проект, осуществившись, пополнит копилку революции, — объявил Жи-вунг.

Давид напомнил, что в лицее есть компьютеры. Подключившись к Интернету, можно распространять идеи Революции муравьёв. Интернетом также можно воспользоваться для создания коммерческих фирм, а значит, зарабатывать деньги, не выходя из лицея.

— Почему бы нам не заняться телеинформатикой? — сказала Франсина. — Люди смогут нас поддерживать на расстоянии, посылать нам подарки или что-то советовать. Такая связь поможет нам импортировать нашу революцию.

Предложение было одобрено. Без поддержки прессы, они будут использовать информатику для распространения своих идей и создания дружественных связей за пределами лицея.

А за окнами праздник третьего вечера разошёлся ещё пуще, чем в предыдущие дни. Медовуха лилась рекой. Юноши и девушки танцевали вокруг костра. Пары обнимались, усевшись у огня. Бесчисленные сигареты с отменной марихуаной переходили из рук в руки, двор наполнился опиумным ароматом. Дробь тамтамов поддерживала ощущение нереальности происходящего.

Но Жюли с друзьями не участвовали в танцах. Каждый из «муравьёв» уединился в отдельном классе и разрабатывал свой проект. К трём часам утра Жюли, которая ела все больше, почувствовала себя измотанной и решила, что всем пора спать. Все восемь растянулись в своей берлоге, в репетиционном зале, который находился под кафетерием.

Нарцисс переменил убранство комнаты на более подходящее. Материалом служили только простыни и одеяла. Но были они везде. Одеялами разной толщины были покрыты пол, стены и даже часть потолка. Нарцисс сделал из них кресла, стулья и стол. Места для игры осталось немного, но гнёздышко сделалось тёплым и уютным. Леопольд подумал, что в каждой квартире обязательно должна быть такая комната, без углов и прямых линий, с мягкими и изменяемыми по мере надобности очертаниями.

Жюли понравились нововведения. Тем временем все свернулись, как коконы, и совершенно естественно, без неуместного жеманства, прижались друг к другу. «Муравьям» казалось, что все слишком хорошо, чтобы продолжаться долго. Жюли в одеяле стала похожа на египетскую мумию. Она чувствовала рядом с собой Давида и Поля. Жи-вунг был на другой стороне матраса. Но приснился ей именно он.

129. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ОТКРЫТЫЕ МЕСТА: современная социальная система несовершенна: она не позволяет молодым талантам открыться, а если позволяет, то пропускает через всяческого рода фильтры, которые постепенно стирают с них всю самобытность. Надо организовать сеть открытых мест, где каждый мог бы без дипломов и специальных рекомендаций свободно выступить перед публикой.

С появлением открытых мест все становится возможным. Например, в открытом театре каждый выступил бы со своим номером или сценкой без предварительного отсева. Допустимые требования: записаться минимум за час до начала спектакля (документов не нужно, достаточно имени) и уложиться в шесть минут.

При такой системе публика рискует испытать разочарование, но плохие выступления будут освистаны, а хорошие запомнятся. Чтобы такой театр стал экономически возможен, зрители будут покупать билеты по доступной цене. Они охотно на это согласятся, поскольку за два часа увидят самые разнообразные выступления. Чтобы спектакль всегда был интересным и не стал парадом незадачливых дебютантов, признанные профессионалы периодически будут чередоваться с начинающими. Новички будут использовать открытый театр как своеобразный трамплин и смогут объявить: «Если вы хотите увидеть продолжение спектакля, приходите в такой-то день по такому-то адресу».

Открытое место можно затем превратить:

— в открытый кинотеатр с десятиминутными короткометражками начинающих кинематографистов;

— открытый концертный зал для подающих надежды певцов и музыкантов;

— открытый выставочный зал: с пространством в два квадратных метра для каждого ещё неизвестного скульптора или художника;

— открытую выставку изобретений с равно свободным пространством как для изобретателей, так и для артистов.

Систему свободного представления можно распространить на архитекторов, писателей, программистов, публицистов... Административные сложности будут обойдены. Продюсеры будут знать, где искать новые таланты, не прибегая к традиционным агентствам.

Дети, молодёжь, старики, красавцы, уроды, бедные, богатые, соотечественники, иностранцы — все будут иметь одинаковые шансы и оцениваться по одним объективным критериям: качество и оригинальность работ.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

130. НЕХВАТКА ВОДЫ

Чтобы расти и распространяться, огню необходимы ветер и горючее. Не находя ни первого, ни второго, пожар удовлетворится деревом. В конце концов огонь был потушен моросящим дождиком. Жаль, что он не начался раньше.

Революционеры пересчитывают себя. Ряды их поредели. Многие погибли, а выжившие после таких волнений предпочитают вернуться в родительские гнёзда или туда, где ночью их не разбудят плотоядные языки пламени.

15-й, эксперт по охоте, предлагает оставшимся отправиться на поиски пищи, так как огонь разогнал всю дичь на многие сотни метров в округе.

Принцесса 103-я уверяет, что Пальцы едят горелые продукты.

Даже утверждают, что они вкуснее, чем сырые.

Поскольку и муравьи, и Пальцы всеядны, возможно, что то, что съедобно для Пальцев, съедобно также и для муравьёв. Не все разделяют эту мысль. 15-й отважно подбирает обгорелый труп насекомого. Мандибулами отделяет окорочок жареной саранчи и подносит к губам.

Ещё не проглотив ни крошки, он подскакивает от боли. Горячо! 15-й открывает первый закон гастрономии: употребляя жареную пищу, нужно подождать, пока она немного остынет. Цена урока: губы потеряли чувствительность, и ещё несколько дней подряд он будет узнавать о вкусе продукта, лишь нюхая его усиками.

Однако все пробуют жареных насекомых и находят, что так и вправду вкуснее. Жареные жесткокрылые становятся более хрустящими, панцири сами рассыпаются во рту и быстрее прожевываются. Жареные слизняки меняют цвет и легко режутся. Жареные пчелы чудесно засахариваются.

Муравьи бросаются поедать своих товарищей по несчастью, поскольку страх опустошил их желудки и социальные зобы.

А принцесса 103-я продолжает переживать. Усики её свисают, голова опущена.

Где принц 24-й?

Она ищет его везде.

— Где 24-й? — повторяет она, мечась из стороны в сторону.

— Она по уши втюрилась в этого 24-го, — замечает один молодой бел-о-канец.

— Принца 24-го, — поправляет его другой.

Теперь все уже знают, что 24-й — самец, а 103-я — самка. Из этого разговора рождается новая черта мирмекийского общества: появляются сплетни об известных личностях. Но, поскольку прессы у революционен ров ещё нет, явление не очень распространяется.

— Принц 24-й, где ты? — выделяет все более встревоженная принцесса.

Она бродит среди трупов и ищет потерянного друга. Порой она просит некоторых муравьёв оставить еду, чтобы проверить, не принц ли это. Иногда приставляет кусок головы к части торакса, пытаясь собрать пропавшего товарища.

Выбившись из сил, принцесса удручённо бросает поиски.

Вдалеке она видит пиротехников. Во время несчастных случаев виновные всегда выходят сухими из воды. Между огнелюбами и огнефобами завязывается потасовка, но, так как муравьи ещё не знают ни вины, ни ответственности за преступление, а разбросанная повсюду жареная еда им очень нравится, размолвки быстро прекращаются.

Раз принцесса думает только о поисках 24-го, 5-й встаёт во главе войска.

Он перестраивает отряд и предлагает уйти из этих страшных мест к новым зеленеющим полям, двигаясь, как и раньше, в западном направлении. Он напоминает о том, что угроза белого плаката по-прежнему висит над Бел-о-каном. Пальцы контролируют огонь и рычаг, мощь которых муравьи испытали на себе. Они, конечно, без колебаний разрушат и город, и его окрестности.

Пиротехник настаивает на том, чтобы взять с собой горящий уголёк в полом камне. Сначала все возражают, но 5-й понимает, что с этим связана последняя надежда успешно добраться до родного города. Трое насекомых потащат полый камень с оранжевым огоньком, как ковчег, согласия с богами-Пальцами.

Два муравья так возмущены примирением с огнём-разрушителем, что немедленно выходят из состава отряда. И в конце концов их остаётся тридцать три муравья, двенадцать разведчиков и принцесса 103-я плюс ещё несколько обитателей острова Корнигеры. Они пускаются в путь, ориентируясь по солнцу, высоко сияющему в небе.

131. ВОСЕМЬ СВЕЧЕЙ

Третий день. Все восемь встали с восходом солнца для окончательной отделки своих проектов.

— Было бы хорошо так собираться в компьютерном зале каждое утро, часов в девять, для подведения итогов, — предложила Жюли.

Жи-вунг первым представил друзьям, рассевшимся кружком, свой проект. Он сказал, что информационный сервер «Революция муравьёв» уже находится в Интернете. Он работал с шести утра и уже получил несколько сообщений.

Он показал сервер. Заставкой были их символ с тремя муравьями в виде буквы Y, девиз «1 + 1 = 3» и надпись большими буквами: «РЕВОЛЮЦИЯ МУРАВЬЁВ».

Жи-вунг продемонстрировал всем опцию «агора», позволяющую вести публичные дебаты, информационную опцию, рассказывающую об их повседневной жизни, и вспомогательную, благодаря которой подключившиеся могут следить за программами.

— Все работает. Подключившиеся хотят в основном понять, почему наше движение называется «Революция муравьёв» и как оно связано с этими насекомыми.

— Вот и надо настаивать на своей оригинальности. Уподобление себя муравьям — неожиданный повод для бунта. И лишнее доказательство нашей правоты, — подтвердила Жюли.

Семь Гномов были согласны.

Жи-вунг сообщил, что по Интернету он уже заявил название «Революция муравьёв» и основал общество с ограниченной ответственностью, которое позволит им разрабатывать свои проекты. Он прошёлся по клавиатуре. Появился устав общества.

— Теперь мы не только рок-группа, не только группа молодёжи, занявшей лицей и информационный сервер, мы ещё и полноправное коммерческое общество. Мы победим старый мир его собственным оружием, — объявил Жи-вунг.

Все смотрели на экран.

— Хорошо, — сказала Жюли, — но наше общество «Революция муравьёв» должно опираться на солидную экономическую базу. Если мы будем только веселиться, наше движение быстро зачахнет. Вы приготовили проекты для раскрутки нашего общества?

Теперь Нарцисс стал центром всеобщего внимания.

— Моя идея заключается в том, чтобы создать коллекцию одежды «Революция муравьёв» — коллекцию, вдохновлённую миром насекомых. Я попробую поработать с тканями, «произведёнными в Насекомоландии», и не только с шёлком шелковичного червя, но и с паутиной. Её прочность, лёгкость и нежность таковы, что паутина служит для изготовления пуленепробиваемых жилетов в американской армии. Я думаю нанести на ткани узоры, изображающие крылья бабочек, а рисунки на спинках скарабеев использую для украшений.

Нарцисс представил на рассмотрение друзей рисунки и черновики, над которыми трудился всю ночь, и заслужил всеобщее одобрение. Общество, таким образом, создало свой первый филиал, занимающийся производством модной одежды и аксессуаров. Жи-вунг создал виртуальную витрину, где все подключившиеся смогут увидеть разработанные в стиле насекомых модели Нарцисса.

Теперь была очередь Леопольда представлять проект.

— Моя идея такова — организовать архитектурное агентство по строительству домов внутри холмов.

— А в чем смысл?

— Земля идеально предохраняет от жары и от холода, а также от радиации, магнитных полей и пыли, — объяснил он. — Холмы противостоят ветру, дождю и снегу. Земля — самый лучший материал для жизни.

— То есть ты хочешь строить дома троглодитов. А темновато в них не будет? — спросила Жюли.

— Вовсе нет. Достаточно будет проделать застеклённое окно на юг — это будет солярий, а наверху — «окно зари», чтобы все время видеть смену дня и ночи. Обитатели таких домов будут жить в полном слиянии с природой. Днём будут видеть солнце и загорать через окно. Ночью — засыпать, глядя на звезды.

— А снаружи? — задала вопрос Франсина.

— Снаружи будет лужайка, цветы, деревья на стенах дома. Воздух будет напоён ароматом зелени. Это дом, заключающий в себе жизнь среди жизни, не то что бетонные дома! Стены его будут дышать, в них будет происходить фотосинтез. Они будут жить растительной и животной жизнью.

— Неплохо. И твои постройки не нарушат пейзажа, — заметил Давид.

— А источник энергии? — поинтересовалась Зое.

— Солнечные теплоуловители, расположенные на вершине холма, будут снабжать дома электроэнергией. В доме внутри холма можно жить с современным комфортом, — подчеркнул Леопольд.

Он показал планы идеального дома, который был конической формы и казался действительно просторным и удобным.

Так вот что обдумывал Леопольд, рисуя утопические жилища! Все знали, что, как большинство индейцев, он хотел изменить кубическую концепцию дома в пользу округлых форм. Дом-холм был на самом деле просто очень большим вигвамом с более толстыми стенами.

Все пришли в восторг, и Жи-вунг поторопился занести в компьютер новый архитектурный филиал. Он только попросил Леопольда нарисовать идеальный дом и придать ему объём, чтобы люди могли посетить его и оценить его достоинства. Второй филиал был окрещён: «Общество Муравейник».

В круг вошёл Поль.

— Моя идея состоит в том, чтобы создать гамму пищевых продуктов на основе веществ, производимых насекомыми: мёд, молочко, грибы, также прополис, королевское желе... Я думаю, что смогу изобрести новые вкусы и новые оттенки вкусов, черпая информацию из наблюдений за насекомыми. Муравьи из молочка тли делают алкоголь, очень похожий на нашу медовуху, я хочу и медовуху делать разных сортов, с разными ароматами.

Он достал бутылочку и дал друзьям попробовать напиток, который всем показался вкуснее, чем сидр или пиво.

— Ароматизирован молочком тли, — уточнил Поль. — Я нашёл его в лицейских розовых кустах и сегодня ночью поставил бродить в ретортах в кабинете химии.

— Начнём с заявления торговой марки «Медовуха», — сказал Жи-вунг, усаживаясь за компьютер. — Потом будем продавать её по почте.

Общество и его продуктовая гамма были названы «Медовуха». Очередь Зое.

— В «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Эдмонд Уэллс утверждает, что муравьи способны осуществлять АК — Абсолютную Коммуникацию, — соединяя усики и подключаясь непосредственно к мозгу друг друга. Это навело меня на раздумья. Если так могут делать муравьи, почему не смогут люди? Эдмонд Уэллс советует сконструировать носовые насадки, настроенные на человеческую обонятельную систему.

— Ты хочешь наладить обонятельный диалог между людьми?

— Да. Моя идея состоит в том, чтобы сделать такую машину. Получив обонятельные усики, люди будут лучше понимать друг друга.

Она взяла «Энциклопедию» Жюли и показала чертёж странного аппарата, нарисованный Эдмондом Уэллсом: два соединённых между собой конуса с двумя тонкими, изогнутыми антеннами каждый.

— В мастерской лицея есть все необходимое для изготовления машины: формы, синтетические смолы, электротехника... Слава Богу, что в лицее мастерская, оборудованная по последнему слову высоких технологий.

Жи-вунг был настроен скептически. Он не видел за этой идеей никакой быстрой экономической отдачи. Но, поскольку идея Зое понравилась остальным, он решил выделить ей бюджет на «теоретические изыскания в области коммуникации», чтобы она начала мастерить свои «человеческие усики».

— Мой проект тоже некоммерческий, — заявила Жюли, становясь в центр круга друзей. — И тоже связан со странным изобретением из «Энциклопедии».

Она полистала страницы и показала товарищам схему, испещрённую стрелками с пояснениями.

— Эдмонд Уэллс называет эту машину «Пьер де Розетт» скорее всего в честь Шампольона, назвавшего так фрагмент стелы, позволившей ему расшифровать древнеегипетские иероглифы. Машина Эдмонда Уэллса разлагает обонятельные молекулы муравьиных феромонов и трансформирует их в понятные человеку слова. Точно так же и человеческую речь она переводит в муравьиные феромоны. Моя идея — попытаться создать такую машину.

— Ты шутишь?

— Да нет! Уже давно технически возможно разлагать и составлять муравьиные феромоны, никто только не понимает, зачем это делать. Проблема в том, что все научные изыскания, касающиеся муравьёв, были всегда направлены на их истребление, чтобы очистить от них наши кухни. Это все равно что поручить переговоры с пришельцами заводам по выпуску мясных продуктов.

— Что тебе нужно из материалов? — спросил Жи-вунг.

— Спектрометр массы, хроматограф и, конечно, муравейник. Два этих прибора я уже видела в лицее, в отделении по подготовке профессиональных парфюмеров. А муравейник есть в саду лицея.

Энтузиазма никто не проявил.

— Для Революции муравьёв естественно интересоваться муравьями, — настаивала Жюли, видя скептический настрой друзей.

Жи-вунгу казалось, что их солистке лучше было бы оставаться символической фигурой на корабле революции, вместо того чтобы разбрасываться в изотерических поисках. Жюли выдвинула главный аргумент:

— А может быть, наблюдение и общение с муравьями помогут нам лучше направить нашу революцию.

Это убедило всех, и Жи-вунг выделил ей второй бюджет на «теоретические изыскания». Пришла очередь Давида.

— Я надеюсь, что твой проект более рентабелен, чем у Зое и Жюли, — бросил кореец.

— Ну, вслед за муравьиной эстетикой, муравьиными вкусами, муравьиной архитектурой, за усиковыми диалогами, за прямым контактом с муравьями я хочу создать «кипящее общение», как в муравейнике.

— То есть?

— Представьте себе перекрёсток, где информация из всех сфер сталкивается и смешивается. Пока я дал этому явлению рабочее название «Центр вопросов». На самом деле это информационный сервер, ставящий перед собой цель — ответить на все вопросы, которыми может задаться человеческое существо. Та же концепция, что и в «Энциклопедии относительного и абсолютного знания»: собрать все знания эпохи и перераспределить их так, чтобы ими могли воспользоваться все. То же самое, чего хотели добиться Рабле, Леонардо да Винчи и энциклопедисты восемнадцатого века.

— Ещё одна идея, которая нам ничего не принесёт! — вздохнул Жи-вунг.

— Вовсе нет! Погоди, — запротестовал Давид, — ответы будут платными, мы будем оценивать их в зависимости от их сложности или трудностей с поиском ответа.

— Не понимаю.

— В наши дни настоящее богатство — это знания. Знания — это сырьё. Тот, кто достаточно знает метеорологию, для того чтобы точно предсказать погоду в будущем году, может сказать, когда и где нужно сажать овощи для получения максимального урожая. Тот, кто знает, где построить завод для получения самой лучшей продукции с минимальными затратами, заработает больше всех денег. Тот, кто знает настоящий правильный рецепт супа с базиликом, может открыть ресторан, который соберёт самое большое количество клиентов. Я предлагаю создать банк абсолютных данных, способный ответить, повторяю, на все вопросы, которые может задать человек.

— Про базиликовый суп и когда овощи сажать? — иронически спросил Нарцисс.

— Да, и так до бесконечности. От вопроса: «Который сейчас час?» — его мы оценим дёшево, до вопроса: «Каков секрет философского камня?» — он будет стоить гораздо дороже. Мы будем давать ответы на все.

— Ты не боишься открыть секреты, которые должны оставаться тайнами? — спросил Поль.

— Когда мы не готовы услышать или понять ответ, мы его не можем использовать. Если я открою тебе сейчас секрет философского камня или Грааля, ты не будешь знать, что с ним делать.

Ответ убедил Поля.

— А ты откуда возьмёшь ответы на все вопросы?

— Мы подключимся ко всем банкам информационных данных — научных, исторических, экономических и так далее. Будем использовать телефон и звонить в научно-исследовательские институты или старым мудрецам, или станем перехватывать информацию, или будем обращаться в детективные агентства, в библиотеки всего мира. Короче, я предлагаю по-умному использовать уже существующие сети и информационные банки и создать перекрёсток знания.

— Великолепно, я открываю филиал «Центр вопросов» , — объявил Жи-вунг. — Мы ему пожертвуем самый объёмный жёсткий диск и самый быстрый модем в лицее.

Теперь в середину круга встала Франсина. Проект Давида переплюнуть, казалось, было невозможно. Но вид у Франсины был такой уверенный, будто она приберегла лучшее на десерт.

— Мой проект тоже связан с муравьями. Что для нас муравьи? Параллельная форма жизни, только в другом измерении, форма жизни, которой мы не придаём ни малейшего значения. Мы не оплакиваем их гибель. Их вожди, законы, войны и открытия нам неизвестны. Но стихийно мы тянемся к муравьям, потому что с самого детства знаем, что, наблюдая за ними, мы узнаем новое о себе самих.

— Ну, и куда ты клонишь? — спросил Жи-вунг, единственной заботой которого было понять, создаст эта идея филиал или нет.

Франсина не торопилась.

— Как и мы, муравьи живут в городах, изрезанных дорогами и тропинками. Им знакомо сельское хозяйство. Они ведут массовые войны. Они поделены на касты... Их мир похож на наш, только в миниатюре, вот и все.

— Хорошо, ну и где проект? — нетерпеливо сказал Жи-вунг.

— Моя идея состоит в создании мира, меньшего, чем наш, за которым мы будем наблюдать и делать практические выводы. Мой проект — сделать компьютерный виртуальный мир, который мы заполним виртуальными жителями, виртуальной природой, виртуальными животными, виртуальной погодой, виртуальными экологическими циклами так, чтобы все, что происходит там, было похоже на то, что происходит в нашем мире.

— Как в игре «Эволюция»? — спросила Жюли, которая начала понимать, к чему ведёт её подруга.

— Да, только в «Эволюции» люди делают то, что хочет играющий. А я хочу сходство с нашим миром увеличить ещё больше. В «Infra-World», я так назвала свой проект, обитатели будут совершенно свободными и самостоятельными. Помнишь, Жюли, наш разговор о свободной воле?

— Да, ты сказала, что самое верное доказательство любви Бога к нам заключается в том, что он даёт нам возможность делать глупости. И говорила, что это лучше, чем авторитарный Бог, так как с нашим Богом становится понятно, как люди хотят себя вести и способны ли сами найти правильную дорогу.

— Именно. Свободная воля... Самое верное доказательство любви Бога к людям — его невмешательство. Я и хочу предоставить то же самое жителям «Infra-World». Свободную волю. Пусть сами решают судьбу своего мира, без посторонней помощи. Так они действительно станут подобны нам. И жить по своей воле будут все: животные, растения, минералы. «Infra-World» — мир независимый, и этим, я думаю, он будет похож на наш мир. И потому наблюдение за ним даст нам бесценную информацию.

— Ты хочешь сказать, что в отличие от «Эволюции» никто ничего не будет им указывать?

— Никто. Мы будем только наблюдать за ними, иногда, может быть, вводить в их мир какие-то новые элементы, чтобы увидеть их реакцию. Виртуальные деревья будут расти сами по себе. Виртуальные люди сами будут собирать их плоды. А виртуальные заводы, по логике вещей, будут делать из них виртуальный конфитюр.

— ...Который затем будет съеден виртуальными потребителями, — продолжила Зое, на неё проект произвёл впечатление.

— И в чем отличие от нашего мира?

— Время. Там оно будет идти в десять раз быстрее. Мы сможем наблюдать словно ускоренное развитие нашего мира.

— А экономическая выгода? — забеспокоился Жи-вунг, не забывающий о рентабельности.

— Огромная, — ответил Давид, — уже понявший смысл проекта Франсины. — В «Infra-World» можно будет опробовать все. Представьте мир информатики, в котором поведение виртуальных обитателей не запрограммировано, а зависит от их воли!

— Не понимаю.

— Если нужно узнать, понравится ли людям марка стирального порошка, будет достаточно ввести её в «Intra-World» и посмотреть на реакцию людей. Свободные виртуальные покупатели выберут или не выберут его. И мы получим ответ быстрее и точнее, чем из институтов, исследующих общественное мнение, так как, вместо того чтобы исследовать реакцию на порошок ста живых людей, мы исследуем реакцию миллионного населения виртуальных жителей.

Жи-вунг потёр бровь, пытаясь осмыслить размах проекта.

— Ну и как же ты введёшь параметры экспериментального порошка в свой «Infra-World»?

— Через связных. Людей с обычной внешностью, инженеров, врачей, научных работников, которых мы снабдим экспериментальным товаром. Только они будут знать, что их мир не существует, а просто проводит опыты для мира больших измерений.

Всем казалось невозможным затмить проект «Центр вопросов» Давида, но Франсине это удалось. Теперь они начинали постигать всю широту её замысла.

— Можно будет даже тестировать целые политические течения в «Infra-World». Увидеть результаты, к которыми приведут либерализм, социализм, анархизм или экологическое движение через разные промежутки времени: короткие, средние, большие... Депутаты увидят результаты действия законов. В нашем распоряжении будет подопытное мини-человечество, благодаря которому мы будем экономить время, не давая настоящему человечеству идти по ложному пути.

Восемь «муравьёв» пришли в страшное возбуждение.

— Фантастика! — восклицал Давид. — «Infra-World» будет и мой «Центр вопросов» подпитывать. Твой виртуальный мир ответит на все вопросы, на которые мы не найдём ответа другим путём.

Франсина смотрела на всех с видом пророка. Давид шлёпнул её по спине.

— Ты и вправду за Бога себя принимаешь. Сделаешь себе целый маленький мирок и будешь наблюдать за ним с тем же любопытством, с каким Зевс и боги Олимпа разглядывали Землю.

— Может быть, и мы проверяем на себе качество порошка для мира больших измерений, — вдруг сказал Нарцисс насмешливо.

Сначала они прыснули от смеха, но потом задумались.

— ...Все может быть, — пробормотала Франсина.

132. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЭЛЕВСИНСКАЯ ИГРА: цель игры выработать... правила игры. Играть должны минимум четыре человека. Предварительно один из игроков, которого выбирают Богом, придумывает правило и пишет его на листке бумаги. Это правило состоит из предложения, которое называют «Правилом мира». Затем игрокам раздают две колоды по пятьдесят две карты. Первый игрок начинает игру, он кладёт карту и говорит: «Мир начал существовать». Игрок, играющий роль Бога, говорит: «Это хорошая карта» или «Это плохая карта». Плохие карты убираются в сторону, хорошие выкладываются в ряд. Игроки смотрят на карты, одобренные Богом, и, продолжая играть, пытаются догадаться, какая логика лежит в основе отбора карт. Когда кому-то кажется, что он понял правило игры, он поднимает руку и объявляет себя пророком. И вместо Бога указывает игрокам хорошая или плохая карта выложена последней. Бог следит за пророком и, если тот ошибается, смещает его. Если же пророку удаётся правильно оценить десять карт сряду, он формулирует вслух угаданное им правило, а остальные сравнивают его с написанным на листке бумаги. Если правила совпадают, пророк выиграл, если нет — проиграл. Если все сто четыре карты вышли, никто не понял правило и все пророки ошиблись, выиграл Бог.

Но «правило мира» должно быть простым, чтобы его было можно отгадать. Смысл игры в том, чтобы придумать простое правило, которое при этом трудно отгадать. Так, например, правило «чередовать карты старше девятки и младше или равные ей» отгадать очень трудно, поскольку игроки, естественно, обращают все своё внимание на картинки и на смену чёрного и красного цветов. Правила типа «только красные, за исключением десятой, двадцатой и тридцатой» или «все карты, за исключением семёрки червей» запрещены, потому что отгадать их слишком трудно. Если правило слишком сложное, игрок «Бог» дисквалифицируется. Надо использовать простоту, которую сразу не видишь. Каков самый верный путь к выигрышу? Как можно быстрее объявить себя пророком, даже если это рискованно.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

133. РЕВОЛЮЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Принцесса 103-я наклоняется и следит за передвижениями стада клещей, пробирающихся сквозь когти её передней лапки к дуплу в корне ели.

«Клещи, без сомнения, кажутся нам такими же маленькими, как мы Пальцам», — думает она.

Принцесса смотрит на них с любопытством. Бледно-серая кора крошится в длину короткими, узкими пластинками, ложбинки заполняются клещами. 103-я опускает голову и видит войну пяти тысяч клещей (она узнает породу орибатов) с тремястами клещей породы гидрахнидеев. Принцесса минуту смотрит на них. Орибаты производят особенно сильное впечатление из-за когтей, растущих у них где попало: на локтях, на плечах и даже на головах.

Принцесса думает о том, почему гидрахнидеи, живущие в основном в воде, идут завоёвывать деревья. Эти крошечные мохнатые, защищённые доспехами ракообразные, вооружённые сложными резцами, зубцами, колючками и клювами, ведут эпические битвы. Жаль, что у принцессы нет времени ещё понаблюдать за ними. Никто не узнает о войнах, захваченных территориях, драмах, тиранах народа клещей. Никто не узнает, орибаты или гидрахнидеи выиграли крохотное сражение за тридцатую вертикальную ложбинку большой сосны. А может быть, в другой ложбинке другие клещи, ещё более необыкновенные, какие-нибудь зудневые клещи, или аргасовые, или тироглифы, или дерманценторы, и они развернули ещё более фантастические битвы во имя каких-то ещё более волнующих целей. Но никто ими не интересуется. Даже муравьи. Даже 103-я.

Она интересуется гигантскими Пальцами и самой собой. Этого с неё хватит.

Она снова пускается в путь.

Колонна Революции Пальцев, с которой она идёт, продолжает расти. После пожара их оставалось тридцать три, скоро их будет около сотни насекомых разных видов. Дым от жаровни не отпугивает, а привлекает любопытных. Они подходят посмотреть на огонь, о котором столько говорят, и послушать рассказы про одиссею 103-й.

Принцесса неустанно спрашивает всех вновь прибывших, не видели ли они муравья-самца, чьи запахи соответствуют 24-му. Никто такого не припоминает. Всех интересует только огонь.

Значит, вот оно какое, это ужасное пламя.

В плену каменной оболочки монстр кажется слабым, но жесткокрылые мамы все равно предупреждают малышей о том, что подходить к нему опасно.

Поскольку жаровня очень тяжёлая, 14-й, специалист по связям с иностранцами, предлагает предоставить нести её улитке. Он достигает взаимопонимания с брюхоногим и убеждает его, что тепло на спине очень полезно для здоровья. Улитка соглашается, но больше из страха перед муравьями. 5-й предлагает точно так же нагрузить едой и жаровнями и других улиток.

Улитка — существо ленивое, но вездеходное. Способ передвижения у неё интересный. Она увлажняет землю своей слизью, а потом катится по созданному таким образом перед собой катку. Муравьи, до этого момента поедавшие их, не разглядывая, удивлены бесконечным количеством производимой ими слизи.

Вещество затрудняет путь следующим за улиткой муравьям, которые в нем скользят. Поэтому они вынуждены идти двумя колоннами вдоль линии слизи.

Процессия муравьёв, усеянная пунцовыми дымящимися улитками, выглядит впечатляюще. Насекомые, в основном муравьи, выходят из чащи с удивлёнными усиками и изогнутым брюшком. В мире на уровне галечника нет уверенности ни в чем, и идея идти вместе разрешать мировую загадку заражает и некоторых пресыщенных иностранных разведчиков, и некоторых дерзких молодых воинов.

Сотня уже превратилась в пятьсот бойцов. И Революция стала походить на переход большого войска на летние пастбища.

Что удивительно, так это отсутствие энтузиазма у принцессы 103-й. Насекомые не понимают, как можно столько значения придавать одному муравью, пусть даже это и принц 24-й. 10-й напоминает о пальцевских легендах и объясняет, что это ещё одна типично пальцевская болезнь: необъяснимая привязанность к отдельному существу.

134. ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ

Продолжая трудиться над созданием своей мини-революции, Жюли и её друзья познали освежающее чувство расширения возможностей своего разума присоединением к коллективному интеллекту. Им словно открылся чудесный секрет: разум не ограничен телом, мозг не пленён пещерой черепа. Жюли достаточно было пожелать, и её интеллект покинул голову и превратился в огромное, сияющее светом кружево, растущее вокруг неё.

Её разум мог объять весь мир! Она всегда знала, что является всего лишь большим мешком атомов, а теперь она испытывала ощущение интеллектуального всемогущества.

Одновременно с этим у неё появилось другое всепоглощающее чувство: «Я не важна сама по себе». Выросши и реализовавшись в группе революционеров-муравьёв, осознав общность с целым миром, она уже не испытывала потребности в собственной индивидуальности. Жюли Пинсон казалась ей кем-то посторонним, за чьей суетой она следила со стороны, а напрямую связана не была. Жизнь среди других жизней. Ощущение уникальности и трагичности одной человеческой судьбы исчезло.

Жюли стала бесплотной.

Она, красивая девушка, живёт и умрёт быстротечно и неинтересно. А вот чувство, что её разум парит над пространством и временем огромным сияющим покрывалом, было вечным! Это было чувство бессмертия.

«Здравствуй, мой разум», — пробормотала она.

Но, поскольку её мозг, работающий, как и у каждого, на десять процентов своих возможностей, был не готов охватить такие ощущения, разум её вернулся в тесную квартирку черепа. Сияющее кружевное покрывало успокоилось, свернулось и смялось, как обычная бумажная салфетка.

Жюли собирала столы, носила стулья, связывала верёвки палаток, всаживала в землю вилки-колышки, здоровалась с амазонками, бежала помочь другим революционерам, отхлёбывала медовуху, чтобы согреть желудок, напевала за работой.

Несколько капелек пота выступили у неё на лбу и над верхней губой. Когда они скатились к уголкам губ, она быстро слизнула их.

Революционеры-муравьи провели третий день в занятом ими лицее за постройкой стендов, которые будут представлять их проекты. Сначала они хотели поставить их в классах, но Зое заявила, что более демократично будет разместить их внизу, на лужайке, неподалёку от палаток и сцены. Тогда все смогут подойти и посмотреть их.

Палатки-вигвама, компьютера, электрического провода и телефонного шнура было вполне достаточна для создания экономически жизнеспособной ячейки.

Благодаря компьютерам через несколько часов большинство из восьми проектов было готово к работе. Если коммунистическая революция была «советской властью плюс электрификацией всей страны», то их революция — «муравьи плюс информатика».

На архитектурном стенде Леопольд демонстрировал пластилиновый макет своего идеального жилища в трех измерениях и объяснял принцип циркуляции горячего и холодного воздуха между стенами и землёй, обеспечивающий регулирование температуры, как в муравейнике.

На стенде «Центр вопросов» Давид представлял компьютер с большим экраном и огромным стрекочущим жёстким диском, на котором информация была сохранена и распределена по группам. Давид показывал свою машину и её сеть. Люди предлагали себя в помощники по поиску информации.

На стенде «Общество „Революция муравьёв“» Жи-вунг упорядочивал революционное рвение муравьёв и распространял информацию об их деятельности. Уже почти по всему миру лицеи, университеты и даже казармы хотели проводить похожие эксперименты.

Жи-вунг рассылал результаты трехдневного опыта: начать с организации праздника, затем создать коммерческое общество и его филиалы, используя компьютерные возможности. Жи-вунг надеялся, что, распространяясь географически, Революция муравьёв обогатится новыми инициативами. И советовал каждой иностранной революции муравьёв следовать их примеру.

Кореец давал план расположения сцены, вигвамов, костра. Обязательно посылал символы революции: муравьи, формула «1 + 1 = 3», рецепт медовухи, правила игры Элевзиса.

У стенда «Мода» Нарцисса окружали амазонки в роли манекенов или белошвеек. Некоторые представляли его платья с узорами в стиле «мира насекомых». Другие, следуя указаниям стилиста, наносили рисунки на белые простыни.

Зое показывать было особенно нечего, но она с жаром объясняла план осуществления абсолютной коммуникации между людьми при помощи носовых насадок. Сначала её слова вызывали улыбки, но потом её начинали слушать, хотя бы просто для того, чтобы помечтать о таком чуде.

На стенде «Пьер де Розетт» Жюли экспонировала муравейник. Добровольцы помогли ей выкопать его из сада весь целиком, вместе с королевой. Затем Жюли поместила его в аквариум, позаимствованный в кабинете биологии.

Скучать не приходилось. В зале для пинг-понга были оставлены столы, и турниры следовали один за другим. Лингвистический класс с видео заменял кинотеатр. Дальше играли в игру Элевзиса, открытую «Энциклопедией относительного и абсолютного знания». Цель игры — понять правило, великолепно развивала воображение. Игра очень скоро стала культовой.

На обеды Поль старался приготовить еду как можно лучше. «Чем лучше будет пища, тем сильнее будет революционный пыл», — объяснял он. Он надеялся, что Революция муравьёв будет отмечена в туристических путеводителях как место с великолепной кухней. Он лично наблюдал за приготовлением блюд и изобретал новые вкусовые нюансы на основе экзотических сортов мёда. Поджаренный мёд, сухой мёд, медовый соус — он пробовал все комбинации.

На складе была мука, и Поль решил, что Революция будет печь свой собственный хлеб, поскольку выйти для того, чтобы купить его в булочной, было невозможно. Активисты разобрали стену и из добытого кирпича сложили печь для выпечки хлеба. Поль руководил устройством огорода и фруктового сада, которые снабдят революционеров свежими овощами и фруктами даже в случае полной блокады.

На своём стенде «Гастрономия» Поль уверял всех пожелавших его выслушать в том, что при выборе продуктов необходимо доверять своему обонянию. Достаточно было посмотреть, как он принюхивается к своим медовым соусам и овощам, чтобы увериться в отличном качестве еды.

Одна из амазонок сообщила Жюли, что звонит некто Марсель Вожирар, представитель местной прессы, и хочет поговорить с «руководителем революции». Она объяснила журналисту, что руководителя у них нет, но Жюли можно рассматривать как официального выразителя их идей. Он просит об интервью. Жюли взяла трубку.

— Здравствуйте, господин Вожирар. Я удивлена вашему звонку. Я думала, что вы лучше пишете о тех событиях, о которых не знаете ничего, — заметила Жюли иронически.

Журналист оставил реплику без ответа.

— Скажите, пожалуйста, число манифестантов. Полиция сообщила мне, что сотня бомжей забаррикадировалась в лицее, мешая его нормальной работе. Изложите вашу версию.

— А вы вычислите среднее арифметическое между цифрой полиции и той, которую дам вам я? Не стоит. Знайте, что нас ровно пятьсот двадцать один человек.

— Вы левые?

— Вовсе нет.

— Либералы, что ли?

— Тем более нет.

На том конце провода человек занервничал.

— Нельзя быть ни справа, ни слева, — сказал он убеждённо.

Жюли почувствовала усталость.

— Создаётся впечатление, что вы можете мыслить лишь в двух направлениях, — вздохнула девушка. — Можно идти и не направо, и не налево. Можно идти вперёд или назад. Мы идём вперёд.

Марсель Вожирар долго обдумывал ответ, разочарованный тем, что тот не совпадает с уже написанным. Зое, слушавшая рядом с Жюли, схватила трубку:

— Если вы хотите считать нас какой-то политической партией, то мы её придумаем и назовём эволюционистской, — сообщила она журналисту. — Мы хотим скорейшего развития человека.

— Ясно, я так и думал, вы левые, — заключил местный журналист обрадованно.

И он положил трубку, довольный тем, что опять все понял заранее. Марсель Вожирар был большим любителем кроссвордов. Он любил, когда все размещается по своим клеточкам. Статья для него была готовой сеткой, в которую надо поместить не слишком различающиеся между собой элементы. У него был целый набор разных сеток. Для политических статей, культурных событий, происшествий, демонстраций. Он начал печатать свою статью под уже готовым заголовком: «Лицей под пристальным наблюдением».

Разговор расстроил Жюли, и ей вдруг ужасно захотелось есть. Она пошла к стенду Поля. Он в конце концов отодвинулся к востоку, где ему не мешал шум со сцены.

Они заговорили о пяти чувствах.

Поль считал, что человеческий мозг получает от зрения только восемьдесят процентов информации вместо ста. При этом остальные органы чувств быстро оттесняются тираном-зрением на задний план. Вот в чем проблема! Чтобы Жюли поняла его мысль, он завязал её светло-серые глаза шарфом и предложил определить запахи. Жюли охотно поддержала игру.

Она легко узнала известные ароматы, вроде тимьяна или лаванды, напрягла ноздри, перед тем как определить говяжье рагу, ношеный носок и старую кожу. Нос Жюли просыпался. По-прежнему вслепую она обнаружила жасмин, бородач и мяту. Ей даже удалось — это был уже маленький подвиг — идентифицировать помидор.

— Здравствуй, мой нос, — сказала она.

Поль рассказал ей, что, как и музыка, как и цвета, запахи состоят из вибраций, и предложил, оставаясь с завязанными глазами, определить вкусы.

Она опробовала пищу с трудноопределимыми ароматами. Все её просыпающиеся вкусовые пупырышки определяли продукт. Вкусов на самом деле было всего четыре: горький, кислый, сладкий и солёный, а остальную информацию поставляло обоняние. Она внимательно следила за движением пищи. Пройдя через глотку, та спускалась в пищевод и попадала в желудок, где её уже ждала компания желудочных соков, чтобы приняться за работу. Она удивлённо засмеялась оттого, что почувствовала это.

— Здравствуй, мой желудок!

Её организм испытывал счастье от процесса еды. Жюли знакомилась со своей пищеварительной системой, которая так долго была в плену. Жюли испытывала радостную лихорадку от приёма пищи. Она поняла, что её тело очень хорошо помнит приступы анорексии и цепляется теперь за каждую крошку еды, боясь лишиться её вновь.

Прислушиваясь к себе, Жюли заметила, что жирная и сладкая пища приводили её организм в особенный восторг. Глаза её были все так же завязаны. Поль протягивал ей кусочки сладкого или солёного печенья, шоколад, изюм, яблоко или апельсин. Каждый раз она доверялась вкусовым пупырышкам и называла то, что пробовала.

— Когда ты не используешь свои органы чувств, они засыпают, — отметил Поль и, поскольку глаза её продолжали быть завязанными, поцеловал её в губы.

Она подскочила, поколебалась и в конце концов оттолкнула его. Поль вздохнул:

— Извини меня.

Жюли, снимая повязку, была смущена почти так же, как и он сам.

— Ничего. Не обижайся на меня, у меня сейчас не тем голова занята.

Она ушла. Зое, видевшая всю сцену, догнала её.

— Ты не любишь мужчин?

— Я ненавижу вообще физические контакты. Если бы это от меня зависело, я бы надела огромный защитный жилет, чтобы отгородиться от всех, кто под любым предлогом хватает тебя за руку, обнимает за плечи, уже не говоря про тех, кто считает обязательным поцелуй при встрече. Слюнявят тебе щеку и это...

Зое задала ей ещё несколько вопросов насчёт её сексуальности и изумилась, узнав, что Жюли, такая хорошенькая, в девятнадцать лет ещё девственница.

Жюли объяснила Зое, что уклонялась от сексуальных отношений потому, что не хотела походить на своих родителей. Она считала половую связь первым шагом к образованию пары, затем к свадьбе и, наконец, к обывательской жизни.

— У муравьёв есть особая каста, бесполые. Их оставляют в покое, и им живётся не хуже, чем остальным. Им целый день не долдонят о позорной перспективе «остаться старой девой» и об одиночестве.

Зое расхохоталась, потом обняла её за плечи.

— Ну, мы же не насекомые. Мы другие. У нас нет бесполых.

— Пока.

— Проблема в том, что ты забываешь о главном: секс это не только размножение, это ещё наслаждение. Занимаясь любовью, испытывают наслаждение. Дарят наслаждение. Обмениваются наслаждением.

Жюли состроила гримаску, выражающую сомнение. Пока она не видела необходимости в формировании пары. Ещё меньше ей нужны были соприкасания с кем бы то ни было.

135. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

МЕТОД АНТИЦЕЛИБАТА: до 1920 года в Пиренеях крестьяне некоторых деревень очень просто решали проблемы создания пар. Один день в году назначался «днём свадеб». Вечером собирались все молодые люди и девушки шестнадцати лет. Старались, чтобы количество девушек и юношей было одинаковым.

У подножия горы под открытым небом устраивался пир, и все жители деревни обильно ели и пили.

В определённый час девушки уходили. Они бежали прятаться в лес. Как будто играя в прятки, юноши затем отправлялись на их поиски. Первый находивший девушку овладевал ей. Самых хорошеньких, конечно, искали наиболее усердно, и они не имели права отказать тому, кто их обнаружил первым.

А первыми всегда бывали юноши не самые красивые, а самые быстрые, самые наблюдательные и самые хитрые. Остальные должны были довольствоваться менее соблазнительными красотками, так как ни один юноша не мог вернуться в деревню без девушки. Если медлительный или ненаходчивый юноша отказывался связываться с дурнушкой и возвращался из леса один, его изгоняли из деревни.

К счастью, опускавшаяся темнота благоприятствовала некрасивым девушкам.

На следующий день праздновали свадьбы.

Излишне добавлять, что в этих деревнях было мало старых дев и закоренелых холостяков.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

136. ОГНЁМ И МАНДИБУЛАМИ

Длинная когорта революционных, пропальцевски настроенных муравьёв составляет уже тридцать тысяч солдат.

Они доходят до города Еди-бей-накана. Город отказывается их впускать. Революционеры решают сжечь вражескую цитадель, но это оказывается невозможным: зеленые листья, которыми укрыт купол, не горят. Принцесса 103-я решает использовать подручные средства. Скала, увенчанная большим камнем, нависает над городом. Надо лишь прибегнуть к рычагу, чтобы опрокинуть круглый камень на муравейник.

Наконец камень приходит в движение, раскачивается и падает прямо на купол из мягких листьев. Это самая большая и самая тяжёлая бомба, когда-либо приземлявшаяся на город с населением свыше ста тысяч муравьёв.

Гнездо остаётся лишь занять. Ну по крайней мере, то, что осталось от гнёзда.

Вечером в расплющенном городе принцесса, пока революционеры подкрепляются, снова рассказывает о странных обычаях Пальцев, а 10-й делает обонятельные заметки:

МОРФОЛОГИЯ

Морфология у Пальцев не эволюционирует.

У лягушек, например, миллион лет подводной жизни вызвали образование перепонок на лапках. Человек разрешает все проблемы при помощи насадок.

Для адаптации к воде человек делает искусственные перепонки, которые называет ластами, снимает и надевает, когда ему захочется.

Таким образом, ему не нужно адаптироваться к воде морфологически и ждать миллион лет, пока у него вырастут естественные ласты.

Чтобы адаптироваться к воздуху он делает самолёты, имитирующие птиц.

Чтобы адаптироваться к жаре или холоду, он делает одежду из меха.

Какой-нибудь вид животных миллионы лет ждал, пока изменения произойдут с его телом, а человек делает то же самое за несколько дней, искусственно, из подручных материалов.

Эта мастеровитостъ и заменяет ему морфологическую эволюцию.

Мы, муравьи, тоже давно не меняемся потому, что решаем свои проблемы без помощи морфологической эволюции.

Наш внешний вид остаётся прежним уже сто миллионов лет, это свидетельство наших успехов.

Мы — совершённые существа.

А все остальные виды подвергаются влиянию окружающей среды — паразитов, климата, болезней, только человек и муравей избавлены от этого.

Благодаря нашим социальным системам мы преуспели.

Почти все наши новорождённые вырастают до взрослого состояния, а продолжительность жизни увеличивается.

Но и человек, и муравей сталкиваются с одинаковой проблемой: перестав приспосабливаться к окружающей природе, им остаётся силой приспосабливать её к себе.

Они делают мир более удобным для себя. Это уже не биологическая, а культурная задача.

Чуть подальше пиротехники продолжают свои эксперименты.

5-й старается ходить на двух лапках, помогая себе раздвоенной веточкой, как костылями. 7-й пишет свою фреску, изображающую одиссею 103-й и её открытие Пальцев. 8-й пытается смастерить рычаг с противовесом при помощи веточек и чаш, сплетённых из листьев.

После такого долгого рассказа принцесса чувствует себя усталой. Она вспоминает о саге, которую хотел написать 24-й: «Пальцы». Теперь, когда принц погиб в огне, остаётся мало надежды увидеть когда-нибудь первый муравьиный роман.

Упав на землю после очередной попытки пройтись на двух лапках, 5-й подходит к принцессе. Он сообщает ей: проблема искусства в том, что оно хрупко и плохо поддаётся транспортировке. Во всяком случае, яйцо, которое 24-й хотел заполнить своим романом, невозможно переносить на большие расстояния.

— Можно было погрузить его на улитку, — выделяет 103-я.

5-й напоминает ей, что улитки иногда пожирают муравьиные яйца. Он считает, что нужно изобрести лёгкое, переносное и желательно не поедаемое брюхоногими мирмекийское искусство.

7-й берет листок, чтобы начать новый фрагмент фрески.

— И это мы тоже никогда не сможем с собой унести, — говорит 5-й, открывший для себя громоздкость искусства.

Два муравья советуются, и вдруг 7-му в голову приходит идея: почему бы не рисовать узоры кончиком мандибулы прямо на панцирях муравьёв?

Идея нравится 103-й. Она знает, кстати, что у Пальцев есть подобный вид искусства, он называется «татуировка». Эпидерма у Пальцев мягкая, поэтому они вынуждены вводить в надрез краску, а муравью — ещё проще, надо просто процарапать хитин кончиком мандибулы, как янтарь.

7-й хочет татуировать панцирь 103-й, но до того, как стать юной принцессой, рыжий муравей был старым разведчиком, и латы его покрыты столькими царапинами, что среди них и не заметишь рисунка.

Они решают позвать 16-го, самого молодого муравья в отряде, панцирь его, по крайней мере, чист. И вот, старательно используя кончик мандибулы как резец, 7-й начинает процарапывать приходящие ему в голову узоры. Прежде всего он решает изобразить муравейник, объятый пламенем. 7-й рисует его на брюшке молодого бел-о-канца. Царапины образуют длинные арабески и завитки, нитями переплетающиеся между собой. Муравьи, лучше замечающие движение, больше заинтересованы направлением языков пламени, чем их подробностями.

137. МАКСИМИЛЬЕН У СЕБЯ

Максимильен вынул из аквариума мёртвых гуппи. Последние два дня он ими мало занимался, и рыбки опять наказали его самым жестоким образом: погибли. «Эти аквариумные рыбки, выведенные скрещиванием ради одной лишь красоты, все-таки очень слабенькие», — подумал полицейский и спросил себя, не лучше ли выбрать рыбок дикой породы, менее красивых, но уж точно более жизнеспособных и выносливых.

Он бросил трупы в мусорное ведро и в ожидании ужина пошёл в гостиную.

Взял экземпляр «Горна Фонтенбло», лежавший на диване. На последней странице была заметка, подписанная Марселем Вожираром и озаглавленная: «Лицей под пристальным наблюдением». На секунду Максимильен испугался, как бы журналист не рассказал о том, что там действительно происходит. Но нет, молодчина Вожирар хорошо делал свою работу. Он писал о левых, о хулиганах и жалобах соседей на ночной шум. Маленькая фотография украшала статью, портрет лидера с подписью: «Жюли Пинсон, певица и строптивица» .

Строптивица? Красавица скорее. Он этого никогда не замечал, но девчушка Гастона Пинсона и вправду была красавицей.

Он положил газету на стол.

Меню: улитки с петрушкой, на горячее — лягушачьи лапки с рисом.

Максимильен искоса взглянул на жену и вдруг заметил, какие у неё отвратительные ужимки. Она ела, оттопырив мизинец, без конца улыбалась и все время посматривала на него.

Маргерит спросила разрешения включить телевизор.

Канал 423. Сводка погоды. Уровень загрязнения окружающей среды в больших городах превысил допустимую норму. Все чаще встречаются респираторные заболевания и раздражения глаз. Правительство хочет открыть в парламенте слушания, посвящённые этому вопросу, и одновременно с этим назначает комитет для разработки рекомендаций. Будет написан доклад, который...

Канал 67. Реклама. «Ешьте йогурты! Ешьте йогурты! ЕШЬТЕ ЙОГУРТЫ!»

Канал 622. Развлечения. И вот передача «Головоломка для ума», все с той же загадкой про шесть спичек и восемь равносторонних треугольников...

Максимильен вырвал пульт из рук дочери и выключил телевизор.

— Ой, папа, нет! Я хочу узнать, решила ли госпожа Рамирез загадку про шесть спичек и восемь треугольников!

Отец семейства не сдался. Пульт был у него в руках, а в любой ячейке человеческого общества король тот, кто держит скипетр.

Максимильен попросил дочь прекратить играть с солонкой, а жену — не глотать пищу такими большими кусками.

Его раздражало все.

Когда жена предложила ему новый десерт собственного изготовления, флан в форме пирамиды, он выскочил из-за стола и скрылся в своём кабинете.

Чтобы никто его не побеспокоил, закрыл дверь на ключ.

Поскольку Мак-Явель был все время включён, Максимильену достаточно было коснуться всего лишь одной клавиши, чтобы сразу вернуться в «Эволюцию» и расслабиться, воюя против чужестранных племён, угрожавших его последней, в полном расцвете сил, монгольской цивилизации.

На этот раз он поставил все на армию. Ни в сельское хозяйство, ни в науку, ни в образование или развлекательные учреждения он не вложил ни копейки. Только огромная армия и деспотичное правительство. К его большому удивлению, такой выбор дал интересные результаты. Его монгольская орда шла с запада на восток, от итальянских Альп к Китаю, завоёвывая все города, расположенные на своём пути. Пищу, которую им не давало сельское хозяйство, они получали грабежами. Научные достижения, разработкой которых они не занимались, они находили в лабораториях разорённых городов. В образовании они и не нуждались. Короче, с военной диктатурой все шло быстро и хорошо. И в 1750 году со своими повозками и катапультами Максимильен занял почти всю планету. Правда, в тот самый момент, когда он хотел трансформировать тиранию в просвещённую монархию, в одной из столиц вспыхнул бунт, который затем перекинулся на другие города.

Соседняя страна, маленькая, но демократическая, очень легко завоевала всю его цивилизацию.

Строчка текста вдруг появилась на экране.

— Ты не следишь за игрой. Тебя что-то гложет?

— Откуда ты знаешь? Компьютер передал через динамики:

— По твоей манере нажимать на клавиши. Пальцы у тебя соскальзывают, и ты бьёшь по клавише два раза подряд. Я могу тебе помочь?

— Как компьютер может мне помочь усмирить бунт лицеистов?

— Ну...

Максимильен нажал на кнопку.

— Давай ещё одну партию, это лучший способ мне помочь. Чем больше я играю, тем лучше я понимаю мир, в котором живу, и выбор, который были вынуждены сделать мои предки.

Он выбрал шумерскую цивилизацию, которую довёл до 1980 года. На этот раз развитие было последовательным: деспотизм, монархия, республика, демократия, ему удалось вырастить великую, технологически развитую нацию. Неожиданно в середине двадцать первого века его народ был уничтожен эпидемией чумы. Он не уделил достаточно внимания гигиене жителей страны: отказался строить канализационную систему в больших городах. Из-за отсутствия организованного вывоза в городах скопились нечистоты и трансформировались затем в питательную среду, привлёкшую крыс. Мак-Явель заметил, что ни один компьютер не допустил бы подобной ошибки.

Именно в эту минуту Максимильен подумал о том, что в будущем надо будет ставить компьютер во главе правительств, поскольку он один ничего никогда не забудет. Он никогда не спит. У него никогда ничего не болит. У него нет сексуальных проблем. У компьютера нет семьи и друзей. Мак-Явель прав. Компьютер никогда не забыл бы провести канализацию.

Максимильен начал новую партию с цивилизацией французского типа. Чем больше он играл, тем больше не доверял человеческой природе, порочной по сути, неспособной понять свою дальнюю выгоду и жаждущей лишь немедленных наслаждений.

На экране в одной из столиц как раз происходила студенческая революция 1635 года. Мальчишки топали ногами, как балованные дети, потому что не получали сразу же того, что им хотелось...

Он бросил на студентов войска и в конце концов истребил их.

Мак-Явель сделал интересное замечание:

— Ты не любишь себе подобных?

Максимильен взял бутылку пива из маленького холодильника и начал пить. Он любил освежить горло, пока развлекался со своим имитатором цивилизаций.

Он навёл курсор на последний островок сопротивления, уничтожил революцию, ввёл строжайшее полицейское наблюдение и поставил везде видеокамеры для контроля за словами и действиями населения страны.

Максимильен смотрел на жителей, ходивших взад и вперёд и кружившихся на месте так, как смотрят на насекомых. Наконец он согласился ответить:

— Я люблю людей... несмотря на них.

138. ПИРУШКА

Понемногу революция стала огромной стройкой изобретений.

Восемь зачинщиков Фонтенбло были захлёстнуты размахом, который принимал их праздник. В дополнение к сцене и восьми стендам повсюду выросли, как грибы, эстрады и столы.

Появились стенды «живопись», «скульптура», «изобретения», «поэзия», «танец», «компьютерные игры», где молодые революционеры знакомили всех со своим творчеством. Лицей постепенно превратился в пёструю деревню, обитатели которой были друг с другом на «ты», свободные и равноправные, веселились, строили, творили, выдумывали, пробовали, наслаждались, играли или просто отдыхали.

На сцене синтезатор Франсины мог воспроизвести тысячи оркестров всех родов, и днём и ночью более иди менее опытные музыканты не упускали случая воспользоваться этим. Новейшая технология с первых же дней произвела интересный эффект: все музыкальные стили смешались.

Играющий на индийском ситаре участвовал в ансамбле камерной музыки, джазовая певица выступала с балийскими ударными. К музыке вскоре присоединились танцы: танцовщица японского театра кабуки выступала с полькой-бабочкой под звуки африканского тамтама, аргентинское танго сопровождалось тибетской музыкой, четыре ученика балетной школы делали антраша под умопомрачительную «new-age». Когда синтезатора уже не хватало, инструменты мастерили сами.

Лучшие произведения были записаны и распространены с помощью Интернета. Но революция Фонтенбло не только производила, она и усваивала музыку, созданную другими «Революциями муравьёв» в Сан-Франциско, Барселоне, Амстердаме, Беркли, Сиднее и Сеуле.

Подсоединив камеры и цифровые микрофоны к подключённым к Интернету компьютерам, Жи-вунгу удалось сыграть вместе с музыкантами из многих иностранных Революций муравьёв. Ударные были из Фонтенбло, ритм-гитара и соло-гитара — из Сан-Франциско, голоса — из Барселоны, клавишные — из Амстердама, контрабас — из Сиднея, скрипка — из Сеула.

Группы всех направлений сменялись на цифровых магистралях. Новая разнородная музыка всей планеты звучала из Америки, Азии, Африки, Европы и Австралии.

Лицей Фонтенбло больше не знал границ ни во времени, ни в пространстве.

Лицейский ксерокс постоянно печатал сегодняшнее «меню» (основные события, намеченные на день: музыкальные выступления, спектакли, экспериментальные стенды и тому подобное), а кроме того, поэзию, новости, полемические статьи, диссертации, уставы филиалов революции, и даже с недавнего времени фотографии Жюли во время второго концерта и, конечно, гастрономическое меню Поля.

В исторических книгах и библиотеке осаждённые нашли подходящие к случаю портреты великих революционеров и знаменитых рокеров прошлых лет, сделали с них копии и развесили по коридорам лицея. Можно было, в частности, узнать Лао-Цеу, Ганди, Питера Габриеля, Альберта Эйнштейна, Далай-ламу, «Битлз», Филиппа К. Дика, Франка Герберта и Джонатана Свифта.

На белых листах в конце «Энциклопедии» Жюли написала:

«Революционное правило № 54: Анархия — мать творчества. Освободившись от социального давления, люди естественно начинают изобретать и творить, искать красоту и разум, плодотворно сотрудничать. На удобренной почве даже из самых маленьких семян вырастают большие деревья с великолепными плодами».

В классах образовывались дискуссионные группы.

Вечерами добровольцы распределяли одеяла, в которые молодёжь заворачивалась в два-три раза и прижималась друг к другу, чтобы сохранить под открытым небом человеческое тепло.

Во дворе одна из амазонок показывала приёмы тайчи-чуан и рассказывала о том, что эта тысячелетняя гимнастика копирует повадки животных. Подражая зверям, можно лучше их понять. Танцоры вдохновились этой идеей и принялись повторять движения муравьёв. Они убедились в том, что насекомые очень гибкие. Их грация была необычной и сильно отличалась от кошачьей и собачьей. Поднимая руки и потирая их так, как насекомые делают с усиками, танцоры изобрели новые па.

— Хочешь марихуаны? — предложил Жюли молодой зритель, протягивая сигарету.

— Нет, спасибо, у меня уже был газированный трофоллаксис. А курить вредно для моих связок. Мне достаточно посмотреть на этот огромный праздник, и я уже кайфую.

— Везёт, тебе немного надо для счастья...

— Ты называешь это немного? — изумилась Жюли. — Я такой феерии в жизни не видела.

Жюли понимала, что было необходимо внести немного порядка в эту суматоху, иначе революция разрушит сама себя.

Всему надо было придать смысл.

Целый час девушка провела, созерцая муравьёв в аквариуме: они были предназначены для исследований по общению с помощью запахов. Эдмонд Уэллс уверял, что наблюдение за поведением мирмекийцев должно очень помочь тем, кто хочет создать идеальное общество.

Она же видела в стеклянной ёмкости всего лишь чёрных насекомых, довольно некрасивых, которые тупо предавались каким-то «насекомым» занятиям. Она подумала о том, что, наверное, ошиблась в принципе. Эдмонд Уэллс говорил, конечно, в символическом смысле. Муравьи — это муравьи, люди — это люди, и нельзя человеку навязывать правила жизни насекомого, в тысячу раз меньшего его по размерам.

Она поднялась наверх, села в кабинете учителя истории, открыла «Энциклопедию» и принялась искать образцы революций, которыми можно вдохновляться.

Она стала читать об истории футуристического движения. В 1900-1920 годах повсюду множились новые художественные направления. В Швейцарии появились дадаисты, в Германии — экспрессионисты, во Франции — импрессионисты, а в Италии и России — футуристы. Последние были художниками, поэтами и философами, их объединяло восхищение перед машинами, скоростью и вообще передовыми технологиями. Они были убеждены в том, что человека однажды спасёт машина. Футуристы ставили в театре пьесы, в которых актёры, загримированные роботами, приходили на помощь людям. С приближением Второй мировой войны итальянские футуристы, сплотившиеся вокруг Маринетти, примкнули к идеологии, провозглашённой главным представителем машин, диктатором Бенито Муссолини. Ведь, кроме производства танков и других предназначенных для войны устройств, он больше ничего и не делал. В России по тем же причинам некоторые футуристы примкнули к коммунистической партии Иосифа Сталина. В обоих случаях они стали жертвами политической пропаганды. Тех, кого не убил, Сталин отправил в Гулаг.

Затем Жюли заинтересовалась сюрреалистическим движением. Кинематографист Люис Буньюель, художники Макс Эрнст, Сальвадор Дали и Рене Магритт, писатель Андре Бретон — все они хотели изменить мир своим искусством. Этим они были немного похожи на их группу, в которой каждый из восьмерых действовал в своей сфере. Но сюрреалисты были слишком индивидуалистами и сразу утонули во внутренних разборках.

Пример с французскими ситуационистами шестидесятых годов показался ей интересным. Они проповедовали балаганную революцию и, отрицая «общество зрелищ», упорно держались в стороне от всяческих масс-медийных игр. Спустя годы их лидер Ги Дебор, после того как согласился дать первое телевизионное интервью, покончил жизнь самоубийством. Поэтому ситуационисты почти никому не известны, кроме нескольких специалистов по движению Мая 1968 года.

Жюли перешла к революциям в узком смысле.

Среди недавних восстаний были индейцы из Чиапаса, на юге Мексики. Во главе этого «сапатистского» движения стоял майор Маркое, ещё один революционер, совершавший подвиги с юмором. Само движение было направлено против очень серьёзных социальных проблем: нищеты мексиканских индейцев и уничтожения американоиндейской цивилизации. Но муравьиная Революция Жюли не была вдохновлена никаким особенным социальным гневом. Коммунист квалифицировал бы её как «мелкобуржуазную», «муравьи» всего-навсего задыхались от косности.

Надо было найти что-то другое. Она перевернула ещё несколько страниц «Энциклопедии», оставила военные бунты и перешла к культурным революциям.

Боб Марли на Ямайке, революция растаманов была близка «муравьям»: обе начались с музыки. Схожими были и мирное настроение, и музыка, настроенная на биение сердца, и массовое употребление марихуаны, и мифология, основанная на преданиях и символах древних культур. Растаманы восхищались библейской историей царя Соломона и царицы Савской. Но изменить общество Боб Марли не пытался, он просто хотел, чтобы его сторонники расслабились и забыли о заботах и агрессии.

В Соединённых Штатах некоторые общины квакеров, или «амиш», установили интересные принципы внутреннего сосуществования, но они сознательно отрезали себя от внешнего мира и основывали свои правила исключительно на вере. Выходило, что светскими и нормально действующими уже достаточно долго общинами были только кибуцы в Израиле. Кибуцы нравились Жюли: в этих деревнях отменили деньги, на дверях не было замков и все друг другу помогали. Но в кибуцах каждый должен обязательно работать на земле, а здесь у них не было ни полей, ни коров, ни виноградников.

Она размышляла, грызя ногти, потом посмотрела на свои руки, и вдруг её пронзила как будто вспышка молнии.

Жюли нашла решение. Оно было у неё перед носом так давно, как же она раньше не догадалась?

Надо было следовать примеру...

139. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЖИВОЙ ОРГАНИЗМ: никому не надо доказывать совершённую гармонию, царящую в отношениях между частями нашего тела. Все они равноправны. Правый глаз не завидует левому. Правое лёгкое не ревнует к левому. Все органы, все части нашего тела имеют одну-единственную цель — служить организму так, чтобы он действовал как можно лучше.

Наши части тела знакомы не понаслышке и с коммунизмом, и с анархизмом. Они все свободны, все равны в стремлении к одному — жить вместе. Гормоны и нервные импульсы мгновенно разносят информацию по всему организму, но получают её только те части тела, которым она необходима.

В организме нет вождей, чиновников, денег. Единственными ценностями являются сахар и кислород, и организм сообща решает, кому они сейчас необходимее всего. Например, если окружающая температура становится холодной, человеческое тело за счёт конечностей лучше питает кровью жизненно важные зоны. Вот почему первыми синеют пальцы рук и ног.

Перенеся в макрокосмический масштаб то, что происходит в микрокосмическом масштабе с нашим телом, мы могли бы последовать примеру организационной системы, которая уже давно оправдала себя.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

140. БИТВА ЗА БЕЛ-О-КАН

Революция Пальцев разрастается, как плющ. Насекомых уже более пятидесяти тысяч. "Улитки нагружены скарбом и пропитанием. Последней артистической модой в этой огромной мигрирующей орде является, естественно, татуировка на тораксе узора в виде языков пламени.

Муравьям кажется, что они подобны пожару, постепенно охватывающему лес, только вместо уничтожения они несут с собой знания о жизни и обычаях Пальцев.

Революционные муравьи выходят к заросшей можжевельником долине, где блаженно пасутся тысячеголовые стада тли. Начав их преследовать и поражать струями муравьиной кислоты, революционеры внезапно замечают странную вещь — полное отсутствие какого бы то ни было шума.

Хотя главный способ общения между муравьями обонятельный, тишину они чувствуют тоже очень хорошо.

Они замедляют шаг. За частоколом трав они видят головокружительный силуэт своей столицы — Бел-о-кана.

Бел-о-кан — город-мать.

Бел-о-кан — самый большой муравейник в лесу.

Бел-о-кан, в котором родились и умерли самые великие мирмекийские легенды.

Родной город кажется им ещё обширнее и выше, чем раньше. Как будто, старея, город растёт. Тысячи ароматических посланий рассылаются из этого живого места.

Даже 103-я не может скрыть волнения от встречи. И все-таки все происходило только для того, чтобы уйти отсюда и сюда же вернуться.

Она узнает тысячи знакомых запахов. В этих травах она играла, когда была ещё просто молодым разведчиком. По этим тропинкам она уходила на весеннюю охоту. Принцесса вздрагивает. Ощущение тишины усиливается безлюдьем на подступах к городу.

103-я помнит, что окружающие муравейник большие тропинки и дороги всегда были забиты охотниками, нагруженными трофеями. Сейчас здесь нет никого. Муравейник неподвижен. Похоже на то, что город-мать не очень-то рад видеть своё неугомонное, раздобывшее себе пол дитя в сопровождении пропальцевски настроенных революционеров и улиток с пылающими кострами на спинах.

— Я все объясню, — выделяет 103-я в сторону своего необъятного города. Впрочем, объяснять уже слишком поздно: из-за обеих сторон пирамиды появляются две длинные колонны солдат, словно мандибулы Бел-о-кана.

Братья приближаются не для того, чтобы их обнять, а чтобы раз и навсегда остановить. Не так уж много времени понадобилось, чтобы по лесу распространилась новость о приближении пропальцевски настроенных муравьёв-революционеров, использующих запрещённый огонь и проповедующих союз с монстром.

5-й видит врага и встревожен.

Полчища перед ними строятся в боевые порядки, согласно тем самым правилам тактики, которые 103-я усвоила ещё в самом нежном возрасте: в центре артиллеристы, которые разразятся залпами муравьиной кислоты, с левого фланга — галопирующая кавалерия, с правого фланга — солдаты с длинными режущими мандибулами, за ними — солдаты с маленькими мандибулами, они будут добивать раненых.

103-я и 5-й вращают усиками со скоростью 12 000 вибраций в секунду, оценивая противника. «Не выдержим».

Пропальцевски настроенных революционеров всего пятьдесят тысяч насекомых разного рода на сто двадцать тысяч сплочённых и решительных бел-о-канских солдат.

Принцесса в последний раз пытается поладить. Она очень сильно выделяет:

— Солдаты, мы — братья. Мы — тоже бел-о-канцы. Мы возвращаемся в своё гнездо, чтобы предупредить всех о большой опасности. Пальцы хотят завоевать лес.

Ответа нет.

Принцесса 103-я усиком указывает на белый плакат. Она утверждает, что это знак угрозы.

— Мы хотим поговорить с Матерью.

На этот раз мандибулы бел-о-канцев с сухим треском поднимаются подобно частоколу. Федеральные войска готовы атаковать. На переговоры времени уже нет. Надо быстро разрабатывать оборонительную стратегию.

6-й предлагает направить основной удар на левый фланг, состоящий из солдат с мощными мандибулами. Он надеется на то, что огонь вызовет панику в рядах этих неотёсанных грубиянов, они переметнутся на другую сторону и начнут драться со своими.

Принцесса находит идею удачной, но ещё более эффективным оружием огонь будет против легионов кавалерии.

Следует быстрое совещание. Сложность Революции Пальцев в том, что в ней участвуют разнородные насекомые, чью реакцию во время массовой схватки трудно предсказать. Что будут делать совсем крошечные муравьи, не имеющие даже боевых мандибул? Не говоря уже про медлительных улиток с огнём на спине... Они быстро запаникуют, когда неприятель облепит их.

Федеральная армия с полками, построенными по кастам, размеру мандибул и степени чувствительности усиков, неумолимо приближается. К ней подходят новые подкрепления. Да сколько же их? Видимо, сотни и сотни тысяч.

Чем ближе противник, тем яснее революционеры понимают, что сражение проиграно заранее. Многие, примкнувшие к ним из любопытства маленькие насекомые отказываются от борьбы и сразу убегают.

Федеральная армия надвигается.

Караванные улитки, понявшие наконец что происходит, широко разевают рты и беззвучно вопят от страха. У улиток во рту 25 600 крошечных острых зубов, которыми они пережёвывают листья салата.

Улитки-левши, которых можно узнать по закрученной вправо раковине, оказываются самыми нервными. Они высоко поднимают рожки, на концах которых, словно почки, с чмоканьем открываются глаза. Некоторые вытягивают туловище и изо всех сил бьют головой по раковине, чтобы сбросить оттуда мирмекийцев и их никому не нужный скарб. А потом удирают с поля битвы.

Уже первая линия вражеских артиллеристов заняла боевую позицию. Брюшки приподнимаются и выпускают едкий град жёлтых зарядов по передним рядам революционеров. Тела раненых корчатся от боли.

Вторая линия артиллеристов сменяет первую, прицеливается и наносит столь же значительный урон.

Начинается уничтожение революционеров. В последних рядах растёт количество дезертиров. Не настолько уж сильно интересуют их Пальцы, чтобы мериться силой с великой федерацией рыжих муравьёв.

Задетые кислотой улитки, обезумев от ужаса, вытягивают шеи к небу, раскачивают ими из стороны в сторону. Во время такой паники они рефлекторно производят вдвое больше слизи, вероятно, для того, чтобы бежать было быстрее. Слишком близко находящиеся к улиткам революционеры вязнут в слизи. Некоторых из них эти травоядные ещё и кусают острыми, как иголки, зубками.

Две армии противостоят друг другу, как пара огромных взбешённых подраненных животных. Пока все ещё тихо. Все знают, что впереди большой рукопашный бой.

Двести двадцать тысяч против неполных пятидесяти — да, схватка будет жестокой.

Один из федеральных муравьёв поднимает усик. Запах брошен.

— В атаку!

И вскоре рёв боевых запахов поднимается над тысячами поднятых усиков.

Революционеры глубоко вонзают когти в землю, чтобы противостоять натиску.

Сотни федеральных полчищ несутся прямо на них. Всадники скачут галопом. Артиллеристы торопятся. Рубаки бегут, подняв головы, чтобы не задевать друг друга длинными саблями. Лёгкая пехота мчится, не отставая, в затылок тяжёлой. Земля дрожит под ними.

Армии сталкиваются.

Удар. Мандибулы первой федеральной линии скрещиваются с мандибулами первой революционной.

После этого мощного чёрного поцелуя полчища обеих армий расползаются по флангам, словно ширя гробовую улыбку. Обнажённые мандибулы продвигаются в чаще лапок, перерубая колени. Вихрь федеральных полчищ прорывается сквозь революционную оборону.

Двадцать самых сильных революционеров размахивают горящей веткой, держа кавалерию на дистанции. Оружие вселяет ужас в ближайших врагов, но не может компенсировать их численное превосходство. Тем более что всадники, видимо, были предупреждены и ждали, что путешествующий по лесу огонь появится на поле сражения: они быстро приходят в себя и просто минуют стороной пламенеющие факелы.

Рукопашная кипит. Стреляют. Вьют. Кусаются. Выделяют угрожающие запахи. Стискивают друг друга в объятиях, пока не захрустит под клещами челюстей неприятельский панцирь. Лохмотья расколотого хитина обнажают нежную плоть. Режут. Оглушают. Плюют друг в друга запахи, полные непристойностей. Делают подножки. Надсаживают усики. Отрезают шеи. Выкалывают глаза. Ломают мандибулы. Отрывают губы.

Смертельная ярость достигла предела, кое-кто уже, опьянев от убийств, рубит подряд и своих, и чужих.

Безголовые тела бегут по полю сражения, усиливая общую сумятицу. Головы без тела, подпрыгивая, катятся по земле, понимая наконец весь ужас массовой резни. Но никто их не слушает.

У взобравшегося на пригорок и прицелившегося брюшком 15-го кислота бьёт ключом, пулемётными очередями. Зад его дымится. Опустошив брюшко, он бросается на таран, выставив вперёд колючую макушку черепа. 5-й, стоя на четырех лапках, раздаёт оплеухи передними, как двумя хлыстами с крючками когтей на концах. Совершенно разбушевавшийся 8-й хватает неприятельский труп и вращает над головой, прежде чем зашвырнуть его изо всех сил в гущу кавалерии. Он думает, что катапульта однажды сделает подобного рода подвиг обычным делом. Он собирается повторить его, но несколько неприятелей уже окружили его и располосовывают ему панцирь.

Муравьи прячутся в углублениях в земле, чтобы удобнее было застать врага врасплох. Бегают по кругу вокруг травинок, чтобы вымотать противника. 14-й пытается вступить с неприятелем в переговоры, безуспешно. 16-й облеплен врагами и, несмотря на великолепно работающий орган Джонстона, теряет ориентацию. 9-й собирается в комок, катится на группу противников и сбивает их с ног. Остаётся лишь отрезать им усики, пока они не пришли в себя. Муравей без усиков драться не может.

Но наступающие идут сплошной волной.

Принцесса 103-я ошеломлена тем, что члены одной семьи могут так беспощадно истреблять друг друга. Союзники или противники, но на этом, уже траурном поле боя они ведь прежде всего родичи.

Однако надо побеждать.

103-я делает знак своим двенадцати разведчикам подойти к ней и объясняет им смысл своего плана. Отряд немедленно протискивается в самую гущу их сторонников и под защитой стены их тел роет туннель. Трое из разведчиков держат горящий уголь в каменной плошке. Чтобы покинуть поле сражения, тринадцать разведчиков долго роют землю прямо перед собой. Огонь придаёт им сил. Они определяют своё местонахождение при помощи органов, чувствительных к земным магнитным полям. Направление — Бел-о-кан.

Почва над ними ходит ходуном от ударов схватки. Они роют изо всех сил своих мандибул подземный ход. Огонь вдруг слабеет, они останавливаются и вращают усиками, чтобы создать для него спасительное дуновение воздуха.

Наконец начинается рыхлая земля. Они разрывают её и выходят в коридор. Они в Бел-о-кане. Муравьи быстро бегут вверх по этажам. Конечно, видя их, несколько рабочих спрашивают себя, что здесь делают эти муравьи, но рабочие — не солдаты, они не должны обеспечивать безопасность города, и вмешиваться они не решаются.

Архитектура города сильно изменилась, с тех пор как 103-я здесь не была. Бел-о-кан стал обширной метрополией, где суетится очень много народу. Сомнения на мгновение одолевают принцессу. Не совершает ли она непоправимое?

Но она вспоминает о своих сподвижниках по пропальцевской Революции, гибнущих сейчас наверху, и понимает, что выбора у неё нет.

Она поднимает сухой листок, подносит его к огню и дожидается, пока тот затлеет. Муравьи касаются веточками пламени, мандибулами соединяют их в пучок. Вскоре пожар разрастается. Пламя быстро перекидывается на веточки, устилающие купол. Начинается паника. Рабочие бросаются в ясли, чтобы спасти расплод.

Надо срочно уходить, пока огонь не отрезал пути к отступлению. Выходы уже забиты рабочими. Отряд революционеров устремляется к нижним этажам и выходит обратно по прорытому ими самими туннелю. Вверху они слышат топот лапок.

Принцесса приподнимается и, держа голову наподобие перископа над уровнем земли, оценивает ситуацию. Федералы убегают с поля боя тушить пожар.

103-я поворачивает голову. Пожар охватил всю верхушку города. Едкий дым, полный запаха горелого дерева, муравьиной кислоты и расплавленного хитина, плывёт над округой.

Рабочие уже эвакуируют яйца через запасные выходы. Бел-о-канцы отчаянно пытаются заливать пламя струями слабой кислоты. 103-я выбирается из-под земли и приказывает своему войску, во всяком случае, тому, что от него осталось, ждать. Огонь воюет вместо них.

Принцесса смотрит на горящий Бел-о-кан. Она знает, что пропальцевская Революция только начинается. Непреклонностью мандибул и жаром огня принцесса 103-я заставит всех подчиниться Революции.

141. В ПЛАМЕНИ ИДЕАЛОВ

Утром пятого дня знамя Революции муравьёв по-прежнему билось на ветру над лицеем Фонтенбло.

Повстанцы установили электрический колокол, звонивший каждый час, и все понемногу отказались от наручных часов. Это было одно из неожиданных последствий революции: у людей отпала необходимость точно определять себя во времени.

Чередования ансамблей и солистов на сцене было достаточно, чтобы понять — день продолжается.

У всех, кстати, возникало впечатление, что каждый день длится месяц. Ночи были короткими. Благодаря технике контроля глубокого сна, почерпнутой в «Энциклопедии», люди учились находить свой точный цикл засыпания. Теперь они набирались сил за три часа, вместо всей ночи. И никто не чувствовал себя усталым.

Революция изменила привычки каждого. Революционеры забыли не только про свои часы, они избавились и от тяжёлых связок ключей от машин, квартир, гаражей, шкафов и кабинетов. Здесь не было краж, потому что нечего было воровать.

Революционеры не носили больше бумажники, здесь можно было бродить с пустыми карманами.

Все документы сложили в одном месте. Все уже знали друг друга в лицо или по имени, и было незачем называть свою фамилию или адрес для определения национальности и места жительства.

Освободились не только карманы. Но и разум. В лоне революции людям не нужно было загромождать память номерами кодов входных дверей, кредитных карточек и всяким таким, что необходимо запоминать наизусть из страха стать бомжом через пять минут поле того, как ты забыл эти жизненно важные числа.

Очень молодые, пожилые, бедные и богатые люди стали равными как в труде, так и в отдыхе и развлечениях.

Обоюдная симпатия рождалась из интереса к общей работе. Обоюдное уважение — из созерцания её результатов.

Революция ничего ни от кого не требовала, но, не отдавая себе в том отчёта, большинство молодых людей никогда ещё столько не работало.

Мозг постоянно занимали идеи, картины, музыка или новые концепции. Надо было решать столько практических проблем!

В девять часов Жюли взобралась на большую сцену, чтобы сообщить новость. Она объявила, что нашла наконец образец, которому будет следовать революция в своём развитии — живой организм.

— Внутри организма нет ни внутренней вражды, ни внутренней борьбы. Великолепное сосуществование всех наших частей подтверждает, что внутренне мы уже знакомы с гармоничным сообществом. Следовательно, нужно всего лишь вынести на поверхность то, что уже есть внутри нас.

Аудитория внимательно слушала. Жюли продолжала:

— Муравейники функционируют как единые живые гармоничные организмы. Поэтому насекомые так хорошо ладят с окружающей природой. Жизнь принимает другую жизнь. Природа любит то, что подобно ей.

Девушка показала на пенопластовый тотем посередине двора:

— Вот пример, вот секрет формулы: «1 + 1 = 3». Чем более солидарны друг с другом мы будем, тем выше поднимется наше сознание и тем плотнее мы сольёмся с природой, и внешне, и внутренне. Отныне наша цель — попытаться превратить этот лицей в живой полноценный организм.

Ей вдруг все показалось простым. Её тело — маленький организм, захваченный лицей — организм побольше, Революция, распространяющаяся по всему миру через компьютерную сеть, — организм ещё более крупный, и он ещё заживёт своей жизнью.

Жюли предложила окрестить все находящееся вокруг них согласно концепции живого организма.

Стены лицея станут кожей, двери — порами, амазонки из клуба айкидо — лимфоцитами, кафетерий — кишечником. Деньги общества «Революция муравьёв» станут глюкозой, необходимой для придания телу сил, а занявшийся бухгалтерией преподаватель экономики — инсулином, контролирующим уровень глюкозы. Компьютерная сеть будет нервной системой, отвечающей за циркуляцию информации.

А что же будет мозгом? Жюли задумалась. Она решила создать два полушария. Правым полушарием, интуитивным, будет пресловутое утреннее пау-пау, свидание выдумщиков для поиска новых идей. Левым полушарием, методическим, станет другое собрание, которое будет отбирать пригодные для практического использования предложения правого полушария.

— А кто будет решать, кому участвовать в каком собрании? — спросил кто-то.

Жюли ответила, что живой организм — система не иерархическая, и каждый волен принять участие в любом собрании по его выбору, в зависимости от его сегодняшнего настроения. Решения будут приниматься поднятием руки.

— А мы восемь? — сказал Жи-вунг.

Они ведь основатели, они должны продолжать быть отдельной группой, особым думающим органом.

— Мы, восемь, — ответила Жюли, — мы — прамозг, прародитель обоих полушарий. Мы будем по-прежнему собираться для дискуссий в репетиционном зале под кафетерием.

Все было распределено. Все было расставлено по местам.

— Здравствуй, моя живая революция, — пробормотала Жюли.

Во дворе все обсуждали новую концепцию.

— Сейчас в гимнастическом зале назначается собрание выдумщиков, — объявила Жюли. — Приходят все желающие. Лучшие идеи будут переданы собранию практиков, которое создаст под них филиалы нашего общества «Революция муравьёв».

В зале собралась целая толпа. Под общий галдёж люди расселись на полу, передавая друг другу еду и напитки.

— Кто хочет начать? — спросил Жи-вунг, устанавливавший большую чёрную доску, чтобы записывать на ней предложения.

Поднялся лес рук.

— Идея пришла ко мне, когда я рассматривал «Infra-World» Франсины, — заявил один молодой человек. — Попытаться сделать практически такую же программу, но с ещё более ускоренным течением времени. Так можно узнать возможный путь нашей эволюции до самого отдалённого будущего и увидеть ошибки, которых нужно избежать.

Жюли прервала его:

— Эдмонд Уэллс говорит нечто подобное в своей «Энциклопедии». Он называет это «поиском ПНН», «Пути Наименьшего Насилия».

Молодой человек направился к доске.

— ПНН. Путь Наименьшего Насилия, почему бы и нет? Чтобы представить его, достаточно нарисовать диаграмму, включающую в себя все возможные траектории будущего человечества, и посмотреть последствия на короткий, промежуточный, долгий и очень долгий период времени. Пока мы рассматриваем возможный ход событий на пятилетие или семилетие президентского срока. А надо предусмотреть развитие общества на двести лет, может быть пятьсот, чтобы гарантировать нашим детям наилучшее возможное будущее, по крайней мере, будущее с минимумом варварства.

— Ты хочешь, чтобы мы создали программу, прогнозирующую все варианты будущего? — подытожил Жи-вунг.

— Именно так. ПНН. Что произойдёт, если поднять налоги, если запретить развивать скорость выше ста километров на шоссе, если разрешить принимать наркотики, если дать развиваться мелкому бизнесу, если начать войну с диктаторскими режимами, если уничтожить корпоративные привилегии... Надо проверить кучу вариантов! Особенно необходимо изучить непредвиденные эффекты или неожиданные последствия в будущем.

— Это возможно, Франсина? — спросил Жи-вунг.

— Не в «Infra-World». Там время идёт слишком медленно для подобного рода экспериментов. А фактор скорости течения времени я трогать не могу. Но очень может быть, что, основываясь на опыте «Infra-World», можно придумать другую программу имитации мира. Надо будет назвать её программой поиска ПНН.

Их прервал какой-то лысый человек:

— А зачем нам разрабатывать идеальное политическое устройство, если у нас нет возможности осуществить его на практике? Если мы хотим изменить мир, будем логичными, нам надо легально взять власть в свои руки. Через несколько месяцев произойдут президентские выборы. Давайте примем участие в президентской предвыборной кампании и выдвинем кандидата от «эволюционистской» партии. Его предвыборная программа будет разработана программой ПНН.

Раздался шум споров между сторонниками политики и её категорическими противниками. Одним из последних был Давид, который поторопился взять слово:

— Нам политика не нужна. Что действительно хорошо в Революции муравьёв, так это то, что это стихийное движение, лишённое классических политических амбиций. У нас нет вождя, поэтому нет и кандидата в президенты. Совсем как в муравейнике, у нас есть, конечно, королева, Жюли, но она не вождь, она — фигура символическая. Мы не признаем никаких экономических, этнических, религиозных или политических ныне существующих группировок. Мы свободны. Давайте не будем приносить эту свободу в жертву обычным интригам по захвату власти. Мы потеряем так свою душу.

Шум стал ещё сильнее. Лысый человек, видимо, попал в болевую точку.

— Давид прав, — сказала Жюли. — Наша сила в создании оригинальных идей. Это важнее для изменения мира, чем пост президента республики. Что действительно меняет положение вещей? Чаще всего не государство, а отдельный человек с новыми идеями. Врачи без границ, которые безо всякой помощи государства отправились по всему миру спасать людей, находящихся в опасности... Добровольцы, которые зимой укрывают и кормят бедных и бездомных... Это все инициатива снизу, а не сверху... Что увлекает молодёжь? Политическим лозунгам она не доверяет. Но почему-то запоминает наизусть слова некоторых песен, и с этого началась Революция муравьёв. Идеи, музыка, а вовсе не идеология захвата власти. Власть нас испортит.

— Но тогда мы никогда не сможем применить ПНН! — возмутился лысый человек.

— ПНН, наука ПНН будет существовать и будет в распоряжении любого политика, который захочет ею воспользоваться.

— Ещё предложения? — спросил Жи-вунг, желавший утихомирить разгоравшиеся тут и там споры.

Встала одна из амазонок.

— У меня дома есть дедушка и сестра с ребёнком, которым у неё нет времени заниматься. Она попросила дедушку взять на себя заботы о ребёнке. Дедушка очень доволен, ребёнок тоже. Дедушка чувствует себя полезным членом общества, а не обузой для него.

— И что же? — сказал Жи-вунг, ожидая, к чему она клонит.

— Тогда, — продолжала девушка, — я подумала, что есть очень много матерей, которым не хватает кормилиц, мест в яслях, нянь. И есть очень много пожилых людей, которые изнывают от безделья перед телевизором в полном одиночестве. Можно было бы объединить их, воспроизвести в более крупном масштабе ситуацию с моим дедушкой и моим племянником.

Все присутствующие признали, что семьи разобщены, что люди помещают стариков в дома престарелых, чтобы не видеть, как они умирают, а детей отдают в ясли, чтобы не слышать, как они плачут. В итоге и в конце жизни, и в её начале человеческие существа из жизни исключены.

— Великолепная идея, — признала Зое. — Мы создадим первый «ясли — дом престарелых».

Только на этом первом собрании «выдумщиков» было предложено восемьдесят три проекта, четырнадцать из которых были сразу воплощены в филиалах общества «Революция муравьёв».

142. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ: для высших млекопитающих полный период вынашивания детёныша обычно восемнадцать месяцев. К ним, например, относятся лошади, чьи жеребята рождаются, уже умея ходить.

Но у человеческого зародыша череп растёт слишком быстро. Через девять месяцев он должен быть вытолкнутым из материнского тела, иначе потом не сможет его покинуть. Поэтому ребёнок рождается преждевременно, неразвитым и несамостоятельным. Его первые девять месяцев снаружи подобны девяти предыдущим месяцам внутри. В первые девять месяцев свободы ему необходим новый защитный живот — живот психологический. Ребёнок рождается в полном смятении. Он похож на человека, получившего серьёзные ожоги, ему нужна искусственная барокамера. Для него такой барокамерой становится контакт с матерью, молоко матери, прикосновения матери, объятия отца.

Так же, как ребёнок в первые девять месяцев своей жизни нуждается в прочном защитном коконе, так и умирающий старик ощущает потребность в коконе психологической поддержки девять месяцев, предшествующих его смерти. Это очень важный для него период, так как интуитивно он чувствует, что обратный отсчёт начался. В течение последних девяти месяцев жизни умирающий сбрасывает старую кожу, покидает своих знакомых, словно меняет программу. С ним совершается процесс, противоположный рождению. В конце пути старик, как и дитя, ест кашу, нуждается в пелёнках, не имеет зубов, волос и лепечет малопонятную бессмыслицу. Но, если младенца в первые девять месяцев после рождения обычно окружают заботой, то за стариком в последние девять месяцев перед смертью редко кто ухаживает. А ведь совершенно ясно, что ему нужна была бы кормилица или медсестра, играющая роль матери, психологического живота. И она должна была бы быть очень внимательной к нему, чтобы создать защитный кокон, необходимый человеку во время его последней метаморфозы.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

143. ОСАЖДЁННЫЙ БЕЛ-О-КАН

Пахнет горелыми коконами. Город Бел-о-кан больше не дымится. Бел-о-канским солдатам удалось потушить пожар. Армия пропальцевски настроенных революционеров, то есть тех из них, кто не погиб в бою, окружает федеральную столицу лагерем. Тень от муравьиного города большим чёрным обугленным треугольником лежит на осаждающем его войске.

Принцесса 103-я становится на четыре лапки, а 5-й, тяжело опираясь на веточку-костыль, вздымается на две, чтобы лучше видеть вдаль. Так город кажется меньше и, честно говоря, доступнее. Они знают, что внутренний ущерб должен быть серьёзным, но оценить его не могут.

— Теперь надо идти на последний приступ, — выделяет 15-й.

Принцесса 103-я не выказывает энтузиазма. Опять война!

Все время война! Убийство — самый сложный и самый утомительный путь к взаимопониманию.

Однако принцесса понимает, что война пока остаётся лучшим двигателем Истории.

7-й предлагает осадить город, чтобы дать себе время залечить раны и собраться с силами.

Принцесса 103-я не любит тактику осады. Надо ждать, отрезать пути подвоза продуктов, ставить часовых у уязвимых участков. Никакой особой чести для воина.

Истощённый муравей подходит к ней и прерывает ход её мыслей. Принцесса подпрыгивает от радости, узнав под слоем пыли принца 24-го.

Два насекомых обмениваются тысячью трофоллаксисов. Принцесса 103-я говорит, что уже считала его мёртвым, а принц рассказывает ей о своих приключениях. На самом деле он покинул пожар в самом его начале. Когда белка бросилась к выходу, он уцепился за её шерсть, и, прыгая с ветки на ветку, грызун унёс его на себе очень далеко.

Сначала принц 24-й долго шёл. Потом ему пришло в голову, что, если одна белка сбила его с пути, другая может помочь найти его. Так он приспособился менять белок как вид транспорта. Трудность заключалась в том, что с грызунами нельзя договориться, чтобы они везли туда, куда ты хочешь, или хотя бы узнать, куда они сами направляются. Таким образом, каждая последующая белка уносила его в неизвестном направлении. Чем и объясняется его опоздание.

Принцесса 103-я, в свою очередь, сообщает ему, что произошло за время его отсутствия. О бел-о-канской битве. Об атаке коммандос-поджигателей. О нынешней осаде.

— Материала для романа и вправду предостаточно, — замечает принц 24-й, достаёт феромон памяти, которым он рассказывал, и добавляет новую главу.

— А можно будет почитать твой роман? — спрашивает 13-й.

— Только тогда, когда он будет закончен, — отвечает 24-й.

Он заявляет, что впоследствии, если поймёт, что его феромональный роман интересует муравьёв, он напишет продолжение. Он уже придумал название: «Ночь Пальцев», а если и второй понравится, он заключит трилогию «Революцией Пальцев».

— А почему трилогия? — спрашивает принцесса. 24-й объясняет, что в первом романе он расскажет о контакте между двумя цивилизациями, муравьями и Пальцами. Следующий будет изложением их конфронтации. И, наконец, поскольку ни первые, ни вторые не смогли друг друга уничтожить, последний роман будет посвящён сотрудничеству между двумя расами.

— Контакт, конфронтация, сотрудничество мне кажутся тремя логически следующими стадиями встречи двух разных образов мысли, — отмечает принц 24-й.

Он уже совершенно ясно представляет, в какой манере изложит свою историю: в виде трех параллельно развивающихся интриг, выражающих три разные точки зрения: муравьёв, Пальцев и третьего персонажа, знающего оба мира, например 103-й.

Все это принцессе не слишком ясно, но слушает она внимательно, так как понимает, что принц 24-й после его пребывания на острове Корнигеры снедаем желанием написать длинную историю.

— Три интриги к концу сольются в одну, — менторски молвит молодой принц.

Тут появляется 14-й с разлохмаченными усиками. Он разведал обстановку вокруг города и нашёл ход. Он думает, что можно послать отряд и попытаться совершить ещё одну подземную атаку.

Принцесса 103-я решает следовать за ним, принц 24-й тоже, хотя бы для того, чтобы обогатить свой роман новыми сценами.

Сотня муравьёв углубляется в туннель, ведущий к городу, и осторожно продвигаются по нему.

144. ПРИМЕНЕНИЕ НА ПРАКТИКЕ

Стенды работали отлично. Самым зрелищным был стенд Франсины с её виртуальным миром.

«Infra-World» был также и самым прибыльным. Все больше рекламных агентств просили через компьютерную сеть прогноза насчёт продаж стирального порошка или подгузников, замороженных продуктов и лекарств, а также новых марок автомобилей.

Успехом пользовался и «Центр вопросов» Давида. Люди подключались, чтобы узнать, какое точное количество серий в фильме «Котелок и кожаные сапоги», или о железнодорожном расписании, или об уровне загрязнённости воздуха в том или ином городе, или во что сейчас стоит вложить деньги на бирже. Личные вопросы были редки, и Давиду не приходилось обращаться за помощью к частным детективам.

Леопольд, со своей стороны, получил заказ на возведение виллы, встроенной в холм, и, не способный перемещаться далеко сам, посылал клиенту планы факсом в обмен на номер его кредитной карточки.

Поль придумывал новые ароматы мёда, смешивая продукцию пчёл с листьями чая и разнообразными растениями, найденными на кухне и в саду лицея. Как только он уменьшил количество дрожжей, медовуха превратилась в нектар. Поль изготовил особый рецепт с ванилью и карамелью, пользовавшийся большим успехом. Студентка с факультета изящных искусств нарисовала ему роскошные этикетки, придавшие дополнительную прелесть его продукции: «Медомель гран крю. Урожай Революции муравьёв. Запатентованное название».

Все наслаждались нектаром. Небольшому числу заинтересованных слушателей Поль рассказал:

— Я давно знал, что медовуха — лакомство олимпийских богов и муравьёв, которые, подвергая брожению молочко тли, получают что-то вроде опьяняющего спиртного напитка. Но это не все. В «Центре вопросов» Давида я нашёл ещё массу сведений про медовуху. Шаманы майя вводили себе в кровь настой медовухи и трехцветного вьюнка. Усвоенная таким образом галлюциногенная субстанция вводила их в транс гораздо сильнее и быстрее, чем поглощение жидкости ртом.

— А каков рецепт медовухи? — спросил Поля какой-то любитель.

— Рецепт мой собственный, я его вычитал в «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».

И прочёл:

— «Надо довести до кипения шесть килограммов пчелиного мёда, снять пену, разбавить пятнадцатью литрами воды, добавить двадцать пять граммов молотого имбиря, пятнадцать граммов кардамона, пятнадцать граммов корицы. Выпарить на одну четверть. Снять с огня и оставить охлаждаться. Затем добавить две ложки пивных дрожжей и оставить бродить двенадцать часов. Процедить и перелить в бочонок. Плотно закрыть и дать настояться». Наша медовуха, конечно, ещё молодая. Чтобы она достигла крепости, надо ждать дольше.

— А ты знаешь, что египтяне использовали мёд для дезинфекции ран и лечения ожогов? — спросила одна из амазонок.

Это сообщение подало Полю мысль, кроме алкогольной продукции, заняться и средствами народной медицины.

Далее были представлены образцы одежды Нарцисса. Амазонки изображали моделей перед революционерами и видеокамерой, которая передавала изображение через сервер в международную компьютерную сеть.

Лишь сложные машины Жюли и Зое пока не радовали результатами. Переговорное устройство с муравьями уже убило около тридцати подопытных насекомых. А насадки Зое так сильно воздействовали на ноздри, что никто не мог их вытерпеть больше нескольких секунд.

Жюли поднялась на балкон директора и посмотрела на двор, на свою революцию. Знамя реяло, торжественно возвышался муравей-тотем, музыканты играли регги в клубах дыма марихуаны. Вокруг стендов суетились люди.

— У нас все-таки получилось что-то симпатичное, — сказала присоединившаяся к ней Зое.

— В смысле коллективном — да, — согласилась Жюли. — Теперь нужны достижения на индивидуальном уровне.

— Что ты хочешь сказать?

— Я спрашиваю себя, не является ли моё желание изменить мир просто констатацией моей неспособности изменить себя саму.

— Опять неладно. Жюли, остановись! У тебя нейронный карбюратор, мне кажется, перегревается. Все идёт отлично, успокойся.

Жюли повернулась к Зое и посмотрела ей в глаза.

— Я только что прочла отрывок из «Энциклопедии». Непонятный какой-то. Он назывался «Я просто персонаж», и там говорилось, что, может быть, каждый из нас живёт в мире один и участвует в фильме, который снимается только для него. Прочла, и мне пришла в голову странная мысль. Я подумала: а если я одна живу на свете. А если я единственное живое существо во всей Вселенной...

Зое посмотрела на подругу с тревогой. Жюли продолжала:

— А если все, что со мной происходит, всего лишь большой спектакль, разыгрываемый специально для меня? Все эти люди, ты, вы все — просто актёры и статисты. Предметы, дома, деревья, природа — только искусная имитация, созданная для того, чтобы успокоить меня и заставить поверить в то, что какая-то реальность существует. А на самом деле я, может быть, в игре «Infra-World». Или в романе.

— Ну и ну! Что же тебе в голову лезет!

— Ты никогда не замечала того, что люди вокруг нас умирают, а мы продолжаем жить? Может быть, за нами наблюдают, проверяют нашу реакцию на определённую ситуацию. Проверяют рефлексы. Эта революция, эта жизнь — просто огромный цирк, построенный для экспериментов надо мной. Может быть, кто-то в эту минуту наблюдает за мной издалека, читает о моей жизни в книге, судит меня.

— Если это так, пользуйся положением. Здесь все для тебя. Весь этот мир, все актёры, все статисты, как ты выражаешься, находятся здесь для того, чтобы подыграть тебе, подстроиться под твои желания, стремления, поступки. Они стараются изо всех сил. Их будущее зависит от тебя.

— Это как раз меня и тревожит. Я боюсь не дотянуться до... моего персонажа.

Теперь уже и Зое стало не по себе. Жюли положила ей руку на плечо.

— Прости меня. Забудь все, что я тебе сказала. Наплевать.

Она повела подругу к кухням, открыла холодильник и наполнила медовухой два стакана. И при свете приоткрытого холодильника они выпили маленькими глотками напиток муравьёв и богов.

145. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: ХОЛОДИЛЬНИК

Слюна 10-го.

ХОЛОДИЛЬНИК: у Пальцев нет социального зоба, но они могут долго хранить пищу, не допуская её порчи.

Для того чтобы заменить наши дополнительные желудки, они используют машину, которую называют «холодильник».

Это коробка, внутри которой поддерживается очень холодная температура.

Коробку доверху наполняют едой.

Чем значительнее Палец, тем больше у него холодильник.

146. В БЕЛ-О-КАНЕ

Зловоние пожарища заполняет им лёгкие. Воздух отравлен запахом сожжённых веток. Обугленные тела солдат, захваченных огнём, устилают землю. Ужасное зрелище: есть даже не спасённые вовремя и сгоревшие заживо яйца и личинки.

Все выгорело, нет никого. Неужели огонь пожрал всех жителей, а потом и всю армию, прибежавшую тушить его?

Муравьи идут вперёд по коридорам, иногда просто запёкшимся от пламени. Жар от углей был столь силён, что насекомые погибали мгновенно, не успев оставить работу. Они так и остались в тех позах, в которых сжигающий смерч застиг их и заставил окаменеть навсегда.

Когда 103-я и солдаты её отряда дотрагиваются до трупов, те рассыпаются в прах.

Огонь. Муравьи не готовы к нему. 5-й бормочет:

— Огонь — слишком разрушительное оружие.

Теперь все понимают, почему огонь был издавна изгнан из мира насекомых. Увы, некоторые ошибки должно совершить каждое поколение хотя бы для того, чтобы вспомнить о причинах, по которым их допускать не следует.

Теперь принцесса 103-я знает, что огонь слишком губителен. Сила пламени была порой так велика, что тени его жертв отпечатались на стенах.

Принцесса 103-я идёт по своему превратившемуся в кладбище городу и с грустью видит, что он стал моргом. В грибницах — лишь обугленные остовы растений. В хлевах — поджаренная тля с торчащими вверх лапками. Порванные в клочья муравьи-цистерны в своих стойлах.

15-й пробует на вкус труп муравья-цистерны и находит его просто восхитительным. Он открыл карамель. Но у отряда нет ни времени, ни желания восторгаться новым лакомством, так как их родной город разорён.

103-я опускает усики. Огонь — оружие неудачника. Она использовала его потому, что проигрывала бой. Она смошенничала.

Околдовали Пальцы её, что ли, раз она, не в силах пережить поражение, может убить королеву, погубить расплод и уничтожить свой родной город!

Подумать только, они ведь отправились в поход как раз для того, чтобы предупредить Бел-о-кан о том, что его могут сжечь... Пальцы! История парадоксальна.

Они бредут по ещё задымлённым коридорам. Странно, но чем дольше идут они среди этих разрушений, тем больше им кажется, что здесь произошло что-то непонятное. На стене начерчен круг. Неужели бел-о-канцы тоже открыли для себя искусство? Минималистское, конечно, потому, что заключается оно в повторении кругов, но искусство все-таки.

У принцессы 103-й дурное предчувствие. 10-й и 24-й зорко смотрят по сторонам, опасаясь ловушки.

Они поднимаются в Закрытый Город. Здесь 103-я надеется найти королеву. Она замечает, что корень сосны, отгораживающий Закрытый Город, едва тронут пожаром. Вход открыт. Муравьи-стражники, которые должны охранять его, погибли от жара и ядовитого дыма.

Отряд входит в королевскую ложу. Королева Бело-кью-кьюни здесь. Но в виде трех кусков. Она не сгорела, не задохнулась. Следы разрезов свежи. Её убили, и недавно. Вокруг неё мандибулами нацарапаны круги.

103-я подходит и касается усиков отрубленной головы. Даже разрезанный на куски муравей может выделить информацию. На концах усиков мёртвой королевы сохранилось обонятельное слово.

«Деисты».

147. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

КАМЕРЕР: писатель Артур Кестлер решил однажды написать книгу, посвящённую научному мошенничеству. Он стал расспрашивать учёных, и те заверили его, что примером самого бесстыдного научного надувательства было поведение доктора Поля Камерера.

Камерер был австрийским биологом, осуществившим свои основные научные открытия с 1922 по 1929 год. Красноречивый, обаятельный, страстно увлечённый своими идеями, Камерер утверждал, что «каждое живое существо может приспособиться к изменениям в окружающей среде и передать результаты адаптации потомству». Эта теория полностью противоречит теории Дарвина. Чтобы доказать обоснованность своих выводов, доктор Камерер провёл сенсационный эксперимент.

Он взял икру жабы-повитухи, имеющей сухую кожу и размножающейся на суше, и поместил её в воду.

Жабы, вылупившиеся из этой икры, адаптировались к водной среде и выработали признаки водяных жаб. У них появились чёрные копулятивные шишки на больших пальцах, позволяющие самцам прикрепляться к скользкой коже самки и совокупляться в воде. Результат феномена адаптации передался их потомству, появившемуся на свет уже с шишками тёмного цвета на больших пальцах. Таким образом, живые существа смогли изменить генетическую программу и приспособиться к водной среде.

Камерер подтвердил с успехом свою теорию перед лицом всего мира. Но однажды учёные и преподаватели университетов попросили дать им возможность «объективно» изучить его эксперимент. В амфитеатре столпились зрители, присутствовало много журналистов. Доктор Камерер надеялся таким образом доказать, что он не шарлатан.

Накануне эксперимента в его лаборатории случился пожар, и все жабы, за исключением одной, погибли. Камерер был вынужден представить единственную выжившую и её тёмную шишку. Учёные осмотрели жабу под лупой и рассмеялись. Было совершенно очевидно, что чёрные точки шишки на большом пальце жабы были сделаны искусственно при помощи инъекции китайскими чернилами под кожу. Мошенничество было раскрыто. Зал хохотал.

За одну минуту Камерер потерял весь авторитет и лишился всякой надежды на то, что его работы будут признаны. Он был оставлен всеми, исключён из рядов учёных. Дарвинисты одержали победу, и надолго. Было неоспоримо доказано то, что живые существа не способны к адаптации в новой среде.

Камерер покинул собрание под улюлюканье толпы. В отчаянии он удалился в лес и пустил себе пулю в рот, оставив короткое письмо, в котором упрямо уверял всех в подлинности своих опытов и заявлял, что «предпочитает умереть на лоне природы, чем жить с людьми». Самоубийство окончательно дискредитировало его.

Можно было подумать, что речь шла о самом ничтожном научном мошенничестве. Но во время поисков материалов к своей книге «Объятие жабы» Артур Кестлер встретился с бывшим помощником Камерера. И тот открыл ему, что это он был причиной катастрофы. По приказу группы учёных-дарвинистов он поджёг лабораторию и подменил последнюю жабу с признаками мутации обыкновенной, которой сделал инъекцию китайскими чернилами под кожу на большом пальце.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

148. МАК-ЯВЕЛЬ НЕ ПОНИМАЕТ КРАСОТЫ

Максимильен весь день промаялся без дела. Выковыривая ключом чёрное пятнышко из-под ногтя. Он просто не мог уже больше ждать.

— Ну, ничего?

— Ничего нового, шеф!

Самым тягостным в деле осады было то, что все изнывали от скуки. Даже при поражении, по крайней мере, что-то происходит, а тут...

Для разнообразия он с удовольствием вернулся бы в лес, чтобы взорвать наконец таинственную пирамиду, но префект недвусмысленно приказал ему заниматься отныне только делом лицея.

Домой комиссар вернулся угрюмым.

Он заперся в кабинете перед другим видом ограждения — экраном. Начал новую партию в «Эволюцию». Теперь он набил себе руку и развивал свои цивилизации очень быстро. Буквально всего за тысячу лет он привёл цивилизацию китайского типа к изобретению автомобиля и самолёта. Все шло прекрасно, но Максимильен вдруг её забросил.

— Мак-Явель, переключись на приём.

Глаз компьютера появился на экране, а голосовой встроенный синтезатор объявил через микрофоны:

— Приём пять из пяти.

— У меня продолжаются проблемы с лицеем, — начал полицейский.

Он поделился с компьютером последней информацией, и Мак-Явель больше не ограничился историческими сведениями об осадах прошлого. Он посоветовал полицейскому абсолютно изолировать лицей.

— Отключи им воду, электричество, телефоны. Лиши их комфорта, и им быстро станет смертельно скучно, и они захотят одного — вырваться из этого болота.

Господи, как же он сам-то до этого не додумался? Отключить воду, телефон и электричество было не преступлением, даже не правонарушением. Ведь это не мятежники, а министерство национального образования платило по счетам за Интернет, свет в дортуарах, электрические плиты на кухнях и постоянно включённые телевизоры. Он снова был вынужден признать, что у Мак-Явеля была голова на плечах.

— Старичок, ты мне дал действительно хороший совет.

Объектив цифровой камеры, встроенной в компьютер, сфокусировался.

— Ты можешь показать мне портрет их руководителя?

Удивившись такой просьбе, Максимильен тем не менее показал портрет Жюли Пинсон, опубликованный в местной газете. Компьютер запомнил картинку и сравнил с имеющимися в архиве.

— Это самка, нет? Красивая?

— Это вопрос или утверждение? — снова удивился полицейский.

— Вопрос.

Максимильен посмотрел на фотографию и заявил:

— Да, она красивая.

Компьютер, казалось, пытался настроить чёткость изображения портрета на максимум.

— Значит, это она, красота.

Полицейский понял, что что-то не клеится. Хотя у синтетического голоса Мак-Явеля не бывало интонации, Максимильен почувствовал в нем какую-то озабоченность.

И понял. Компьютер не мог осознать понятие красоты. У него было что-то похожее на чувство юмора, в основном оперирование парадоксами, но у него не было критерия оценки красоты.

— Мне трудно понять эту идею, — признался Мак-Явель.

— Мне тоже, — согласился, в свою очередь, и Максимильен. — Иногда люди, показавшиеся нам красивыми в какой-то момент, спустя короткое время кажутся невыразительными.

Веко закрыло глаз компьютера.

— Красота субъективна. Из-за этого, несомненно, я и не могу её определить. Для меня или ноль, или один. Не может быть вещи в какое-то время со знаком ноль, а в какое-то — со знаком один. Тут мои возможности ограничены.

Максимильен удивился этому замечанию, в котором сквозило сожаление. Он подумал о том, что компьютеры последнего поколения становятся полноправными партнёрами человека. Что же это, компьютер — высшее достижение рода людского?

149. ДЕИСТЫ

Деисты?

Королева мертва. Группа бел-о-канцев робко появляется у входа. Значит, кто-то все-таки спасся. Один муравей отделяется от других и подходит к отряду, склонив вперёд усики. Принцесса 103-я узнает его. Это 23-й.

Все ясно, 23-й тоже выжил после первого крестового похода против Пальцев. 23-й. Этот воин сразу же принял деистическую религию. Они со 103-й никогда особенно друг друга не любили, но тот факт, что они встретились в родном городе, уцелели после тысяч приключений, их вдруг сближает.

23-й тут же замечает, что 103-я стала самкой и поздравляет её с этим превращением. 23-й тоже отлично выглядит. Его мандибулы запачканы прозрачной кровью, но он выделяет приветственные феромоны всему её отряду.

Принцесса 103-я продолжает оставаться начеку, но муравей уверяет её, что все снова в полном порядке.

Они обмениваются трофоллаксисом.

23-й рассказывает свою историю. Побывав в мире богов, 23-й вернулся в Бел-о-кан распространять слово божье. Принцесса замечает, что 23-й говорит не «Пальцы», а употребляет определение «боги».

Сначала город, обрадованный тому, что хоть кто-то вернулся из крестового похода, принял его очень хорошо, и 23-й постепенно открыл всем правду о существовании богов. Он встал во главе деистской религии. Он потребовал того, чтобы умерших больше не выкидывали в выгребные ямы, и построил залы под кладбища.

Это нововведение не понравилось королеве Бело-кью-кьюни, и она запретила отправление деистского культа в городе.

Тогда 23-й укрылся в самых глубоких кварталах города и там, окружённый небольшой группой последователей, продолжал нести в свет слово божье. Деистская религия сделала своим символом круг. Таким видит муравей Палец прямо перед тем, как тот его раздавит.

Принцесса покачала головой.

Так вот как объясняются все эти знаки в коридорах.

Муравьи, сбившиеся в кучку в углу, запевают псалом:

Пальцы — наши боги.

Принцесса 103-я и её отряд ошеломлены. Оказывается, их с их желанием разбудить интерес к Пальцам давно опередил 23-й.

Принц 24-й спрашивает, почему повсюду так безлюдно.

23-й объясняет, что новую королеву Бело-кью-кьюни в конце концов очень встревожило повсеместное присутствие деистов. Она наложила запрет на их религию. В городе начались настоящие гонения на деистов, и много мучеников погибло.

Когда армия принцессы 103-й пришла с огнём, 23-й тотчас воспользовался удобным случаем. Он бросился к королевской ложе и убил королеву-производительницу.

И, поскольку другой королевы не было, в городе наступила фаза саморазрушения, бел-о-канские граждане один за другим остановили биения своих сердец. И теперь в сгоревшей призрачной столице остались только деисты, встречающие революционеров для того, чтобы вместе строить общество муравьёв, основанное на поклонении Пальцам.

Принцесса 103-я и принц 24-й не особенно разделяют горячность пророка, но, поскольку город отныне предоставлен в их распоряжение, они используют ситуацию.

Принцесса все-таки бросает феромон:

— Белый плакат перед Бел-о-каном — знак большой опасности.

И это уже вопрос, быть может, нескольких секунд. Надо бежать, не медля.

Ей верят.

Через несколько часов все уже в пути. Разведчики уходят вперёд на поиски другого корня сосны, удобного для размещения под ним города. Улитки, носильщицы огня, везут яйца, личинок, несколько грибов и тлю, спасённых от пожара.

К счастью, авангард обнаруживает подходящий корень всего в часе ходьбы. 103-я считает расстояние достаточным, чтобы катастрофа, которая разразится вокруг белого плаката, не затронула их.

Корень изгрызен червями, в нем можно даже разместить Закрытый Город и королевскую ложу. 5-й набрасывает планы ускоренного строительства нового Бел-о-кана вокруг корня.

Муравьи торопятся.

103-я предлагает заложить ультрасовременный город с большими магистралями для транспортировки крупной дичи и предметов, необходимых для новых технологий. Она думает сделать большой центральный камин, выводящий на улицу дым из лабораторий, работающих с огнём. Она предусматривает каналы, поставляющие в стойла и грибницы, а также в лаборатории дождевую воду, которая там понадобится для мытья используемого оборудования.

Хотя 103-я ещё не является производительницей, она — единственная самка в Бел-о-кане, и поэтому она выбрана королевой не только рождающегося гнёзда, но и всей окрестной федерации рыжих муравьёв, включающей шестьдесят четыре города.

В первый раз город возглавляется принцессой непроизводительницей. Поскольку прироста населения не происходит, выдвигается новая концепция — открытого города. Принцесса 103-я уверена, что разрешение иностранным насекомым других видов селиться в городе обогатит его другими культурами.

Но вариться в одном котле тоже не следует. Различные народцы понемногу занимают отдельные кварталы. Чёрные селятся на юго-востоке на самых глубоких этажах, жёлтые — на западе на средних, жнецы — на самых высоких этажах, чтобы быть как можно ближе к полям, ткачи — на севере.

В новой столице повсеместно вводятся технические новшества. Но вводятся они в муравьиной манере, то есть нелогично. Пиротехники строят большую лабораторию в самом глубоком подземелье города. Там они жгут все, что попадётся, чтобы увидеть, что во что превращается и какой дым при этом получается.

Ради противопожарной безопасности помещение обивают невоспламеняющимися листьями плюща.

Механики занимают просторный зал, где испытывают при помощи камешков рычаги, вплоть до комбинаций нескольких рычагов, связанных между собой растительными нитями.

Принц 24-й и 7-й организуют артистические мастерские на минус пятнадцатом, минус шестнадцатом и минус семнадцатом этажах. Там занимаются живописью на листьях, скульптурой из экскрементов жуков и, конечно же, татуировкой на панцирях.

Принц 24-й хочет доказать, что, используя пальцевскую технику, можно создать произведения в типично мирмекийском стиле. Он задумал породить «муравьиную культуру» и даже, выражаясь точнее, бел-о-канскую культуру. И в самом деле ничего подобного его роману или примитивной живописи 7-го на земле ещё не бывало.

11-й, со своей стороны, решил изобрести муравьиную музыку. Он просит нескольких насекомых жужжать, образуя, таким образом, многоголосый хор. Результат, может быть, несколько какофонический, но это тем не менее типично муравьиная музыка. Кроме того, 11-й не оставляет надежды гармонизировать эти звуки в музыкальных фрагментах с несколькими уровнями гаммы.

15-й занимает кухни, где он пробует все результаты деятельности лаборатории огня. То из обугленных растений и насекомых, что он считает вкусным, складывает справа, то, что невкусно, — слева.

Неподалёку от зала инженеров 10-й создаёт центр по изучению поведения Пальцев.

Технологии Пальцев действительно позволяют бел-о-канцам вырваться вперёд сравнительно с остальным миром насекомых. Они словно прожили за один день тысячу лет. Одно тревожит принцессу: вышедшие из подполья деисты встречаются в городе на каждом шагу и проявляют все большую активность. Вечером первого же дня 23-й и его правоверные отправляются в паломничество к белому плакату и принимаются там молиться всемогущим богам, поставившим священный знак.

150. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

УТОПИЯ ГИППОДАМОСА: в 494 году до нашей эры армия Дария, персидского царя, победила и стёрла с лица земли город Милет, расположенный между Галикарнасом и Эфесом. Оставшиеся без крова жители попросили архитектора Гипподамоса отстроить заново весь город. Это был уникальный в то время случай. До этого городами становились постепенно и совершенно стихийно разрастающиеся деревни. Афины, например, состоят из нагромождения улиц, из случайно составившегося без всякого плана лабиринта. Сразу возвести целый средних размеров город значило создать на пустом месте ИДЕАЛЬНЫЙ ГОРОД.

Гипподамос воспользовался этой возможностью. Он начертил первый в истории геометрически рассчитанный архитектурный ансамбль.

Гипподамос наметил не просто улицы и дома, он был убеждён в том, что общие очертания города могут повлиять на социальное устройство жизни.

Он придумал населённый пункт на десять тысяч жителей, разделённых на три класса: ремесленники, крестьяне и солдаты.

Гипподамос хотел создать искусственный город, не имеющий никакого отношения к природе, с акрополем в центре, откуда расходились двенадцать лучей, разрезающих ансамбль, как пирог, на двенадцать частей. Улицы нового Милета были прямыми, площади — круглыми, а все дома совершенно одинаковыми, чтобы соседи не завидовали друг другу. Все жители, кстати, были полноправными гражданами. Рабов в Милете не было.

Присутствия свободных художников Гипподамос тоже не предусматривал. Он считал их людьми непредсказуемыми, носителями беспорядка. Поэты, актёры и музыканты были изгнаны из Милета. Проживание в городе бедняков, холостяков и тунеядцев было также запрещено.

Проект Гипподамоса состоял в том, чтобы сделать из Милета город совершённой, никогда не отказывающей механики. Чтобы избегнуть малейшего риска, воспрещались нововведения, проявления оригинальности и любые человеческие капризы. Гипподамос создал понятие «правильности». Правильный гражданин в правильном городе, правильный город в правильном государстве, только так можно правильно войти в правильность космоса.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

151. ОСТРОВ ПОСРЕДИ ОКЕАНА

На шестой день оккупации лицея Фонтенбло Максимильен решил последовать советам Мак-Явеля: он отключил лицеистам электричество и воду.

Чтобы решить проблему с водой, Леопольд соорудил цистерны для сбора дождя. Он научил революционеров мыться песком и сосать гранулы соли для задерживания влаги в организме и облегчения жажды.

Более серьёзной была проблема с электричеством. Вся деятельность революции была связана с Интернетом. Народные умельцы отправились рыться в мастерских электроники, столь богатых запасами различного оборудования и оказавшихся золотым дном. Были найдены фоточувствительные солнечные пластинки. Они дали первую порцию энергии, затем дополненную ветряными двигателями, спешно сделанными из оторванных от столов досок.

Каждый вигвам теперь увенчивал ветряной двигатель, похожий на ромашку.

Поскольку этого было недостаточно, Давид подсоединил несколько клубных прогулочных велосипедов к генераторам: таким образом, когда ни солнце, ни ветер не действовали, находилось несколько спортсменов, крутящих педали и поставляющих энергию.

Каждая новая проблема возбуждала воображение и сплачивала ещё больше защитников лицея.

Поняв, что благодаря телефонным линиям Интернет продолжал действовать, Максимильен решил отрезать и их. Современной эпохе — современные методы осады.

Но и сопротивление было поднято на современный уровень. Давид не успел обеспокоиться судьбой своего «Центра вопросов», как одна из революционерок принесла в сумочке особый мобильный телефон, чрезвычайной мощности и отличного качества, — его хватило, чтобы восстановить контакт прямо с телекоммуникационным спутником.

Жить тем не менее им приходилось на полном самообеспечении. Внутри помещения освещались фонариками и свечами, чтобы экономить электроэнергию, необходимую для Интернета. Вечером во дворе романтическую атмосферу создавали маленькие, колеблемые ветром огоньки.

Жюли, Семь Гномов и амазонки суетились, искали решения, носили оборудование, обсуждали первоочередные задачи. Лицей превращался в настоящий укреплённый лагерь.

Отряды амазонок становились все более сплочёнными, все более летучими и, надо сказать, все более военизированными. Как если бы они сами собой очень естественно взяли на себя эту незанятую роль.

Жюли созвала друзей в репетиционный зал. Она казалась очень озабоченной.

— Ну давай, давай, — подбодрила её Франсина, рухнув на кучу одеял.

Жюли посмотрела по очереди на Семерых Гномов: Давида, Франсину, Зое, Леопольда, Поля, Нарцисса, Жи-вунга... Она поколебалась, опустила глаза, потом произнесла:

— Вы меня любите?

Последовало долгое молчание. Первой его прервала Зое, сказавшая охрипшим голосом:

— Конечно, ты наша Белоснежка, наша «муравьиная королева».

— В таком случае, — продолжала Жюли торжественно, — если я стану уж слишком «королевой», если я начну сама себя воспринимать уж слишком серьёзно, не раздумывайте, поступите со мной, как с Юлием Цезарем, убейте меня.

Не успела она договорить, как Франсина ринулась на неё. Это послужило сигналом к атаке. Все стали хватать Жюли за руки, за щиколотки, вместе покатились по одеялам. Зое сделала вид, что хватает кинжал и вонзает его Жюли в сердце. «Муравьи» принялись её щекотать.

Жюли успела простонать:

— Нет, только не щекотка!

Она смеялась и хотела остановить возню.

Она же не выносит прикосновений.

Жюли вырывалась, но руки друзей, вылезающие из-под одеял, продолжали пытку. Она не смеялась так ещё никогда в жизни.

Ей стало не хватать воздуха. Она почувствовала, что теряет сознание. Ощущение было странным. Смех почти уже причинял ей боль. Только одна рука прекращала её щекотать, как за дело принималась чья-то другая. Тело её посылало ей противоречивые сигналы.

Вдруг она поняла, почему ей мучительны чужие прикосновения. Психотерапевт был прав, причина таилась в раннем детстве.

Она вспомнила себя маленьким ребёнком. Во время семейных обедов её, полуторагодовалую, передавали из рук в руки, как предмет, пользуясь её беспомощностью. Её покрывали поцелуями, щекотали, заставляли здороваться, трепали по щекам, гладили по голове. Она вспомнила бабушек с тяжёлым дыханием и сильно накрашенными губами. Рты эти касались её, а родственники-сообщники вокруг смеялись.

Жюли вспомнила дедушку, который целовал её в губы. Нежно, конечно, но не спрашивая её согласия. Да, с этого времени она перестала выносить прикосновений. Как только начинался семейный обед, она пряталась под столом и тихонько там напевала. Она противилась рукам, которые хотели её вытащить. Под столом было хорошо. Она соглашалась выйти только тогда, когда все уходили, чтобы избегнуть пытки прощальными поцелуями, ничего другого ей не оставалось.

Её никогда не домогались сексуально, но её домогались тактильно!

Игра прекратилась так же неожиданно, как и началась, Семь Гномов уселись кружком вокруг своей Белоснежки. Она привела в порядок волосы.

— Ты хотела, чтобы тебя убили, так мы и сделали, — сказал Нарцисс.

— Тебе стало легче? — спросила Франсина.

— Да, вы мне очень помогли, спасибо. Даже не догадываетесь, насколько вы мне помогли. Не стесняйтесь, убивайте меня почаще.

Как только Жюли сказала это, начался новый сеанс щекотки, во время которого ей показалось, что она умрёт от смеха. Жи-вунг наконец призвал всех остановиться.

— Теперь перейдём к пау-пау.

Поль налил в стакан медовухи, каждый отпил по очереди. Пить вместе. Затем он раздал каждому по сухому печенью. Есть вместе.

Когда руки друзей сомкнулись, образуя круг, Жюли почувствовала их взгляды, их тепло и ощутила себя в безопасности.

«Есть ли более важная цель в жизни, чем такое мгновение, как это, когда все объединены без всякой задней мысли, — подумала она. — Неужели для этого обязательно совершать революцию?»

Потом они обсудили новые условия жизни, к которым вынуждала их полицейская блокада. Рождались практические решения. Вместо того чтобы ослабить революцию, внешнее давление делало их лишь сплоченнее.

152. МАЛЕНЬКОЕ ВЕЧЕРНЕЕ СРАЖЕНИЕ

Чем больше развиваются технологии в стремительно меняющемся Бел-о-кане, тем выше поднимает голову религия. Деисты уже не удовлетворяются повсеместным изображением кругов, они оставляют на стенах религиозные запахи.

Во второй день царствования принцессы 103-й проповедь произносит 23-й и объявляет целью обращение в деизм всех муравьёв мира, а убийство атеистов — благим делом и спасением для самих безбожников.

В городе замечают, что деисты становятся чрезвычайно агрессивными. Они предупреждают атеистов: если те будут упорствовать в непоклонении богам, Пальцы их раздавят, а если Пальцы их не раздавят, то этим займутся деисты.

Таким образом, в Новом Бел-о-кане устанавливается странная атмосфера противостояния между муравьями-инженерами, восхищающимися достижениями Пальцев в покорении огня, рычага и колёса, и муравьями-мистиками, возносящими молитвы и считающими даже мысли о повторении действий Пальцев святотатством.

Принцесса 103-я приходит к убеждению, что конфликт неизбежен. Деисты слишком нетерпимы и самоуверенны. Они ничему уже не хотят учиться и все усилия направляют на обращение окружающих в истинную веру. Деистам приписывают несколько убийств атеистов, но открыто об этом никто не говорит, опасаясь гражданской войны.

Двенадцать разведчиков, принц и принцесса собираются в королевской ложе. Принц 24-й по-прежнему полон оптимизма. Он вернулся из лабораторий в восторге от успехов инженеров: пиротехники теперь научились помещать угли в лёгкие, сплетённые из листьев коробки с насыпанной на дно землёй, это позволяет безопасно использовать их для освещения или обогрева помещений. 5-й сообщает, что деистам совершенно наплевать на науку и знания. Это беспокоит молодого разведчика: религиозный мир не нуждается ни в каких доказательствах. Когда инженер утверждает, что дерево под воздействием огня твердеет, но опыты этого не подтверждают, он теряет доверие своих товарищей, но, когда мистик уверяет, что «Пальцы всемогущи и создали муравьёв», чтобы уличить его во лжи, надо быть очевидцем событий.

Принцесса 103-я бормочет:

— Религия, несмотря ни на что, это фаза эволюции цивилизаций.

5-й считает, что нужно перенять у Пальцев все хорошее, а все плохое не трогать, например религию. Но как отделить одно от другого? 103-я, 24-й и двенадцать молодых разведчиков становятся в кружок и размышляют. Если уже на второй день существования нового государства возникают противоречия с деистами, трудности будут только нарастать. Процесс надо пресечь как можно скорее.

— Убить их?

Нет, нельзя убивать братьев только за то, что они вообразили Пальцев богами.

— Изгнать их?

Может быть, действительно, им лучше создать своё собственное государство, слаборазвитое, основанное на мистике и нетерпимости, и подальше от обращённого лицом к современности и последним технологиям муравейника Бел-о-кан.

Но неожиданно совещание было прервано. Стены города задрожали от глухих ударов.

Тревога.

Муравьи бегут со всех ног. Запах распространяется.

Атакуют муравьи-карлики!

Надо срочно организовать отпор захватчикам.

Войско карликов идёт через северные ворота, и уже невозможно забросать их камнями из катапульт. Огонь тоже применить нельзя.

Сплошная колонна из усиков, глаз и мандибул — вот что такое сейчас карлики. Запахи их спокойны и решительны. Для них уже просто вид дымящегося, хотя и не горящего муравейника есть вызов и оправдывает кровопролитие. 103-я должна была предвидеть, что нельзя использовать столько нововведений сразу и не спровоцировать недоверие, зависть и страх.

Принцесса поднимается на самую верхушку муравейника, стараясь не приближаться к трубе центрального камина, и, призвав на помощь все свои новые обострившиеся чувства, созерцает развёртывающуюся перед ней огромную армию.

Она подаёт знак 5-му выдвинуть артиллерию и разместить её в авангарде, чтобы помешать наступлению противника. Принцесса 103-я видела смерть много раз. Наверное, отвращение к насилию — признак старости, но ей это уже не важно. Таков парадоксальный характер этого необыкновенного муравья: мозг старика и тело юной красавицы. Купол под ней пульсирует от ударов брюшками: рабочие дают сигнал тревоги второй степени.

Город в ужасе. Неприятельская армия продолжает развёртываться и расти: к ней присоединяются ополчения из многих соседних муравейников; они устремились вослед карликам, чтобы покарать дерзкую федерацию рыжих. Более того, здесь даже есть муравейники из той же федерации рыжих муравьёв. Они, наверное, давно уже тревожатся, не понимая, что там затевается в Новом Бел-о-кане.

Принцесса 103-я вспоминает о документальном фильме про пальцевского писателя Джонатана Свифта. Этот человек говорил примерно следующее: «Можно понять, что родился новый талант только уже по тому, что вокруг него стихийно возникает заговор дураков с целью его погубить».

Этот заговор дураков возникает сейчас и вокруг принцессы 103-й. Сколько же дураков готовы умереть за то, чтобы ничего не сдвигалось с места, чтобы все повернуло вспять, чтобы завтра было таким же, как вчера. Принц 24-й прижимается к принцессе. Ему страшно, ему нужно успокаивающее присутствие друга, тоже наделённого полом.

Принц 24-й опускает усики.

На этот раз надежды нет. Их слишком много.

Первые новобел-о-канские артиллерийские части вытягиваются в цепочку для защиты столицы. Брюшки нацелены, они готовы стрелять. Неприятельская армия перед ними бесконечна. Их миллионы.

Принцесса 103-я сожалеет, что так мало внимания уделила дипломатическим отношениям с соседями. Ведь Новый Бел-о-кан приютил много перебежчиков. В лихорадке технических реформ принцесса и не заметила недовольства целых городов.

5-й приносит дурную новость. Деисты отказываются принимать участие в боевых действиях. Они считают, что войны вести бессмысленно, поскольку в любом случае боги решат исход битвы. Обещают, однако, молиться.

Что же это, пятая колонна? А вражескому войску, появляющемуся из-за косогора, все нет конца.

Подходят инженеры, экспериментирующие с огнём, рычагом и колесом. Принцесса просит всех соединить усики, надо вместе придумать спасительное оружие.

Она перебирает все войны Пальцев, которые может вспомнить. С имеющимися в их распоряжении огнём, рычагом и колесом надо изобрести новую тактику. Огонь, колесо и рычаг мелькают и перемешиваются в воображении насекомых. Если они быстро не найдут выход из положения, то умрут, и они об этом знают.

153. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ТАК РОДИЛАСЬ СМЕРТЬ: смерть появилась семьсот миллионов лет назад. До того времени жизнь была одноклеточной. И бессмертной — поскольку была способна бесконечно воспроизводиться. В наши дни мы можем увидеть след этих бессмертных одноклеточных систем в колониях кораллов.

Но однажды две клетки встретились, поговорили и решили жить вместе, дополняя друг друга. Так появились формы многоклеточной жизни. И одновременно с этим появилась смерть. Чем же связаны эти явления?

Когда две клетки решают сотрудничать, они переговариваются, результатом переговоров является распределение обязанностей для большей эффективности. Например, глупо обеим переваривать пищу, одна будет переваривать, а другая — искать пищу.

Впоследствии чем больше становилось количество клеток, тем сильнее разнообразилась их специализация. Чем сильнее разнообразилась специализация, тем уязвимее становилась клетка. Уязвимость росла, и в конце концов клетка потеряла своё изначальное бессмертие.

Так родилась смерть. В наши дни мы видим животные организмы, составленные из бесконечной совокупности чрезвычайно специализированных, постоянно сотрудничающих клеток. Клетки наших глаз совершенно не похожи на клетки нашей печени, первые спешат сообщить о том, что видят горячую еду, чтобы вторые тут же начали производить жёлчь, задолго до того, как пища появится во рту. В человеческом теле все специализировано, взаимосвязано и смертно.

Необходимость смерти можно объяснить и с другой точки зрения. Смерть необходима для установления равновесия между видами. Если многоклеточный вид был бы бессмертен, он специализировался бы до тех пор, пока не разрешил все проблемы и не стал настолько эффективным, что нарушил бы бесконечность других форм жизни.

Клетка больной раком печени бесконечно воспроизводит частицы печени, не обращая внимания на другие клетки, говорящие ей о том, что этого не нужно делать. Раковая клетка гордится тем, что обрела былое бессмертие, и от этого она убивает весь организм, как люди, которые беспрерывно говорят сами и не слушают никого вокруг. Раковая клетка — клетка аутист, и поэтому она опасна. Она все время воспроизводится, не думая о других, и в этой безумной погоне за бессмертием убивает все вокруг.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

154. МАКСИМИЛЬЕН ИССЛЕДУЕТ

Максимильен вошёл в дом, хлопнув дверью.

— Что с тобой, милый? Ты нервничаешь, — заметила Синтия.

Он посмотрел на неё и попытался вспомнить, что же нравилось ему в этой женщине.

Он сдержался, не ответил грубостью, ограничился улыбкой и большими шагами прошёл в свой кабинет.

Сегодня утром он переставил сюда аквариум с рыбками и поручил Мак-Явелю водную вселенную. Компьютер неплохо справлялся с поручением. Следя за электрическим распределителем пищи, температурой и подачей воды, он установил совершённое равновесие в искусственном мире, и рыбки, по всей видимости, были этому очень рады.

Полицейский включил «Эволюцию». Он породил маленькую островную нацию английского типа и сумел довести её до создания последних технологий только потому, что она была изолирована и защищена от междоусобиц соседей. Мир Максимильена достиг благополучия, но выбравшие ту же стратегию японцы развязали с ним беспощадную войну и в 2720 году победили англичан благодаря более совершённым спутникам.

— Ты мог бы выиграть, — сдержанно заметил Мак-Явель.

Максимильен раздражённо ответил:

— Ну и как бы ты это сделал, раз уж ты такой умный?

— Я бы обеспечил большую социальную сплочённость, разрешив, например, участие женщин в выборах. Японцы об этом не подумали, а значит, в твоих городах атмосфера была бы приятнее, настроение лучше, изобретательность военных инженеров выше, следовательно, оружие производилось бы быстрее и оно было бы эффективнее.

— Горим на мелочах

Максимильен посмотрел карты и поля сражений, потом прекратил игру и остался сидеть на стуле лицом к экрану с отсутствующим взглядом. Глаз Мак-Явеля на экране увеличился и похлопал веком, чтобы привлечь к себе внимание Максимильена.

— Ну, Максимильен, ты продолжаешь переживать из-за Революции муравьёв?

— Да. Можешь снова помочь мне?

— Конечно.

Мак-Явель убрал изображение глаза, программируя модем на подключение к Сети. Он проследовал по шоссе, потом по просёлочной дороге, потом по тропинке обмена информацией, все они показались полицейскому знакомыми. Наконец появилась надпись: «Сервер общества „Революция муравьёв“».

Максимильен прильнул к экрану. Мак-Явель нашёл кое-что очень интересное.

«Так вот как они экспортируют свою революцию. Они используют спутниковую телефонную линию и их сообщения спокойно циркулируют по Сети», — понял полицейский.

Меню сервера сообщало о том, что общество «Революция муравьёв» имеет следующие филиалы:

«Центр вопросов».

Виртуальный мир «Infra-World».

Магазин одежды «Бабочка».

Архитектурное агентство «Муравейник».

Линию натуральных пищевых продуктов «Медовуха» .

Кроме того, были форумы, где каждый мог принять участие в обсуждении задач и целей Революции муравьёв. На отдельных форумах можно было предлагать к созданию новые общества с новыми концепциями.

Компьютер уточнил, что уже десяток лицеев по всему миру подключился к Фонтенбло, воспроизводя по мере сил их революцию.

Максимильен просто напал на золотую жилу.

Максимильен с уважением посмотрел на компьютер. В первый раз в жизни он чувствовал, что его обогнало не только новое поколение, но и машина. Мак-Явель открыл ему окно в цитадель Революции муравьёв. Теперь он мог изучить то, что было внутри её, и найти слабое место.

Мак-Явель подключился к нескольким телефонным линиям и при помощи «Центра вопросов» вывел на экран инфраструктуру общества «Революция муравьёв». Просто невероятно: революционеры были либо так наивны, либо так уверены в себе, что сами поставляли информацию о своей организации.

Мак-Явель открывал файлы один за другим, и Максимильен понял все. Используя Интернет и последние технологии, эти юнцы разворачивали революцию совершенно небывалого типа.

Максимильен всегда считал, что для совершения революции в наши дни необходима поддержка средств массовой информации, особенно телевидения. А лицеисты добились своего, не прибегая к помощи ни национальных, ни местных каналов. Цель телевидения в конечном итоге адресовать обезличенное и бедное информацией послание бесчисленному множеству более или менее заинтересованных людей. А мятежники из Фонтенбло благодаря компьютерной Сети взывали лично к каждому и поставляли щедрую информацию: её потребители были ограничены числом, зато заинтересованы и, следовательно, восприимчивы.

У комиссара открылись глаза. Телевидение и средства массовой информации уже не только не были лучшими помощниками в деле изменения мира, они просто отстали от более незаметных и очень эффективных технологий. Одна лишь международная компьютерная Сеть позволяла создать прочные интерактивные связи между людьми.

Второй сюрприз экономического порядка. Отчётность общества «Революция муравьёв» говорила о прибыльности его деятельности. А ведь это была не крупная компания, а галактика крошечных филиалов.

Оказывается, такая система гораздо рентабельнее, чем одна огромная фирма, неизменная и косная. Более того, в маленьких предприятиях все хорошо друг друга знали и могли рассчитывать на взаимную поддержку. Ненужным администраторам и бюрократическим бонзам здесь не было места.

Рыская по Сети, Максимильен открыл для себя, что общество, расколотое на «муравьиные» филиалы, имело и ещё одно преимущество: снижался риск банкротства. Если филиал оказывался убыточным или малоприбыльным, он исчезал и заменялся следующим. Неудачные идеи мгновенно проверялись опытным путём и сами собой отмирали. Нет большой прибыли, но нет и риска крупных потерь. С другой стороны, все эти едва окупающиеся филиалы, объединившись, крупинка к крупинке, представляли собой золотое дно.

Полицейский спросил себя, экономическая ли идея создала эту организацию, или условия, сложившиеся вокруг революции, вынудили молодых неопытных людей прийти к ней. Функционируя без запасов товара и опираясь всего лишь на своё серое вещество, они в общем-то ничем не рисковали.

Вот оно, возможно, послание Революции муравьёв: фирмы-динозавры теряют своё значение, будущее за компаниями-«муравьями».

Ну а тем временем пора прекратить скандально успешную деятельность этой банды подростков, пока они ещё не превратились в непобедимую экономическую реальность.

Максимильен взял трубку и позвонил Гонзагу Дюпейрону, главе Чёрных Крыс.

Во время серьёзных неприятностей помогают несерьёзные средства.

155. БИТВА ФОНАРИКОВ

Первая атака бесчисленной армии карликов Ши-га-пу чуть не стала для новобел-о-канцев катастрофой. После двух часов ожесточённой схватки их оборона была прорвана союзниками по всей линии. Довольные нападающие не развивают успех и становятся на ночь лагерем, решая нанести последний удар на следующий день.

Пока в город заносят раненых, искалеченных и умирающих, принцессе 103-й приходит наконец идея в голову. Она собирает вокруг себя последних держащихся на ногах солдат и показывает им, как делать фонарики. Она считает, что, не имея возможности применить огонь как оружие, можно воспользоваться им как средством для обогрева и освещения. Сейчас их противники перестали быть мириадами карликов, сейчас тёмная ночь. А ночью огонь побеждает.

И к полуночи разыгрывается фантастический спектакль: тысячи огоньков мерцают у выходов из Нового Бел-о-кана. Неся на спине сделанные из тополиных листьев фонарики, согревающие их и освещающие им путь, рыжие солдаты могут видеть и действовать в то время, как враг спит.

Внешне бивуак карликов похож на огромный чёрный плод, но на самом деле это живой город. Стены и коридоры его состоят из тел насекомых, прижавшихся друг к другу и погрузившихся в восстанавливающий силы сон.

Принцесса 103-я делает знак своим воинам проникнуть внутрь бивуака. Она и сама тоже решается залезть в живой неприятельский лагерь. Слава Богу, ночь достаточно холодна и хорошо усыпила противника.

Как странно пробираться среди стен, полов и потолков, сплетённых из врагов, готовых разорвать вас в клочья!

— Наш единственный истинный враг — страх, — повторяет про себя принцесса.

Их союзник ночь ещё несколько часов продержит карликов во сне.

5-й считает, что задерживаться здесь надолго не стоит, иначе фонарики разбудят живые стены и придётся драться. Новобел-о-канские солдаты торопятся изо всех сил, чтобы избежать сражения. Мандибулой рассекают они глотки одну за другой неподвижному противнику.

Но перерезать их надо не до конца, иначе ряд аккуратно отрубленных голов обрушится и погребёт под собой атакующих. Поэтому надрезать надо лишь наполовину. Ночной бой для муравьёв — вещь настолько новая, что приходится импровизировать и каждую минуту открывать для себя какие-то правила.

В живой город нельзя слишком сильно углубляться.

Фонарики без воздуха гаснут. Необходимо сначала убить муравьёв — внешние стены, потом оттащить их прочь и только затем приниматься за следующий слой спящих. Так чистят луковицу.

Принцесса 103-я и её соратники убивают без устали. Тепло и свет фонариков действует на них, как возбуждающий наркотик, удваивающий их ярость. Иногда целые панели стен просыпаются, тогда их нужно с ожесточением добивать.

Видя эту бойню, принцесса не знает, что и думать.

«Неужели для торжества прогресса надо проходить и такое?» — спрашивает она себя.

Более чувствительный принц 24-й не выносит происходящего и покидает товарищей. Самцы всегда очень сентиментальны, это всем известно.

Принцесса просит его подождать снаружи и далеко не уходить.

Рыжие солдаты выбились из сил, продолжая убивать, убивать, убивать. То, что их противники так беззащитны, тоже смущает их. Для муравья совершенно естественно уничтожить врага в схватке, но при истреблении его в подобных условиях возникают некоторые угрызения совести.

Они словно урожай собирают. Запах олеиновой кислоты, источаемый кучей трупов карликов, становится невыносимым. Новобел-о-канцы вынуждены часто выходить из-за этих живых или уже неживых стен на свежий воздух, затем снова ныряют внутрь, атакуя новый слой.

Принцесса 103-я просит работать быстрее, у них на все про все есть только ночь.

Мандибулы погружаются в хитинные сочленения, прозрачная кровь хлещет. В живых коридорах столько крови, что её брызги иногда тушат фонарики. Лишённые света новобел-о-канцы засыпают прямо среди плотной массы противника.

Принцесса 103-я не замедляет работы, но, пока она убивает мандибулами, тысячи мыслей теснятся в её голове.

«Наверное, повадки Пальцев заразны, раз муравьи стали воевать таким образом!»

Но при этом она прекрасно понимает, что все оставшиеся в живых после этой ночи вражеские солдаты набросятся на них завтра с самого утра.

Выбора особенного нет. Война — лучший двигатель истории. И в хорошем, и в плохом.

У 5-го свело мандибулы от бесконечного перерезания глоток. Он на секунду останавливается, съедает неприятельский труп и очищает себе усики, прежде чем снова приняться за свою зловещую работу.

Когда появляются первые лучи солнца, новобел-о-канские солдаты поневоле прекращают резню. Надо быстро уходить, пока противник просыпается. Они спешно убираются прочь в то время, как стены, потолки и полы только начинают зевать.

Обессиленные и клейкие от крови рыжие солдаты возвращаются в свой объятый тревогой город.

Принцесса 103-я занимает свой пост на верхушке купола, чтобы понаблюдать за приходящим в себя врагом. И его реакция не заставила себя долго ждать. Пока солнце поднимается в небо, живые руины рассыпаются. Уцелевшие карлики не могут понять, что с ними произошло. Вечером они все вместе мирно уснули, а к утру почти все их товарищи умерли.

Выжившие муравьи без лишних разговоров поворачивают к дому, и несколько минут спустя федеральные города, восставшие против своей столицы, являются для того, чтобы предъявить свои феромоны капитуляции.

Узнав о поражении, миллионная армия соседних муравейников просит о присоединении к новобел-о-канской федерации.

Принцесса 103-я и принц 24-й принимают пришедших, показывают им лаборатории, экспериментирующие с огнём, рычагом и колесом, но не рассказывают об изобретении фонариков. Как знать? Ещё могут появиться противники, которых придётся приводить в повиновение, а секретное оружие всегда эффективнее, чем оружие, известное всем.

23-й, в свою очередь, увеличивает ряды правоверных в десять раз. Так как никто, кроме участников ночной битвы, не знает, как была достигнута победа, 23-й кричит во все горло о том, что Пальцы вняли его молитвам.

Он утверждает, что принцесса 103-я здесь ни при чем и что спасает только истинная вера.

— Пальцы спасли нас потому, что они нас любят, — выделяет он поучительно, не зная, что значит слово «любить».

156. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ШВЕЯ КРЫСИНЫХ ЗАДОВ: в конце девятнадцатого века в Бретани консервные фабрики по приготовлению сардин наводнились крысами. Никто не знал, как избавиться от грызунов. Кошек использовать было нельзя, так как они предпочли бы поедать неподвижную сардину, чем охотиться за разбегающимися крысами. Кому-то в голову пришла идея зашить задний проход живой крысы конским волосом. Лишившаяся возможности нормально опорожнять желудок, но продолжающая есть крыса сходила с ума от боли и ярости. Она превращалась в бешеного хищника, настоящий бич для своих сородичей, которых она кусала и прогоняла прочь. Работница, согласившаяся на эту грязную работу, пользовалась бы благосклонностью администрации, она получила бы повышенную зарплату и пост бригадира. Но для своих товарок «швея крысиных задов» становилась отщепенцем. Потому что, как только одна из работниц вызывалась зашить крысам задние проходы, она вынуждена была этим заниматься все время.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

157. ЖЮЛИ В ПОЛНОМ СМЯТЕНИИ

На собраниях правого полушария мозга революции рождалось столько новых концепций, что левое полушарие с трудом поспевало их отбирать и применять на практике. На седьмой день своего существования общество «Революция муравьёв» могло похвастаться самым большим разнообразием профилей в мире.

Экономия энергии, повторная обработка, электронные новинки, компьютерные игры, творческие нововведения... — идеи возникали в нервных клетках и соединялись. И никто, кроме постоянных пользователей компьютерной Сети, не отдавал себе отчёта в том, что происходит небывалая доселе культурная мини-революция.

Захваченный игрой преподаватель экономики целые дни напролёт, без кабинета, без помещения и витрины, просиживал перед маленьким экраном, организуя бухгалтерский учёт. Он занимался налогами, официальными бумагами, товарными знаками.

Лицей действительно превратился в муравейник с обитателями, распределёнными по группам производства, каждый трудился над определённым проектом. Праздники устраивали только для того, чтобы отдохнуть после напряжённого трудового дня.

В международной компьютерной Сети программисты революции вели гигантские планетарные форумы.

Франсина следила за «Infra-World». Она не вмешивалась в жизнь его обитателей, но не пропускала ни малейшего экологического дисбаланса, который немедленно устраняла. Она поняла, что необходимо варьировать животный мир. Как только какой-то вид начинал быстро размножаться, она придумывала для него хищника. Таков был метод её вмешательства: она добавляла жизни. Она изобрела, например, дикую городскую кошку, которая несколько сократила чрезмерное количество голубей.

Затем ей понадобился хищник для хищников, она воссоздала полный биологический цикл и поняла, что чем разнообразнее экологическая цепочка, тем она прочнее и гармоничнее.

Нарцисс продолжал совершенствовать свой стиль и, не участвуя ни в каких дефиле, кроме виртуальных, становился известным по всему миру.

Самым успешным оказался «Центр вопросов» Давида. Его линии были вечно заняты вызовами. Много вопросов требовало ответов. Давид был вынужден передать часть проекта внешним представительствам.

В лаборатории биологии Жи-вунг развлекался дистилляцией коньяка на основе медовухи Поля. При неверном свете десятка свечей он обустроил идеальную подпольную винокурню: реторты, перегонные кубы, фильтрующие и обогащающие спирт трубки. Кореец блаженствовал в сладких испарениях.

Жюли пришла проведать его. Она осмотрела его оборудование, взяла какую-то пробирку и, к большому удивлению юноши, одним глотком осушила её содержимое.

— Ты первая попробовала. Тебе нравится?

Не отвечая, она схватила ещё три полные до краёв пробирки и выпила янтарную жидкость с той же жадностью.

— Ты опьянеешь, — предупредил Жи-вунг.

— Я... хочу, я... хочу... — пробормотала девушка.

— Ну и чего же ты хочешь?

— Я хочу любить тебя сегодня вечером, — выпалила Жюли одним махом.

Юноша отпрянул.

— Ты пьяна.

— Я выпила для храбрости, которой мне не хватало, чтобы сказать это. Значит, я тебе не нравлюсь? — спросила она.

Он находил её божественной. Жюли за последнее время наконец расцвела. С тех пор как она начала снова есть, её угловатость пропала, черты лица смягчились. Революция изменила её осанку. Жюли сделалась прямее, подбородок поднялся выше. Даже походка стала грациознее.

Когда она мягко протянула руку к его брюкам, она была уже совершенно обнажена, а Жи-вунгу все труднее было сдерживать себя.

Он лёг на соломенную подстилку и посмотрел на Жюли.

Она была совсем близко к нему, в оранжевом свете свечей её лицо было чарующим, как никогда. Чёрная прядь волос завитком приклеилась к краю её рта. Она думала лишь о том, чтобы так же страстно поцеловать Жи-вунга как тогда, на дискотеке.

— Ты красивая, необыкновенно красивая, — пробормотал юноша. — От тебя так пахнет хорошо... Ты благоухаешь, как цветок. Я как только тебя увидел...

Она заставила его замолчать поцелуем, затем другим. Порыв ветра открыл окно и задул свечи. Жи-вунг хотел встать, чтобы снова их зажечь.

Жюли удержала его.

— Нет, я боюсь даже секунду потерять. Я боюсь, что земля разверзнется и прервёт этот миг, который так давно мне был обещан. Не страшно, если мы будем любить друг друга в темноте.

Створка окна стучала так, что грозила разбить стекло.

Она вслепую протянула руку. На зрение рассчитывать больше было нельзя, но остальные чувства обострились до предела: обоняние, слух и особенно осязание.

Она потёрлась мягким и гладким телом о тело юноши. Прикосновение её столь тонкой кожи к более грубой коже корейца пронизало её электрическим разрядом.

Ладонь Жи-вунга заставила её почувствовать нежность собственной груди. Её дыхание стало отрывистым, а запах пота более резким.

Ночь была безлунной. Их освещали Венера, Марс и Сатурн. Она выгнулась и откинула назад чёрную гриву волос. Грудь вздулась, ноздри стремительно втягивали воздух.

Медленно, очень медленно она приблизила свой рот к губам Жи-вунга.

Вдруг что-то отвлекло её внимание. За окном пронеслась огромная комета с огненным хвостом. Но это была не комета. Это был бутылка с «коктейлем Молотова».

158. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ШАМАНИЗМ: все человеческие цивилизации пережили шаманизм. Шаманы — это не вожди, не священники, не колдуны, не мудрецы. Их роль заключается в простом возвращении человека к природе.

У индейцев караибов Суринама начальный период обучения шаманизму длился двадцать четыре дня, разделённых на четыре этапа: три дня обучения, три дня отдыха. Юные ученики, обычно шестеро юношей, достигших половой зрелости — в этом возрасте личность ещё податлива, — познавали традиции, песни и танцы. Они наблюдали за животными и подражали их крикам, чтобы лучше понять их. За все время обучения ученики почти ничего не ели, только жевали листья табака и пили сок табачных листьев. Пост и потребление табака вызывали у юношей сильную лихорадку и другие физиологические расстройства. Посвящение, кроме того, сопровождалось рискованными физическими испытаниями, ставящими человека на грань между жизнью и смертью и разрушающими его личность. Через несколько дней этой одновременно изнурительной, опасной и токсичной инициации ученикам удавалось «визуализировать» некоторые потусторонние силы и привыкнуть к состоянию экстатического транса.

Посвящение шаманов — это воспоминание об адаптации человека к природе. В момент опасности либо находишь выход, либо погибаешь. В момент опасности нет времени судить и мудрствовать. Ты учишься разучиваться.

Затем следует примерно трехлетний период изолированной жизни в лесу, в течение которого ученик шамана сам добывает себе пропитание. Если он выживает, то снова появляется в деревне, обессиленный, грязный, почти обезумевший. Теперь им займётся старый шаман, продолжая посвящение. Учитель попытается пробудить в ученике способность превращать галлюцинации в контролируемые сознанием «экстатические» опыты.

Парадоксально, но разрушение личности для возвращения её в естественное животное состояние делает из шамана «сверхчеловека». К концу посвящения шаман более чем кто бы то ни было владеет собой, своими интеллектуальными способностями и интуицией, а также приобретает высокие моральные качества. Якутские сибирские шаманы в три раза образованнее и красноречивее, чем любой из их сограждан.

Согласно мнению профессора Жерара Амзаллага, автора книги «Биологическая философия», шаманы, без сомнения, творцы и хранители устной литературы, включающей в себя мифические, поэтические и героические составляющие и являющейся основой культуры деревни.

В наши дни, чтобы вызвать экстатический транс, все чаще прибегают к наркотикам и галлюциногенным грибам. Это свидетельствует о снижении уровня обучения юных шаманов и о прогрессирующем ослаблении их возможностей.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

159. СУМЕРКИ РЕВОЛЮЦИИ МУРАВЬЁВ

Летящая бутылка с «коктейлем Молотова». Странная огненная птица, вестник несчастий. Это был горящий плевок Чёрных Крыс Гонзага Дюпейрона. Бутылка изрыгнула огонь, словно дракон. Полетели новые бутылки. Одеяла, распространяя запах оплавленного нейлона, загорелись. Жюли стремительно оделась. Жи-вунг попытался её удержать, но революция кричала от боли. Жюли чувствовала это так, как будто речь шла о раненом животном.

Её печень принялась за работу, фильтруя спирт медовухи, способный замедлить реакцию. Время наслаждения кончилось, наступило время действия.

Она побежала по коридорам. Все обезумели. Настоящая паника в муравейнике. Девушки из клуба айкидо мелькали здесь и там, люди подносили мебель, надеясь закрыть отверстия в решётке, а так как все происходило слишком быстро, они не успевали согласовывать свои действия, чтобы не тратить силы зря в этой случайной хореографии.

Чёрные Крысы, увидевшие сквозь ограду внутреннее устройство двора, принялись целиться в стенды.

Во дворе выстроилась цепочка людей, передающих из рук в руки ведра с водой, но цистерна было почти пуста. Давид посоветовал использовать песок.

«Коктейль Молотова» попал в голову муравья-тотема, и пенопластовое насекомое вспыхнуло. Жюли посмотрела на огромную пылающую фигуру муравья. «Огонь, в конце концов, это ничто», — подумала она. Что касается Молотова, то, она прочла это в «Энциклопедии», знаменитый русский сталинский министр, давший своё имя этому снаряду, был ярым реакционером.

Стенд пищевых продуктов Поля занялся, в свою очередь. Конфеты с медовухой взрывались, распространяя карамельный запах.

В полицейском автобусе, дежурившем напротив лицея, никто и не пошевелился. Революционеры хотели отразить атаки Чёрных Крыс, но приказ Жюли, переданный всем амазонками, был категоричен: «На провокации не поддаваться, это доставит им слишком большую радость».

— По какому такому закону мы должны терпеть пощёчины и не отвечать на них? — раздражённо спросила одна из амазонок.

— По закону нашего решения совершить революцию без насилия, — ответила Жюли. — И потому, что мы цивилизованнее, чем эти подонки. Если мы будем вести себя, как они, то сами станем похожими на них. Погасите огонь и сохраняйте спокойствие.

Осаждённые, как могли, затушили огонь песком, но «коктейли Молотова» сыпались градом. Кое-кому изредка удавалось схватить бутылку и послать её обратно.

Теперь был задет и стенд с одеждой. Нарцисс ринулся к нему с криком:

— Коллекция уникальна, её надо спасти!

Но все уже обуглилось. Обезумев от ярости, стилист схватил железный прут, открыл решётку и бросился к Чёрным Крысам. Бессмысленный подвиг. Он дрался храбро, но был быстро обезоружен, избит бандой Дюпейрона и остался лежать на мостовой с раскинутыми руками. Жи-вунг, Поль, Леопольд и Давид бросились на помощь, но было уже слишком поздно. Чёрные Крысы разбежались, а словно случайно оказавшаяся поблизости машина «скорой помощи» мгновенно подобрала Нарцисса и увезла, включив все сирены на полную громкость.

Больше сдерживаться Жюли не смогла:

— Нарцисс! Они хотят насилия, ну, они его получат! Она приказала амазонкам поймать Чёрных Крыс.

Маленькая армия девушек вышла за ворота и отправилась искать их на соседних улицах. Насколько легко было наткнуться на плотные ряды полицейских, настолько же трудно было преследовать двадцать переодетых фашистов, которые могли спрятаться где угодно или смешаться с толпой.

В игре «сыщик, ищи вора» амазонки играли роль полицейских, и оказалось, что вне стен лицея эта роль давалась им с трудом. Чёрные Крысы поджидали, чтобы какая-нибудь амазонка оказалась на улице одна, и нападали. В стычках они выходили победителями.

Жи-вунга, Давида, так же как Поля и Леопольда, поколотили.

Комиссар издали наблюдал за происходящим в бинокль и заметил, что почти все защитники лицея вышли за ограду. Решётка была приоткрыта, и последние революционнеры тушили внутри пожар.

Юный Гонзаг облегчил ему работу. В его жилах точно текла кровь энергичного префекта. Максимильен пожалел, что не позвонил ему раньше. Что же касается революционеров, то они оказались глупее, чем считал полицейский. Стоило лишь помахать у них перед носом красной тряпкой, как они, не раздумывая, ринулись в лобовую атаку.

Максимильен позвонил префекту и доложил о том, что появились раненые.

— Тяжелораненые?

— Да, может быть, один убитый. Он в больнице. Префект Дюпейрон размышлял:

— Тогда они попались в ловушку насилия. Начали не мы. Берите лицей штурмом, и как можно быстрее.

160. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: РЕГУЛИРОВАНИЕ

Слюна 10-го.

РЕГУЛИРОВАНИЕ:

Количество населения у Пальцев неуклонно растёт, а хищников почти нет. Как в этих условиях происходит регулирование их численности?

Регулирование осуществляется различными способами:

Войнами.

Автомобильными авариями.

Футбольными матчами.

Голодом.

Наркотиками.

Похоже на то, что Пальцы ещё не открыли биологического контроля рождаемости: они рождают слишком много детей и только потом устраняют их.

Эта архаичная практика должна быть усовершенствована, так как чрезвычайно много энергии тратится на изготовление избыточного расплода, а затем столько же сил уходит на устранение этого же самого избыточного расплода.

Кроме того, несмотря на принимаемые меры, население растёт слишком быстро.

Пальцев уже пять миллиардов.

Конечно, эта цифра кажется смешной в сравнении с числом живущих на планете муравьёв, но проблема заключается в том, что один Палец уничтожает массу растений и животных, загрязняет большое количество воды и воздуха.

Наша планета выдерживает пять миллиардов Пальцев, но большего количества она не выдержит.

Размножение Пальцев автоматически ведёт к исчезновению многих сотен видов животных и растений.

161. РЕЛИГИОЗНАЯ ВОЙНА

Принцесса 103-я чувствует коллективный дух своего населения, молодого, сильного, восторженного и любопытного. Воспитать его было не так уж просто. Ведь легко поддаются обучению только дети.

Через вентиляционные отверстия солдаты регулируют подачу воздуха. На чердаках растут запасы пищи. Рабочие оттаскивают к сточным канавам трупы и мусор после неудавшихся экспериментов инженеров. Особенно вонючие и безобразные отходы — после пиротехников: саранча со скрученными в виде абстрактных скульптур кутикулами, обугленные листья и ветки, дымящиеся камни.

Но сквозь этот общий задор проступает также и недовольство. Запахи его очень тонки. Только недовольство или ещё и страх?

На четвёртый день новой эры 103-я решает, что деисты нанесли уже достаточный ущерб. Все коридоры испещрены их мистическими кругами и отравлены зловонием бесплодных молитв.

Мирмекийская принцесса видела мир наверху. Она знает, что Пальцы не боги, а просто большие неуклюжие животные с необычными повадками. Она уважает Пальцы, но считает, что те, кто им будет поклоняться, только все испортят. Заручившись поддержкой учёных и военных, она решает раз и навсегда положить конец религиозному засилию.

Если плющ обвивает куст, его надо вырвать, если плющ не вырвать, он задушит куст.

Принцесса 103-я предпочитает выкорчевать религию из муравейника сейчас, пока она не заполонила все. Поддерживать суеверия и культ невидимых богов очень просто. Она знает, что, если продолжать медлить, в этой игре последний феромон останется не за ней. Она зовёт двенадцать молодых разведчиков.

Деистов надо убить.

Весь отряд, во главе с 13-м, немедленно приступает к действиям. Маленький мозг каждого полон решимости успешно выполнить приказ.

162. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ХИТРОСТЬ ДЕЛЬФИНОВ: дельфин — это млекопитающее, обладающее самым большим объёмом мозга по отношению к своему телу. В черепе такого же размера, мозг шимпанзе весит в среднем 375 граммов, мозг человека 1450 грамммов, а мозг дельфина — 1700 граммов. Жизнь дельфинов загадочна.

Подобно людям, дельфины дышат воздухом, их самки рождают и кормят детёнышей молоком. Они млекопитающие, так как когда-то жили на суше. Да, вы верно прочли: когда-то у дельфинов были лапы, они ходили и бегали по земле и, наверное, были похожи на тюленей. Они жили на суше, а потом по неизвестным причинам им это надоело, и они вернулись в воду.

Можно легко представить, кем стали бы дельфины, с их мозгом весом в 1700 граммов, если бы они остались на земле: конкурентами. Или даже предшественниками. Почему они вернулись в воду? Конечно, у воды есть преимущества перед сушей. Там действуешь в трех измерениях, а к земле ты прикован. В воде не нужны ни одежда, ни дом, ни отопление.

Осматривая скелет дельфина, замечаешь, что его верхние плавники ещё хранят очертания рук с длинными пальцами, последний признак земной жизни. Когда руки дельфина превратились в плавники, он смог, конечно, быстро передвигаться в воде, но потерял способность мастерить орудия. Оттого, может быть, что мы очень плохо приспособлены к своей среде, мы и придумали эту кучу предметов, дополняющих возможности нашего организма. Дельфин, великолепно адаптировавшийся к своим условиям жизни, не нуждается ни в машинах, ни в телевидении, ни в ружьях, ни в компьютерах. А вот свой язык, кажется, дельфины очень хорошо развили. Это система акустической коммуникации, использующая чрезвычайно широкий звуковой спектр. Человеческое слово ограничивается частотами от 100 до 5000 герц. А «слово» дельфинов покрывает диапазон от 7000 до 170 000 герц. Это даёт простор для нюансов! Согласно мнению доктора Джона Лилли, директора лаборатории по исследованию способов коммуникации Назарет-Бей, дельфины давно стремятся к общению с нами. Они сами приближаются к людям на пляжах и на кораблях. Они прыгают, двигаются, свистят, как будто хотят нам что-то сообщить. «Иногда даже, кажется, раздражаются из-за того, что их никто не понимает», — замечает исследователь.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

163. АТАКА НА ЛИЦЕЙ ФОНТЕНБЛО

Нападение. Крики. Огонь. Грохот падающих предметов. Топот бегущих по земле ног. Спотыкающиеся люди. Угрозы. Ругательства. Вой. Поднятые вверх кулаки. После «коктейлей Молотова» — слезоточивый газ полиции. После разрушающего огня — ослепляющий и щиплющий дым.

Толпа революционеров бежала кто куда. Полиция наступала.

В вигвамах уже никого не было. Осаждённые бежали по коридорам, юноши и девушки вооружались палками, щётками, консервными банками. Распределяли между собой все, что могло служить для обороны. Амазонки, на всякий случай смастерившие нунчаки из кусочков дерева, передавали их по кругу.

После бесплодной погони за Чёрными Крысами девушки из клуба айкидо, ни одна из которых не была ранена в стычках, стремительно вернулись в лицей, одновременно с шестью, потерявшими седьмого, Нарцисса, Гномами.

Брандспойты использовать уже было невозможно, воду отключили. Ворота ограды были открыты. Маленькая группа полицейских отвлекала внимание у главного входа, основные силы карабкались на крышу. Они залезли туда с помощью кошек и верёвок. Идея принадлежала Максимильену: атаковать не в лоб, а сверху.

— Группируйтесь легионами! — крикнул Давид в окно.

Амазонки встали плечом к плечу, пытаясь сдержать натиск полицейских, но что могли поделать несколько девушек, как бы решительно они ни были настроены, против сильных, натренированных и защищённых шлемами мужчин?

После первой атаки полицейские вошли во двор. Защитники лицея почувствовали себя со своими половыми щётками и банками с горошком как единственным оружием совершенно беспомощными. Более эффективными показали себя нунчаки, которыми действовали амазонки. Нунчаки жужжали, как осы, раздражали полицейских, с которых порой удавалось сбивать шлемы. Оказавшись без шлема, полицейский, как правило, предпочитал отступить.

Стоя на балконе дома напротив, Максимильен руководил взятием крепости, словно Сципион у объятого пламенем Карфагена. Помня о предыдущих поражениях, он осторожно продвигал людей вперёд. Он не хотел снова ошибиться и недооценить противника.

Полицейские наступали методично, сверху вниз, с крыши во двор, используя тактику пресса для овощей. Они надавливали сверху, и толпа в беспорядке бежала к выходу. Они давили не слишком сильно, чтобы в панике люди не затоптали друг друга, но нажим был непрерывным.

Максимильен приказал срочно подключить воду. В дыму тлевших вигвамов и стендов защитники лицея с трудом удерживали последние стратегические точки.

Жюли искала шестерых Гномов. Двоих из них она нашла в компьютерной лаборатории. Давид и Франсина вынимали из компьютеров жёсткие диски.

— Надо спасти память! — крикнул юноша. — Если полицейские доберутся до программ и файлов нашего общества, они получат доступ ко всему сделанному и закроют все наши филиалы и торговые связи.

— А если они нас с дисками поймают? — спросила Жюли. — Ещё хуже будет.

— Самым разумным, — сказала Франсина, — будет отправить всю информацию на дружественный компьютер за границу. Так дух «Революции муравьёв» найдёт себе временное убежище.

Девушка торопливо поставила на место жёсткие диски.

— Студенты биологического факультета из Сан-Франциско нас поддерживают, у них есть мощный компьютер, способный запомнить все наши данные, — сообразил Давид.

Они тут же связались по мобильному телефону с американскими студентами и передали им всю информацию. Для начала, «Infra-World». Одна программа была огромной. Она включала список миллиардов жителей, животных и растений, правила управления экологией и алеаторный распределитель генетических свойств. Отослали и список клиентов, просивших протестировать свою продукцию.

Затем отправился в путь «Центр вопросов» и его новенькая, но весьма обширная энциклопедическая память. Следом шли планы «дома в холме» Леопольда, чертежи машины «Пьер де Розетт» Жюли, носовые насадки Зое, платья Нарцисса, а также все замыслы проектов революционеров и присоединившихся. За несколько дней повстанцы собрали тысячи файлов, программ, планов и предложений. Это была их культура. Её надо было сохранить любой ценой.

Революционеры даже не отдавали себе отчёт в том, какую огромную работу они выполнили. Только сейчас, пряча своё сокровище, они поняли, насколько оно было обширным и громоздким.

Одна база данных «Центра вопросов» по объёму соответствовала многим сотням обычных энциклопедий.

Грохот сапог раздался в коридоре. Полицейские приближались.

Франсина нажимала на клавиши, модем передавал данные уже не со скоростью 56 000 бит в секунду, а в ускоренном режиме — 112 000 бит в секунду.

Кулаки решительно застучали в дверь.

Франсина металась от одного компьютера к другому, следя за благополучным путешествием духа Революции муравьёв. Давид и Жюли забаррикадировали мебелью дверь в компьютерную лабораторию, полицейские начали вышибать её плечами. Однако мебель стойко сопротивлялась.

Жюли боялась, что кому-нибудь придёт в голову перекрыть электрический ток от солнечных батарей или телефонную линию, подключённую к простому мобильному телефону на крыше, и они не успеют завершить работу, но полицейские были заняты борьбой с дверью, мешавшей им войти в помещение.

— Готово! — объявила Франсина. — Все файлы переданы в Сан-Франциско. Наши данные находятся в десяти тысячах километров отсюда. Что бы ни случилось, другие смогут воспользоваться нашими открытиями, извлечь уроки из нашего опыта и продолжить нашу работу, даже если для нас все будет кончено.

Жюли почувствовала облегчение. Она бросила взгляд в окно и увидела, что последнее каре упрямых амазонок ещё сопротивляется полицейским.

— А я не думаю, что для нас все кончено. Пока есть сопротивление, есть надежда. Наш труд не пропал, Революция муравьёв все ещё живёт.

Франсина оборвала шторы, сделала их них верёвку и прикрепила её к балкону. Она спустилась первая и прыгнула на землю.

Нападающим наконец удалось отломать доску. Они забросили в помещение слезоточивую бомбу через образовавшийся зазор.

Жюли и Давид закашлялись, но юноша знаком дал Жюли понять, что нужно довести дело до конца: уничтожить информацию на жёстких дисках, иначе полицейские ею смогут воспользоваться. Он бросился к компьютерам, давая им команду форматировать жёсткие диски. В одно мгновение вся их работа исчезла из машин. Здесь больше ничего не было. Только бы в Сан-Франциско все сохранилось!

Вторая слезоточивая граната взорвалась на полу. Медлить было нельзя. Отверстие в двери расширялось. Жюли и Давид помчались к шторе.

Жюли пожалела, что не была прилежнее на уроках физкультуры, но в спешке страх становится лучшим учителем. Без труда она соскользнула во двор. И тут поняла, что о чем-то забыла. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания». Её пробрал озноб. Неужели она забыла книгу в компьютерной лаборатории, уже занятой полицейскими? Неужели она бросит книгу-друга?

Долю секунды Жюли стояла в сомнениях, готовая подняться обратно. Потом тревога сменилась облегчением. Да нет, она оставила книгу в помещении музыкального клуба, Леопольд хотел её почитать.

Пока она колебалась, потеряла из виду Франсину и Давида, утонувших в дыму фумаролы. Вокруг неё были только девушки и юноши, бегущие в разные стороны.

Полицейские были повсюду. Как большие чёрные муравьи, вооружённые дубинками и щитами, они вползали в зияющую рану открытой двери. Максимильен продуманно руководил движением. Ему не нужны были пятьсот арестованных, он хотел показательно задержать только зачинщиков.

Он крикнул в рупор:

— Сдавайтесь! Вам не причинят никакого зла.

Элизабет, лидер девушек из клуба айкидо, схватила пожарный шланг. Она заметила, что воду снова подключили, и теперь что было сил косила окружавших её полицейских. Но её подвиг был не долог. Полицейские вырвали шланг из её рук и попытались надеть на неё наручники. Освободило её только знание боевых искусств.

— Не теряйте времени на остальных! Жюли Пинсон, нам нужна Жюли Пинсон! — напомнил в рупор комиссар.

У нападавших была фотография девушки со светло-серыми глазами. Спасаясь от преследования, она бросилась к пожарным шлангам. Она успела лишь схватить один и отвинтить предохранитель.

Полицейские уже окружали её.

Выброс адреналина был таким мощным, что она почувствовала все процессы, происходящие в её теле. Она присутствовала здесь и сейчас, как никогда раньше. Она придала биению своего сердца боевой ритм и вдруг её голосовые связки испустили воинственный клич:

— Тиааааа!

Она включила воду и направила её на полицейских, сбивая их с ног, но те продолжали сжимать кольцо.

Она была боевой машиной и чувствовала себя непобедимой. Она была королевой, в её власти было все — и внутри неё, и снаружи, она все ещё могла изменить мир.

Максимильен не мог ошибиться:

— Это она. Хватайте фурию! — скомандовал он в рупор.

Новый выброс адреналина дал Жюли силы на великолепный удар локтем человеку, попытавшемуся напасть на неё сзади. Хорошо направленный выпад ногой заставил другого согнуться пополам.

Все её чувства были обострены до предела, она подняла упавший на землю шланг и, словно пулемёт, прижала его к животу, все мышцы которого были максимально напряжены. Она скосила ряд полицейских.

Что за чудо с ней происходило? Каждая частица из тысячи ста сорока мышц, составлявших её тело, из двухсот шести костей её скелета, из двенадцати миллиардов нервных клеток её мозга, из восьми миллионов километров нервных окончаний помогала Жюли одержать победу.

Слезоточивая граната разорвалась прямо у её ног, и она удивилась тому, что её лёгкие не позволяют себе устроить астматический приступ во время боя. Может быть, жирок, накопленный за последнее время, давал ей запас сил для борьбы.

Но полицейские были вокруг неё. В противогазовых масках с круглыми глазами и острым клювом, продолженным фильтром, они были похожи на чёрных ворон.

Жюли, дравшаяся ногами, потеряла сандалии. Десяток рук хватали её, сжимали шею и груди.

Вторая граната упала рядом с ней, и к смешению тел добавился дым. Слезы не могли уже защитить роговую оболочку глаз.

Неожиданно ситуация изменилась. Вражеские руки отпустили её, прогоняемые мощными и точными ударами палкой. В гуще ворон чья-то рука нашла её руку и схватила.

В тумане её светло-серые сузившиеся глаза различили спасителя — Давида.

Собрав остатки сил, Жюли хотела поднять шланг, но юноша потянул её назад:

— Пошли.

Её правое ухо уловило слова. Её рот произнёс:

— Я хочу драться до конца.

В клетках её царила сумятица, два полушария не могли договориться между собой. Ноги решили бежать. Давид увлёк её к помещению музыкального клуба, где был выход в подземелье.

— Если мы убежим, это будет ещё одним моим поражением, — задыхаясь, проговорила она.

— Подражай муравьям. В случае опасности их королевы бегут подземными ходами.

Жюли посмотрела в тёмный, разверстый перед ней зев.

— «Энциклопедия»!

В панике она принялась ворошить одеяла.

— Брось, копы на подходе!

— Никогда!

В проёме двери появился полицейский. Чтобы выиграть время, Давид принялся вращать своей тростью. Ему удалось оттеснить противника и даже запереть дверь.

— Все, нашла! — сказала Жюли, потрясая «Энциклопедией относительного и абсолютного знания»и своим рюкзаком.

Она запихнула в него книгу, затянула ремешки и последовала за Давидом в подземелье. Он, казалось, точно знал дорогу. Поняв, что Жюли теперь следовала инструкциям извне, чувства и клетки организма девушки стали для неё менее ощутимы, они вернулись к своим привычным занятиям: вырабатывать жёлчь, преобразовывать кислород в углекислый газ, поставлять мускулам сахар, который те требовали.

В лабиринте подвала здания полицейские потеряли их след. Жюли и Давид бежали. Они добрались до перекрёстка. Налево — подвал соседнего дома, направо — сточные трубы. Давид подтолкнул её вправо.

— Куда мы идём?

164. СМЕРТЬ ДЕИСТАМ

Туда! Отряд 13-го продвигается по коридору. Благодаря отзвукам феромональных разговоров, они нашли секретный ход, ведущий к убежищу деистов. Он расположен на сорок пятом уровне подземелья. Достаточно сдвинуть грибной ком, чтобы войти внутрь.

Солдаты, вооружённые великолепными мандибулами, идут по коридору осторожным шагом. Те, у кого есть инфракрасные глаза, различают странные знаки на стенах. Здесь концами мандибул нарисованы не только круги, а настоящие фрески. Круги, убивающие муравьёв. Круги, кормящие муравьёв. Круги, разговаривающие с муравьями. Видение богов в действии.

Карательный отряд идёт вперёд и натыкается на первую систему безопасности. Это муравей-стражник, чья огромная голова закрывает проход. Как только живая дверь чувствует запах солдат, она выделяет феромоны тревоги и начинает вращать своими резаками. То, что деисты сумели обратить в веру таких необычных муравьёв, как муравьи из касты стражников, показывает их силу.

Под ударами мандибул безбожников могучая живая дверь в конце концов отдаёт богу душу. В середине широкого лба стражника отныне дымящийся туннель. Воины бегут вперёд. Случайно оказавшийся на их пути деист-артиллерист атакует их, но падает замертво, не успев причинить отряду ни малейшего вреда.

В агонии деист ещё ползёт и, наконец, раскидывает по земле лапки. Неожиданно он принимает форму креста с шестью довольно прямыми концами. Из последних сил он выделяет как можно громче:

— Пальцы — наши боги.

165. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ПАРАДОКС ЭПИМЕНИДЫ: единственная фраза: «Это утверждение ошибочно» — составляет парадокс Эпимениды. Какое утверждение ошибочно? Это. Если я говорю, что оно ошибочно, я говорю правду. Значит, оно не ошибочно. Значит, оно верно. Утверждение возвращает вас к собственному перевёрнутому смыслу. И так до бесконечности.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

166. БЕГСТВО ПО СТОЧНЫМ ТРУБАМ

Они продвигались в темноте, скользили в зловонии. Они не могли понять, где находятся, поскольку никогда им здесь не случалось бывать.

Это мягкое и тёплое вещество, которое она потрогала указательным пальцем, что это? Экскременты? Плесень? Животное? Растение? Живое существо?

Дальше какой-то острый обломок, а тут какой-то влажный круг. Земля была то волосатой, то шершавой, то вязкой...

Её осязание не было ещё достаточно развитым для того, чтобы предоставить ей более точную информацию.

Для храбрости, сама не отдавая себе в том отчёта, Жюли принялась тихонько напевать «Зелёная ножка ползёт по дорожке» и поняла, что благодаря отражению голоса от стен она могла приблизительно оценить размеры окружающего её пространства. Несовершенство её осязания компенсировалось её слухом и голосом.

Она убедилась, что в темноте она лучше видела с закрытыми глазами. Она действовала, как летучая мышь, которая определяет объём помещения в пещерах издаваемыми и воспринимаемыми звуками.

И чем звуки были пронзительнее, тем лучше она определяла форму пространства, в котором они находились, ощущая даже преграждавшие им путь препятствия.

167. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ШКОЛА СНА: двадцать пять лет нашей жизни мы проводим во сне и, однако, не умеем контролировать ни его качество, ни количество.

Настоящий глубокий сон, который позволяет нам восстановить силы, продолжается всего один час за ночь, он разделён на периоды по пятнадцать минут и, словно припев, возвращается к нам через каждые полтора часа.

Иногда некоторые люди спят десять часов подряд, не достигая этого глубокого сна. Они просыпаются через десять часов совершенно обессиленными.

И напротив, мы совершенно спокойно могли бы, если бы умели быстро погружаться в глубокий сон, спать всего один час в сутки и полностью восстанавливать силы.

Как же достичь этого на практике?

Надо изучить циклы собственного сна. Для этого достаточно, например, отметить для себя появление признаков усталости, которые обычно появляются часов в шесть вечера, зная, что они возвращаются через каждые полтора часа. Если ощущение усталости возникает, например, в шесть часов тридцать шесть минут, это означает, что следующий раз оно проявится в шесть минут девятого, в девять тридцать шесть, в шесть минут двенадцатого и так далее. Это точное расписание следования поезда глубокого сна.

Если лечь спать точно в это время и заставить себя встать через три часа (при помощи будильника, например), можно постепенно приучить наш мозг сжимать фазу сна, оставляя лишь её главную составляющую. Так можно великолепно отдохнуть за очень короткое время и проснуться полным энергии. Без сомнения, когда-нибудь в школах детей будут учить контролировать свой сон.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

168. КУЛЬТ МЁРТВЫХ

Солдаты медленно идут по коридорам к логову деистов. На стенах все чаще встречаются нацарапанные круги. Мистические, предвещающие несчастья круги.

Отряд выходит в просторный зал, заполненный странными скульптурами — выпотрошенными телами муравьёв, застывших в боевых позах.

13-й и его отряд пятятся назад. Выставка трупов просто непристойна. Солдаты знают, что деисты любят хранить останки умерших, чтобы не забывать о них. У муравьёв есть поговорка на эту тему, правда трудно переводимая: «Мёртвые должны быть возвращены земле».

От трупов надо избавляться. Они тошнотворно пахнут олеиновой кислотой, запахом органического разложения, невыносимого для каждого чувствительного муравья.

Воины с содроганием созерцают неподвижные тела, которые, несмотря на то что дыхание жизни покинуло их, словно насмехаются над непрошеными гостями.

«Может быть, в этом тайна деистов, мёртвые они ещё сильнее, чем живые», — думает 13-й.

Принцесса 103-я рассказывала 10-му, что Пальцы началом своей цивилизации считают то время, когда они перестали выкидывать своих мёртвых на свалку. Это логично. То, что ты начинаешь придавать значение трупам, означает, что ты веришь в жизнь после смерти и мечтаешь попасть в рай. Не бросать мёртвых в мусор — обычай гораздо более значимый, чем может показаться на первый взгляд.

— Кладбища — особенность Пальцев, — говорит себе 13-й, глядя на выставку неподвижных фигур.

Солдаты гневно накидываются на выпотрошенные тела. Они рвут когтями высохшие усики, раскалывают пустые черепа, разбрасывают куски тораксов. Каркасы разбиваются, словно стекло, только с более глухим звуком. Зал очищен, осталась куча бесполезных разрозненных членов.

Правда, у воинов появляется чувство, что они расправились с беззащитным противником.

Они бросаются в пересекающий зал коридор и попадают наконец в просторное помещение, где проходит собрание со вниманием поднявших усики муравьёв. Один из них стоит на возвышении. Это и есть, наверное, зал пророчеств, о котором докладывали шпионы.

К счастью, тревога, данная сначала муравьём-стражником, а затем артиллеристом, не дошла сюда. В этом недостаток тайных комнат в концах слишком запутанных коридоров: по ним плохо передаются феромональные запахи.

Солдаты незаметно входят и смешиваются с аудиторией. Выделяет запахи 23-й, которого деисты называют «пророком». Он проповедует о том, что там, наверху, высоко над их усиками, живут гигантские Пальцы, наблюдающие за всеми поступками муравьёв и подвергающие их испытаниям, чтобы они совершенствовались.

Это уже слишком. 13-й даёт сигнал:

— Надо убить всех этих ненормальных деистов.

169. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Считалка уже не успокаивала бредущую по сточным трубам Жюли.

Вдруг они слышат мягкие звуки. К ним приближались красные огоньки. Это глаза крыс. Вслед за Чёрными Крысами — настоящие грызуны, и новое столкновение в перспективе. Эти крысы были меньше ростом, но гораздо многочисленнее.

Жюли прижалась к Давиду.

— Мне страшно.

Давид прогнал тварей, сильно размахивая палкой и уложив многих из них на месте.

Они попытались воспользоваться паузой для того, чтобы передохнуть, но тут послышались какие-то новые шумы.

— Теперь это уже не крысы.

Пучки света метались по туннелю. Давид велел девушке лечь на живот.

— Мне кажется, там что-то движется, — произнёс мужской голос.

— Они идут на нас. Выбора нет, — прошептал Давид. Он подтолкнул Жюли к воде, и сам последовал за ней.

— Я слышал что-то вроде двух всплесков воды, — продолжил суровый голос.

Сапоги забухали вдоль воды, расплёскивая её. Два полицейских освещали поверхность воды прямо над их головами.

Давид и Жюли еле успели нырнуть поглубже в отвратительную жидкость. Давид удерживал голову Жюли под водой. Она инстинктивно задержала дыхание. Сегодня на её долю выпали все возможные испытания. Ей не хватало воздуха, и к тому же она почувствовала на своём лице прикосновение крысиного хвоста. Она и не знала, что крысы тоже плавают под водой. Глаза её открылись, она увидела два круга света, освещавшие всевозможные нечистоты и танцующие рядом с её лицом.

Полицейские остановились и водили фонариками по плавающему по поверхности мусору.

— Подождём: если они под водой, то вынырнут вздохнуть, — сказал один из них.

Давид тоже открыл глаза, он показал Жюли, как держать над поверхностью только ноздри. К счастью, нос — выдающаяся часть лица, его можно высунуть наружу, оставив остальное погруженным в воду. Жюли, часто спрашивавшая себя, почему человеческий нос так сильно торчит вперёд, теперь знала ответ. Для того чтобы спасти своего обладателя в подобной ситуации.

— Если бы они были в воде, то уже поднялись бы на поверхность, — ответил другой полицейский. — Никто не может не дышать так долго. Ныряли, наверное, крысы.

Они решили идти дальше.

Когда белый свет фонариков достаточно удалился, Жюли и Давид высунули головы целиком и как можно тише вдохнули по огромному глотку почти свежего воздуха. Никогда Жюли не подвергала свои лёгкие такому испытанию.

Два революционера ещё наслаждались кислородом, как вдруг их неожиданно залил яркий свет.

— Стоп. Ни с места, — произнёс голос комиссара Максимильена Линара, направившего на них фонарь и револьвер.

Он подошёл к ним:

— Так-так, а вот и наша королева революции, мадемуазель Жюли Пинсон собственной персоной.

Он помог обоим задержанным выбраться из стоячей воды.

— Поднимите руки вверх, господа обожатели муравьёв. Вы арестованы.

Полицейский посмотрел на часы.

— Мы не сделали ничего противозаконного, — слабо запротестовала Жюли.

— Ну, это будет решать суд. Что касается меня, то я считаю, что вы совершили худший из проступков: в хорошо организованный мир вы внесли частицу хаоса. На мой взгляд, это заслуживает высшей меры наказания.

— Если не подталкивать мир немного, он застынет в неподвижности и не будет развиваться, — сказал Давид.

— А кто вас просит заставлять его развиваться? Хотите поговорить об этом? Пожалуйста, я не спешу. Я считаю, что из-за таких людей, как вы, мнящих себя способными улучшить мир, мы и двигаемся все время к катастрофе. Самые страшные бедствия были плодом деятельности так называемых идеалистов. Самые чудовищные убийства были совершены во имя свободы. Самая кровопролитная резня происходила во имя любви к роду человеческому.

— Можно изменить мир и добром, — заявила Жюли, к которой вернулось спокойствие и которая снова входила в роль Пассионарии революции.

Максимильен пожал плечами.

— Все, чего хочет мир, так это того, чтобы его оставили в покое. Люди хотят только счастья, а счастье — состояние покоя и отсутствие сомнений.

— А зачем тогда жить, если не для того, чтобы сделать мир лучше? — спросила Жюли.

— Да для того, чтобы просто им наслаждаться, — ответил полицейский. — Наслаждаться комфортом, есть плоды с деревьев, подставлять лицо тёплому дождю, лежать на мягкой траве, греться на солнце. Все это пошло со времён Адама, первого человека: этот кретин все испортил, потому что захотел знания. Нам не нужно знание, нам надо только наслаждаться тем, что у нас есть. Жюли покачала тёмной головой.

— Все беспрерывно растёт, улучшается, усложняется. Это нормально, что каждое поколение хочет жить лучше, чем предыдущее.

Максимильен не дал себя смутить.

— Желая сделать лучше, изобрели ядерную и нейтронную бомбу. Я совершенно убеждён, что гораздо благоразумнее было бы прекратить попытки сделать «как лучше». В тот день, когда последующие поколения начнут делать так же, как и предыдущие, воцарится мир.

— Бззззз, — неожиданно раздалось в воздухе.

— О нет! Что же это, опять? Не здесь же! — воскликнул полицейский.

Быстро отвернувшись, он стал расшнуровывать ботинок.

— Ты снова хочешь сыграть партию в теннис, злосчастное насекомое?

Он замахал руками в воздухе, как будто принялся бороться с призраком, и вдруг схватился за шею.

— На этот раз он победил, — пробормотал он, прежде чем упасть на колени и затем растянуться на земле.

Как зачарованный, Давид смотрел на неподвижного полицейского.

— Он с кем дрался-то?

Собрав все своё хладнокровие, Давид поднял фонарик комиссара и осветил его голову. По его щеке ползло насекомое.

— Оса.

— Это не оса, это крылатый муравей! Он летает вокруг нас так, как будто хочет что-то сказать, — заметила Жюли.

Насекомое мандибулой проткнуло кожу полицейского. Пурпурной кровью, вытекшей на кожу, оно медленно написало: «Следуйте за мной».

Жюли и Давид не верили своим глазам, но это было наяву. На щеке полицейского неуклюжими буквами были написаны три слова: «Следуйте за мной».

— Идти за летающим муравьём, который мандибулой пишет по-французски? — скептически проговорила Жюли.

— В нашем положении я пошёл бы и за белым кроликом Алисы из Страны Чудес, — сказал Давид.

Они смотрели на летучего муравья, ожидая, что он укажет, в каком направлении нужно двигаться, но насекомое не успело взлететь. Чудовищная жаба, сплошь усеянная бородавками и бугорками, выскочила из воды. Она выбросила язык и подцепила их проводника.

Жюли и Давид снова углубились в лабиринт сточных труб.

— А сейчас куда идём? — спросила девушка.

— Может, к твоей матери?

— Никогда.

— Куда тогда?

— К Франсине?

— Нельзя. Копы точно знают все наши адреса. Они уже там, наверное.

Жюли перебрала в уме все варианты спасения и кое о чем вспомнила.

— К преподу по философии! Он мне раз предлагал пойти отдохнуть у него и дал свой адрес. Совсем рядом с лицеем.

— Очень хорошо, — сказал Давид. — Поднимаемся и идём к нему. «Сначала действовать, потом философствовать».

Они побежали.

Испуганная крыса предпочла прыгнуть в воду, чем быть растоптанной.

170. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СМЕРТЬ КОРОЛЯ КРЫС: некоторые виды ратус норвегикус имеют обыкновение, как говорят натуралисты, «проводить выборы короля крыс». Целый день все молодые самцы бьются в поединке своими острыми резцами. Постепенно наиболее слабые отсеиваются, и наступает финал с участием двух самых ловких и воинственных. Победитель становится королём. Если он выиграл, значит, очевидно, что он лучший в племени. Все остальные выстраиваются перед ним, прижав уши, опустив голову или повернувшись задом в знак подчинения. Король кусает их за носы, показывая, что он хозяин, и принимает их смирение. Стая предлагает ему лучшую из имеющейся еды, самых страстных и пахучих самок, самую глубокую из нор, где победитель празднует свою победу.

Но, как только уставший от наслаждений король задремлет, происходит странный ритуал. Два или три молодых самца, до этого, кстати, участвовавшие в церемонии проявления преданности, являются убить и выпотрошить короля. Затем они осторожно зубами вскрывают, как орех, его череп. Извлекают мозг и распределяют его кусочки между всеми членами стаи. Видимо, они надеются этим обрядом вкушения наделить себя достоинствами лучшей особи, которую они избрали королём.

То же самое происходит и у людей, которые любят выбирать себе короля для того, чтобы с большим удовольствием растерзать затем его в клочья. Не доверяйте тем, кто предлагает вам трон, быть может, это трон короля крыс.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

171. ОБЛАВА

Уничтожить.

Солдаты-атеисты преследуют верующих. Пророк 23-й слишком поздно понимает, что происходит. Феромоны тревоги летят отовсюду, за считанные секунды воцаряется полная неразбериха.

Деисты под ударами падают на землю, вытягивают лапки, стремясь изобразить собой шестиконечный крест и шепчут в агонии мистические запахи:

— Пальцы — наши боги.

Кое-как присутствующие организуют сопротивление. Летят залпы кислоты. Тает хитин. Выстрелы в воздух растворяют целые панели потолка.

23-й взывает к нескольким соратникам:

— Меня надо спасти.

Религия создала не только культ мёртвых, она утвердила первенство священников. Солдаты-деисты окружают 23-го, защищая его своими телами, а три здоровенных рабочих со страшной скоростью роют выход, через который Он сможет убежать.

«Пальцы — наши боги».

Ковёр крестов из застывших деистов укрывает пол, и, чтобы не способствовать возникновению культа мучеников, атеисты отрезают им головы.

Обезглавливание замедляет наступление. Пророк 23-й пользуется случаем и с несколькими избежавшими смерти заговорщиками бежит прорытым ходом.

Деисты мчатся по коридорам, солдаты-безбожники следуют за ними по пятам. Во время погони верующие жертвуют собой, спасая своего пророка. Первый раз в мирмекийской истории столько муравьёв умирают, защищая одного из себе подобных, самого ценного из всех. Даже для спасения королев не проявляли столько самоотверженности.

«Пальцы — наши боги».

Каждый умирающий испускает этот предсмертный крик и застывает крестом. Трупы порой полностью закрывают проход, вынуждая преследователей отрезать деистам лапки одну за другой, чтобы получить возможность продолжить путь.

Деистов остался всего десяток, но они лучше знают местность, чем их преследователи, и точно помнят, где нужно свернуть, чтобы оторваться от погони. Неожиданно они оказываются в тупике: им преграждает путь земляной червяк. 23-й подбадривает обессиленных и раненых соратников:

— Следуйте за мной.

К полному изумлению своих верных учеников, пророк устремляется к червяку, ударом мандибулы прорезает щель в его боку и указывает на неё, словно на люк корабля. В этом заключается его идея: использовать кольчатого червя, как подземное судно. К счастью, червь очень жирный. Всей группе удаётся забраться в его тело и не убить его этим.

Червь, естественно, извивается, чувствуя такое многочисленное постороннее присутствие внутри себя, но, поскольку нервная система его очень проста, он смиряется и продолжает свой путь, прихватывая с собой новых паразитов.

Огромный липкий шланг уже ползёт по стенам, когда 13-й и его солдаты прибегают на место происшествия. Безбожники никак не могут понять, в каком направлении он движется. Лезет вверх? Спускается вниз?

Запах кольчатого червя не так силён, его нелегко отыскать в лабиринтах мирмекийской метрополии. Липкое существо спокойно уползает, унося беглецов-деистов.

172. У ПРЕПОДАВАТЕЛЯ ПО ФИЛОСОФИИ

Преподаватель философии не удивился, когда беглецы позвонили ему в дверь. И сам предложил им приют.

Жюли бросилась в душ и с наслаждением почувствовала себя чистой, избавившейся от нечистот и их ужасающих запахов. Она бросила грязную одежду королевы в пластиковый пакет и надела один из спортивных костюмов учителя. К счастью, спортивная одежда подходит и мужчинам, и женщинам.

Довольная своей чистотой и аккуратностью, она повалилась на диван в гостиной.

— Спасибо большое. Вы нас спасли, — сказал Давид, тоже надевший спортивный костюм учителя.

Преподаватель налил им по стаканчику, предложил арахисовых орешков и пошёл приготовить что-нибудь поесть.

Они проглотили сначала бутерброды с лососем, потом с яйцом и каперсами.

Когда они сидели за столом, учитель включил телевизор. Во всех местных новостях говорили про них. Жюли сделала погромче. Марсель Вожирар брал интервью у одного из полицейских, объяснявшего, что так называемая «Революция муравьёв» на самом деле была творением группы анархистов, виновных, помимо прочего, в ранении юного лицеиста, впавшего в результате этого в кому.

На экране показалась фотография Нарцисса.

— Нарцисс в коме! — воскликнул Давид. Жюли, конечно, видела, как стилиста насекомых колотили Чёрные Крысы, как потом его увозила машина «скорой помощи»... Но подумать, что после этого он впал в кому!

— Надо сходить к нему в больницу, — сказала Жюли.

— Об этом и речи быть не может, — отрезал Давид. — Нас тут же схватят.

По телевизору как раз показывали афишу с восемью увеличенными портретами музыкантов из группы «Муравьи». Жюли и Давид обрадовались, узнав, что остальные пятеро, как и они сами, сумели скрыться. И Элизабет тоже.

— Ну и история-то вышла, а, ребята? Вам лучше всего посидеть спокойно здесь, пока все не уляжется.

На десерт преподаватель предложил им по йогурту и пошёл готовить кофе.

Жюли приходила в бешенство, видя демонстрируемые на экране разрушения, произведённые в лицее Фонтенбло «Революцией муравьёв»: разграбленные классы, разорванные простыни, сгоревшую мебель.

— Нам удалась революция без насилия. А они хотят и в этом нам отказать!

— Конечно, — подхватил учитель философии, — ваш дружок Нарцисс тут очень некстати.

— Да это же Чёрные Крысы его искалечили. Они же провокаторы! — закричала Жюли.

— Наша революция шесть дней продержалась без насилия, — горячо проговорил Давид.

Учитель поморщился, показывая, что их красноречие ему не по нраву. Сам не слишком сдержанный в высказываниях, их подражанием он, казалось, был разочарован.

— От вас совершенно ускользнула одна деталь. Когда нет насилия, не на что смотреть, то есть нет ничего интересного для средств массовой информации. Ваша революция била мимо цели именно потому, что хотела обойтись без насилия. В наши дни, чтобы тронуть народ, надо обязательно попасть в восьмичасовые новости, а чтобы попасть в восьмичасовые новости, нужны погибшие, задавленные на дороге, жертвы снежных лавин, не важно кто, лишь бы была кровь. Интересно лишь тогда, когда страшно. Вам хоть одного копа надо было убить. Пропагандируя ненасилие любой ценой, вы остались маленьким школьным праздником, лицейским гуляньем, вот и все.

— Вы шутите! — возмутилась Жюли.

— Нет, я реально смотрю на вещи. Слава Богу, что эти фашистики на вас напали, иначе ваша революция превратилась бы просто в пародию. Детки из хороших семей заняли лицей, чтобы шить платья в форме бабочек, — история вызывает скорее смех, чем восхищение. Вам надо им спасибо сказать за то, что они отправили вашего дружка в кому. Если он умрёт, у вас хоть мученик будет!

Жюли спрашивала себя, серьёзно ли он говорит. Она прекрасно знала, что, делая ставку на ненасилие, их революция теряла определённую степень заразительности, но Жюли сознательно выбрала эти правила игры, вдохновившись «Энциклопедией относительного и абсолютного знания». Ганди сумел совершить революцию без насилия. Это было возможно.

— Вы проиграли.

— Ну, мы все-таки организовали серьёзные коммерческие фирмы. В экономическом смысле наша революция успешна, — напомнил Давид.

— Ну и что? Людям на это наплевать. Если нет камеры, зафиксировавшей событие, его как будто бы и не было.

— Но... — продолжил юноша. — Мы взяли свою судьбу в свои руки, мы создали общество без богов и хозяев, все именно так, как вы сами нам посоветовали.

Преподаватель философии пожал плечами.

— Это и есть ваше слабое место. Вы попытались и проиграли. Вы превратили проект в фарс.

— Так вам не нравится наша революция? — спросила Жюли, удивлённая тоном учителя.

— Да нет, вовсе нет! В революциях, как и во всех других вещах, есть определённые правила, которые надо соблюдать. Если бы я должен был ставить оценку, я поставил бы вам четыре балла из двадцати возможных. Вы — никудышные революционеры! А Чёрным Крысам наоборот, я поставил бы восемнадцать из двадцати.

— Я не понимаю, — пробормотала ошеломлённая Жюли.

Преподаватель философии достал сигару из коробки, тщательно разжёг её и закурил, наслаждаясь каждой затяжкой. И только когда Жюли заметила, что он поглядывает на настенные часы гостиной, она все поняла. Все эти провокационные речи велись лишь для того, чтобы задержать их.

Она вскочила на ноги, но было уже слишком поздно. Она услышала сирены полицейских машин.

— Вы донесли на нас!

— Так было нужно, — сказал преподаватель философии, не глядя в их обвиняющие глаза и небрежно затягиваясь сигарой.

— Мы вам доверились, а вы на нас донесли!

— Я только помогаю вам перейти к следующему этапу. Это необходимо, говорю я вам. Я совершенствую ваше революционное образование. Следующий этап — тюрьма. Все революционеры через это прошли. Вам больше пойдёт стать мучениками, чем утопистами, проповедующими ненасилие. Если вам немножко повезёт, на этот раз журналисты вами заинтересуются.

Жюли испытывала отвращение.

— Вы говорили, что если кто-то не анархист в двадцать лет, то он дурак!

— Да, но я добавил, что, если он остаётся анархистом и в тридцать, то он ещё больший дурак.

— Вы говорили, что вам двадцать девять, — заметил Давид.

— Увы, как раз вчера был... день моего рождения. Давид схватил девушку за руку.

— Ты что, не видишь, что он время тянет? Давай-ка займёмся нашим спасением. Может быть, ещё есть шанс выпутаться. Спасибо за бутерброды и до свидания.

Давид должен был подтолкнуть её к лестнице. Выйти через подъезд нельзя, там может ждать полиция. Он увлёк девушку вверх, на последний этаж. Найти чердачное окно. Пройти по крыше, по другой, по третьей. Жюли опомнилась, когда они начали спускаться по водосточной трубе. Чтобы палка ему не мешала, Давид держал её во рту.

Они побежали. Давид чуть подволакивал ногу, но трость помогала ему двигаться довольно быстро.

Стоял чудесный вечер, на улицах Фонтенбло было много народу. Сначала Жюли боялась, как бы кто-нибудь не узнал её, потом наоборот захотела, чтобы появился какой-нибудь её поклонник и пришёл им на помощь. Но никто её не узнал. Революция умерла, Жюли больше не была королевой.

Полиция шла по их следу, с Жюли было достаточно. Она устала: её только что появившийся жирок на ногах и животе не давал ей достаточно сил для быстрого бега.

Огни супермаркета замигали прямо перед ними, и Жюли вспомнила, что «Энциклопедия» советовала обращать внимание на случайные знаки. «Вы найдёте здесь все, что вам нужно» — гласила надпись.

— Войдём, — сказала она.

Полицейские следовали по пятам, но в магазине они растворились в толпе.

Давид и Жюли пробирались через проходы, прятались за рядами пылесосов и стиральных машин, дошли до секции с молодёжной одеждой, где неподвижно застыли рядом с восковыми манекенами. Миметизм, главный способ пассивной защиты насекомых...

Они видели, как полицейские давали инструкции охранникам магазина, потом прошли мимо них, не заметив, и затем исчезли из их поля зрения.

Куда идти теперь?

В секции игрушек их ждал вигвам из ярко-розового нейлона. Жюли и Давид забрались внутрь, укрылись игрушками и заснули в тишине, свернувшись клубком, как два лисёнка.

173. ВНУТРИ НОЧИ

Муравьи-деисты путешествуют в зловонной и вязкой ночи внутренностей червя. Их окружают его трепещущее содержимое с тошнотворным запахом, но они знают, что снаружи их ждёт верная смерть.

Изнутри они понимают, как продвигается кольчатый червь. Он заглатывает ртом кусок земли, который проходит по пищеварительному тракту через все тело и почти немедленно исторгается через анус. Червь подобен реактору, работающему на песке.

Муравьи сторонятся, уступая дорогу комкам грязи. Снаружи это выглядит так: сначала голова червя набухает, потом утолщение перекатывается к хвосту через все тело, одновременно так увеличивается скорость. Начинённый верующими червь пересекает Новый Бел-о-кан.

Черви и муравьи заключили пакт о ненападении. Муравьи очень редко атакуют червей, позволяют проходить через город, кормят, а черви взамен прорывают галереи, которые рабочие затем легко укрепляют. Деистам не по себе в этой липкой среде.

— Куда мы движемся? — спрашивает один из них у пророка.

23-й отвечает, что, для того чтобы их спасти, нужно чудо. И он молится о том, чтобы боги вмешались и помогли им.

Наконец, червь покидает муравейник. Но как только он высовывает голову из города, его ловит синица, не подозревающая о том, что червь заселён.

— Что происходит? — спрашивает один из муравьёв, чувствуя, как они набирают высоту.

— Я думаю, что боги услышали нас сейчас. Они забирают нас в свой мир, — наставительно произносит 23-й, низвергаясь со всеми вместе в желудок синицы, поднимающейся высоко к облакам.

174. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

РЕЛИГИЯ В ЮКАТАНЕ: в Мексике, в индейской деревне Юкатана, которая называется Чикумак, жители отправляют религиозные обряды необычным образом. В шестнадцатом веке они были насильно обращены в католичество испанцами. Но первые миссионеры умерли, и, так как эта местность отрезана от всего остального мира, новые священники не появились. Около трех веков жители Чикумака тем не менее были верны католической литургии, но, не умея ни читать, ни писать, молитвы и ритуал передавали от поколения к поколению устно. После революции, когда власть в Мексике восстановилась, для того чтобы действительно контролировать страну, правительство решило посадить на местах префектов. Один из них был отправлен в 1925 году и в Чикумак. Префект посетил мессу и заметил, что жители сумели почти безошибочно запомнить латинские песнопения. Но некоторые изменения время все-таки внесло. Жители Чикумака заменили священника и двух служек тремя обезьянами. Традиция привилась, и в течение веков обитатели Чикумака были единственными католиками на земле, которые поклонялись во время мессы... трём обезьянам.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

175. СУПЕРМАРКЕТ

— Мама, внутри индейского домика люди! Ребёнок показывал на них пальцем. У Жюли и Давида не было времени удивиться тому, что они в спортивных костюмах проснулись в розовом вигваме. Они выскочили наружу прежде, чем кто-то догадался позвать охранников.

Супермаркет с самого утра был полон народу.

Горы разноцветной еды высились вокруг, словно в огромной пещере Али-Бабы.

Люди в спешке толкали тележки, бессознательно повинуясь ритму звучащей через динамики «Весны» Вивальди, темп которой понуждал потребителей торопиться с покупками.

Все дело в ритме. Тот, кто управляет ритмом, управляет биением сердца.

Взгляды Жюли и Давида привлекли красные этикетки с надписями «рекламная цена», «распродажа» и «два предмета по цене одного». Для большинства покупателей такое обилие продуктов было не нужным. Но газеты убедили их в том, что они живут между двумя кризисами и надо пользоваться, пока не поздно.

Парадокс, но чем прочнее воцарялся мир, тем большее значение люди придавали еде и тем сильнее страшились её нехватки.

Продукты по всем направлениям, насколько хватало глаз, лежали бесконечными высоченными рядами. Консервированные, замороженные, маринованные, копчёные. Растительного, животного и синтетического происхождения, рождённые воображением инженеров продовольственной промышленности.

В секции печенья многие дети ели содержимое пакетиков, которые брали прямо с полок, а обёртку бросали на пол.

Так как у Жюли и Давида не было денег, они сделали то же самое. Дети развеселились, увидев, что взрослые им подражают, и стали угощать их сладостями: лакричными и карамельными мягкими конфетами, мармеладом, зефиром, жвачкой. Такой приторный завтрак вызвал лёгкую тошноту, но беглецы были слишком голодны, чтобы капризничать.

Подкрепившись, Жюли и Давид незаметно направились к дверям с надписью «выход без покупки». Тут были установлены две видеокамеры.

За ними двинулся охранник, и Давид сделал Жюли знак поторапливаться.

Музыкальный фон сменился на «Stairway to Heaven» Лёд Зеппелин. Произведение предлагало начать движение медленно, а закончить скоростью в сто километров в час, то есть точно так, как и надлежало действовать покупателям гипермаркета.

Шаг двух лицеистов ускорялся вместе с музыкой. Шаг охранника тоже. Больше сомнений не было. Он уже почти догнал беглецов. Либо он заметил на видео, что они бесплатно объедались сладостями, либо узнал их по портретам из газет.

Жюли увеличила скорость, Лёд Зеппелин сделали то же самое.

«Выход без покупки» ещё был в зоне досягаемости. Жюли и Давид побежали. Давид знал, что никогда нельзя убегать от полицейских и собак, но страх был сильнее его. Увидев это, охранник достал свисток и издал сигнал тревоги, пробуравивший барабанные перепонки всех покупателей в округе. Многие продавцы бросили рабочие места и стали окружать подозрительных субъектов.

Теперь надо было бежать быстро.

Жюли и Давид стремительно пересекли преграду из кассирш и выскочили на улицу. Давид хромал все меньше и меньше. Бывают моменты, когда ревматизм становится роскошью, которую нельзя себе позволить.

Сотрудники магазина не отказались так просто от преследования. Они скорее всего уже привыкли к погоням за ворами. Для них это было, наверное, развлечением в их обыденной работе.

За Жюли и Давидом бежала толстая продавщица, схватившая баллон со слезоточивым газом, грузчик размахивал железным прутом, а охранник вопил: «Остановите их! Остановите их!»

Жюли и Давид примчались в тупик. Они оказались в ловушке. Сейчас их схватят продавцы из супермаркета. Откуда ни возьмись выскочила машина, заставившая посторониться продавцов и зевак, уже приготовившихся к расправе. Дверца распахнулась.

— Быстро залезайте! — крикнула женщина, чьё лицо было скрыто шарфом и большими солнцезащитными очками.

176. ЦАРСТВОВАНИЕ

Деисты уничтожены. От них остался лишь белый тотем, плакат, которому поклоняются религиозные муравьи.

Принцесса 103-я просит инженеров убрать его. Те наваливают снизу сухих листьев и, с тысячами предосторожностей, подносят к ним красный уголёк. Вскоре плакат сгорает, унося с собой в небытие свой секрет. А если бы муравьи умели читать, они разобрали бы следующие слова: «Внимание: не допускайте возникновения пожара. Не бросайте окурки».

Муравьи смотрят, как обелиск Пальцам исчезает как дым. Принцесса 103-я успокоена. Большой белый тотем, один из основных символов деизма, превращён в прах.

Принцесса знает, что пророку 23-му удалось скрыться от 13-го и его отряда, но она не волнуется. Пророк уже не настолько влиятелен, чтобы быть серьёзным противником. Его последние ученики будут приведены к повиновению.

К принцессе подходит 24-й.

— Почему обязательно надо либо верить, либо не верить? Глупо игнорировать существование Пальцев, но точно так же глупо упрямо их обожествлять.

Принцесса считает, что единственные разумные отношения с Пальцами — это беседовать и пытаться понять друг друга, чтобы обогатить друг друга.

24-й усиками выражает согласие с ней.

Принцесса уже поднялась на вершину купола, одолеваемая мыслями и заботами о новом, быстро растущем городе. Кроме того, её беспокоит и физическое недомогание. Как у всех, обладающих полом, у неё на спине растут крылья, а сквозь жёлтую метку на лбу, словно три бородавки, вылезают треугольником три глаза, чтобы улавливать инфракрасные излучения.

Новый Бел-о-кан непрерывно растёт. Доменные печи были причиной нескольких пожаров, поэтому решено оставить лишь одну в центре города, а остальные разместить на периферии. В параллельном мире это называется индустриальной децентрализацией.

Победа, одержанная ночью, стала поводом для важного нововведения. Отныне вечерний холод не усыпляет больше муравьёв, они могут работать двадцать четыре часа в сутки без отдыха благодаря фонарикам.

Принцесса 103-я утверждает, что Пальцы используют металлы, которые они находят в природе, расплавляют их, а затем изготовляют из них твёрдые предметы. Надо найти их. Разведчики рыскают где могут, приносят самые необычные камешки, инженеры бросают их в огонь, но металл не получается.

24-й продолжает писать свою романтическую сагу «Пальцы», придумывая сцены, в которых эти животные дерутся или размножаются. Когда ему нужны точные детали, он расспрашивает принцессу, а то и отдаётся собственному воображению. В конце концов, это же всего лишь роман...

7-й в это время руководит художественным салоном. В городе уже не осталось ни одного муравья, который бы не выгравировал себе на тораксе изображение одуванчика, пожара или лилии.

Но одна проблема остаётся. 103-я и 24-й, быть может, и играют роль королевы и короля Нового Бел-о-кана, но они не совсем настоящие монархи: у них нет потомства. Технические достижения, искусство, стратегия ночных войн, искоренение религии, конечно, окружили их сиянием, подобного которому не было у других королей, но их бездетность начинает порождать толки. Несмотря на приток иностранной рабочей силы, насекомые чувствуют себя неуверенно в городе, гены которого не передаются.

Принц 24-й и принцесса 103-я знают об этом и столь охотно поощряют искусство и науки именно для того, чтобы отвлечь от этой своей несостоятельности.

177. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: МЕДИЦИНА

Слюна 10-го.

МЕДИЦИНА: пальцы забыли о дарах природы.

Они забыли о том, что существуют естественные лекарства от их болезней.

Они изобрели искусственную науку, которую назвали «медициной».

Состоит она в заражении какой-нибудь болезнью сотен мышей, которым потом дают разные химические препараты.

Если одной мыши становится лучше, этот же препарат используется Пальцами.

178. СПАСАТЕЛЬНЫЙ КРУГ

Дверца машины была распахнута, а работники магазина приближались. Выбора у Жюли и Давида не было. Лучше броситься в неизвестность, чем попасть в руки службы охраны магазина, которая скорее всего сдаст их муниципальной полиции.

Женщина со спрятанным лицом нажала на акселератор.

— Кто вы? — спросила Жюли.

Женщина снизила скорость, опустила чёрные очки, черты её лица показались в зеркале заднего вида. Жюли отпрянула.

Её мать.

Жюли хотела выскочить из движущейся машины, но Давид с силой прижал её к сиденью. Семья всегда лучше, чем полиция.

— Что ты здесь делаешь, мама? — зло спросила Жюли.

— Я искала тебя. Ты несколько дней не приходила домой. Я позвонила в службу поиска детей, мне там ответили, что раз тебе полных восемнадцать, то ты совершеннолетняя и можешь проводить ночи там, где тебе хочется. В первые вечера я говорила себе, что ты дорого заплатишь мне за своё бегство и за все мои волнения. А потом я узнала о тебе из газет и новостей по телевизору.

Она прибавила скорости и чуть не задавила нескольких пешеходов.

— Я решила тогда, что ты ещё хуже, чем я думала. Потом я стала размышлять. Если ты относишься ко мне столь агрессивно, значит, я в чем-то, наверное, ошиблась. Я должна была воспринимать тебя как полноправную человеческую личность, а не просто как свою дочь. Как полноправная человеческая личность, ты, без сомнения, стала бы моей подругой. И потом... ты мне очень нравишься, и мне нравится даже твой бунт. Ну и теперь, когда роль матери я провалила, я постараюсь хорошо сыграть роль подруги. Поэтому я тебя искала, и поэтому я здесь.

Жюли не верила своим ушам.

— Как ты меня нашла?

— Когда я услышала по радио, что тебя разыскивают в западной части города, то поняла, что мне наконец выпал шанс искупить свою вину перед тобой. Я помчалась искать тебя по округе, молясь о том, чтобы найти тебя раньше полицейских. Бог внял моим просьбам... — Она быстро перекрестилась.

— Ты можешь нас спрятать дома? — спросила Жюли.

Дорога впереди была перекрыта. Полицейские, естественно, решили загнать их в тупик.

— Развернитесь, — посоветовал Давид.

Но мать Жюли уже не могла остановиться. Она нажала на газ и смела ограждения. Полицейские отскочили в стороны от летящей, как метеор, машины.

За ними снова завыли сирены.

— Они едут за нами, — сказала мать. — Они уже, конечно, проверили номер и знают, что вам на помощь пришла я. Через две минуты копы будут в нашей квартире.

Мать Жюли свернула на боковую улицу и поехала по встречной полосе. Резко повернула на перпендикулярную улицу, выключила мотор и подождала, пока полицейские машины проедут обратно мимо них.

— Теперь я вас спрятать не могу. Вам надо затаиться где-то, где вас не найдут копы.

Мать Жюли выбрала направление на запад. Зелёная купа, ещё одна. Ряды деревья вырастали по мере их приближения, словно армия.

Лес.

— Твой отец говорил, что, если однажды с ним случится беда, он пойдёт туда. «Деревья защищают тех, кто просит об этом вежливо» — так он уверял. Я не знаю, успела ли ты отдать себе в этом отчёт, но твой отец был отличным парнем.

Мать остановилась и протянула дочери купюру в пятьсот франков, чтобы та не оставалась без денег. Жюли покачала головой.

— В лесу деньги ни к чему. Я свяжусь с тобой, как только смогу.

Жюли и Давид вышли из машины, мать Жюли помахала им рукой.

— Не надо. Живи своей жизнью. Меня утешит сознание того, что ты на свободе.

Жюли не знала, что сказать. Бросать оскорбления и резкости было гораздо легче, чем ответить на такие слова. Женщины поцеловались и крепко обнялись.

— До свидания, Жюли!

— Только одно, мама...

— Что, дочка?

— Спасибо.

Прислонившись спиной к машине, женщина смотрела, как молодые люди исчезают за деревьями, потом села за руль и тронулась.

Машина растворилась вдали.

Жюли и Давид уходили в сумрак чащи. Им казалось, что деревья принимают их, словно двух беженцев. Может быть, в этом заключается главная стратегия леса. Он борется с родом человеческим, защищая его изгнанников.

Чтобы сбить со следа возможную погоню, юноша все время выбирал нехоженые тропы. Внимание Жюли вдруг привлёк летающий муравей, который уже некоторое время следовал за ними. Она остановилась, и насекомое повисло над её головой, потом закружилось вокруг неё.

— Давид, мне кажется, что этот летающий муравей нами интересуется.

— Ты думаешь, что он такой же, как тот, из подземелья?

— Посмотрим.

Девушка протянула вперёд раскрытую ладонь с растопыренными пальцами, сделав что-то вроде посадочной площадки. Насекомое медленно опустилось на ладонь и стало ползать по ней.

— Он хочет что-то написать, как и тот!

Жюли сорвала с куста ягоду, слегка раздавила её, и насекомое тут же обмакнуло в сок мандибулы. «Следуйте за мной».

— Это или тот же муравей, спасшийся от лягушки, или его брат-близнец, — заявил Давид.

Они посмотрели на насекомое, которое, казалось, ждало их, словно такси.

— Сомнений нет, он хотел вывести нас из подземелья, а теперь хочет провести по лесу! — воскликнула Жюли.

— Что будем делать? — спросил Давид.

— У нас нет выбора...

Насекомое летело перед ними, направляя их на юго-запад. Они шли мимо странных, необычных деревьев, мимо грабов с ветвями в виде зонтиков, мимо осин с жёлтой, покрытой чёрными трещинками корой, мимо ясеней с листвой, благоухающей маннитом.

Смеркалось, и они вдруг потеряли муравья из виду.

— Мы не сможем идти за ним в темноте.

Но тут крошечный огонёк заплясал перед ними. Летающий муравей «зажёг» свой правый глаз, словно маяк.

— А я думала, что из насекомых только светлячки могут светиться, — заметила Жюли.

— Мммм... Ты знаешь, мне начинает казаться, что наш друг — не совсем муравей. Ни один муравей не умеет писать и светить глазами.

— А кто тогда?

— Кто! Может быть, маленький управляемый робот в форме летающего муравья. Я по телевизору видел передачу о таких машинах. Там показывали муравьёв-роботов, сделанных для будущей экспедиции на Марс. Но те были гораздо больше. Такой миниатюризации ещё никто не достигал, — убеждённо сказал Давид.

За ними послышался яростный лай. Облава началась, и полицейские спустили собак.

Они пустились бежать со всех ног. Летающий муравей освещал им путь, но собаки бежали быстрее. Да и хромающий Давид отставал от Жюли. Они залезли на пригорок, с которого Давид постарался ударами палки удержать собак на расстоянии. Собаки прыгали, пытаясь впиться в Жюли и Давида зубами и поймать летающего муравья, освещавшего эту горестную сцену.

— Разделимся, — крикнула Жюли. — Тогда хоть один, быть может, сумеет убежать.

Не дождавшись ответа, она рванулась сквозь кустарник. Вся свора бросилась за ней следом, лая, роняя ошмётки пены и явно намереваясь растерзать девушку в клочья.

179. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

БЕГ НА ДЛИННЫЕ ДИСТАНЦИИ: когда борзая и человек бегут наперегонки, собака приходит первой. У борзой такие же мышечные возможности, как у человека. Поэтому скорость должна была бы быть одинаковой. Но собака всегда обгоняет человека. Причина этому следующая: человек всегда бежит к финишу, он бежит к чёткой цели, определённой мозгом. А борзая бежит просто для того, чтобы бежать.

Формулируя цель, подчиняясь доброй или злой воле, теряешь массу сил. Не надо думать о цели, надо просто двигаться вперёд. Надо двигаться вперёд, меняя траекторию согласно происходящим в пути событиям. Двигаясь вперёд, достигаешь или даже перекрываешь вдвое цель, даже этого не замечая.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

180. НАЧАТЬ СНАЧАЛА

Принцесса 103-я неподвижно лежит в своей ложе. А принц 24-й вертится вокруг неё безо всякой причины. Некоторые кормилицы в городе говорят, что, если самец вертится вокруг самки, а оплодотворения не происходит, это производит эротическое напряжение, воспринимаемое, как чистая энергия.

Принцесса не очень-то верит этим городским сплетням, но признает, что когда видит 24-го вблизи себя, то испытывает какое-то возбуждение.

Это её раздражает.

Она пытается сосредоточиться на посторонних вещах. Её последняя идея — сделать бумажный змей. Вспоминая о тополином листке, который падал не вертикально, а кружась, она думает, что муравьи, быть может, сумели бы удержать равновесие на листке, лавирующем среди воздушных течений. Как только управлять при этом направлением движения?

Разведчики сообщают ей, что новые восточные города присоединяются к федерации Нового Бел-о-кана. Раньше она насчитывала всего шестьдесят четыре дочерних города с рыжими муравьями, а отныне в её состав входят около трехсот пятидесяти городов, и по меньшей мере десяток из них населён другими видами муравьёв. Не говоря уже о нескольких осиных гнёздах и паре-тройке термитников, намекающих на будущий союз.

Каждый, примкнувший к федерации город получает обонятельное знамя, а также красный уголёк с инструкцией по применению: «Не подносить к огню листья. Не разжигать огонь в ветреную погоду. Не жечь листья внутри города, поскольку это производит удушающий дым. Не использовать огонь в случае войны без разрешения стольного города». Даются новым городам и сведения о рычаге и колесе: быть может, они в своих лабораториях найдут интересные решения по использованию этих двух открытий.

Некоторые муравьи считали, что Новый Бел-о-кан должен хранить в тайне свои технологические секреты, но принцесса 103-я придерживается противоположного мнения: знания необходимо распространять среди насекомых, даже если те могут использовать их против самих бел-о-канцев. Это политический выбор.

Магия огня и потрясающие результаты, если его энергию использовать в мирных целях, помогают всем муравьям понять, как далеко вперёд ушли Пальцы, владеющие этим огнём уже более десяти тысяч лет.

Пальцы.

Теперь все федеральные города знают о том, что Пальцы не монстры и не боги и что принцесса 103-я ищет способ наладить с ними сотрудничество. В своём романе 24-й изложил суть проблемы в двух лаконичных фразах:

«Два мира смотрят друг на друга, один бесконечно мал, другой бесконечно велик. Смогут ли они понять друг друга?»

Некоторые муравьи одобряют эти планы, некоторые порицают, но все размышляют о возможных способах заключить союз, о выгоде и о его опасных последствиях. Может быть, кроме огня, рычага и колёса, Пальцы владеют и другими секретами, которые муравьи и вообразить себе не в состоянии.

Только карлики и некоторые их союзники ещё упорствуют в своём желании уничтожить федерацию вместе с распространяемыми ею в природе опасными идеями. После сокрушительного поражения в ночь битвы фонариков, они не решаются нападать пока на Новый Бел-о-кан. Но это только отсрочка. Королевы-производительницы — а у карликов их многие сотни — энергично рождают на свет новое поколение солдат, которые, как только достигнут призывного возраста, то есть через неделю, бросятся в наступление, чтобы стереть с лица земли федерацию рыжих.

Кто сказал, что пальцевские технологии будут всегда эффективнее нескольких плодоносных животов, способных производить пушечное мясо в изобилии?

В Новом Бел-о-кане прекрасно знают о назревающей угрозе. Будет много войн между теми, кто хочет изменить мир, и теми, кто хочет, чтобы все оставалось по-прежнему.

Принцесса 103-я в своей ложе решает, что пора поторопить течение истории. Без настоящего сотрудничества между двумя основными земными видами дальнейшая эволюция невозможна. Она зовёт принца 24-го, двенадцать молодых разведчиков и присоединившихся иностранных представителей. Все смыкают усики кругом для коллективной АК.

Принцесса считает, что надо рискнуть всем. Поскольку Пальцам не удаётся вступить в контакт с муравьями, муравьи должны обратиться к ним первыми. Ей кажется, что единственный способ произвести на Пальцев впечатление, чтобы они восприняли муравьёв как равноправных партнёров, это поразить их количеством.

Насекомые, участвующие в конференции, понимают, куда клонит самка: новый крестовый поход. Принцесса 103-я объясняет. Она не предлагает крестового похода, она не хочет больше бессмысленных войн, она предпочитает мирную и многочисленную демонстрацию. Принцесса уверена, что Пальцы оробеют, когда осознают, какая неисчислимая масса насекомых живёт бок о бок с ними. Она надеется, что остальные города присоединятся к демонстрации и что все вместе они покажутся Пальцам необходимыми собеседниками.

— А ты пойдёшь? — спрашивает принц 24-й. Естественно.

Принцесса 103-я собирается возглавить эту огромную демонстрацию.

Иностранцы встревожены. Они хотят знать, кто останется на это время в Новом Бел-о-кане, охраняя город и следя за ходом работ.

— Четверть населения, — успокаивает 103-я. Подключённые друг к другу насекомые считают, что это большой риск. Карлики скоро снова нападут на них, да и уцелевшие деисты бродят по окрестностям. Силы реакции значительны. Их нельзя недооценивать.

Мнения разделились. Многие очень довольны спокойствием и успехами Нового Бел-о-кана. Они не понимают, зачем рисковать. Другие боятся, что встреча с Пальцами плохо закончится. Пока ведь были только неудачи. Зачем тратить столько сил на мирный поход, результат которого более чем сомнителен?

Как Пальцы поймут разницу между мирной демонстрацией и военным наступлением?

Принцесса 103-я утверждает, что выбора нет: встреча необходима всей природе. Если они не устроят этот марш, он станет задачей следующего поколения или следующего за следующим. Надо сделать это дело, а не перекладывать его бремя на детей.

Насекомые долго беседуют. Принцесса 103-я в конце концов побеждает в основном благодаря харизматичности своих феромонов. Она опирается на истории из своей собственной легендарной жизни. Она настаивает: даже в случае неудачи, для тех, кто захочет начать все сначала, останется бесценная информация.

Она убеждает одного за другим своих противников в том, что её решение обдуманно. Сколько надежд таится за горизонтом этого похода. Может быть, Пальцы научат их диковинам ещё более удивительным, чем огонь, колесо и рычаг.

— Чему же это, например? — спрашивает 24-й.

— Юмору, — отвечает 103-я.

И так как никто из присутствующих муравьёв не знает точно, во что это выльется, они представляют себе «юмор» типично пальцевским изобретением, дающим тому, кто умеет с ним обращаться, невероятную силу. 5-й думает, что это, наверное, катапульта последней модели. 7-й — что юмор, должно быть, огонь, только ещё более разрушительный. Принц 24-й — что юмор, видимо, форма искусства. Другие полагают, что юмор скорее всего новое вещество или небывалый способ хранения еды.

По разным причинам всех привлекает этот неведомый Грааль, называемый юмором, и все единодушно принимают предложение Принцессы 103-й.

181. ОДНА В ТЁМНОМ ЛЕСУ

Шутки кончились. Спасти её могла только сосна. Её абсолютная отвесность несколько смущала Жюли, но свора собак оказалась лучшим из тренеров.

Она карабкалась к ветвям. В тайниках её тела срочно нашлась память о далёком предке, который отлично лазал по деревьям, поскольку на них и жил. Если уж в каждом человеке остаётся частица обезьяны, то пусть это и послужит при надобности.

Руки и ноги девушки находили незаметные для глаз, но достаточные для упора углубления. Кора сдирала кожу с ладоней. Она поднималась вверх, а угрожающие клыки щёлкали прямо под её ступнями. Одна собака даже почти залезла на дерево. Жюли устала от собачьего упорства, в порыве бешенства она показала зубы и грозно зарычала.

Пёс посмотрел на неё с ужасом, как будто раньше и не мог предположить в человеческом существе такой степени зверства. Другие собаки внизу больше не атаковали.

Жюли сверху стала швырять шишки на поднятые морды.

— Уходите! Пошли прочь! Вон отсюда, чёртовы чудища!

Но, если собаки и потеряли надежду вонзить клыки в девушку, предупредить хозяев о том, что беглянка здесь, они были должны. Они заливались лаем.

И тут появился новый персонаж. Издалека он напоминал собаку, но походка его была более медленной, манера держаться — более гордой, запах — более сильным. Это была не собака, а волк. Настоящий дикий волк.

Собаки смотрели на приближающееся необыкновенное существо. Собак была целая свора, волк был один, но испугались именно собаки. Волк и вправду был предком всех собак. Он не выродился от общения с человеком.

И все собаки знают это. От чи-хуа-хуа, добермана, пуделя и до мальтийской болонки все они смутно помнят о том, что когда-то жили без людей и были тогда и душой и телом другими. Были свободными, были волками.

Собаки опустили головы и уши в знак покорности, поджали хвосты, чтобы скрыть свой запах и защитить детородные органы. Они помочились, на собачьем языке это означает: «У меня нет определённой территории, поэтому я мочусь, когда попало и где попало». Волк издал рычание, означавшее, что он-то как раз мочится только на четырех углах определённой территории, и находятся собаки именно на ней.

— Мы не виноваты, это люди нас такими сделали, пожаловалась немецкая овчарка на собачье-волчьем языке.

Волк ответил с презрительной усмешкой:

— Свою жизнь ты себе выбираешь сам.

И он прыгнул вперёд, оскалив клыки, решив убивать.

Собаки поняли это и, поскуливая, удрали.

Жюли не успела поблагодарить своего избавителя. Рассерженный на дальних родственников-выродков, волк помчался за одним псом из своры. Кто-то должен заплатить за беспорядки в лесу.

Если ты показываешь клыки, значит, ты будешь убивать.

Таков волчий закон, да и волчата не поняли бы его, если бы отец вернулся сегодня без добычи. Вечером на ужин у них будет блюдо из немецкой овчарки.

— Спасибо, природа, за то, что ты послала волка мне для спасения, — пробормотала Жюли на своём дереве, где теперь слышала только шелест колеблемой ветром листвы.

Филин приветствовал приход ночи своим уханьем.

Жюли, одинаково боявшаяся и спасителя-волка, и собак, решила остаться на дереве. Она устроилась в ветвях поудобнее, но заснуть не смогла.

Она смотрела на лес, заливаемый бледным лунным светом. Он казался ей полным колдовства и тайн. Девушка с серыми глазами почувствовала новую потребность, незнакомую до сих пор: повыть на луну. Она подняла голову и из её живота вырвалась струя звуковой энергии.

— ОООООУУУУУУууууу.

Её учитель Янкелевич говорил, что искусство в лучшем случае подражает природе. Повторяя волчью песню, Жюли достигла вершины своего певческого таланта. Несколько волков ей ответили издалека:

— ООУУууууу.

На волчьем языке это означало:

«Добро пожаловать в общину тех, кто любит выть на луну. Как приятно это делать, не правда ли?»

Она выла ещё в течение получаса без перерыва и подумала, что если однажды она создаст утопическое общество, то посоветует всем его членам минимум раз в неделю, в субботу например, выть всем вместе на луну.

Вместе это наверняка будет доставлять ещё больше удовольствия. Но сейчас она была одна, покинутая друзьями и обществом. Одна, затерянная в лесу, под огромной чашей неба. Вой её перешёл в жалобное тявканье.

Революция муравьёв привила ей вредные привычки.

Теперь ей все время нужно было окружение людей, с которыми можно поговорить о новых опытах, о будущих проектах.

За последние дни она привыкла жить, растворившись в коллективе. Она должна была признаться себе в том, что счастье она познала не в одиночестве, а в группе. Жи-вунг. Да и не только Жи-вунг. Зое, такая ироничная. Франсина, такая мечтательная. Поль, всегда такой неловкий. Леопольд, такой мудрый. Нарцисс, хоть бы с ним не было ничего серьёзного. Давид... Давид. Его наверняка разорвали собаки. Какая ужасная смерть... Мама. Даже матери ей не хватало. Она чувствовала себя теперь настолько же слабой, насколько сильной она была с семью друзьями, с пятьюстами двадцатью одним революционером-муравьём, не говоря уже о тех людях по всему миру, кто подключился к их Сети. Она попыталась закрыть глаза и развернуть сияющее покрывало своего духа. Она достала его из мозга и расстелила огромным облаком над лесом. Она все ещё была в состоянии сделать это. Она спрятала покрывало и ещё немножко повыла на луну:

— ОООООууууу.

— ОООООууууу, — ответил волк.

Здесь её слышали только несколько волков вдалеке. Она их не знала, да и не хотела знакомиться. Она свернулась в клубок и почувствовала, как холод гложет ноги. И тут различила свет.

«Летающий муравей, который хотел нас куда-то вывести...»— подумала она с надеждой, выпрямляясь.

Но на этот раз это были действительно светлячки. Они кружились в любовном танце, двигаясь в трех измерениях, освещённые своими собственными внутренними прожекторами. Занятно, наверное, быть светлячком, танцующим с друзьями и их огоньками.

Жюли замёрзла.

Она остро нуждалась в отдыхе. Она понимала, что сон её скорее всего будет кратким, поэтому запрограммировала свой разум на глубокий восстанавливающий сон.

В шесть утра она проснулась от лая. Это тявканье она узнала бы из тысячи других. Это были не полицейские собаки, это был Ахилл. Он нашёл Жюли. Они догадались использовать Ахилла, чтобы найти её.

Человек держал фонарик под подбородком. Освещённое снизу лицо Гонзага потеряло свою ангельскую смазливость.

— Гонзаг!

— Да, копы не знали, как тебя найти, а мне в голову пришла идея. Твоя собака. Бедное животное было одно в саду. Мне не пришлось долго стараться, чтобы он понял, что от него требуется. Я дал ему понюхать обрывок твоей юбки, который хранил со времён последней встречи, и он тут же бросился на поиски. Собака и вправду лучший друг человека.

Жюли схватили и привязали к дереву.

— Ну, на этот раз нам будет спокойнее. Это дерево прямо как индейский столб для пыток. Последний раз у нас был нож, но с тех пор вооружение пополнилось...

Он показал револьвер.

— Точность, конечно, не та, но зато действует на расстоянии. Ты можешь кричать, в лесу тебя никто не услышит, кроме твоих друзей... муравьёв.

Она стала вырываться.

— На помощь!

— Кричи, кричи своим прекрасным голосом! Давай кричи!

Жюли умолкла. И посмотрела на них.

— Почему вы это делаете?

— Мы очень любим смотреть на мучения других.

И он послал пулю в лапу Ахиллу, который посмотрел на него удивлённо. Прежде, чем животное поняло, что ошиблось в выборе друзей, ещё одна пуля пронзила вторую переднюю лапу, потом псу прострелили обе задние лапы, позвоночник и, наконец, голову.

Гонзаг перезарядил револьвер.

— Ну, теперь твоя очередь. Он прицелился.

— Нет. Оставьте её. Гонзаг обернулся. Давид!

— Жизнь действительно цепь бесконечных повторений. Давид постоянно приходит на помощь прекрасной принцессе-пленнице. Очень романтично. Но на этот раз история закончится.

Гонзаг направил револьвер на Давида, взвёл курок... и упал.

— Осторожно, это крылатый муравей! — крикнул один из его подручных.

И это действительно был летающий муравей, который разил своим жалом приспешников Гонзага Дюпейрона.

Они пытались защищаться, но вокруг них было столько летающих насекомых, что они не могли различить среди них муравья-робота. Летающий муравей сделал три пике — и три Чёрные Крысы упали на землю. Давид отвязал Жюли.

— Уф, на этот раз я думала, что попалась, — сказала Жюли.

— Вовсе нет. Ты даже ничем не рисковала.

— Это почему?

— Потому что ты героиня. Героини в романах не погибают, — пошутил он.

Это странное замечание удивило девушку. Она нагнулась над собакой.

— Бедный Ахилл, он думал, что люди — лучшие друзья собак.

Она поспешно выкопала яму а похоронила пса. А вместо эпитафии просто сказала:

— Здесь покоится собака, не улучшившая породу... Удачного путешествия, Ахилл.

Летающий муравей продолжал кружить вокруг них, жужжа с некоторым нетерпением. Но Жюли хотела немного прийти в себя. Она Прижалась к Давиду. Потом опомнилась и отстранилась.

— Надо идти, летучий муравей уже нервничает, — заметил юноша.

И они пошли вслед за насекомым, все больше углубляясь в тёмный лес.

182. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ: вещи существуют такими, какими мы их воспринимаем. Математик Бенуа Мандельброт не только изобрёл чудесные фрактальные картинки, он доказал, что видение окружающего нас мира изменчиво. Если мы измерим кочан цветной капусты, например, то получим диаметр тридцать сантиметров. Но, если мы измерим каждый изгиб, диаметр увеличится в десять раз.

Даже гладкая доска под микроскопом окажется составленной из возвышенностей, следуя неровностям которых мы придём к бесконечно увеличивающимся размерам. Все зависит от угла зрения, под которым мы будем рассматривать эту доску. С одной точки зрения она будет иметь один размер, с другой — вдвое больший.

Вслед за Бенуа Мандельбротом мы можем утверждать, что абсолютно точной научной информации не существует, честный современный человек должен помнить о приблизительности каждого утверждения, которая будет уменьшаться последующими поколениями, но никогда не исчезнет.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

183. ВЕЛИКИЙ ПОХОД

С самого восхода солнца приготовления к походу целиком захватывают весь Новый Бел-о-кан. В городе только и говорят, что о большом мирном походе к Пальцам.

На этот раз не один муравей, а целая туча их идёт на встречу с превосходящими размерами, на встречу с Пальцами... на встречу с богами, быть может.

В зале каждый солдат наполняет своё брюхо муравьиной кислотой.

— Ты и вправду веришь в то, что Пальцы существуют?

Воин смущённо качает головой. Он признается, что абсолютной уверенности у него нет, но выделяет, что единственный способ узнать обо всем точно, это как раз пойти в поход. Если Пальцев не существует, они просто вернутся в Новый Бел-о-кан и продолжат то, что начали.

Чуть подальше муравьи спорят с большим ожесточением.

— Ты думаешь, что Пальцы согласятся воспринимать нас, как равных?

Собеседник скребёт под усиками.

— Если не согласятся, будет война, и мы будем защищаться до последнего.

Наверху готовят к путешествию улиток. Эти огромные слюнявые толстокожие, несомненно, лучший транспорт для каравана. Они, может быть, медлительны, но вездеходны, а в случае голода одной улитки хватит, чтобы накормить огромное количество солдат. Пока их нагружают, улитки зевают, показывая все свои двадцать пять тысяч шестьсот крошечных зубов.

Улиток нагружают очень тяжёлой ношей: горячими углями, запасом пищи.

Паломники выстраиваются вокруг Нового Бел-о-кана.

На некоторых водружают скорлупу от яиц, играющую роль амфор, до краёв наполненных медовухой. Муравьи в конце концов заметили, что употребляемый маленькими дозами медовый спирт помогает лучше противостоять ночному холоду и придаёт храбрости в стычках.

На некоторых улиток грузят муравьёв-цистерны, знаменитых неподвижных насекомых, до того налитых молочком, что их брюшки, раздутые, как мячи, в пятьдесят раз превосходят размеры тела.

— Да тут еды хватит на две зимние спячки! — восклицает принц 24-й.

Принцесса отвечает, что она совершала переходы через пустыню и знает, что недостаток пищи может погубить самую сильную экспедицию. Она не уверена в том, что по дороге встретится много дичи, поэтому лучше как следует приготовиться.

Над хлопочущими муравьями реют эскадрильи ос и пчёл, следящих за тем, чтобы никто не напал на город, воспользовавшись обстоятельствами.

7-й укладывает на свою художественную улитку длинный листок конопли, на котором хочет вышить сюжет, рассказывающий о долгом путешествии в страну Пальцев. Он не забывает о красителях для расцвечивания фрески — пыльце, крови жесткокрылых, древесной пудре.

Самая большая неразбериха царит перед третьими воротами в Новый Бел-о-кан, где целая толпа строится по национальностям, кастам, научным лабораториям и распределяет улиток.

Рабочие из касты инженеров укрепляют травяную упряжь, которая будет поддерживать каменные плошки с углями. Они боятся не столько устроить пожар, сколько потерять угли. Кстати, хворост для них тоже захвачен. Огонь — животное прожорливое.

Наконец все готовы, а воздух прогрелся настолько, что можно двигаться в путь. Усик даёт отмашку.

Вперёд.

Бесконечный караван, как минимум, из семисот тысяч насекомых трогается. Муравьи-разведчики идут треугольником впереди. Они сменяются, чтобы во главе процессии всегда был свежий усик. Таким образом нос длинного животного постоянно обновляется.

Следом за разведчиками идут рыжие солдаты из касты артиллеристов. Как только разведчики дадут сигнал тревоги, артиллеристы автоматически примут боевую позицию. За ними ползёт первая улитка. Это боевая улитка с запасом дымящихся углей. Многочисленные артиллеристы будут стрелять с высоты этого подвижного укрепления.

Затем идёт пехота, готовая к немедленной атаке бегом. Она же будет охотиться в окрестностях, добывая пропитание всему каравану.

Следом ползёт вторая улитка, она также усажена артиллеристами и нагружена дымящимися углями.

Затем маршируют многочисленные иностранные легионы. В основном чёрные, красные и жёлтые муравьи.

Только в центре процессии находятся рабочие инженеры и рабочие артисты.

У принцессы 103-й и принца 24-го своя собственная дорожная улитка, что позволяет им не слишком уставать от ходьбы.

Ну и наконец, в хвосте колонны следуют легион артиллеристов и две боевые улитки, готовые отразить нападение в арьергарде.

Солдаты бегут по бокам процессии, подбадривая пехотинцев, отслеживая опасные участки, поддерживая компактность войск. 5-й и его помощники следят за следящими, ведут ведущих. Они — настоящий двигатель похода.

У всех есть ощущение того, что они делают что-то очень важное для муравьиного рода в целом. Под массой колонны дрожит земля, сгибаются травы, даже деревья трепещут больше обычного. Деревья не припомнят такого количества объединившихся муравьёв, вместе направляющихся к единой цели. Никогда, кстати, не видывал никто и улиток, несущих фумаролы и ползущих в строю муравьёв.

Вечером процессия насекомых устраивается огромным бивуаком на ночь. Мигающие угли в середине лагеря позволяют кому-то бодрствовать, а муравьи подальше от тепла засыпают. Принцесса 103-я, стоя на четырех лапках, рассказывает своим бесчисленным товарищам то, что, как она считает, ей известно о Пальцах.

184. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: РАБОТА

Слюна 10-го.

РАБОТА:

Сначала Пальцы дрались за пищу.

Потом, когда пищи стало вдоволь, они стали драться за свободу.

Когда они обрели свободу, они принялись драться за то, чтобы отдыхать как можно дольше, не работая.

Теперь благодаря машинам Пальцы достигли этой цели.

Они сидят дома, где пользуются обилием еды, свободой и отсутствием работы, но, вместо того чтобы сказать себе: «Жизнь прекрасна, можно целые дни ничего не делать», они чувствуют себя несчастными и голосуют за вождей, которые обещают снова дать им работу, уничтожив безработицу.

Интересная деталь: в пальцевский французский язык слово «travail» — «работа» пришло из латыни, это переделанное слово «трипалиум», что значит «тренога». Оно обозначало худшую из пыток, которым подвергали рабов.

Рабов подвешивали головой вниз на треноге и били палкой.

185. СВЯТИЛИЩЕ

Кусты ежевики скрывали углубление, которое находилось в сердцевине холма, над которым нависал другой холм поменьше. Вокруг летали птицы, насвистывая чудесные мелодии. Кипарисы покачивались, слушая их.

Примостившись на скале из песчаника, Жюли пробормотала:

— Мне кажется, я узнаю это место.

Место тоже её узнало. Она почувствовала, что за ней наблюдают. Не деревья, а сама земля. Два холма были похожи на глаз с выпуклым зрачком, а частокол ежевики был ресницами.

Летающий муравей вёл их, однако, не туда, а к яме, расположенной прямо под пальцем из песчаника.

Жюли прошла вперёд. Теперь сомнений уже не было. Здесь она нашла «Энциклопедию относительного и абсолютного знания».

— Если мы спустимся, подняться уже не сможем, — предупредил Давид.

Но летающий муравей кружился вокруг них, торопя их именно спрыгнуть. Чувствуя себя фаталистами, они подчинились.

Девушка и юноша ободрали руки и лицо о ежевику, акацию, пырей и бодяк. Тут действительно было просто скопление пользующихся дурной славой представителей растительного мира. Только несколько вьюнков вносили цветочную ноту в суровое собрание.

Летающий муравей повёл их к отверстию в земле. На четвереньках, как кроты, Жюли и Давид залезли в пещеру.

Летающий муравей освещал проход своим глазом-маяком. Давид кое-как полз, не оставляя своей палки.

— В конце тупик. Я знаю, потому что я здесь была, — объявила Жюли...

Они и в самом деле упёрлись в стену. Летающий муравей сел на землю, как будто выполнил свою работу гида.

— Ну вот, теперь надо ползти обратно, — вздохнула девушка.

— Подожди, это насекомое-робот наверняка не просто так нас сюда привело, — сказал Давид.

Он внимательно осмотрелся. Пощупал стену и почувствовал под рукой что-то твёрдое и холодное. Он смахнул песок и обнаружил круглую металлическую плиту, которую летающий муравей поторопился осветить. На металлической панели была выгравирована загадка и встроены клавиши для набора кода.

Вместе они разобрали: «Как сделать из шести спичек восемь равносторонних треугольников одинакового размера?»

Так, теперь геометрия. Жюли схватилась за голову. Убежать невозможно, система школьного образования преследует вас повсюду.

— Подумаем. Это телевизионная загадка, — сказал Давид, который их очень любил и редко пропускал «Головоломку для ума».

— Ну да, ну да. Тётенька по телевизору, такая умная, решения не нашла. А мы, конечно...

— По крайней мере, пока мы думаем, надежда есть, — настоял Давид.

Юноша сорвал корешок, торчавший из земли, разделил его на шесть частей и положил каждую по отдельности.

— Шесть спичек и восемь треугольников... Это должно быть осуществимо.

Он долго перекладывал свои спички. И вдруг воскликнул:

— Все, я догадался!

Он объяснил Жюли решение. Набрал слово на клавишах, послышался скрежет металла, и дверь открылась.

За ней был свет и люди.

186. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: СТАДНОЕ ЧУВСТВО

Слюна 10-го.

СТАДНОЕ ЧУВСТВО:

Пальцы очень подвержены стадному чувству.

Они почти не могут жить по одиночке.

При первой возможности они собираются в стада.

Одно из мест, где стадное чувство проявляется особенно ярко, называется «метро».

Там они проходят испытания, которых не выдержит ни одно насекомое: они скапливаются, прижимаются и надавливают друг на друга, они не могут двигаться, настолько плотна собравшаяся толпа.

Феномен метро ставит вопрос: есть ли у Пальца индивидуальный разум? Может быть, у него есть зрительные или слуховые потребности, вынуждающие его к такого рода стадному поведению?

187. ТАК ЭТО БЫЛИ ОНИ

Первое лицо, которое увидела Жюли, было лицо Жи-вунга. Затем появились Франсина, Зое, Поль и Леопольд. «Муравьи», за исключением Нарцисса, были в сборе.

Друзья протянули руки и обнялись. От счастья снова найти друг друга, они сбились в тесную группу. Все целовали Жюли в горячие щеки.

Жи-вунг рассказал об их приключениях. С трудом выбравшись живыми из заварушки в лицее, они решили отомстить за Нарцисса и помчались за Чёрными Крысами по маленьким улочкам, прилегавшим к площади, но не догнали их. Преследуемые полицейскими, друзья еле-еле смогли оторваться от погони. Лес показался им надёжным убежищем, а там их нашёл летающий муравей и привёл сюда.

Дверь открылась, невысокая крепкая фигура возникла на фоне света: старый человек с длинной белой бородой, похожий на Деда Мороза.

— Эд... Эдмонд Уэллс? — спросила Жюли, заикаясь. Старик покачал головой.

— Эдмонд Уэллс умер три года назад. Я Артур Рамирез. К вашим услугам.

— Это господин Рамирез послал муравьёв-роботов, чтобы привести нас сюда, — сказала Франсина.

Девушка со светло-серыми глазами секунду смотрела на их спасителя.

— Вы знали Эдмонда Уэллса? — спросила она.

— Не больше, но и не меньше, чем вы. Я знаю его только по книгам, которые он оставил. Но разве прочесть написанное человеком — не лучший способ с ним познакомиться?

Рамирез рассказал о том, что это место существует благодаря «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Эдмонда Уэллса. В привычках Эдмонда Уэллса было устраивать подземелья а кодовые двери, открывающиеся решением задачи о спичках и треугольниках. Эдмонд Уэллс любил выкапывать пещеры и прятать в них свои секреты и сокровища.

— Я думаю, что в глубине души это был взрослый ребёнок, — хитро сказал старик.

— Это он положил книгу в глубине туннеля?

— Нет, это я. Эдмонд часто делал сложные подходы к своим убежищам. Из уважения к его творчеству, я сделал то же самое. Когда я нашёл третий том «Энциклопедии», я его сначала отксерокопировал, а потом положил оригинал перед входом в мою пещеру. Я был убеждён в том, что его никто никогда не найдёт, а потом однажды обнаружил, что он пропал. Это вы, Жюли, нашли его. Вы должны продолжить эстафету.

Они находились в помещении, похожем на узкую прихожую.

— В чемодане был миниатюрный передатчик. Я без особого труда выяснил вашу личность. С тех пор мои шпионы-муравьи вас больше не покидали, следя за вами то с большего, то с меньшего расстояния. Я хотел посмотреть, что вы станете делать, получив в распоряжение «Энциклопедию» Эдмонда Уэллса.

— Ах вот почему муравей сел мне на руку во время моей речи в самый первый день!

Артур добродушно улыбнулся.

— Ваша интерпретация мыслей Эдмонда Уэллса, честно говоря, несколько неожиданна. Мы здесь благодаря летающим муравьям-шпионам получали всю информацию о вашей «Революции муравьёв».

— И слава Богу, потому что не дождались бы, пока журналисты об этом по телевидению заговорят! — сурово сказал Давид.

— Мы смотрели вашу революцию, словно сериал. Мои маленькие, управляемые на расстоянии шпионы видят все, чего не замечают средства массовой информации.

— Но кто вы?

Артур рассказал свою историю.

Когда-то он был специалистом по роботостроению. Он для армии изобрёл управляемых роботов-волков. Машины эти позволяли богатым, экономящим живую силу государствам воевать с бедными перенаселёнными странами, которые хладнокровно посылали на смерть лишние рты. Артур осознал, что солдаты, управляющие волками, впадают в исступление и убивают всех на своём пути, словно в компьютерной игре. Объятый ужасом, он подал в отставку и открыл магазин игрушек: «Артур, игрушечный король». Его талант помог ему делать говорящие игрушки, которые успокаивали детей лучше, чем их собственные родители. Его мини-роботы с синтетическими голосами и компьютерной программой подстраивали свои ответы под вопросы ребёнка. У Артура появилась надежда на то, что благодаря добрым плюшевым мишкам вырастет новое, менее подверженное стрессам поколение.

— Ведь война в основном дело рук неправильно воспитанных в детстве людей. Я рассчитываю, что мои плюшевые игрушки уже выправляют положение.

Однажды он по ошибке получил посылку, почтальон явно перепутал адреса. Это был второй том «Энциклопедии относительного и абсолютного знания», предназначенный Летиции Уэллс, единственной дочери профессора, письмо поясняло, что в книге заключается все её наследство. Артур и Жюльетта, его жена, сразу же решили переслать книгу, но любопытство было сильнее их. Они решили сначала полистать том. В книге говорилось, конечно, о муравьях, но также и о социологии, философии, биологии, и особенно о понимании между разными цивилизациями и о месте человека во времени и пространстве.

Вдохновлённый доводами Эдмонда Уэллса, Артур бросился изготовлять пресловутую машину для перевода муравьиного языка запахов на человеческий, называемую «Пьер де Розетт». Ему удалось вступить в диалог с насекомыми, в частности с очень развитым муравьём под именем 103-й.

Затем с помощью Летиции Уэллс дочери учёного, полицейского по имени Жак Мелье, а также министра науки и перспективных исследований Рафаэля Изо Артур вступил в переговоры с президентом республики, пытаясь уговорить его открыть муравьино-человеческое посольство.

— Так это вы отправили письмо Эдмонда Уэллса? — спросила Жюли.

— Да. Копию. Оно находилось в «Энциклопедии». Девушка со светло-серыми глазами знала, как мало доверия было оказано этому посланию, и не стала рассказывать о том, что теперь оно было объектом шуток во время светских раутов в честь высокопоставленных иностранцев.

Артур сказал, что ответа от президента он так и не получил, а министр, поддержавший его идею, был вынужден подать в отставку. С тех пор все оставшиеся силы он употребляет на реализацию своего проекта: открытие муравьино-человеческого посольства, которое позволит наконец двум цивилизациям сотрудничать на благо всем.

— Вы построили и это подземелье тоже? — спросила Жюли, меняя тему.

Артур подтвердил, добавив, что если бы друзья появились неделей раньше, то обнаружили бы, что внешне конструкция похожа на пирамиду.

Комната, в которую попали Жюли и Давид, была просто прихожей. Дверь из неё вела в более просторное помещение. Это был большой круглый зал с расположенной в центре его на высоте трех метров лампой сферической формы около пятидесяти сантиметров в диаметре. Свет давала тонкая стеклянная колонна, которая тянулась до потолка конической формы и проводила внутрь пирамиды естественный дневной свет.

Вокруг кольцом стояли лабораторные модули с многочисленными сложными машинами, компьютерами, письменными столами.

— Оборудование большого зала — обычные машины, подключаемые друг к другу. Там, подальше, вы видите двери в лаборатории, где мои друзья работают над проектами, требующими большего спокойствия.

Артур показал на узкий коридорчик над их головами, также испещрённый дверьми.

— Всего здесь три этажа. На первом работают, проводят эксперименты, ставят опыты. На втором живёт коммуна, там отдыхают. Там находятся столовые, гостиные, запасы продуктов. На третьем — дортуары.

Много людей вышло из лабораторий познакомиться с «муравьиными революционерами». Тут были и племянник Эдмонда Джонатан Уэллс, и его жена Люси, и их сын Николя, и бабушка Августа Уэллс, а также профессор Розенфельд, сыщик Джейсон Брейгель, полицейские и пожарные, которые их разыскивали.

Они представились, как друзья первого тома «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».

Летиция Уэллс, Жак Мелье и Рафаэль Изо, как, впрочем, и Артур Рамирез, были от второго тома. Обитателей, к которым присоединились Жюли и её шесть друзей, было двадцать один человек.

— Для нас вы — друзья третьего тома, — заявила Августа Уэллс.

Джонатан Уэллс рассказал им о том, что после провала их предложения о создании муравьино-человеческого посольства, друзья первого и второго томов решили вместе изолироваться от мира, чтобы подготовить условия для необходимой встречи. В совершённой тайне, выбрав особенно глухой участок леса, они построили двадцатиметровую пирамиду. Семнадцать метров находились под землёй, а три возвышались над её поверхностью, как верхушка айсберга. Вот почему такая маленькая пирамида скрывала такие большие помещения. Для того чтобы замаскировать выступающую из земли часть пирамиды, её покрыли зеркальными пластинами.

В этом, в основном подземном, убежище можно было спокойно заниматься исследованиями, совершенствовать средства общения с мирмекийцами и конструировать управляемых муравьёв, защищающих пирамиду от непрошеных гостей.

Зимой, правда, опавшие листья рассекретили пирамиду. Обитатели её с нетерпением ждали весны и новой зелени, но любопытный отец Жюли появился раньше.

— Это вы его убили? Артур опустил глаза.

— Это была ужасная случайность. Я тогда ещё не испробовал жала-шприцы моих летающих муравьёв с усыпляющим эффектом. Когда ваш отец подошёл к пирамиде, я испугался, что он расскажет властям о существовании нашего сооружения. Я взбесился. И послал к нему управляемого насекомого, который сделал ему усыпляющий укол.

Старик вздохнул и погладил бороду.

— Это был усыпляющий препарат, используемый в хирургии, я не думал, что он может вызвать смерть. Я просто хотел усыпить слишком любопытного прохожего. Ошибся, наверное, в дозировке. Жюли покачала головой.

— Дело не в этом. Вы не могли знать, что у моего отца была аллергия на лекарства, содержащие хлор-этил.

Артур удивился тому, что девушка не так уж и сердится на него.

Он продолжил свой рассказ. Обитатели пирамиды установили видеокамеры на соседних деревьях. Они увидели, что чересчур любопытный прохожий умер. Прежде чем они успели убрать труп, собака привлекла другого прохожего, который и сообщил все полиции.

Через несколько дней вокруг пирамиды стал крутиться полицейский. Он сумел избавиться от летающего муравья, раздавив его подошвой ботинка, и позвал бригаду подрывников, чтобы обложить стены пирамиды динамитом.

— В конечном итоге это вы с вашей «Революцией муравьёв» спасли нас, — объявил Джонатан Уэллс. — Отсчёт уже шёл на секунды, когда вы устроили отвлекающий манёвр, и полицейского отозвали.

Конечно, надо бы было воспользоваться отсрочкой для переезда. Но в пирамиде было установлено слишком много громоздкого оборудования.

— Подключившись к вашему серверу «Революция муравьёв», мы нашли решение, — сказала Летиция Уэллс. — Дом, заключённый в холме, — какая великолепная маскировка!

— Нам не надо было даже выкапывать дом в земле, было достаточно переделать в холм нашу пирамиду, покрыв её песком.

Жи-вунг добавил:

— Это идея Леопольда, но в принципе она очень древняя. На моей родине, в Корее, в первом веке нашей эры, цари цивилизации Пайкше строили огромные гробницы пирамидальной формы, в стиле египетских пирамид. Поскольку все знали, что в них спрятаны сокровища и драгоценности умерших, гробницы постоянно грабили. Тогда властители и их архитекторы решили прятать их, покрывая землёй. Так захоронения стали похожими на холмы, и грабителям приходилось раскапывать все холмы подряд, чтобы найти могильные богатства.

— Мы воспользовались тем, что полиция была занята в лицее, и покрыли пирамиду землёй. За четыре дня все было сделано, — заключила Летиция.

— Вы вручную это сделали?

— Нет. Артур, наш дежурный умелец, сконструировал роботов-кротов, которые работали ночью, и очень быстро.

— Затем я поставил дуплистое дерево со стеклянной колонной на верхушке для подачи солнечного света через наконечник, а Люси и Летиция украсили наш холм выкопанными кустами, чтобы придать ему естественный дикий вид.

— Не так-то легко посадить деревья бессистемно. Хотелось выровнять их по линейке, — сказала Летиция. — Но у нас получилось. И теперь мы живём под землёй, в «гнёздышке», спрятавшись от всех.

— Навахо считают, — добавил Леопольд, — что земля охраняет от всех опасностей. Если кто-нибудь заболевает, его закапывают в землю по шею, только голову оставляют на поверхности. Земля — наша мать, совершенно естественно, что она защищает и лечит нас.

Но Артур сохранял озабоченный вид.

— Будем надеяться, что, когда сыщик вернётся, он не раскроет нашу хитрость...

Старик продолжал экскурсию по «гнёздышку». Электричество они добывали через сотни искусственных листьев, внешне совершенно неотличимых от настоящих, даже с прожилками, снабжённых фотоэлементами и прикреплённых к верхушкам деревьев на гребне холма. Энергии, таким образом, хватало для всей техники.

— А ночью у вас электричества нет?

— Есть, мы установили мощные конденсаторы, накапливающие энергию.

— А питьевая вода?

— Рядом подземная речка. Нетрудно было отвести канал.

— Мы ещё сделали систему труб для хорошего проветривания помещений, — сказал Джонатан Уэллс.

— Кроме того, мы занимаемся сельским хозяйством, разводим грибы и собираем урожаи под землёй.

Затем Артур Рамирез показал свою лабораторию. В аквариуме двухметровой длины муравьи сновали среди земляных холмиков.

— Мы их называем «духами», — сказала Летиция. — В конце концов, муравьи действительно настоящие духи леса.

У Жюли снова возникло ощущение, что она попала в сказку. Она была Белоснежкой со своими Гномами. Муравьи — духами, а человек с белой бородой и фантастическими изобретениями — волшебник Мерлин.

Артур показал им муравьёв, манипулирующих крошечными зубчатыми колёсиками и электронными комплектующими.

— Они страшно изобретательны, посмотрите.

Жюли не могла прийти в себя от изумления. Муравьи передавали друг другу предметы, некоторые из которых были настолько мелкими, что даже часовщик со своей лупой не разглядел бы их в деталях.

— Перед тем, как использовать, их нужно было приобщить к нашим технологиям, — уточнил Артур. — Ведь даже когда строят завод в странах «третьего мира», туда сначала посылают инструкторов.

— В сборке мелких деталей они точнее, чем наши лучшие рабочие, — подчеркнула Летиция. — Только им удаётся изготовлять наших роботов — летающих муравьёв. Ни один человек не смог бы пользоваться столь миниатюрными инструментами.

Вооружившись лупой, Жюли смотрела на насекомых, собирающих робота — летающего муравья при помощи подходящих к их росту инструментов. Крошечные инженеры сновали вокруг машины, как авиаконструкторы вокруг истребителя. Нервно шевеля усиками, муравьи передавали из лапки в лапку крыло, которое затем вставляли в паз и укрепляли клеем.

Спереди два других муравья вживляли две лампочки вместо глаз. Сзади заполняли резервуар для яда прозрачной жёлтой жидкостью. Третья команда занималась батарейкой, устанавливаемой в тораксе.

Крохотные инженеры проверили затем, как машина функционирует, включили одну фару-глаз, вторую. Соединили контакты, крылья задвигались на разной скорости.

— Впечатляет, — сказал Давид.

— Просто микроробототехника, — ответил Артур. — Если бы наши десять пальцев были менее неуклюжими, мы смогли бы делать то же самое.

— Это же все должно очень дорого стоить, — заметила Франсина. — Где вы взяли деньги, чтобы построить пирамиду и все эти машины?

— Мммм, когда я был министром науки и перспективных исследований, — сказал Рафаэль Изо, — я заметил, что огромное количество денег тратится впустую на изучение ненужных вещей. Например, на инопланетян. Президент республики, увлекавшийся этой темой, запустил очень дорогостоящую программу типа SETI (Search for Extra Terrestrial Intelligence). Мне было нетрудно присвоить некоторую сумму перед отставкой, так как мы скорее начнём контактировать с внутрипланетянами, чем с инопланетянами. Муравьи, по крайней мере, точно существуют, в этом каждый может убедиться.

— Вы хотите сказать, что все это построено на деньги налогоплательщиков?

Министр поморщился, будто говоря, что это пустяк по сравнению с тем разбазариванием средств, которое он видел, пребывая на своём посту.

— Ну, ещё здесь некоторая часть денег Жюльетты, — добавил Артур. — Моя жена, Жюльетта Рамирез, осталась снаружи. Она, как авианосец для наших крылатых муравьёв, живёт в городе и играет в «Головоломке для ума». Я вас уверяю, что телевизионные игры дают неплохо заработать.

— Сейчас ей трудновато, да? — сказал Давид, вспомнив о том, что загадка, которую госпожа Рамирез никак не могла отгадать, выгравирована на входной двери.

— Не переживайте, — сказала Летиция, — игра подтасована. Загадки посылаем мы. Жюльетта знает заранее все ответы. Она просто доводит ставку до максимума на каждой передаче, чтобы это принесло нам больше денег.

Жюли восторженно оглядывала то, что эти люди называли своим «гнёздышком». Может быть, оттого, что они жили здесь уже почти год, они проявляли находчивость, которая Революции муравьёв и не снилась.

— Отдохните, а завтра я вам покажу другие чудеса наших лабораторий.

— Артур, вы точно не профессор Эдмонд Уэллс? — спросила Жюли.

Человек закатился смехом, быстро перешедшим в кашель.

— Мне нельзя смеяться, для здоровья вредно. Нет, нет, нет, увы, я вас уверяю, что я не Эдмонд Уэллс. Я просто больной старик, спрятавшийся с друзьями в хижине, чтобы спокойно заниматься развлекающим его творчеством.

Он повёл их в предназначенные для них помещения.

— Мы предусмотрели здесь около тридцати лож, ну, маленьких комнаток, для «друзей третьего тома». Мы не знали, сколько вас будет, когда вы появитесь. Для семерых места более чем достаточно.

Франсина достала сверчка Джимми и усадила на комод. Она успела его захватить с собой.

— Бедняга, если бы мы его не спасли, он бы закончил карьеру жалким образом — певцом в клетке, развлекающим детишек.

Каждый обустроил свою комнату перед тем, как пойти ужинать. Затем они спустились в гостиную с телевизором, где их уже ждал Жак Мелье.

— Жак помешан на телевидении. Это его наркотик, он не может не смотреть его, — насмешливо сказала Летиция Уэллс. — Иногда он включает звук громковато, тогда мы с ним ругаемся. Непросто жить коммуной в тесном пространстве. Но недавно он мхом звукоизолировал гостиную с телевизором, стало получше.

А Жак Мелье как раз увеличил громкость звука, потому что начались новости. Все собрались посмотреть, что же происходит во внешнем мире. Поговорив о войне на Ближнем Востоке, о росте безработицы, комментатор, наконец, добрался и до Революции муравьёв. Он объявил, что полиция продолжает искать зачинщиков. Гостем программы был журналист Марсель Вожирар, уверявший, что последним интервьюировал их.

— Опять он! — возмутилась Франсина.

— Помните его девиз...

Все семеро произнесли хором:

— «Чем меньше о чем-то знаешь, тем лучше об этом рассказываешь».

И действительно, журналист, видимо, ничего не знал об их революции, поскольку был неистощим. Он утверждал, что был единственным доверенным лицом Жюли, которая поведала ему о своём намерении перевернуть весь мир музыкой и сетью компьютеров. Комментатор наконец завладел микрофоном и заявил, что состояние единственного задержанного, Нарцисса, несколько улучшилось. Он вышел из комы.

Все почувствовали облегчение.

— Держись, Нарцисс! Мы тебя вызволим оттуда! — закричал Поль.

Затем последовали кадры лицея, изуродованного «вандалами» Революции муравьёв.

— Но мы же ничего не уродовали, — разозлилась Зое.

— А может быть, Чёрные Крысы вернулись в опустевший лицей и все разгромили.

— Или этим занялась полиция, чтобы вас дискредитировать, — сказал Жак Мелье, сам бывший комиссар.

На экране снова появились семь портретов.

— Не беспокойтесь, здесь, под землёй, никто не догадается вас искать, — сказал Артур.

Он засмеялся, и смех снова превратился в приступ кашля.

Артур объяснил друзьям, что болен раком. Он пытался найти средство борьбы со своей болезнью, но безрезультатно.

— Вы боитесь смерти? — спросила Жюли.

— Нет. Единственная вещь, которой я боюсь, это умереть, не выполнив миссии, ради которой я родился на свет. (Он закашлялся.) У всех у нас есть такая миссия, и как бы ничтожна она ни была, если не выполнишь её, зря проживёшь свою жизнь. Произойдёт пустая трата человеческой личности.

Он засмеялся и снова закашлялся.

— Не волнуйтесь, у меня много сил. А потом... я вам не все ещё показал. У меня ещё очень большой секрет в запасе...

Люси принесла Артуру его аптечку. Пока старик делал себе укол морфия, чтобы уменьшить страдания, она подала ему пчелиное королевское молочко. Затем его отнесли в ложу для отдыха. Телевизионные новости заканчивались интервью со знаменитой певицей Александриной.

188. ТЕЛЕВИДЕНИЕ

Комментатор:

— Здравствуйте, Александрина, спасибо вам за то, что вы приехали к нам в студию. Мы знаем, как мало у вас времени. Александрина, ваша последняя песня «Любовь моей жизни» уже у всех на устах. Чем вы это объясните?

Звезда:

— Я думаю, что молодёжи близки темы моих песен.

Комментатор:

— Что вы можете сказать нам о вашем новом альбоме, уже лидере продаж?

— «Любовь моей жизни» — это мой первый ангажированный альбом. Он несёт в себе глубокий политический подтекст.

Комментатор:

— Неужели? И какой же, Александрина?

Звезда:

— Любовь.

Комментатор:

— Любовь? Гениально. Даже — как бы это сказать? — революционно!

Звезда:

— Я собираюсь, кстати, направить президенту республики петицию с призывом к тому, чтобы весь мир жил в любви. Если нужно, я организую сидячую забастовку перед Елисейским дворцом. Я предлагаю свою песню «Любовь моей жизни» сделать её гимном. Многие молодые люди пишут мне, что готовы выйти на улицы и совершить революцию под этим знаменем. Я уже нашла ей название. Это будет «Революция любви».

Комментатор:

— А я, в свою очередь, напомню, что ваш последний альбом «Любовь моей жизни» можно найти на полках всех музыкальных магазинов по умеренной цене — двести франков. Ваш клип будет транслироваться нашим каналом перед началом каждой программы, а поскольку уже многие отправились в отпуск, интересно узнать, какова обстановка на дорогах. Даниэль?

— Здравствуй, Франсуа. Здесь, в Росни-су-Буа, мы не имели счастья принимать в студии великолепную Александрину, но зато мы можем вам дать свежий отчёт о пробках на дорогах Франции в первый день пасхальных каникул.

Снятые с вертолёта неподвижные машины растянулись на многие километры.

— Аварии принесли уже десятки жертв, — комментировал журналист строгим голосом, — но совершенно не охладили желания людей отправиться в путешествие, пользуясь оплаченными днями отпуска.

189. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ХРАБРОСТЬ ЛОСОСЯ: с самого рождения лососи знают, что должны совершить долгое путешествие. Они покидают родной ручей и плывут к океану. Попав в море, эти рыбы, привыкшие к пресной тёплой воде, меняют манеру дышать, чтобы приспособиться к холодной солёной воде. Они усиленно питаются, чтобы укрепить свои мышцы. Затем, как будто повинуясь какому-то таинственному зову, лососи решают пуститься в обратный путь. Они пересекают океан, находят устье реки, в которую впадает та, что ведёт к их родному ручью.

Как они ориентируются в океане? Никто не знает. Наверное, их очень тонкое обоняние позволяет им почувствовать в море запах родной пресной воды, а может быть, они определяют своё местоположение по магнитным полям Земли. Последняя гипотеза, однако, менее вероятна, потому что в Канаде было зафиксировано, что лососи ошибаются в поисках реки в том случае, если она становится слишком загрязнённой.

Когда лососям кажется, что они нашли родное течение, они поднимаются по нему до истоков. Испытание это ужасно. Многие недели рыба борется с бурным течением, прыгает через водопады (лосось может прыгать на три метра в высоту), прячется от хищников — щук, выдр, медведей или людей-рыбаков. Иногда они натыкаются на плотины, построенные во время их отсутствия.

Большинство лососей погибает в пути. Избежавшие смерти добираются, наконец, до родной реки и превращают её в территорию любви. Обессиленные и исхудавшие лососи предаются играм с выжившими самками ради воспроизведения рода. Последние свои силы они тратят на защиту икры. Только тогда, когда появляются маленькие лососи, готовые продолжить авантюрную жизнь своих предков, родители позволяют себе умереть.

Бывает, что некоторые лососи сохраняют достаточно сил для того, чтобы снова вернуться к океану и второй раз проделать большое путешествие.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

190. ОТГАДКА ПЕРВОЙ ЗАГАДКИ

В лесной чаще Максимильен остановил джип, вынул из бардачка бутерброд с копчёным лососем, слегка приправленным лимонным соком и сметаной, и с наслаждением его уплёл.

Вокруг полицейские переговаривались по рации. Максимильен взглянул на часы и поторопился нажать на кнопку портативного телевизора, работавшего от зажигания.

— Браво, госпожа Рамирез, вы нашли отгадку!

Аплодисменты.

— Это оказалось проще, чем я ожидала. Я сначала думала, что невозможно сделать восемь треугольников из шести спичек. Но потом... Вы были правы, достаточно было поразмышлять.

Максимильен взбесился. Он на несколько секунд опоздал с решением задачи про равносторонние треугольники одинакового размера.

— Хорошо, госпожа Рамирез, теперь перейдём к следующей загадке. Я вас предупреждаю, она будет труднее предыдущей. Вот как она звучит: «Я появляюсь в начале ночи и к концу утра. Меня можно увидеть два раза в год, меня можно хорошо различить, глядя на луну. Кто я?»

Максимильен машинально записал в блокнот условие задачи. Он любил иметь под рукой неразгаданную загадку.

Полицейский оторвал его от размышлений, постучав в дверцу машины.

— Все в порядке, шеф. Их следы нашли.

191. ИХ МИЛЛИОНЫ

Их лапки наступают на землю. Большой поход все время пополняется новыми участниками. Теперь миллионы насекомых направляются в страну Пальцев. Муравьи долго идут по кремнистым горным уступам и по изгибам коры пробивших землю корней.

Принцесса 103-я чувствует мощный коллективный импульс, исходящий от войска, словно оно единое существо, уверенное в своей духовной силе и в то же время встревоженное тем, что ждёт его впереди.

Будет встреча, и к этой встрече муравьи должны прийти в полном расцвете своих талантов.

Все чувствуют грандиозность события. За время своего долгого существования муравьи, конечно, уже переживали великие планетарные моменты. Исчезли динозавры, но это было растянуто во времени и потому незаметно. Была победа над термитами, но она была постепенной и трудоёмкой. Теперь наступает встреча с Пальцами.

Последняя Великая встреча.

Улитки с дымящимися оранжевыми угольками на спинках придают нескончаемой процессии сходство с пунктирной светящейся змеёй. Вокруг медленно скользящих раковинок в траве рассредоточены маленькие муравьи.

Удобно устроившись на гребне переваливающейся с боку набок и обильно пускающей пену улитки, 7-й приступает к фреске, посвящённой долгому походу к Пальцам. Он смачивает коготь слюной, опускает его в краситель и рисует на большом листке, служащем ему холстом. Пока он делает наброски портретов муравьёв.

192. НАКОНЕЦ ВОССОЕДИНИВШАЯСЯ ТРОЙКА

Первая ночь в пирамиде была очень приятной. Может быть, усталость, может, форма пирамиды и защитный слой земли на её крыше сыграли свою роль, но впервые за долгое время Жюли заснула почти без страха.

Утром она позавтракала в общей столовой, а потом пошла прогуляться по пирамиде. В библиотеке на большом столе она нашла две книги, похожие на её «Энциклопедию». Она посмотрела на первый и второй тома, принесла из своего рюкзака третий и положила его рядом с остальными.

Теперь все три тома наконец были вместе.

Странно было думать о том, что все их приключения случились по воле человека, который всего лишь написал три книги, так повлиявшие на тех, кто пережил его.

К ней подошёл Артур Рамирез.

— Я был уверен, что найду вас здесь.

— Почему он написал три книги? Почему не объединил их в одну? — спросила Жюли.

Артур сел.

— Каждая из книг посвящена встрече с цивилизацией или с другим образом мышления. Они представляют собой три шага к пониманию Другого. Первая книга — первый этап: открытие существования Другого и первый контакт. Вторая книга — второй этап: если конфронтация не закончилась ни победой, ни поражением ни для одной из сторон, наступило время сотрудничества с Другим.

Он положил три тома один на другой.

— Контакт. Конфронтация. Сотрудничество: трилогия завершена, встреча с Другим состоялась. 1 + 1 = 3...

Жюли открыла второй том.

— Вы говорили, что сконструировали машину для переговоров с муравьями. Это правда?

Артур кивнул.

— А вы можете мне её показать?

Артур, поколебавшись, согласился. Жюли позвала своих друзей. Старик повёл их в комнату, где приглушённый свет озарял аквариумы, заполненные цветами, растениями или грибами. Рядом находился прибор, в котором Жюли узнала машину «Пьер де Розетт» поскольку такой она была описана в «Энциклопедии».

Артур включил тихо заурчавший компьютер.

— Это компьютер с «демократической архитектурой», о котором говорится в «Энциклопедии»? — спросила Франсина.

Артур кивнул, довольный тем, что имеет дело со знатоком. Жюли узнала спектрометр массы и хроматограф. Вместо того чтобы подключать их последовательно, как делала Жюли, Артур подключил их параллельно, таким образом, анализ и синтез молекул происходил одновременно. Теперь Жюли поняла, почему их машина не действовала.

Артур отрегулировал ручки на трубках.

Окончив приготовления, он осторожно взял одного муравья и положил его в прозрачную стеклянную коробочку, снабжённую пластиковой вилкой. Насекомое инстинктивно положило свои усики на усики искусственные. Артур отчётливо проговорил в микрофон:

— Желателен диалог между человеком и муравьём.

Он повторил фразу несколько раз, подкручивая какие-то колёсики. Из колб с запахами начали поступать газы, служащие феромонами-передатчиками. Они смешались, прежде чем достигли искусственных усиков. В колонках послышалось потрескивание, и синтетический голос компьютера соизволил, наконец, ответить на звуковом языке:

— Согласие на диалог дано.

— Здравствуй, муравей 6142-й. У меня здесь люди моего племени, которые хотят послушать, как ты говоришь.

Артур подкорректировал наладку, чтобы улучшить качество приёма.

— Какие люди? — спросил муравей 6142-й.

— Друзья, которые не знают, что мы можем вести диалог.

— Какие друзья?

— Гости.

— Какие гости?

— …

Артур начал терять терпение. Он признался, что в основном разговаривать с насекомыми очень трудно. И проблемы были не технические, нет, теперь обе стороны могли высказаться, труднее было понять друг друга.

— Даже если вам удаётся разговаривать с животным, это ещё не значит, что вы понимаете, о чем он говорит. У муравьёв другое восприятие мира, все нужно определять заново, даже самые простые понятия. Только для того чтобы муравей понял слово «стол», ему надо объяснить, что это «плоская подставка из дерева с четырьмя ножками, служащая для приёма пищи». Мы, люди, используем в речи массу недомолвок и, только разговаривая с представителем другого разума, замечаем, что разучились говорить ясно.

Артур подчеркнул, что 6142-й далеко не самый глупый муравей. Некоторые только и выделяют: «На помощь!», как только он сажает их в переговорную коробочку.

— Все зависит ещё и от индивидуальности.

Старик с ностальгией вспомнил 103-го, чрезвычайно одарённого муравья, которого он знал когда-то. Тот не только активно поддерживал диалог, ему удавалось ухватить смысл некоторых чисто человеческих абстрактных понятий.

— 103-й был муравьиным Марко Поло. У этого разведчика был необыкновенно открытый ум. Любопытство его было ненасытно, у него почти не было предубеждений относительно людей, — сказал Джонатан Уэллс.

— Знаете, как он нас называл? — вздохнул Артур. — «Пальцы». Муравьи нас целиком не видят. Все, что они замечают, это пальцы, тянущиеся, чтобы раздавить их.

— Что они о нас, наверное, думают! — заметил Давид.

— Вот как раз что было хорошо в 103-м: он искренне хотел разобраться в том, монстры мы или «симпатичные животные». Я ему смастерил крохотный телевизор, чтобы он увидел людей всего мира, занятых своими обычными делами.

Жюли представила, какой шок наверняка испытал муравей. Как если бы ей вдруг показали жизнь муравьёв изнутри и с разных точек зрения. Войны, торговля, промышленность, легенды...

Летиция Уэллс пошла за портретом этого необыкновенного муравья. Друзья «третьего тома» сначала удивились тому, что изображение одного муравья может отличаться от другого, но, когда рассмотрели снимок, заметили несколько особенностей в «лице» 103-го.

Артур сел.

— Красивый профиль, а? У 103-го было слишком много энергии, слишком много фантазии, слишком чёткое осознание своей планетарной роли, чтобы сидеть в запертом аквариуме и слушать наши шутки, смотреть романтические голливудские фильмы и выставки картин из Лувра. Он сбежал.

— После всего, что мы для него сделали! Мы-то думали, что он стал нам настоящим другом, а он нас бросил, — сказала Летиция.

— Это верно, после ухода 103-го мы почувствовали себя сиротами. Затем принялись размышлять, — продолжил Артур. — Муравьи — существа дикие. Приручить мы их никогда не сможем. Все жители нашей планеты свободны и равноправны. Никакой причины удерживать 103-го в заточении у нас не было.

— А где он теперь, этот особенный муравей?

— Где-то на просторах природы... Перед бегством он нам оставил письмо.

Артур взял скорлупу муравьиного яйца и положил перед искусственными усиками. Компьютер перевёл пахучее письмо, как будто оно было живое и разговаривало с людьми.

Дорогие Пальцы!

Я здесь совершенно не нужен.

Я ухожу в лес, чтобы рассказать моим друзьям о том, что вы существуете и что вы не являетесь ни монстрами, ни богами.

Для меня вы «другие», параллельный мир.

Наши цивилизации должны сотрудничать, и я сделаю все, чтобы убедить своих соплеменников войти с вами в контакт.

Постарайтесь сделать то же самое и со своей стороны. Подпись: 103-й.

— Как же он хорошо говорит на человеческом языке» — удивилась Жюли.

— Компьютер подправляет обороты речи, но при переводе что-то теряется, — признала Летиция. — Пока 103-й был здесь, он долго не мог вникнуть в принципы нашего разговорного языка. Потом все понял, кроме, как он сам сказал, трех вещей.

— Каких?

— Юмор, искусство, любовь.

Сиреневые глаза Летиции остановились на лице корейца.

— Эти понятия очень трудны для восприятия нечеловека. В последнее время мы все собирали для 103-го анекдоты, но наш юмор слишком «человеческий». Мы узнали о том, что есть и типично мирмекийский юмор. Например, история про майских жуков, которые переплетаются лапками в сети паука, или про бабочек, взлетающих с ещё влажными и не расправленными крылышками и разбивающихся о землю...

— Да, это большая проблема, — признал Артур, — заставить муравья рассмеяться!

Они вернулись к переговорной машине и к продолжавшим суетиться подопытным муравьям.

— С тех пор, как 103-й убежал, пытаемся разговаривать с теми, кто остался, — сказал Артур спросил муравья в стеклянной коробочке: — Ты знаешь, что такое юмор?

— Какой юмор? — выделил муравей.

193. ВЕЛИКИЙ ПОХОД

Юмор, это должно быть, что-нибудь необыкновенное.

В жаре бивуака принцесса 103-я рассказывает друзьям о ещё одной особенности мира гигантов, которых они скоро увидят. Чтобы не получить тепловой удар, муравьи массой повисли на ветке. Вокруг самки, внимая её откровениям, собралась живым клубком целая толпа участников великого похода.

Пальцев, когда они слышат историю про эскимоса на льду или про муху с отрезанными крылышками, под влиянием юмора сотрясают судороги.

Несколько присутствующих мух воздерживаются от комментариев.

Принцесса 103-я по запаху, идущему от аудитории, понимает, что юмор никого особенно не интересует, и, чтобы удержать всеобщее внимание, меняет тему.

Она говорит о том, что у Пальца нет жёсткого панциря для защиты организма, и он, следовательно, гораздо уязвимее муравьиного. Муравей может взять вес, в шестьдесят раз превышающий его собственный, а Палец еле-еле поднимает груз, равный тяжести его тела. Кроме того, муравей может безболезненно спрыгнуть с высоты, в двести раз больше его роста, а Палец умрёт, если спрыгнет с высоты, в два-три раза больше его роста.

Аудитория, вернее, обонятория внимательно воспринимает феромональные рассказы принцессы. Все муравьи довольны тем обстоятельством, что, несмотря на свой внушительный рост, Пальцы — существа довольно хилые.

Затем принцесса объясняет, как Пальцы поддерживают вертикальное равновесие на задних лапах, а 10-й делает заметки в зооведческом феромоне.

«ПОХОДКА:

Пальцы ходят на двух задних лапах.

Поэтому они видят друг друга над кустарником.

Для этого Пальцы слегка расставляют нижние конечности, колышут брюшком, перемещая центр тяжести вперёд, и, чтобы сохранить равновесие, помогают себе взмахами верхних конечностей.

Хотя положение это очень неудобно, Пальцы могут сохранять его долгий период времени.

Когда они чувствуют, что теряют равновесие, то выбрасывают вперёд лапу и восстанавливают его.

Называется это — «ходить»».

5-й устраивает небольшой показ. Теперь он может пройти десять шагов подряд при помощи костылей из веточек.

Вопросов много, но 103-я не задерживается на этой теме. Ей столько ещё надо рассказать товарищам. Она говорит о том, что у Пальцев есть властная иерархия, а 10-й записывает трепещущим усиком:

«Пальцы не равны между собой.

Некоторые из них распоряжаются жизнью и смертью других.

Более важные Пальцы могут приказать поколотить низшего Пальца или заключить его в тюрьму.

Тюрьма — это запертая комната, из которой нельзя выйти.

Каждый Палец имеет начальника, самого подчинённого другому начальнику, который подчиняется своему начальнику... и так до начальника нации, который командует всеми.

Как назначаются начальники?

Существуют касты, и начальники просто выбираются среди детей уже действующих начальников».

Сказав это, 103-я вспоминает, что она не все поняла в мире Пальцев. Надо поскорее вернуться в него, чтобы пополнить свои знания.

Огромный бивуак шевелит усиками. Стены говорят с полом, двери беседуют с потолком.

Принцесса 103-я пробирается среди тел к живому окошку. Она смотрит на горизонт, на восток. Поход уже нельзя остановить. Она слишком далеко зашла. Остаётся лишь добиться успеха или умереть.

Пасущиеся внизу улитки не принимают участия в оживлённой дискуссии. Они, набив полные рты, спокойно жуют клевер.

Четвёртая партия: ТРЕФЫ

194. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

КАРТЫ: карточная колода с пятьюдесятью двумя картинками — сама по себе познание, история. Прежде всего четыре цвета обозначают четыре сферы изменения жизни. Четыре времени года, четыре настроения, четыре типа воздействия планеты...

1. Черви: весна, нежность, Венера.

2. Бубны: лето, путешествия, Меркурий.

3. Трефы: осень, работа, Юпитер.

4. Пики: зима, трудности, Марс.

Цифры и фигуры выбраны не случайно. Каждая означает этап человеческой жизни. Поэтому банальная карточная колода, так же, как и карты Таро, служит искусству предсказаний. Например, утверждают, что шестёрка червей означает получение подарка, пятёрка бубён — расставание с любимым человеком, трефовый король — приобретение известности, пиковый валет — предательство друга, червовый туз — отдых, трефовая дама — удачу, семёрка червей — свадьбу. Все игры, включая самые простые с виду, заключают в себе античную мудрость.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

195. ЭМИССАРЫ БОГИНИ

Жюли и «друзья третьего тома» столько увидели за день, что были слишком возбуждены, чтобы спать.

В качестве успокоительного средства Поль открыл фляжку медовухи «Революционный урожай», которую захватил из лицея. Жи-вунг предложил партию в Элевсинскую игру.

Каждый по очереди положил карту в длинный ряд.

— Карта, признаваемая порядком мира. Карта, отвергаемая порядком мира, — объявлял Леопольд, очень серьёзно воспринимавший свою роль временного бога.

Друзья не могли понять правила, придуманные Леопольдом. Они напрасно изучали принятые и отвергнутые карты, но не видели ни ритма, ни последовательности, ни закономерности. Многие попытались изобразить пророков, но каждый раз Леопольд отвергал их интерпретацию божественного провидения.

Жюли спросила себя, не действовал ли он, повинуясь случайности. Иногда Леопольд говорил «да», иногда — «нет», но принципа отбора она по-прежнему не понимала.

— Помоги нам немного. У меня такое впечатление, что старшинство и масти не имеют никакого значения для твоего правила.

— Именно так.

В конце концов все сдались. Когда они потребовали объяснений, Леопольд улыбнулся:

— Это было, кстати, довольно просто. Моё правило: «Чередование карт, чьи названия заканчиваются то гласной, то согласной».

Его побили подушками.

Они сыграли ещё несколько партий. Жюли подумала, что от их Революции муравьёв остались лишь символы: рисунок знамени с тремя муравьями, расположенными буквой Y, девиз «1 + 1 = 3», Элевсинская игра и медовуха.

Хочешь изменить мир и оставляешь в памяти людей только несколько пустяков. Эдмонд Уэллс был прав. Революциям не хватает смирения.

Девушка со светло-серыми глазами положила на стол червовую даму. «Карта отвергнута», — сказал Леопольд, казалось, огорчённо.

— Отказ карте иногда многозначительнее, чем её одобрение, — произнесла Зое и объявила себя пророком.

Благодаря ошибке Жюли Зое поняла правила этой партии.

Они перешли к медовухе. Им было хорошо играть вместе в эту странную игру. Они болтали обо всем, избегая лишь упоминания об отсутствии Нарцисса. Круг был создан, и количество членов нельзя уже было изменить. Все чувствуют, что одного из друзей не хватает, все ощущают увечность круга.

В комнату вошёл Артур.

— Мне удалось вступить в переписку с американским университетом в Сан-Франциско.

Они бросились в компьютерный зал. Франсина попросила старика найти память их сервера «Революция муравьёв». Тот появился на маленьком экране. Франсина уселась перед клавиатурой и стала разговаривать с друзьями из Сан-Франциско. Как только они убедились в том, что перед ними именно Франсина, они охотно согласились ещё немного потревожить свою базу данных.

Через пять минут компьютер пирамиды загрузил память Революции муравьёв. Благодаря чудесам последних технологий все возрождалось. Один за другим открывали они файлы. «Центр вопросов» был заморожен, Давид его реактивировал. А вот виртуальный мир «Infra-World» продолжал жить и в гостевом компьютере. По-видимому, словно рак-отшельник, он хорошо себя чувствовал в любой приютившей его раковине.

Жюли, секунду назад сокрушавшаяся о том, что от революции остались только Элевсинская игра и медовуха, восхитилась, видя, что она, словно пересохшая губка, оживает, снова попав в воду. То есть революция могла не иметь физического местоположения, но при этом могла воскреснуть в любой момент, не важно где и не важно, с чьей помощью. Бессмертие благодаря информатике — ещё ни одна революция не достигала такого уровня.

Они нашли и модели Нарцисса, и архитектурные чертежи Леопольда, и даже рецепты Поля. Жи-вунг подключился к Интернету и объявил всему миру, что революционеры-«муравьи» живы, прячутся в убежище. Движение продолжается.

Чтобы не быть обнаруженными, они послали информацию в университет Сан-Франциско, который затем через спутник передал их послание.

Глядя на мигающие огоньки, разносящие весть об их пробуждении, Жюли уже не понимала, как они проиграли в лицее Фонтенбло.

Франсина заняла место Жи-вунга и запустила свою программу.

— Мне не терпится посмотреть, что произошло в «Infra-World».

Она увидела, что её виртуальный мир значительно эволюционировал. Его жители миновали настоящее время настоящего мира и жили теперь в 2130 году. Они открыли новые источники энергии на электромагнитной базе и новые способы лечения, основанные на применении волн. Странно, но развитие технологий пошло у них совершенно иными путями. Они копировали природу. То есть вертолётов не было, а были самолёты, двигающие крыльями и называемые «орнилетами». У подводных лодок не было винтов, а были длинные подвижные, ритмично работающие хвосты. И так далее. Франсина наблюдала за параллельным миром, чувствуя, что что-то разладилось. Она пригляделась к городским воротам и подскочила.

— Они убили посланцев!

Да, у ворот города качались на виселицах лазутчики.

Политики, рекламщики и журналисты не остановили мстительные руки, как будто обитатели «Infra-World» хотели дать знак людям из высшего мира.

— То есть они поняли, что являются лишь компьютерной иллюзией. Может быть, даже догадались о моем существовании, — произнесла потрясённая Франсина.

Она пробежалась по своему «Infra-World», чтобы лучше понять, что же, собственно, происходит, и повсюду заметила надписи с просьбами к богам о том, что, если они их прочтут, пусть дадут свободу виртуальным жителям.

«Боги, оставьте нас в покое».

Жители написали просьбу на крышах своих домов, выгравировали на памятниках, выкосили газонокосилками на лужайках.

Значит, они осознали, кто они такие и где живут. Франсине хотелось познакомить их с игрой «Эволюция», чтобы они поняли, что такое мир под полным контролем бога-игрока.

В качестве богини она дала им абсолютную свободу. Она не вмешивалась в их жизнь. Даже если бы у них появился кровавый тиран, она не стала бы читать им морали и приняла бы их выбор, пусть неудачный, пусть самоубийственный.

Разве не это доказательство уважения бога к своему свободному народу? Она беспокоила их лишь тестами стирального порошка и новых концепций, но они и этого не захотели терпеть...

Неблагодарный народ.

Франсина рыскала по городам. Повсюду были выставлены зверски изуродованные трупы посланцев, а граждане «Infra-World» требовали освобождения от опеки Франсины. Она напряжённо смотрела на экран, как вдруг он взорвался прямо перед её лицом.

196. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ДВИЖЕНИЕ ГНОСТИКОВ: есть ли Бог над Богом? Первые христиане боролись с еретическим течением, которое проповедовало эту идею, — с гностицизмом. Во втором веке нашей эры некий Марцион утверждал, что Бог, которому молятся люди, не высший Бог, что над ним есть ещё один, превосходящий его по силе, перед которым наш Бог отчитывается. Гностики считали, что боги заключают в себе друг друга, как матрёшки, что боги больших миров главенствуют над богами малых.

Эту ветвь веры назвали битеизмом, уничтожил её Ориген. Просто христиане и христиане-гностики долго поносили друг друга, выясняя, есть ли Бог над Богом. В конце концов гностиков вырезали, а редкие, оставшиеся в живых последователи течения практикуют свой культ в глубочайшей тайне.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

197. ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ РЕКУ

Перед ними снова река. На этот раз у муравьёв есть преимущество — их численность. Их столько, что, ухватив друг друга за лапки, они могут образовать плавучий мост, по которому проходят миллионы собратьев.

Преодолевая живой мост, не утонула ни одна улитка — носилыцица горячих углей.

Добравшись до противоположного берега, муравьи большого похода опять устраивают привал, и 103-я рассказывает новые истории про Пальцы. 7-й в стороне зарисовывает сценку на листке, а 10-й, в свою очередь, не упускает ни крохи информации для зооведческого феромона.

«БЕЗДЕЛЬЕ:

У Пальцев есть огромная проблема — безделье.

Это единственная порода животных, задающая себе вопрос: «А чем теперь я мог бы себя занять?»

5-й продолжает скакать по лагерю на своих костылях-веточках. Солдат убеждён в том, что, ходя на двух лапках, его тело привыкнет к этому странному положению и станет двуногим и что, если 5-й тоже выпьет однажды осиного королевского молочка, он сможет передать такую способность своим детям.

24-й погружён в редактирование саги «Пальцы».

Честно говоря, для отделки последних глав об этих больших и столь малоизученных животных, 24-й ждёт встречи с Пальцами.

198. НЕРЕШИТЕЛЬНОСТЬ ЖЕНЩИН

Франсина не успела заслонить лицо руками от осколков взорвавшегося монитора. Глаза защитили очки, она отделалась лишь царапинами, но её колотило от страха и гнева. Граждане «Infra-World» предприняли попытку уничтожить богиню-создательницу! Богоубийство!

Пока Люси перевязывала блондинку, Артур изучал начинку компьтера.

— Невероятно! Они отправили электронное послание, которое должно было обмануть компьютер. Они изменили идентификацию машины. Электронная карта посчитала, что машина работает на 220 вольт, а она работает на 110. Перегрузка взорвала экран.

— Значит, они нашли способ проникнуть в нашу информационную Сеть, — заметил Жи-вунг с беспокойством. — Они сумели воздействовать на наш мир.

— Нельзя просто так безнаказанно играть в подмастерьев Бога, — заметил Леопольд.

— Лучше вообще полностью отключить «Infra-World». Они могут стать опасными для нас, — произнёс Давид.

Он сделал копию на дискету с большим объёмом памяти и стёр информацию с жёсткого диска.

— Они деактивированы. Вот так, непокорный народ, тебя свели к простейшему виду — магнитная пластиковая дискета в твёрдом чехольчике.

Все посмотрели на дискету так, как будто это была ядовитая змея.

— Ну и что теперь делать с этим миром, уничтожим его? — спросила Зое.

— Нет! Только не это! — закричала Франсина, постепенно пришедшая в себя после шока. — Даже если они и настроены против нас, надо продолжать эксперимент.

Она попросила у Артура другой компьютер. Сгодится и старый. Она тщательно проверила его и убедилась в том, что у него нет модема и он не подключён ни к какому другому компьютеру. Она записала «Infra-World» на его жёсткий диск и включила.

Вскоре «Infra-World» зажил прежней жизнью, и его миллиардное население даже не заметило того, что какой-то период времени провело на простой дискете. Прежде чем жители успели возобновить нападения, Франсина погасила экран, убрала клавиатуру и даже мышь. Теперь «Infra-World» существовал в замкнутой системе и не мог контактировать ни со своими богами, ни с кем бы то ни было ещё.

— Они хотели свободы, они её получили, мало не покажется. Они так независимы теперь, что можно сказать, предоставлены сами себе, — объявила Франсина, трогая ссадины.

— Зачем ты их оставила в живых? — спросила Жюли.

— Однажды интересно будет посмотреть, до чего там дойдёт дело...

После стольких волнений друзья отправились по своим «ложам». Жюли закуталась в новые простыни.

Опять одна.

Она была уверена в том, что Жи-вунг придёт к ней. Надо было продолжить с того момента, на котором они остановились. Только бы кореец пришёл. Теперь, когда все происходило так быстро и столько опасностей подстерегало повсюду, она хотела познать любовь.

Тихий стук в дверь. Жюли вскочила, открыла. Это был Жи-вунг.

— Я так боялся, что больше не увижу тебя, — сказал он, заключая её в объятия.

Она оставалась неподвижной и молчаливой.

— Так было тогда волшебно...

Он обнял её ещё крепче. Жюли отстранилась.

— Что с тобой? — растерянно спросил юноша. — Я думал, что...

Словно помимо своей воли, Жюли произнесла:

— Волшебство возникает только раз, а потом... Юноша хотел прижаться горячими губами к её плечу, она отпрянула:

— Столько всего произошло с тех пор, как... волшебство рассеялось.

Жи-вунг совершенно не понимал поведения Жюли. Она сама себя не понимала.

— Но ты же сама тогда пришла... — начал он. Потом ласково спросил: — Ты думаешь, волшебство вернётся?

— Не знаю. Сейчас я хочу побыть одна. Оставь меня, прошу тебя.

Она чмокнула его в щеку, оттолкнула и тихо закрыла дверь.

Снова легла, пытаясь разобраться в самой себе. Почему она отвергла его, в то время как так сильно его желала?

Жюли ждала, когда кореец вернётся. Было необходимо, чтобы он вернулся. Только бы он вернулся. Она бросится к двери, как только он постучит. Она больше не будет ставить условий. Она уступит ему, покорная, как воск, прежде чем он успеет произнести хотя бы одно слово.

В дверь постучали. Она вскочила. Это был не Жи-вунг, это был Давид.

— Ты что это здесь делаешь?

Не отвечая, как будто не услышав вопроса, Давид сел на край кровати и зажёг ночник. В руках его была маленькая коробочка.

— Я пошёл пройтись по лабораториям, смотрел по сторонам и нашёл вот что.

Он поставил коробочку на столик. Жюли нервничала при мысли о том, что Давид сидит в её «ложе», когда в любой момент может вернуться Жи-вунг, но любопытство пересилило.

— Что это?

— Ты хотела смастерить машину «Пьер де Розетт», позволяющую разговаривать с муравьями, они её сделали. Леопольд хотел построить дом в холме, они его построили. Поль хотел выращивать грибы, чтобы иметь возможность жить автономно, они их вырастили в изобилии. Они изобрели компьютер с демократической архитектурой, одна мысль о котором приводила Франсину в неистовство... А проект Зое помнишь?

— Искусственные усики для абсолютного контакта между людьми!

Жюли навострила уши.

В футляре лежали две маленькие розовые антенны, заканчивающиеся насадкой для носа. Им и это удалось?

— Ты говорил об этом с Артуром? — спросила она.

— В пирамиде все спят. Я не хотел никого тревожить. Я нашёл две пары насадок и взял их, вот и все.

Они смотрели на странные предметы, как на запретные сладости. В какой-то миг Жюли хотела сказать: «Подождём до завтра и спросим Артура», но все в ней кричало: «Давай попробуй!»

— Ты помнишь? Эдмонд Уэллс говорит, что во время АК муравьи не только обмениваются информацией, они подключают один мозг непосредственно к другому. Через усики гормоны передаются от одного мозга к другому так, что они составляют единое целое, и тогда происходит полное, абсолютное, совершённое взаимопонимание.

Их взгляды встретились.

— Попробуем разок?

199. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СОПЕРЕЖИВАНИЕ: эмпатия — способность чувствовать то, что чувствуют другие, способность понимать и разделять чужие радость и горе. (Слово «патос» по-гречески означает «страдание».) Даже растения испытывают сострадание. Если приложить электроды гальванометра — машины для измерения электрического сопротивления — к коре дерева и, прислонившись к стволу, порезать себе ножом палец, показатели сопротивления изменятся. Дерево замечает разрушение клеток при нанесении человеку раны. Это значит, что, если в лесу убивают человека, все деревья чувствуют это и сострадают. Но мнению американского писателя Филиппа К. Дика, автора книги «Бегущий по лезвию», если робот способен замечать человеческие страдания и сопереживать им, он достоин того, чтобы его назвали человеком. И наоборот, если представитель рода людского не способен сочувствовать боли других, назвать человеком его уже нельзя. Можно даже ввести новую статью в Уголовный кодекс — лишение звания человека. Её будут применять против истязателей, убийц и террористов, против тех, кто причиняет боль остальным, а сам её не чувствует.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

200. ТЯЖЕСТЬ НОГ

Максимильен решил, что напал наконец на серьёзный след. Отпечатки ног были отчётливыми. Юноша и девушка прошли здесь. О возрасте говорили следы, глубже отпечатавшиеся пальцами стопы, чем пятками: так, перенося тяжесть тела вперёд, ходят молодые. Пол комиссар определил по нескольким волоскам. Люди всюду теряют их, сами того не замечая. Волоски, длинные и чёрные, несомненно, принадлежали Жюли. Круглый отпечаток, конечно же, оставила палка Давида. Полицейские были убеждены, что нашли беглецов.

Следы вели к ежевичным кустам, над которыми нависал холм.

Максимильен узнал это место. Здесь он сражался с осами. Но куда пропала пирамида?

Он посмотрел на палец из песчаника, который, указывая на холм, казалось, отвечал на его вопрос. Мир полон знаков, помогающих нам всякий раз, когда у нас возникают проблемы. Но мозг Максимильена ещё не был готов принять подсказку.

Максимильен пытался понять, каким образом исчезла пирамида. Он достал записную книжку и сверился с наброском, который сделал в самый первый раз.

К нему подбежали остальные полицейские.

— Комиссар, теперь-то что делать?

201. ОСОЗНАНИЕ НАСТОЯЩЕГО

— Вперёд!

Давид держал две пары носовых насадок. Они были похожи на розовые маленькие, соединённые перемычкой рожки с двумя тонкими стебельками около пятнадцати сантиметров длиной. Части, служащие непосредственно антеннами, состояли из одиннадцати сегментов, испещрённых микропорами и снабжённых бороздками для смыкания с другой парой антенн.

Давид схватил «Энциклопедию» и стал искать место, посвящённое АК. Он прочёл:

— «Если вставить насадки в ноздри, наше обоняние становится чувствительнее в десять раз. Слизистая носовой полости испещрена маленькими венами, через которые наши впечатления передаются крови. Коммуникация идёт непосредственно нос в нос. За носовой полостью расположены нейродатчики, передающие химическую информацию прямо в мозг».

Жюли все ещё недоверчиво осматривала насадки.

— Все через обоняние?

— Конечно. Обоняние — наше главное чувство, первоначальное, животное. Оно очень развито у новорождённых, которые различают запах молока своей матери.

Давид взял насадку.

— На схеме в «Энциклопедии» видно, что она состоит из электронной системы и насоса, который всасывает и испускает наши пахучие молекулы.

Юноша нажал на кнопку с надписью «ON», ввёл насадки в ноздри и жестом пригласил Жюли последовать его примеру.

Сначала чувствовать в носу пластик было неприятно, к тому же насадка сильно давила на внутренние стенки носа. Потом они привыкли к ним, закрыли глаза и стали дышать.

Жюли сразу же почувствовала запах, свой и Давида. К своему большому удивлению, она поняла передаваемую им информацию: страх, желание и волнение.

Ощущение было одновременно чудесным и беспокоящим.

Давид жестом велел Жюли дышать глубже, чтобы запахи поднимались к самому мозгу. Когда они научились это делать, он попросил девушку придвинуться.

— Готова?

— Странно, мне кажется, что ты проникнешь в меня, — пробормотала Жюли.

— Мы сейчас попробуем то, о чем люди всегда мечтали: полное и откровенное общение, — успокоил её Давид.

Жюли отпрянула.

— Так ты узнаешь мои самые сокровенные мысли?

— Ну и что? Ты что-то скрываешь?

— Как все. Голова, в конце концов, моё последнее убежище.

Давид мягко положил руку ей на затылок и попросил закрыть глаза. Приблизил антенны своей насадки к её. Антенны секунду искали друг друга, потом встретились и пощекотались, прежде чем соединиться. Жюли нервно хихикнула. Она представила себе, как она смешна с этой пластиковой насадкой, торчащей из ноздрей. Со стороны, наверное, она напоминала лангуста.

Давид крепко сжал её голову ладонями. Лбы их касались друг друга. Они закрыли глаза.

— Слушаем наши ощущения, — сказал Давид тихо. Это было нелегко. Жюли боялась быть откровенной с Давидом. Ей легче было бы обнажить перед ним своё тело, чем свой мозг.

— Вдыхай, — прошептал Давид.

Она подчинилась, и тотчас же захлебнулась ужасным запахом носа — запахом носа Давида. Она хотела высвободиться, но удержалась. Следом за запахом носа шло что-то иное, какая-то розовая дымка, манящая и благоухающая. Она открыла глаза.

Напротив неё Давид с плотно зажмуренными веками мерно дышал. Жюли поспешила последовать его примеру.

Совершенно естественно два их дыхания нашли общий ритм.

Затем девушка ощутила странное лёгкое покалывание в носу, словно туда попал лимонный сок. Она вновь захотелось высвободиться, но кислоту лимона понемногу сменил тяжёлый опиумный запах. Он стал видимым. Розовая дымка преобразилась в плотную материю, приближающуюся к ней, как поток лавы, чтобы силой завладеть её ноздрями.

Ей пришла в голову неприятная мысль. В древности перед тем, как мумифицировать фараонов, египтяне выкачивали у них мозг при помощи трубочек, вводимых в нос. Сейчас у неё было обратное впечатление: мозг вторгался в её ноздри.

Она глубоко вздохнула, и вдруг мысли Давида устремились в её полушарии. Жюли была в изумлении. Мысли Давида со страшной скоростью кружились в её собственной голове. В её мозг из мозга соседа полились картины, звуки, музыка, запахи, проекты, воспоминания. Одна мысль, сияющая розовым, время от времени вопреки сопротивлению юноши мелькала испуганным кроликом, чтобы тотчас исчезнуть.

Давид же видел темно-синее облако и дверь, открывавшуюся в этом облаке. В неё вбежала маленькая девочка и поманила его. Он пошёл за ней следом по бесконечными коридорам и переходам к огромной голове Жюли. Лицо Жюли открылось, словно дверь, и обнажило мозг в форме муравейника. Он увидел маленький туннель и вошёл в него.

Давид бродил в мозгу Жюли. Потом изображение исчезло, и раздался голос, но не снаружи, а изнутри его самого.

— Ну, теперь ты здесь, так?

Жюли обращалась непосредственно к его разуму.

Она показала ему, каким его воспринимала, и Давид был очень удивлён.

Она видела его страдающим и робким.

Давид показал Жюли, какой он её видел. Для него она была девушкой необыкновенной красоты и ума.

Они все друг другу объяснили, все открыли, поняли свои истинные взаимные чувства.

У Жюли появилось какое-то новое ощущение. Её нейроны общались с нейронами Давида: они поговорили, понравились друг другу и подружились. В розовой дымке снова возник маленький перепуганный кролик розового цвета, задержался под взглядом Жюли, дрожа своей вздыбленной шёрсткой, и на этот раз она поняла. Это была любовь Давида к ней.

Это была любовь, которую он почувствовал с того мгновения, как увидел её в первый день занятий в лицее. Она не стала меньше тогда, когда на уроке математики он подсказал ей решение задачи. Она придала Давиду храбрости, чтобы дважды спасти Жюли от Гонзага Дюпейрона и его шайки. Она подтолкнула Давида принять Жюли в их рок-группу.

Жюли поняла Давида, который был отныне в её сознании.

1 + 1 = 3. Их было трое, Давид, Жюли и их согласие.

Ледяная волна прокатилась по их позвоночникам, когда контакт закончился. Они сняли носовые насадки, и Жюли прижалась к Давиду, чтобы согреться. Он ласково погладил её лицо и волосы, и они заснули в своём большом треугольном убежище, нежно обняв друг друга.

202. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ХРАМ СОЛОМОНА: храм Соломона в Иерусалиме являл собой пример совершённых геометрических форм. Каждая из четырех его площадей была окружена каменной стеной. Они олицетворяли четыре мира, формирующих жизнь.

Материальный мир — тело.

Эмоциональный мир — душа.

Разумный мир — интеллект.

Мистический мир — Божественная искра, которая есть в каждом из нас.

Внутри Божественного мира три портика представляли собой:

Творчество.

Обучение.

Действие.

Постройка имела общую форму большого прямоугольника в сто локтей длиной, в пятьдесят локтей шириной и в тридцать локтей высотой. Расположенный в её середине храм насчитывал тридцать локтей в длину и десять локтей в ширину. В центре храма находился совершённый куб Святая Святых.

В Святая Святых помещался алтарь из дерева акации. Сторона совершённого куба была длиной в пять локтей. На плоскости его лежали двенадцать хлебов, представлявшие собой месяцы года. Семисвечник над ними символизировал семь планет.

Согласно древним рукописям, в частности трудам Филона Александрийского, храм Соломона был геометрической фигурой, формирующей силовое поле. Золотое сечение было мерой сакральной динамики. Дарохранительница впитывала космическую энергию. Храм задуман как место, соединяющее мостом два мира: видимый и невидимый.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

203. МОЛЧИ, ЛЮБОВЬ

Следы исчезли. Максимильен исходил сверху вниз весь холм, не понимая, куда испарилась бетонная пирамида. Его наблюдательность обострилась до предела. Что-то не складывалось, ему как будто не хватало какой-то детали, чтобы понять окружающий его пейзаж. Он пяткой постучал по земле.

Под ботинком была подошва, под подошвой — трава, под травой — земля.

Под землёй корни, черви, камни, песок. Под песком — бетонная перегородка. Под бетоном — потолок «ложи» Жюли. Под потолком — воздух.

Под прослойкой воздуха — хлопчатобумажная простыня. Под простыней — сонное лицо. Под кожей лица — вены, мышцы, кровь.

Тук, тук.

Жюли рывком села на кровати. Артур просунул голову в проем двери. Он пришёл её разбудить, и присутствие Давида в постели девушки его не смутило. Он увидел насадки на ночном столике и понял, что ими пользовались.

Спросил протиравших глаза молодых людей, хорошо ли насадки действовали.

— Да, — ответила парочка хором.

Артур рассмеялся. Жюли и Давид смотрели на него с недоумением, пока старик объяснял им, что усики были лишь пробным образцом. Обитатели пирамиды не успели ещё доработать конструкцию до конца.

— Придётся, к сожалению, ждать ещё века, прежде чем люди смогут входить в Абсолютный Контакт.

— Вы ошибаетесь, приспособление закончено и прекрасно действует, — возразил Давид.

— Неужели?

Старик с улыбкой разобрал антенны и показал пустые гнёзда.

— Неужели действует даже без батареек? Как же обонятельные насосы могли включиться?

Молодых людей словно окатило ледяным душем. Артур же искренне развеселился.

— Вы вообразили, что приспособление функционирует, только и всего, ребятки. Но это уже неплохо. Результат получился такой же, как если бы аппарат действовал. Когда во что-то искренне веришь, даже во что-то воображаемое, это начинает существовать. Вы представили себе, что при помощи этой маленькой штуки люди тоже могут войти в АК, и провели уникальный эксперимент. Заметьте, многие религии построены на этом. Артур аккуратно уложил образцы в коробочку.

— А действительно ли нужны такие насадки? Вообразите, что было бы, если бы стало возможным читать в умах других людей... Я думаю, это привело бы к катастрофе. Мы не готовы к этому.

По выражениям лиц Жюли и Давида Артур понял, как глубоко они разочарованы.

— Чёртовы юнцы, — пробормотал он уже на лестнице.

А революционерам в постели казалось, что их обманули. Они так поверили в свой АК.

— Я всегда знал, что это невозможно, — заявил Давид совершенно неискренне.

— Я тоже, — подтвердила Жюли.

Они расхохотались. Может быть, Артур и прав. Надо сильно поверить во что-то, и это начнёт существовать. Давид встал закрыть дверь и вернулся в постель. Они подняли коленями простыню и устроили из неё навес.

Под невесомым покровом простыни губы их начали искать и нашли друг друга. Соединив вчера антенны, сегодня они соединяли языки, кожу, прерывистое дыхание и пот.

Жюли была припёрта к стене. Она должна была впервые познать физическую любовь. Довольно виртуальности, наступил черёд реального мира. Она позволяла Давиду ласкать себя, а все её нейронные клетки спрашивали, что же происходит.

Большинство нейронов выступало за полное непротивление. В конце концов, они хорошо знали Давида, и было понятно, что однажды Жюли так или иначе потеряет свою девственность. Незначительное меньшинство считало, что отказаться от невинности — значит потерять одно из главных своих достояний. Но ласки Давида тем временем уже спровоцировали появление радужных волн ацетилхолина, естественного возбуждающего наркотика, заставивших замолчать кучку реакционеров.

Наконец как будто открылась последняя главная дверь. Жюли была одновременно словно и снаружи своего тела, и внутри его. Внутри было прерывающееся дыхание и кровь, стуком в висках благодарившая за доставляемое наслаждение. Её мозг пронизывали тысячи разрядов крошечных электрических молний.

Флюиды смешивались.

Жюли была счастлива оттого, что жива, счастлива оттого, что существовала, счастлива оттого, что когда-то родилась и стала такой, какой была сейчас. Ещё столько надо было узнать, со столькими людьми познакомиться, мир был так огромен.

Теперь она понимала, почему так страшилась любовного акта. Ей необходимо было сначала найти для него идеальные условия.

Теперь она знала.

Любовь — это тайная церемония, которая должна происходить в подземном помещении, желательно пирамидальной формы, при участии мужчины, желательно по имени Давид.

204. ВСЕ БОЛЕЕ ПРОЖАРЕННЫЕ ТРУПЫ

Принц 24-й просит уточнить, что такое сексуальность Пальцев, по-видимому, оттого, что пишет отрывок на эту тему.

СЕКСУАЛЬНОСТЬ:

Пальцы — самый сексуальный вид животных.

В то время как остальные животные ограничивают сексуальную активность коротким периодом в году, называемым «брачным», Пальцы могут заниматься любовью постоянно.

Они делают это в любое время, надеясь случайно попасть в благоприятный для оплодотворения момент, так как никакие внешние признаки не оповещают самца об овуляции самки.

Палец-самец способен контролировать сексуальный акт и продлевать его во времени настолько, насколько он хочет, в то время как у большинства млекопитающих репродуктивный акт редко превосходит две минуты.

Самка же Пальцев в пароксизме акта громко кричит. Неизвестно почему.

Принцесса 103-я и принц 24-й, мерно покачиваясь на спине своей походной улитки, обсуждают мир Пальцев, не обращая внимания ни на окружающий их пейзаж, ни на окулярные рожки своей улитки, иногда наблюдающие за ними.

Под ними двумя колоннами, чтобы не скользить в пене, идёт тёмная масса муравьёв-пилигримов. Теперь, когда они останавливаются, их лагерь так огромен, что они не висят больше, словно плоды, на ветвях, а покрывают собой целую сосну. И повсюду дымятся угли.

103-я чувствует за собой тяжёлый, нескончаемый запах толпы, пришедшей в движение благодаря ей.

Феромоны её рассказов иногда уже не достигают конца процессии, здесь и там другие насекомые повторяют их. Как и устный пересказ, обонятельное изложение не всегда идёт легко, информация иногда искажается.

Принцесса сказала, что самки Пальцев громко кричат во время совокупления.

Когда дело касается Пальцев, можно ничему не удивляться. Но некоторые насекомые попутно добавляют собственные комментарии:

— Почему самки Пальцев кричат?

Им отвечают:

— Они отпугивают хищников, чтобы те не мешали совокуплению.

Насекомые в хвосте марша получают самые изменённые относительно оригинала версии.

Пальцы отпугивают хищников криком.

Принцесса 103-я уж никак не религиозна, но все большее количество участников похода начинают считать Пальцев богами и думают, что участвуют в паломничестве.

Принц 24-й просит дать ему ещё какой-нибудь информации. Например, как они объявляют тревогу.

ТРЕВОГА:

Так как пальцы не знают языка запахов, феромоны тревоги у них отсутствуют.

В случае опасности они подают либо звуковые сигналы — раздаются сирены, функционирующие при помощи воздушных насосов, либо сигналы зрительные — красный мигающий свет.

В основном информация поступает через телевизионные антенны, оповещающие население об опасности.

Они идут сквозь лес, окружённые всеобщим вниманием. Те, кто не участвует в процессии, испытывают все большую тревогу. Количество дичи, поглощаемое участниками великого похода, становится не просто все значительнее, эта дичь становится все более жареной.

205. РАЗБИТОЕ ЯЙЦО

Жюли тянула губы для нового поцелуя, а снаружи хорошо знакомый голос произнёс:

— Немедленно выходите! Вы окружены!

В пирамиде зазвенел сигнал тревоги. Все ринулись в контрольный зал. На мониторах мелькали силуэты полицейских, занимающих позицию на холме.

Артур Рамирез вздохнул:

— Снова проклятие кроманьонца...

В «ложе» Жюли сигнал подавался миганием красной лампы.

— Все кончено, — пробормотал Давид.

— Давай все равно продолжать, — сказала Жюли. — Это было так чудесно.

Жи-вунг приоткрыл дверь, бросил на них удивлённый взгляд и без лишних комментариев объявил:

— Нас атакуют. Быстро, надо идти.

Джонатан и Летиция принесли чемодан с надписью «Наблюдение». Он был заполнен мхом, среди которого, каждый на своём месте и под своим номером, располагались летающие муравьи-роботы.

Четыре крошечных чуда микромеханики были направлены к вентиляционным отверстиям. Джонатан Уэллс, Летиция Уэллс, Джейсон Брейгель и Жак Мелье уселись перед мониторами и взяли в руки пульты управления. Словно подводные торпеды, четыре насекомых понеслись по трубам, в то время как телеманипуляторы следили за их траекторией по видеоперископам.

Вскоре летучие разведчики передали самое близкое телеизображение. Обитатели пирамиды с тревогой следили за передвижениями полицейских вокруг их гнёзда.

Максимильен отдавал отрывистые приказы по рации. Подъехал грузовик, началась выгрузка землеройного оборудования. Подходили люди с отбойными молотками.

Джонатан и Летиция поспешили достать другой чемодан, с надписью «Боевые действия». И снова обитатели гнёзда прильнули к мониторам. Артур не взял пульта, так как руки его дрожали, а управление полётом летающих муравьёв требовало предельной точности.

Отбойный молоток вошёл в холм. Земля смягчала вибрацию, но все знали, что вот-вот он достигнет стен гнёзда.

Ловко пилотируемый боевой муравей сел на шею полицейского, орудующего молотком, и ввёл под кожу снотворное. Человек рухнул на землю.

Максимильен прорычал приказ в рацию, и спустя несколько минут грузовичок подвёз костюмы пчеловодов. Полицейские стали похожи на водолазов. Теперь они были недосягаемы для мирмекийских жал.

Обитатели пирамиды никаким другим оружием, кроме летающих муравьёв, не располагали. Они были отныне беззащитны и беспомощно смотрели друг на друга.

— Мы пропали, — произнёс Артур.

Отлично защищённые полицейские без труда прошли слой земли. Сталь отбойных молотков коснулась бетона, как бормашина дантиста касается эмали зуба. В пирамиде все заходило ходуном, сердца обитателей её колотились все быстрее.

Вдруг удары прекратились. Полицейские закладывали в образовавшиеся отверстия динамит. Максимильен продумал все. Он взял в руки детонатор и быстро начал отсчёт.

— Шесть, пять, четыре, три, два, один...

206. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

НОЛЬ: хотя следы ноля находят и в китайских счетах второго века нашей эры (он изображался точкой) и гораздо раньше у майя (он изображался спиралью), наш ноль родом из Индии. В седьмом веке у индийцев его позаимствовали персы. Несколькими веками позже арабы переняли его у персов и дали ему уже известное имя. Но только в тринадцатом веке понятие ноля появляется в Европе благодаря Леонардо Фибоначчи (скорее всего имеется в виду сокращённый вариант имени Филио ди Боначчи), то есть Леонардо Ливанского, который вопреки своему прозвищу был венецианским купцом.

Фибоначчи пытался объяснить своим современникам пользу ноля, но церковь нашла, что ноль слишком меняет положение вещей. Инквизиторы сочли ноль дьявольской цифрой. Нельзя забывать, что ноль, усиливая значение некоторых цифр, сводил на нет те числа, которые на него умножались.

Говорили, что 0 — великий аннигилятор, так как превращает в ноль все, что к нему приближается. А 1 была объявлена почтённой цифрой, поскольку не изменяла ничего в числах, помноженных на неё. О, умноженный на 5, это ноль. 1, у множенная на 5, это 5.

Но в конце концов все как-то устроилось. Церковь слишком нуждалась в хороших счетоводах, чтобы не понять пусть и материалистический, но несомненный смысл использования ноля.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

207. БОЛЬШОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО

Принцесса 103-я уже узнает дорогу. Она скоро увидит человеческое «гнездо», из которого убежала. Великое Свидание близится.

Принцесса просит свой отряд молодых разведчиков оповестить муравьёв в конце процессии, что начало её замедляет ход. Она знает, что колонна теперь такая длинная, что неожиданно остановиться нельзя: информация об этом должна дойти до хвоста и быть переведённой на все языки всех иностранных городов, иначе немало муравьёв-пилигримов будет затоптано теми, кто не успеет достаточно быстро затормозить.

Принцесса смотрит на окружающую природу и удивляется. «Гнёзда» больше нет. На его месте находится холм, и кругом царит ужасающий беспорядок. Воздух заполнен запахами бензина, страха, запахами Пальцев. Последний раз она видела столько суеты и волнения тогда, когда, случайно забредя на кусок материи, прервала то, что Пальцы называли «пикником».

208. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: ЕДА

Слюна 10-го.

ЕДА:

Пальцы — единственные животные, которые едят по определённому графику.

В то время как повсюду в животном мире все едят: 1) когда голодны; 2) когда замечают в поле зрения пищу; 3) когда способны бежать достаточно быстро для того, чтобы поймать эту пищу, — Пальцы, хотят они есть или не хотят, едят три раза в день.

Система трех ежедневных приёмов еды, несомненно, позволяет Пальцам разделять день на две части.

Первая еда начинает утро, вторая — его заканчивает и начинает послеполуденное время, третья — заключает послеполуденное время и подготовляет отход ко сну.

209. ПРИВЕТСТВИЕ

Они тут. Пальцы тут. И, судя по интенсивности воспринимаемого запаха, 103-я думает, что их тут довольно-таки много.

Молекула приветствия.

Все участвующие в паломничестве насекомые выделяют представительские феромоны. В этих обонятельных знаках нет ничего агрессивного, ничего показного.

Молекула приветствия всем присутствующим Пальцам.

Поскольку феромон «Пальцы» очень похож на феромон «Боги», многие ошибаются.

Гоните иррациональные чувства в дверь, они вернутся через окно, и, как только произойдёт что-то необычное, они завладеют вами.

Молекула приветствия всем присутствующим здесь богам.

Взбираясь на богов, муравьи выделяют самые горячие и самые общедоступные феромоны. Они наконец-то поняли, что отныне, приближаясь к Пальцам, к ним надо обращаться очень почтительно.

— Молекула приветствия всем присутствующим богам, — выделяют они хором, карабкаясь на тёплых животных с сильным запахом.

210. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

УТОПИЯ ШАБАТЕ ЗЕВИ: после тысяч подсчётов и эзотерических толкований Библии и Талмуда великие каббалистические эрудиты Польши предсказали, что Мессия вернётся точно в 1666 году. В ту пору настроение еврейского населения Восточной Европы было чрезвычайно подавленным. Несколькими годами ранее казацкий гетман Богдан Хмельницкий встал во главе крестьянской армии, решив покончить с господством крупных польских феодалов. Оказавшись не в состоянии взять приступом хорошо укреплённые замки, орда, охваченная жаждой убивать, выместила своё бессилие на еврейских местечках, якобы слишком преданных своим господам. Спустя несколько недель, польские аристократы бросили против Хмельницкого карательные отряды, и жертвой их снова стали еврейские местечки. Погибшие исчислялись тысячами. «Это знак скорой битвы Армаггедона, — заявили каббалисты. — Это предвестие прихода Мессии».

Именно в этот момент Шабате Зеви, молодой человек с кроткими манерами и горящим взглядом, решил объявить себя Мессией. Он хорошо говорил, умел убеждать и заставлять мечтать. Говорили, что он мог творить чудеса. В пострадавших еврейских общинах Восточной Европы он быстро нашёл горячих сторонников. Конечно, многие раввины объявили его узурпатором и «фальшивым королём». Произошёл раскол между поклонниками и противниками Шабате Зеви, распадались целые семьи. Сотни человек решили бросить все, оставить дом и последовать за новым Мессией, который призывал их строить новое утопическое общество в Святой Земле. Дело закончилось быстро. Однажды вечером шпионы султана выкрали Шабате Зеви. Он избегнул смерти, приняв ислам. Некоторые самые верные его ученики даже в этом последовали его примеру. Остальные предпочли о нем забыть.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

211. АРМИЯ ДОМОВЫХ

Крик. Полицейский грянулся на землю при виде чёрного, копошащегося болота, которое шло на них и, очевидно, хотело утопить их в себе. Полицейских было двадцать человек. Трое умерли от сердечного приступа на месте. Остальные, не долго думая, бросились бежать.

Ползая по трём покоящимся телам Пальцев, муравьи вежливо выделяют молекулы приветствия и не понимают, почему те не отвечают. А ведь принцесса 103-я говорила, что некоторые Пальцы говорят на языке запахов.

— Да что же это такое? — воскликнула Жюли, глядя на монитор.

Принцесса 103-я видит, как муравьи карабкаются на Пальцев со словами приветствий, и вдруг понимает, что она, породившая это движение, теперь теряет над ним контроль.

Она просит всех успокоиться. Она знает, что Пальцы могут испугаться, увидев насекомых в таком количестве. Они ведь на самом-то деле очень робкие.

Двенадцать молодых разведчиков мчатся вдоль всей колонны, убеждая участников оставаться на некотором расстоянии от Пальцев.

Передние муравьи забираются на тела трех лежащих тёплыми неподвижными горами Пальцев.

Другие оплакивают участь тысяч паломников, вскарабкавшихся на богов и унесённых ими в неистовом беге.

Принцесса 103-я советует всем сохранять хладнокровие. Она останавливает свои войска и запрещает есть Пальцев и даже их кусать. Она призывает каждого удержаться от безумств в такой непростой момент.

Установив некоторый порядок, она, пытаясь скрыть своё смятение, исследует холм. 24-й и двенадцать молодых разведчиков чувствуют что-то неладное. События шли так стремительно, а теперь воцарилось спокойствие. Слишком полное спокойствие.

Улитки высовывают головы из раковин.

Принцесса 103-я бродит среди папоротников и отыскивает на поверхности земли вентиляционный выход, через который она убежала из «гнёзда» Пальцев.

Она взбирается на утёс и обращается к толпе. Она говорит о том, что этот холм — одно из «гнёзд» Пальцев, и его обитатели, что встречается редко, умеют говорить на языке запахов. Это удача, которой необходимо воспользоваться.

Она спустится вниз одна для переговоров и поднимется, чтобы дать отчёт о результатах встречи.

На время своего отсутствия она оставляет участников марша на попечение 24-го и двенадцати молодых разведчиков.

Пока управляемые летающие муравьи передавали в пирамиду изображение чёрного ковра, укрывшего холм, в одной из решёток вентиляции послышалось какое-то шуршание. Артур отправился посмотреть и заметил крупного муравья с крылышками. Он скрёб по решётке сжимаемой в мандибулах веточкой для того, чтобы шум был громче.

Он просил, чтобы его впустили. На его лбу была видна жёлтая отметина. Лицо старика просияло.

103-й.

103-й вернулся.

— Здравствуй, 103-й, — сказал Артур растроганно. — Так ты сдержал своё обещание, ты вернулся...

Рыжий муравей, который, конечно, не мог понять звуковых слов, на всякий случай склонил усики, пытаясь воспринять запахи рта Артура.

— Да у тебя теперь есть крылья, — восхитился старик. — О, нам с тобой точно будет о чем поговорить...

Он аккуратно взял пальцами 103-ю и понёс его к машине «Пьер де Розетт».

Все обитатели пирамиды собрались вокруг машины, где 103-й устроился поудобнее и, как раньше, приложил усики к антеннам стеклянной коробочки.

— Здравствуй, 103-й.

Машина затрещала, и, наконец, синтетический голос произнёс:

— Приветствую тебя, Артур!

Артур посмотрел на присутствующих возбуждённым взглядом и попросил их вернуться к экранам. Он хотел поговорить с другом один на один. Все поняли, что старик взбудоражен встречей, и отошли.

Чтобы никто больше не слышал муравья, Артур надел наушники, и они стали рассказывать друг другу то, что хотели рассказать.

212. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

НАШИ НЕПОХОЖИЕ СОЮЗНИКИ: история знает множество примеров военного сотрудничества людей и животных, при том что первые ни разу не дали себе труда спросить мнения вторых.

Во время Второй мировой войны советские военные натаскивали противотанковых собак. Неся на себе мину, собака должна была проскользнуть под танк и взорвать его. Система работала небезупречно, так как собаки часто слишком рано возвращались к хозяевам.

В 1943 году доктор Луис Фейзер придумал бросать в атаку на японские корабли летучих мышей, экипированных миниатюрными зажигательными бомбами. Это должно было стать союзническим ответом япошкам-камикадзе. Но после Хиросимы это оружие устарело.

В 1944 году британцы создали проект использования кошек для пилотирования маленьких, начинённых взрывчаткой самолётиков. Они надеялись, что кошки, не любящие воду, сделают все для того, чтобы направить машину на авианосец. Ничего не вышло.

Во время вьетнамской войны американцы попытались использовать голубей и ястребов для метания бомб на Вьетконг. Снова неудача.

Когда люди не пробуют использовать животных, как солдат, они пытаются сделать из них шпионов. Так, в период «холодной войны» в ЦРУ проводились эксперименты с гормоном самки таракана, перипалоном В, который наносился на объект слежки. Эта субстанция настолько возбуждает таракана-самца, что он чувствует и находит её на расстоянии многих километров.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

213. ИТОГ

Никто никогда так и не узнал, что сказали друг другу в тот день Артур и 103-я. Принцесса, конечно, объяснила старику, почему сбежала из лаборатории. Артур, несомненно, попросил её остаться со своими войсками для защиты пирамиды от следующей атаки Пальцев. И, несомненно, 103-я задала вопрос о том, на каком этапе находится проект сотрудничества между двумя мирами.

214. РАЗГОВОР АПОСТОЛОВ

Наверху, на вершине холма, двенадцать молодых разведчиков организовали двенадцать бивуаков с костром из углей в центре.

Всю ночь каждый в своём лагере рассказывает о том, что, по его мнению, происходит в человеческом «гнезде». Все считают, что принцесса соединилась с настоящими, умеющими разговаривать богами, не то что эти три горы мяса, неспособные к диалогу и обрушившиеся на землю, как только к ним обратились.

— Принцесса 103-я просит, чтобы был заключён бессрочный пакт между Пальцами и муравьями, — объявляет принц 24-й, чтобы всех успокоить.

Ну, к этому часу наверняка уже обо всем договорились.

Утром 5-й, встав на свои костылики, первый услышал шум. Лопасти рассекают воздух над лагерем. 5-й тут же понимает, что огромные далёкие шершни несут опасность, но они летят слишком высоко и недосягаемы для выстрелов кислотой. Залпы артиллеристов стреляют максимум на двадцать сантиметров, а шершни находятся от мирмекийских усиков на расстоянии гораздо большем, чем это.

На мониторах пирамиды угроза предстала ещё более очевидной. На атаки крошечных летающих муравьёв-роботов силы правопорядка отвечали огромными вертолётами.

Этот тип вертолётов обычно используют для распыления удобрений. Было слишком поздно, чтобы 103-я могла дать сигнал тревоги своим войскам. Желтоватый дождь кристаллов кислоты уже падал на её товарищей.

Прикосновение ядовитых кристаллов вызывало нестерпимую боль. Расплавляются панцири, трава, деревья.

Вертолёты сбрасывали чрезвычайно концентрированную смесь пестицидов.

Люди в «гнезде» взбешены. Миллионы муравьёв пришли заключить с людьми мирный пакт и теперь умирали, не имея ни малейших средств защиты.

— Этого нельзя так оставлять! — прорычал Артур. Выходит, что все их усилия привели к этой бойне. Принцесса 103-я наблюдала за происходящим по маленькому монитору и ничего не понимала.

— Они сошли с ума, — пробормотала Жюли.

— Нет, они просто испугались, только и всего, — ответил Леопольд.

Джонатан Уэллс сжал кулаки:

— Почему, чтобы помешать людям узнать что-то новое и необычное, всегда собираются несметные силы! Почему, для того чтобы познакомиться с окружающими тебя существами, обязательно надо их разрезать на кусочки и положить под стекло микроскопа!

В эту минуту, смотря на желтоватую жидкость, уничтожающую все живое, Артур чувствовал стыд, что он тоже принадлежит к роду человеческому. Он принял решение и произнёс, пытаясь говорить твёрдо:

— Довольно. Игра закончена. Мы сдадимся и этим остановим кровопролитие.

Они все вместе прошли туннель, вышли из пирамиды и сдались силам правопорядка. Сомнений не было ни у кого. Выбора не было. Они лелеяли одну надежду: капитулируя, они прекратят смертельный танец сеющих отраву вертолётов.

215. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: КОРРИДА

Слюна 10-го.

КОРРИДА:

Пальцы — самые сильные из хищников.

Но похоже, что иногда их одолевают сомнения, и тогда они хотят снова и снова убеждаться в своей силе.

Тогда они устраивают корриду.

Это странный ритуал, во время которого Палец нападает на животное, считающееся самым сильным, — на быка.

Они сражаются долгие часы — бык, вооружённый своими рогами, и Палец, вооружённый тонкой металлической пикой.

Палец всегда выигрывает, быка, даже победившего, все равно не освобождают.

Корридой Пальцы напоминают себе, что они подчинили природу.

Убивая могучего быка, они подтверждают свой титул царей зверей.

216. ПРОЦЕСС

Три месяца спустя состоялся процесс.

В зале заседаний суда Фонтенбло собралась толпа. Все, кто не видел часов славы обвиняемых, пришли посмотреть на их казнь. Даже национальное телевидение подсуетилось. Присутствовало шесть основных каналов. Успех революции они не освещали, а вот расправу над ней решили показать. Для зрителей всегда интереснее и увлекательнее поражение, чем победа.

Наконец-то зачинщики Революции муравьёв и сумасшедшие учёные из лесной пирамиды попались. Тот факт, что среди обвиняемых были экс-министр науки и перспективных исследований, прекрасная евразийка и ветхий больной старичок, придавал процессу колоритности.

Толкались журналисты, кинооператоры и фотографы. Скамьи для зрителей были забиты битком, народ толпился у дверей зала заседаний.

— Дамы и господа, суд идёт, — объявил судебный исполнитель.

Вошёл председатель, сопровождаемый двумя заседателями, за ними прокурор. Секретарь суда был уже на месте, как и девять присяжных.

Среди них был булочник, почтовый служащий на пенсии, собачий парикмахер, хирург без практики, контролёрша метро, распространитель рекламных проспектов, учительница, не работающая по болезни, бухгалтер и чесальщик шерсти. Запахи у них были разные.

Судебный исполнитель промямлил:

— Прокуратура выдвигает обвинения против группки так называемой «Революции муравьёв», связанной с заговорщиками так называемой лесной пирамиды.

Судья поудобнее устроился в кресле, понимая, что процесс скорее всего затянется. У него были седые волосы, красиво подстриженная бородка с проседью, на носу сидели очки в форме полумесяца. Все в нем дышало величием правосудия, высоко вознесённым над частными интересами.

Заседатели были в почтённом возрасте и, казалось, пришли немного развеяться между двумя партиями в белот. Все трое сидели за длинным столом из ясеневого дерева под аллегорической статуей, изображающей как раз «Правосудие в действии», то есть молодую женщину, задрапированную в тогу с большим декольте, с завязанными глазами и весами в руках.

Судебный исполнитель встал и вызвал обвиняемых, появившихся в окружении четырех полицейских. Всего обвиняемых было двадцать восемь. Семь организаторов Революции муравьёв, семнадцать человек друзей первого тома Энциклопедии и четыре — второго.

Председатель суда спросил, где адвокат обвиняемых. Судебный исполнитель ответил, что одна из подсудимых, Жюли Пинсон, с согласия остальных обвиняемых, имеет намерение выступить в роли адвоката.

— Кто из вас Жюли Пинсон?

Девушка со светло-серыми глазами подняла руку.

Председатель пригласил её занять место за адвокатской кафедрой. За ней немедленно последовало два полицейских с целью предотвратить малейшую попытку к бегству.

Полицейские были улыбчивые и симпатичные. «На самом деле, — подумала Жюли, — полицейские свирепы только тогда, когда гонятся за кем-нибудь, потому что боятся не выполнить свою задачу, но, как только добыча поймана, они становятся даже любезными».

Жюли поискала глазами среди публики мать, нашла её в третьем ряду и незаметно кивнула ей. Когда-то её мать хотела, чтобы Жюли обучалась праву, чтобы стать адвокатом. И теперь Жюли была очень довольна тем, что попала на место защитника безо всякого диплома.

Молоточек из слоновой кости в руках председателя постучал по деревянному столу.

— Заседание открыто. Судебный исполнитель, прочтите обвинение.

Тот коротко перечислил: концерт, закончившийся бунтом, стычки с полицией, оккупация лицея, порча дорогостоящего имущества, раненые, бегство зачинщиков, облава в лесу, поиски убежища в пирамиде, наконец, гибель трех полицейских, пытавшихся арестовать правонарушителей.

Первым перед судом предстал Артур.

— Вы действительно Рамирез Артур, семидесяти двух лет, коммерсант, проживающий по адресу: улица Феникс, Фонтенбло?

— Да.

— Отвечайте: да, господин председатель.

— Да, господин председатель.

— Господин Рамирез, вы 12 марта сего года убили господина Гастона Пинсона, используя в качестве оружия крошечного робота-убийцу в виде летающей мухи. Управляемый на расстоянии робот-убийца может быть приравнен к ракете с ищущей боеголовкой и классифицируется как оружие пятой категории. Что вы можете заявить в ответ на это обвинение?

Артур провёл рукой по влажному лбу. Больному старику было очень трудно стоять.

— Ничего. Я весьма сожалею, что убил его. Я хотел всего лишь его усыпить. Я не знал, что Гастон Пинсон страдал аллергией.

— Факт атаки на людей при помощи мух-роботов вы находите в порядке вещей? — спросил прокурор насмешливо.

— При помощи управляемых летающих муравьёв, — поправил Артур. — Это улучшенная версия моей модели управляемого ползающего муравья. Понимаете, мы с друзьями хотели спокойно работать, мы не хотели, чтобы нас тревожили случайные любопытные или гуляющие.

Мы построили эту пирамиду для того, чтобы вести с муравьями переговоры о сотрудничестве между нашими культурами.

Председатель полистал дело.

— Ах да! Постройка без разрешения на охраняемой территории, в центре национального парка.

Он ещё немного порылся в деле.

— Я вижу, ваше спокойствие вам так дорого, что вы совершили преступление повторно, послав вашего «летающего муравья» в атаку на представителя правоохранительных органов, комиссара Максимильена Линара.

Артур подтвердил.

— Он хотел разрушить мою пирамиду. Это была законная самооборона.

— Для вас, чувствуется, все средства хороши, — заметил прокурор.

Артура сотряс сокрушительный приступ кашля. Он не мог больше говорить. Два полицейских отвели его на скамью подсудимых, на которую он тяжело обрушился и где друзья встревоженно склонились над ним. Жак Мелье встал, требуя немедленной медицинской помощи. Дежурный врач появился, заявил о том, что подсудимому скоро станет легче, но не следует его слишком утомлять.

— Следующий обвиняемый: Давид Сатор.

Давид появился перед судом, передвигаясь без палки, и встал спиной к публике.

— Давид Сатор, восемнадцать лет, лицеист. Вы обвиняетесь в том, что являлись стратегом пресловутой «Революции муравьёв». В нашем распоряжении есть фотографии, на которых вы направляете толпы манифестантов, словно генерал свою армию. Вы вообразили себя Троцким, возрождающим Красную Армию?

Давид не успел ответить. Судья продолжал:

— Вы хотели создать армию муравьёв, не так ли? Объясните, кстати, присяжным, почему в основе вашего движения подражание насекомым?

— Я заинтересовался насекомыми тогда, когда в состав нашей рок-группы вошёл сверчок. Он был действительно хорошим музыкантом.

В публике послышались смешки. Председатель потребовал тишины, но Давид не дал себя сбить.

— Вслед за сверчками, которые общаются друг с другом, я открыл для себя муравьёв. В муравьином городе каждый обитатель разделяет свои чувства со всем сообществом муравейника. Их солидарность абсолютна. Это то, к чему стремятся человеческие цивилизации уже тысячи лет. А муравьи достигли этого ещё до нашего появления на земле.

— Вы хотите, чтобы каждый из нас имел усики? — спросил прокурор с усмешкой.

На этот раз смех в зале не обрывали, и Давид был вынужден дожидаться тишины, чтобы ответить:

— Я думаю, что если бы мы располагали столь же эффективной системой коммуникации, как и муравьи, то не сталкивались бы с многочисленными случаями ошибок, недоразумений, недопонимания и обмана. Муравей не лжёт, потому что он даже не видит в этом смысла. Для муравья общение — это передача информации другим.

Публика зашепталась, председатель ударил молоточком по столу.

— Следующая обвиняемая: Жюли Пинсон. Вы были Пассионарней и вдохновительницей так называемой «Революции муравьёв». Вы обвиняетесь в причинении не только значительных материальных убытков, но и тяжёлых телесных повреждений. Нарциссу Арепо, например.

— Как здоровье Нарцисса? — прервала его девушка.

— Вопросы задаёте не вы. И приличия, и закон требуют, чтобы вы обращались ко мне «господин председатель». И я уже напоминал об этом только что одному из ваших пособников. Мне кажется, мадемуазель, что вы весьма невежественны в том, что касается судопроизводства. Вам бы очень помогло, вам и вашим друзьям, назначение профессионального защитника.

— Я прошу извинить меня, господин председатель.

Судья несколько смягчился, сохраняя выражение лица ворчливого деда.

— Хорошо. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что состояние господина Нарцисса Арепо остаётся прежним. И находится он в этом состоянии благодаря вам.

— Я всегда была сторонницей революции без насилия. Я считаю, что Революция муравьёв — это синоним мелких незаметных действий, совокупность которых приводит в движение горы.

Повернувшись в сторону матери и желая убедить хотя бы её, Жюли заметила преподавателя истории, кивавшего головой в знак согласия. Это был не единственный учитель, который пришёл сюда. Учителя математики, экономики, физкультуры и даже биологии тоже были здесь. Не было лишь преподавателей философии и немецкого языка.

— А что значит символ в виде муравьёв? — поинтересовался председатель.

На местах для прессы теснились многочисленные журналисты. Сейчас Жюли могла обратиться к широкой аудитории. Ставка была немалой. Надо было взвешивать каждое слово.

— Муравьи образовали общество, в котором все граждане движимы желанием служить всеобщему благу.

— Ну, это, конечно, поэтическое видение, слабо связанное с реальностью! — прервал её прокурор. — Муравейник отлично функционирует, подобно компьютеру или стиральной машине. Тратить время на поиски там интеллекта или сознания бессмысленно. Поведение муравьёв запрограммировано генетически.

Оживление на местах для прессы. Быстро опровергнуть его.

— Вы боитесь муравейника потому, что он представляет собой социальный успех, которого мы никогда не достигнем.

— Это мир с военной организацией.

— Вовсе нет. Напротив, это скорее сообщество хиппи, где каждый делает то, что ему нравится, где нет вождей, генералов, священников, президента, полиции и репрессий.

— Ну и в чем же тогда, по-вашему, секрет муравейника? — спросил задетый за живое прокурор.

— Да в том, что его нет, — спокойно сказала Жюли. — Поведение муравьёв хаотично, они живут в беспорядочной системе, функционирующей лучше, чем система организованная.

— Анархистка! — бросил кто-то из зала.

— Вы — анархистка? — спросил председатель.

— Ну, я анархистка, если анархия означает возможность жить в обществе без вождей, иерархии, давления на мысли, обещаний повысить зарплату, обещаний рая после смерти. В принципе анархия — верх гражданской сознательности. Муравьи, кстати, живут так уже тысячелетия.

Раздались свистки, аплодисменты, мнения аудитории разделились. Присяжные записывали что-то для себя.

Прокурор поднялся, взмахнув чёрными рукавами.

— Короче говоря, все ваши умозаключения сводятся к тому, чтобы создать общество, подобное обществу муравьёв. Я не ошибаюсь?

— Надо позаимствовать у них хорошее, оставив плохое. В общем, да, в чем-то муравьи могут прийти на помощь человеческому обществу, которое, исчерпав свои возможности, топчется на месте. Попробуем, и тогда станет видно, что это даст. Если ничего не получится, обратимся к другим системам организации. Может быть, дельфины, обезьяны или скворцы научат нас лучше жить в коллективе.

Надо же, Марсель Вожирар был тут. В первый раз он присутствует на месте события. Жюли подумала, что он, возможно, изменил своему девизу: «Лучше всего говоришь о вещах, которых не знаешь».

— В муравейнике все, между прочим, вынуждены работать. Как это сочетается с вашим... анархистским духом? — спросил председатель.

— Снова заблуждение. В муравейнике эффективно работает только 50% населения. 30% заняты непродуктивной деятельностью, вроде наведения чистоты, дискуссий и тому подобное, а 20% отдыхает. Вот что великолепно: с 50% бездельников и в отсутствие полиции и разных пятилетних планов, муравьям удаётся быть гораздо эффективнее нас и жить в несравненно большей гармонии со своим городом.

Муравьи достойны восхищения и зависти, так как демонстрируют нам образец общества, не нуждающегося в насилии для прекрасного функционирования.

Шёпот одобрения пробежал по публике.

Судья погладил бородку.

— Муравей не свободен. Он биологически зависим от обонятельного зова.

— А вы? С вашим мобильным телефоном? Ваши начальники звонят вам в любое время и отдают приказы, которым вы обязаны подчиняться. В чем разница?

Судья поднял глаза к небу.

— Хватит апологий обществу насекомых. Присяжные услышали достаточно для того, чтобы составить себе мнение на этот счёт. Вы можете сесть, мадемуазель. Следующий обвиняемый.

Заикаясь на каждом слоге, не отрываясь от бумаги, он разобрал:

— Жи... вунг... Шуа.

Кореец предстал перед судом.

— Господин Жи-вунг Шуа, вы обвиняетесь в том, что создали компьютерную сеть, распространявшую повсюду пагубные идеи пресловутой Революции муравьёв.

Лицо корейца осветилось улыбкой. Дамы из числа присяжных оживились. Учительница в отпуске по болезни перестала рассматривать свои ногти, а контролёрша метро — барабанить пальцами по столу.

— Хорошие идеи, — сказал Жи-вунг, — должны распространяться повсеместно.

— Это была мирмекийская пропаганда? — спросил прокурор.

— Во всяком случае, многим подключившимся понравилось менять образ человеческой мысли, вдохновившись мыслью другого мира.

Прокурор вскочил, повторив манёвр с рукавами.

— Вы все слышали, дамы и господа присяжные. Обвиняемый, используя ложные идеи, хотел подорвать самые основы нашего общества. Разве общество муравьёв не кастовое общество? Муравьи рождаются рабочими, солдатами или самцами и самками, и ничто не может изменить уготованной им судьбы. Нет никакой социальной мобильности, никакого вознаграждения за заслуги, ничего. Это самое неравноправное общество в мире.

Лицо корейца откровенно повеселело.

— Когда рабочему у муравьёв приходит в голову какая-то мысль, он говорит о ней всем вокруг себя. Остальные тестируют её, и, если идея оказывается удачной, её осуществляют. У нас, если вы не увенчаны дипломами или не достигли определённого возраста, если вы не принадлежите к соответствующему социальному слою, вы не имеете возможности высказать свои идеи.

У председателя не было ни малейшего намерения предоставлять трибуну этим мятежным юнцам. К тому же присяжные, как и основная масса публики, слушали доводы молодого человека чересчур внимательно.

— Следующая обвиняемая, Франсина Тене. Мадемуазель, что подвигло вас на поддержку так называемой Революции муравьёв?

Светловолосая девушка пыталась побороть застенчивость. Зал суда пугал её гораздо больше, чем зал концертный. Она бросила взгляд на Жюли, чтобы набраться храбрости.

— Как и мои друзья, господин председатель...

— Говорите громче, чтобы присяжные вас слышали. Франсина прокашлялась:

— Как и мои друзья, господин председатель, я считаю, что нам необходим пример других обществ для того, чтобы расширить горизонты нашего воображения. Муравьи могут помочь нам понять свой мир. Наблюдая за ними, мы наблюдаем за самими собой в миниатюре. Их города похожи на наши города, их дороги — на наши дороги. Они помогают нам изменить точку зрения. Уже поэтому идея Революции муравьёв была мне близка.

Прокурор достал из папок пачку листов, которыми решительно потряс в воздухе.

— Перед тем как приступить к выслушиванию обвиняемых, я поинтересовался мнением настоящих учёных, энтомологов, специалистов по муравьям.

Он продолжил с важным видом:

— Я уверяю вас, дамы и господа, что муравьи вовсе не те милые, благородные существа, о которых говорят подсудимые. Наоборот, муравьиные сообщества находятся в постоянной войне. Уже сто миллионов лет они завоёвывают мир. Можно сказать, что муравьи уже хозяева планеты, поскольку занимают практически все экологические ниши. Наверное, только вечную мерзлоту им ещё не удалось колонизировать.

Жюли поднялась с адвокатской скамьи.

— То есть вы признаете, господин прокурор, что муравьям совершенно не нужно покорять ещё что бы то ни было?

— Так оно и есть. Кстати, если инопланетяне вдруг высадятся на нашей планете, у них будет больше шансов встретить муравья, чем человека.

— ...И, следовательно, вступить в контакт с ним, как с представителем земного населения, — закончила Жюли.

В зале послышался смех.

Председатель суда был озабочен оборотом, который принимало судебное разбирательство. С самого начала слушаний разговор шёл лишь о муравьях и их сообществе. Судья предпочёл бы перевести допрос обвиняемых в более конкретную плоскость: вандализм в лицее, бунт и особенно гибель полицейских. Но прокурор попался на удочку юнцов с экстравагантными идеями, да и присяжные, казалось, пребывали в восторге от этого странного судебного процесса.

Мало того, его коллега по обвинению явно взял на себя труд подобрать специальные материалы и теперь собирался изложить свежеприобретенные знания.

— Муравьи повсеместно противостоят нам, — говорил прокурор запальчиво. — У меня есть документы, подтверждающие, что сейчас происходит объединение мирмекийских городов. Секретарь, раздайте копии присяжным и представителям прессы. Причина явления ещё не ясна, но очевидно, что коалиция лишь усилит их фактическое господство. Муравьиные города растут везде, словно грибы. Муравьи проникают всюду. Им удаётся выгрызать гнёзда в бетоне. Ни одна кухня не защищена от них.

Жюли потребовала слова:

— Содержимое наших кухонь вышло из земли. Земля никогда не уточняла, какому из своих детей она завещает свои богатства. Нет никаких причин на то, чтобы она предпочла муравьям людей.

— Это какой-то бред! — воскликнул прокурор. — Мадемуазель Пинсон теперь хочет дать право собственности животным... Почему не растениям и минералам, раз уж так дело пошло... Как бы там ни было, но муравьиные города завоёвывают все! — сказал он, выигрывая время.

Жюли сухо опровергла:

— Города у них великолепные. Пробок нет, хотя нет и правил дорожного движения. Каждый понимает цели остальных и старается мешать им как можно меньше. Если это не получается, они выкапывают новый туннель. Нет социальной незащищённости, так как взаимовыручка абсолютна. Нет обездоленных пригородов, так как нет обездоленных. Никто не владеет ничем, но бедности нет. Нет загрязнения окружающей среды, так как треть населения занята чисткой и повторной обработкой. Нет перенаселения, так как королева регулирует качество и количество кладки в соответствии с нуждами города.

Прокурор бросил вызов:

— Насекомые ничего не изобрели! Запишите это, секретарь.

— Позволю заметить, что господин секретарь сможет записать это благодаря насекомым. Бумагу изобрели насекомые. Если хотите, я могу вам объяснить как. В первом веке нашей эры в Китае дворцовый евнух Чуэн заметил, что осы пережёвывают маленькие кусочки дерева и пропитывают их слюной. Ему пришло в голову скопировать ос.

Председатель больше совершенно не хотел продолжать в этом же духе.

— Я напоминаю о том, что ваши муравьи убили трех полицейских.

— Они их не убивали, уверяю вас, господин председатель. Я наблюдала всю эту сцену по монитору компьютера пирамиды. Полицейские умерли от страха, когда увидели, что сплошь покрыты копошащейся массой насекомых. Их убило их собственное воображение.

— Покрыть человека муравьями вам не кажется жестокостью?

— Жестокость — исключительное свойство человека. Люди — единственные из животных, кто может причинить бессмысленные страдания другим, просто для удовольствия понаблюдать за ними.

Присяжные были согласны с Жюли. Они инстинктивно понимали, что муравьи убивают не для развлечения, а по необходимости. Но на всякий случай своих чувств они никак не показали. Председатель должным образом предупредил их об этом. Своих эмоций они проявлять не должны: лишнее слово, демонстрация сочувствия или настроения — и процесс может быть прерван. Присяжные постарались придать лицам бесстрастное выражение,

Председатель ударом локтя разбудил начинавших дремать заседателей и секунду с ними посовещался. Затем вызвал комиссара Максимильена Линара.

— Комиссар, вы возглавляли силы правопорядка и при осаде лицея Фонтенбло, и при взятии пирамиды.

— Да, господин председатель.

— Вы присутствовали при гибели трех полицейских. Можете вы нам описать подробности их смерти?

— Мои люди были захлёстнуты морем враждебно настроенных муравьёв. Конечно, их убили именно они. Я очень сожалею, что не все виновные сейчас предстали перед судом.

— Вы говорите о Нарциссе Арепо? Но бедный мальчик ещё в больнице.

Комиссар странно посмотрел на судью.

— Нет, я говорю о настоящих убийцах, о настоящих зачинщиках пресловутой революции. Я говорю о... муравьях.

Публика зашумела. Председатель нахмурил брови, затем при помощи молоточка восстановил тишину.

— Поясните вашу мысль, комиссар.

— После капитуляции пирамиды мы заполнили целые сумки муравьями, находившимися на месте преступления. Это они убили полицейских. Было бы логично, если бы они тоже предстали перед судом и понесли наказание.

Теперь заседатели совещались между собой, видимо имея разные мнения по поводу процедуры заседания. Судья наклонился вперёд и спросил в полголоса:

— И вы до сих пор держите этих муравьёв в заключении?

— Конечно, господин председатель.

— А разве французское право распространяется на животных? — спросила Жюли.

Комиссар гримасой отмёл её возражение.

— Есть определённые прецеденты. Процессы над животными были. Я принёс документы на тот случай, если у суда появятся сомнения.

И он положил тяжёлую папку на стол председателя. Судьи посмотрели на толстую пачку бумаги, потом долго шептались. Наконец председатель стукнул молоточком.

— Заседание откладывается. Заявление комиссара Линара принято к рассмотрению. Заседание продолжится завтра. В присутствии муравьёв.

217. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ПРОЦЕСС НАД ЖИВОТНЫМИ: во все времена животные считались достойными быть судимыми человеческим судом. Во Франции с десятого века под различными предлогами истязают, вешают и отлучают от церкви ослов, лошадей или свиней. В 1120 году в наказание за нанесённый полям ущерб епископ Лаона и великий викарий Валенса отлучали от церкви гусениц и лесных мышей. Судебные архивы Савинъи содержат сведения о процессе над свиньёй, повинной в смерти ребёнка пяти лет. Свинья была обнаружена на месте преступления в компании шести поросят, с ещё выпачканными в крови рылами. Были ли они сообщниками? Свинья была повешена за задние ноги на площади и оставалась в таком положении до воспоследовавшей смерти. Что касается её детей, то они были заключены под стражу под строгим наблюдением одного из крестьян. Поскольку поведение их не было агрессивным, им дали возможность вырасти для того, чтобы потом «нормально» съесть их. В 1474 году в Бале в Швейцарии состоялся процесс над курицей, снёсшей яйцо без желтка и поэтому обвинявшейся в колдовстве. Курице дали право на адвоката, который говорил о невольном упущении. Тщетно. Курица была приговорена к сожжению. Только в 1710 году один учёный обнаружил, что снесение яиц без желтка является следствием болезни. Из-за такой малости процесс пересматривать не стали.

В Италии в 1519 году один крестьянин подал в суд на банду кротов-разорителей. Их адвокат, чрезвычайно красноречивый малый, сумел доказать, что кроты были очень молоды, следовательно, за свои поступки ещё не отвечали, а кроме того, они приносили крестьянину пользу тем, что питались уничтожавшими урожай насекомыми. Смертная казнь была заменена пожизненным изгнанием с поля истца.

В Англии в 1662 году Джеймс Поттер, обвинённый в неоднократных актах содомии со своими домашними животными, был приговорён к обезглавливанию, и судьи, решив, что жертвы его являются одновременно и соучастниками преступления, применили ту же меру наказания к корове, двум свиньям, двум телкам и трём овцам.

Наконец, в 1924 году в Пенсильвании самец Лабрадора по имени Пеп был приговорён к пожизненному заключению за убийство кошки губернатора. Он был заключён под стражу под матрикулярным номером в исправительное учреждение, где и умер шесть лет спустя от старости.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

218. УРОК ДИАЛЕКТИКИ

Второе заседание. Рядом с подсудимыми полицейские установили аквариум, заполненный доброй сотней муравьёв — отныне это также сообвиняемые.

Присяжные по одному подошли осмотреть освещённый прожекторами стеклянный сосуд. Они морщили нос от душка, напоминающего гниющее яблоко, думая, что это свойственный муравьям запах.

— Я могу заверить суд, что все эти муравьи участвовали в атаке на моих людей, — заявил комиссар Максимильен Линар, очень довольный тем, что его просьбу удовлетворили.

Жюли поднялась. Она уже уверенно справлялась с ролью адвоката и брала слово каждый раз, когда ей казалось, что ситуация того требует.

— Этим муравьям не хватает воздуха. Запотевшее стекло говорит о том, что они задыхаются. Если вы не хотите, чтобы они умерли до конца слушаний, надо просверлить отверстия в пластиковой крышке.

— Но они могут убежать! — воскликнул Максимильен, который, по всей видимости, уже преодолел немало трудностей, чтобы удержать виновных в заключении, а потом доставить их сюда.

— Долг суда — поддерживать в добром здравии тех, кто предстаёт перед ним, это касается и муравьёв, — поучительно заявил судья.

Он поручил судебному исполнителю проделать дополнительные дырочки. Чтобы проткнуть плексиглас, исполнитель взял иглу, щипцы и зажигалку. Он нагрел иглу докрасна, а потом воткнул её в пластик, распространяя запах гари.

Жюли снова попросила слова.

— Считается, что муравьи не испытывают страданий потому, что не кричат, когда им причиняют боль. Это не так. Так же, как и мы, они имеют нервную систему, то есть страдают. Это ещё одно заблуждение, проистекающее от нашего этноцентризма. Мы привыкли испытывать сострадание только к тем, кто кричит, когда ему больно. Мы не знаем пощады к рыбам, насекомым и всем беспозвоночным, лишённым возможности издавать звуки.

Прокурор понимал, как Жюли может заворожить толпу. Её красноречие и пыл были очень убедительны. Он попросил присяжных не обращать внимания на её речи, которые продолжали быть пропагандой пресловутой Революции муравьёв.

Раздалось несколько протестов, и председатель потребовал тишины, чтобы снова дать слово свидетелю Максимильену Линару. Но Жюли ещё не закончила. Она заявила, что муравьи прекрасно могут говорить и было бы незаконно судить их, не дав им слова для ответа на возводимые на них обвинения.

Прокурор усмехнулся. Судья потребовал объяснений.

Жюли рассказала о существовании машины «Пьер де Розетт» и объяснила принцип её действия. Комиссар подтвердил, что в пирамиде была найден прибор, похожий на машину, описываемую девушкой. Судья приказал привезти её. Заседание было снова отложено, пока Артур среди вспышек репортёров-фотографов устанавливал в середине зала громоздкую конструкцию из компьютеров, трубочек, колб с ароматами, а также хроматографа и спектрометра массы.

Жюли помогла Артуру сделать последнюю настройку. Попытка сконструировать машину в лицее сделала её прекрасным ассистентом.

Все было готово. Суду, присяжным, журналистам и даже полицейским было очень интересно посмотреть, как эта поделка работает и действительно ли они будут присутствовать при разговоре между человеком и муравьём.

Председатель попросил приступить к первому слушанию. Артур приглушил свет в зале и включил машину — новую звезду этого процесса с лихо закрученной интригой.

Исполнитель взял наугад одного муравья из стеклянной ёмкости, Артур положил его в пробирку, потом ввёл в неё зонд с двумя антеннами. Он повернул ещё несколько ручек и сделал знак, что можно начинать.

Вскоре в громкоговорителе раздался синтетический дребезжащий голос. Это говорил муравей.

— НА ПОМОЩЬ!!!

Артур ещё подрегулировал звук.

— На помощь! Освободите меня! Я задыхаюсь! — повторял муравей.

Жюли положила перед ним крошку хлеба, которую он жадно сгрыз. Артур спросил его, готов ли он отвечать на вопросы.

— А что происходит? — спросил муравей через машину.

— Вас судят, — ответил Артур.

— Как это судят?

— Судят в суде.

— Что такое «суд»?

— Место, где решают кто прав, а кто виноват.

— Что такое «прав» — «виноват»?

— Прав — это когда делаешь хорошо. Виноват — это когда наоборот.

— Что такое «делать хорошо» ?

Артур вздохнул. Ещё в пирамиде было трудно разговаривать с муравьями, приходилось без конца объяснять значение слов.

— Проблема в том, — сказала Жюли, — что у муравьёв нет морали, они не знают, что такое добро и зло, институт суда им неизвестен. Поскольку они лишены понятия о морали, то не могут нести ответственности за свои поступки. Значит, надо отпустить их.

Перешёптывание между судьёй и заседателями. Судебная ответственность животных явно была предметом их дискуссии. У них было сильное искушение избавиться от муравьёв, отправив их обратно в лес, с другой стороны, в их жизни было не так много развлечений, журналисты редко упоминали о заседаниях и о главных действующих лицах судебных процессов. Первый раз их имена будут в прессе...

Прокурор встал:

— Животные не так безнравственны, как вы утверждаете, — заявил он. — Известно, например, что у львов есть запрет: нельзя есть обезьян. Лев, съевший обезьяну, изгоняется из стаи. Как это объяснить, если не наличием у львов морали?

Максимильен вспомнил, что видел в своём аквариуме рыбок-мамаш, которые производили на свет детёнышей и тут же догоняли их, чтобы съесть. Кроме того, он вспомнил о щенках, пытавшихся заняться любовью со своей матерью. Каннибализм, инцест, убийство собственных детей... «Первый раз Жюли права, а прокурор не прав, — подумал он. — У животных нет морали. Они не нравственны, не безнравственны, у них просто нет морали. Они не понимают, когда творят зло. Потому, кстати, их и надо уничтожать».

Машина «Пьер де Розетт» снова затрещала.

— На помощь!

Прокурор приблизился к пробирке. Муравей, видимо, различил его силуэт, поскольку выделил:

— На помощь! Кто бы вы ни были, выпустите меня отсюда, здесь полно Пальцев!

Зал рассмеялся. Процесс становился похожим на Цирк с худшим из номеров — выступлением дрессировщика блох. Вместо того чтобы рассматривать опасность копирования муравьиного сообщества обществом людей, все принялись играть с машиной, заставляющей муравьёв разговаривать.

Жюли, воспользовавшись всеобщим весельем, снова пошла в атаку:

— Освободите их. Их надо отпустить или убить, нельзя заставлять их страдать в аквариуме.

Председатель терпеть не мог, когда обвиняемые, даже взявшие на себя роль адвоката, приказывают, что надо делать, но прокурор решил, что тут предоставляется хорошая возможность отыграться. Он был взбешён, что не ему первому пришло в голову обвинить муравьёв и что Максимильен Линар утёр ему нос.

— Эти муравьи — всего лишь стрелочники, — воскликнул он, стоя рядом с машиной. — Надо наказать истинных виновников, надо схватить главарей, надо судить зачинщицу: 103-ю, их королеву.

Обвиняемые удивились, что прокурор знает о существовании 103-й и её роли в защите пирамиды.

Председатель заявил, что не видит смысла проводить часы в беседах, лишённых взаимопонимания.

— Смею заверить вас, что эта королева 103-я очень хорошо говорит на нашем языке! — убеждённо произнёс прокурор, размахивая толстой книгой в переплёте.

Это был второй том «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».

— Энциклопедия! — задохнулся Артур.

— Именно! Господин председатель, в конце этой Энциклопедии есть пустые страницы, заполненные дневником, который ежедневно вёл Артур Рамирез. Он был найден во время повторного обыска, разрешение на который получил следователь. В дневнике рассказана вся история обитателей пирамиды, в частности есть информация об очень одарённом муравье, 103-й, знакомой с нашим миром и нашей культурой. Она может поддерживать диалог и не нуждается в разжёвывании смысла каждого слова.

Максимильен был в ярости. Во время первого обыска он нашёл столько сокровищ, что не обратил внимания на книги в шкафу, заполненные, как ему показалось, просто математическими выкладками и химическими формулами, используемыми при конструкции оборудования. Он забыл об одном из главных принципов, которому сам обучал учеников полицейской школы — с одинаковым вниманием осматривать все.

И теперь прокурор знал о деле больше, чем он.

Судья открыл книгу на заложенной странице и прочёл, возвышая голос:

— Сегодня 103-й прибыл с огромной армией, чтобы спасти нас. Чтобы продлить свою жизнь и передать другим свои знания о мире людей, он наделил себя полом и стал королевой. Она хорошо выглядит, несмотря на дальние странствия, на лбу её остаётся жёлтая отметка. Мы поговорили с помощью машины «Пьер де Розетт». 103-я действительно самая талантливая из муравьёв. Она сумела убедить миллионы насекомых последовать за ней для встречи с нами.

Перешёптывание в зале.

Председатель потёр руки. Со всеми этими говорящими муравьями он надеялся составить прецедент и даже войти в анналы факультета права как организатор первого современного процесса над животными. Он заявил важным тоном, нацарапав что-то на листке бумаги:

— Приказ о приводе этой...

— 103-й, — подсказал прокурор.

— Ну да! Приказ о приводе 103-й, мирмекийской королевы. Полицейский, приведите её в суд.

— Но как же вы собираетесь её арестовать? — спросил первый заседатель. — Муравья в лесу! Это все равно что найти иголку в стоге сена.

Максимильен встал.

— Это моя забота. У меня есть соображения на этот счёт.

Председатель вздохнул:

— Боюсь, что заседатель прав. Иголка в стоге сена...

— Все дело в методах, — уклончиво сказал комиссар. — Хотите знать, как найти иголку в стоге сена? Надо просто сжечь стог и поднести магнит к пеплу.

219. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

МАНИПУЛЯЦИЯ СОЗНАНИЕМ: ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОФЕССОРА ЭША: в 1961 году американский профессор Эш собирал по семь человек в одной комнате. Им объявляли, что они подвергнутся опыту по восприятию. На самом деле тестировался лишь один из семерых. Остальные шесть человек были платными ассистентами, помогающими ввести в заблуждение истинного героя эксперимента.

На стене были нарисованы линии длиной в двадцать пять и тридцать сантиметров. Линии были параллельны, было очевидно, что тридцатисантиметровая линия длиннее двадцатипятисантиметровой. Профессор Эш спрашивал каждого испытуемого, какая линия длиннее, и шесть ассистентов отвечали, что линия в двадцать пять сантиметров длиннее, чем тридцатисантиметровая. Когда вопрос задавали настоящему испытуемому, то в 60% случаев он также утверждал, что двадцатипятисантиметровая линия длиннее.

Если он выбирал тридцатисантиметровую линию, ассистенты начинали подшучивать над ним, и под их давлением 30% настоящих испытуемых признавали, что ошиблись.

Опыт производился над сотней студентов и профессоров университета (не самая легковерная публика). В результате девять человек из десяти в конце концов давали себя убедить в том, что линия в двадцать пять сантиметров длиннее линии в тридцать сантиметров.

Если профессор Эш несколько раз повторял вопрос, многие с жаром защищали свою точку зрения, удивляясь его настойчивости.

Самое удивительное состояло в том, что когда испытуемым открывали истинный смысл эксперимента и тот факт, что шестеро остальных участников лишь играли роль, ещё 10% из них продолжали утверждать, что линия в двадцать пять сантиметров длиннее линии в тридцать сантиметров.

Остальные признавали свою ошибку, но находили себе при этом массу извинений: слабые глаза или обманчивый угол зрения…

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

220. УПОРНЫЙ МАКСИМИЛЬЕН

Когда Максимильен вернулся на место, где находилась засыпанная землёй пирамида, все его пять чувств были обострены. Он спустился в окружённое кустами ежевики углубление под холмом и нашёл овраг, ведущий к туннелю. Зажав в зубах фонарик, он дополз до железной двери.

На ней все ещё красовалось уже потерявшее смысл кодовое устройство с металлической пластинкой и загадкой про восемь треугольников и шесть спичек: после капитуляции повстанцев полицейские просто вскрыли дверь при помощи паяльной лампы.

Во время первого обыска полиция реквизировала все машины. Они унесли тяжёлое оборудование и, устав, не стали продолжать осмотр. Второй обыск, произведённый по просьбе следователя, дал возможность прокурору собрать второй урожай, но Максимильен убедился, что в помещении ещё оставалось множество предметов.

Пирамида открыла ещё не все свои секреты. В противном случае он вызовет бульдозеры, взрывников и обратит постройку в пыль. Он осветил фонариком покинутые помещения.

Смотреть. Наблюдать. Слушать. Улавливать. Размышлять.

Вдруг его глаза, привилегированный орган чувств, заметили... муравья. Он бежал неподалёку от аквариума, когда-то использовавшегося для машины по переговорам с муравьями — «Пьер де Розетт». Насекомое влезло в прозрачную пластиковую трубу, уходившую в... земле.

Максимильен незаметно последовал за ним. Муравей спускался вниз, не зная, что показывает волку дорогу в овчарню. Все объяснялось близорукостью, муравей не мог видеть слишком большие предметы. Враг его был так близко и был настолько огромен, что насекомое абсолютно не отдавало себе отчёта в его присутствии. А труба мешала ему почувствовать запах неизмеримой пальцевской угрозы.

Максимильен ножом обрезал трубу на уровне земли и приблизил к ней глаз, а затем — ухо. Он увидел далёкий свет, услышал шум. Как же туда спуститься? Чтобы взорвать эту массивную плиту, нужен динамит.

Он нервно прошёлся по комнате. Он чувствовал, что ключ к тайне где-то рядом. Ему не хватало последней детали, чтобы понять. Раз есть загадка, значит, есть и разгадка.

Он поднялся наверх, осмотрел все. Зашёл в ванную комнату, умылся. Посмотрел на себя в зеркало. Опустил глаза, увидел треугольный кусок мыла.

Зеркало...

Смотреть. Наблюдать. Слушать. Улавливать. Размышлять.

Раз... мыш...лять.

Один в заброшенной пирамиде Максимильен вдруг расхохотался.

Решение-то было такое очевидное!

Как сделать восемь равносторонних треугольников одинакового размера всего из шести спичек? Просто поставив пирамиду, другими словами тетраэдр, на зеркало. Он достал коробок спичек, соорудил конструкцию и поставил её на зеркало.

Отражённая в стекле пирамида стала ромбом в объёме.

Он вспомнил последовательность вопросов в «Головоломке для ума». Первая загадка: «Сделайте четыре треугольника из шести спичек». Получалась пирамида. Первый шаг, открытие объёма.

Вторая загадка: «Сделайте шесть треугольников из шести спичек». Дополнительное слияние верхнего и нижнего треугольников. Второй шаг.

Третья загадка: «Сделайте восемь треугольников из шести спичек». Было достаточно продолжить проникновение нижнего треугольника в верхний, и вы делали третий шаг: пирамида, поставленная на зеркало, то есть две пирамиды, одна нормальная, одна в зеркальном отображении, вместе образующие нечто вроде ромба в объёме.

Эволюция треугольника... Эволюция знания. То есть под нормальной пирамидой есть пирамида перевёрнутая... они формируют гигантский ромб с шестью гранями.

Он стал лихорадочно поднимать палас и, наконец, нашёл стальной люк. Он был снабжён ручкой, потянув за которую Максимильен обнаружил лестницу.

Он потушил ставший ненужным фонарь. Внутри было светло.

221. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СТАДИЯ ЗЕРКАЛА: в двенадцать месяцев младенец проходит интересную фазу — стадию зеркала.

До этого ребёнку кажется, что его мать, он сам, грудь, соска, свет, его отец, его руки, Вселенная и его игрушки составляют единое целое. Все заключается в нем самом. Для младенца нет никакой разницы между тем, что велико и мало, между тем, что было, и тем, что будет. Все едино, и все находится в нем самом.

Но наступает стадия зеркала. В год ребёнок начинает стоять, моторика руки развивается, он начинает производить манипуляции, раньше казавшиеся недоступными. Зеркало показывает ему, что он существует и что существуют также другие люди и целый мир помимо него. Зеркало провоцирует в сознании ребёнка либо социализацию, либо отчуждённость. Ребёнок узнает себя, составляет о себе представление, которое ему либо нравится, либо не нравится — это заметно сразу же. Он или гладит себя в зеркале, целует своё изображение, громко смеётся или строит себе гримасы.

Обычно собственный образ кажется ему совершённым. Он влюбляется в себя, он обожает себя. Основываясь на собственном образе, он включает воображение и идентифицирует себя с героем. Воображение, развиваемое при помощи зеркала, помогает ему лучше переносить жизнь, вечный источник фрустрации. Он смирится даже с тем, что он не властелин мира.

Даже если у ребёнка не будет под рукой зеркала или отражения в воде, он все равно пройдёт эту фазу развития. Он найдёт способ самоопределиться и отделить себя от Вселенной, понимая, что должен её покорить.

Кошки не знают фазы зеркала. Когда они видят своё отражение, они пытаются зайти за зеркало и поймать находящуюся там другую кошку. Такое поведение остаётся неизменным, даже с течением времени.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

222. ТРАГИЧЕСКИЙ БАЛ В ПОДВАЛЕ

Вот это зрелище!

Вначале полицейскому почудилось, что реализовалась его детская мечта об электрической железной дороге. Так оно и было: фантастический макет крошечного города.

Верхнюю часть пирамиды занимали Артур и обитатели «гнёзда», а нижнюю — мирмекийский город.

Половина — для людей, живущих, как муравьи, половина — для муравьёв, живущих, как люди. Контакт осуществлялся через трубы-коридоры и по электрическим проводам, передававшим сообщения.

Словно Гулливер, Максимильен склонился над городом лилипутов. Он водил пальцем по проспектам, останавливал его на садах. Муравьи не казались встревоженными. Они, без сомнения, привыкли к частым визитам Артура и его коллег.

Какой шедевр бесконечно малого... Тут были улицы, освещённые фонарями, дороги, дома. Слева на ветке шиповника паслись стада тли, справа располагалась промышленная зона с дымящимися заводами. В центре города, напротив красивых зданий, пешеходные улицы ждали завсегдатаев.

«МИРМЕКОПОЛИС», город муравьёв, гласил плакат при входе на главный проспект.

Муравьи передвигались в машинах по автострадам и улицам. Вместо руля автомобили были снабжены рукоятками, более удобными для захвата когтями.

На стройках муравьи строили новые дома при помощи паровых мини-бульдозеров. Инстинктивно муравьи выбирали закруглённую форму крыши.

Были тут и воздушное метро, и стадионы. Максимильен прищурился. Ему показалось, что две мирмекийские команды проводили игру, похожую на американский футбол, только он не видел мяча. Да нет, скорее это была какая-то коллективная борьба.

Он не мог прийти в себя от изумления.

МИРМЕКОПОЛИС.

Так вот в чем главная тайна пирамиды! С помощью Артура и его сообщников муравьи переживали здесь самую молниеносную из эволюций цивилизации. За несколько недель они дошли от каменного века до наших дней.

Максимильен увидел на земле лупу и схватил её, чтобы лучше видеть. По большим каналам плыли корабли с водяными лопастями, похожие на корабли на Миссисипи. Набитые муравьями дирижабли летели над ними.

Зрелище было феерическим и устрашающим.

Полицейский был уверен, что королева 103-я была здесь, среди обитателей этого научно-фантастического муравейника. Как найти эту самку и доставить во дворец правосудия? Иголка и стог сена. Спичка и магнит. Надо найти метод.

Максимильен достал из кармана пиджака кофейную ложечку и маленький пузырёк.

Чтобы найти муравьиную королеву, достаточно проследить за путём следования расплода и найти его начало. Но здесь не видно расплода. А может быть, королева 103-я бесплодна?

Он вспомнил, как прокурор говорил про жёлтую отметину на лбу. Очень хорошо, но в домах могли скрываться сотни муравьёв с жёлтыми отметинами на лбу. Значит, надо заставить их всех выйти на открытое место, где крыши не будут их больше прятать.

Он поднялся наверх, поискал и нашёл бидон с бензином. Вылить яд на муравейник.

В панике люди раскрывают все свои секреты. Максимильен знал, что, почувствовав запах чёрной отравы, муравьи бросятся спасать свою королеву. Как бы ни выродились эти насекомые, посвящённые в людские тайны, они все же сохранили инстинкт спасения жизни королевы.

Он вылил бензин, начав с правого, наиболее высокого угла. Чёрная жидкость, вонючая и клейкая, текла медленно, поглощая проспекты, топя дома, заливая сады и заводы. Чёрный шквал затопил город.

Началась паника. Муравьи выскакивали из домов, залезали в машины и мчались к автострадам. Но автострады уже были покрыты бензином.

Канал был не в лучшем состоянии, светлая вода сделалась маслянистой и тёмной, колёса параходов застревали в ней.

Муравьи были, несомненно, изумлены тем, что Пальцы, так помогавшие им до этого, допускают эту катастрофу. Возникало впечатление, что они ждут молниеносного вмешательства неба, чтобы спасти их, но вместо этого появилась ложка из нержавеющей стали, которая стала перемешивать чёрное болото.

Максимильен проверял каждую улицу. И заметил скопление вокруг одного из домов, более высокого, чем остальные.

Комиссар навёл лупу. Он был уверен, что королева сейчас появится. И действительно, муравьи появились, неся на концах лапок одного из своих сородичей с жёлтой отметиной на лбу.

Королева 103-я. Наконец она была у Максимильена в руках!

Он окунул ложку в гущу муравьёв, выловил повелительницу и быстро закинул в пластиковый пакетик, который тщательно закрыл.

Затем он вылил остатки бензина на Мирмекополис. Смертоносная жидкость покрыла город целиком.

Машины, катапульты, кирпичи, монгольфьеры, паровые корабли, автомобили с рукоятками, а также всякого сорта промышленные товары плавали на поверхности бывшего Мирмекополиса. Перед тем, как умереть, муравьи этого современного города подумали, что зря они поверили в возможность союза между муравьями и Пальцами.

223. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

1 + 1 = 3:1 + 1 = 3 может служить девизом нашей утопической группы. Эта формула означает, что союз талантов даёт больше, чем просто их сложение. Она означает, что слияние мужского и женского, малого и большого, высокого и низкого, движущее вперёд Вселенную, даёт рождение чего-то отличного и от первого и от второго, чего-то более значительного, чем исходные составляющие.

1 + 1 = 3.

Вся концепция веры в наших детей, которые обязательно должны быть лучше нас, выражена в этом уравнении. Концепция веры в будущее человечества. Завтрашний человек будет лучше сегодняшнего. Я верю в это и надеюсь на это.

1 + 1 = 3 выражает также и концепцию коллективности и социального сплочения, которая является лучшим способом возвысить наш статус животного.

Многие могут сказать, что принцип 1 + 1 = 3 философски неправилен, поскольку математически неверен. Я могу вам доказать, что он верен математически. Я не собираюсь выводить новый парадокс. Я из могилы потревожу вашу самоуверенность. Я просто докажу вам, что то, что вы принимаете за истину, есть всего лишь одна истина среди многих других.

Вперёд. Возьмём уравнение

(а + в) x (а — в) = а2 — ав + ва — в2.

Справа -ав и +ва уничтожают друг друга, то есть:

(а + в) x (а — в) = а2 — в2.

Разделив оба члена с каждой стороны на (а — в) получаем:

((а + в) x (а — в)) / (а — в) = (а2 — в2) / (а — в)

Упростим член слева:

а + в = (а2 — в2) / (а — в)

Предположим, что а = в = 1. Тогда мы получаем:

1 + 1 = (1 — 1) / (1 — 1)

Если один и тот же член находится и вверху, и внизу при делении, мы получаем 1. Значит, уравнение становится:

2 = 1, если добавить 1 к обоим членам, мы получаем: 3 = 2, а если я заменю 2 выражением 1 + 1, я получаю...

3 = 1 + 1.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

224. МИРМЕКИЙСКАЯ СТРАТЕГИЯ

Три удара молоточком из слоновой кости. В первый раз в истории человечества к ответу призвана муравьиная королева.

Чтобы публика не упустила ни мелочи, камеры с макрообъективами будут снимать обвиняемую, чьё изображение затем будет транслироваться на белый экран, расположенный над скамьёй подсудимых.

— Тишина. Подведите подследственную к машине «Пьер де Розетт».

Щипчиками для бровей с подушечками на концах полицейский положил муравья с жёлтой отметиной на лбу в пробирку. В ней находились пластиковые антенны, подсоединённые к машине «Пьер де Розетт».

Допрос начался.

— Вас действительно зовут 103-я и вы — королева рыжих муравьёв?

Муравей склонился к передаточным антеннам. Он, казалось, был хорошо знаком с этим приспособлением. Он зашевелил усиками и выделил сообщение, немедленно расшифрованное и переведённое синтетическим голосом машины.

— Я не королева, я принцесса. Принцесса 103-я.

Председатель кашлянул, раздосадованный своим упущением. Он приказал секретарю исправить в протоколе титул обвиняемой. Несмотря ни на что, он был под сильным впечатлением от происходящего и очень любезно произнёс:

— Ваше... Высочество... 103-я... соблаговолит ответить на наши вопросы?

Волнение и смешки в зале. Но как иначе обратиться к принцессе, пусть даже муравьиной, держась в рамках протокола?

— Почему вы приказали вашим войскам убить троих полицейских, находившихся при исполнении своих обязанностей? — спросил более строго судья.

Вмешался Артур и порекомендовал председателю использовать более простые и понятные муравью слова и посоветовал отказаться от обычной для правосудия терминологии.

— Хорошо. Почему вы, высочество, убить люди?

Артур заметил, что на ломаном языке тоже не стоит говорить. Можно выражаться просто и нормально.

Судья, уже не понимавший, как ему поступать, пробормотал:

— Почему вы убили людей? Муравей выделил:

— Перед тем, как продолжить судебное разбирательство, я хочу заметить, что замечаю снимающие меня камеры. Вы меня видите даже в увеличенном виде, а я вас не вижу вовсе.

Артур подтвердил, что, разговаривая с людьми, 103-я привыкла использовать телевизор. После краткого совещания с заседателями, в целях установления справедливости, председатель согласился предоставить в распоряжение обвиняемой приёмное устройство, найденное в пирамиде.

Принцесса 103-я придвинулась к телевизору, который поставили перед пробиркой. Она увидела лицо своего собеседника и заметила, что это был Палец уже в возрасте. Она давно поняла, что Пальцы с белыми волосами в основном уже прошли три четверти жизни. Обычно у Пальцев пожилых людей отправляют на свалку. Она засомневалась, действительно ли она должна отвечать на вопросы этого старого, наряжённого в черно-красное одеяние Пальца. Потом, убедившись, что никто не подвергает сомнению его авторитет, приблизила усики к уловителям феромонов.

— Я видела судебный процесс в фильме по телевизору. Обычно свидетелей приглашают поклясться на Библии.

— Вы смотрели слишком много американских фильмов, — воскликнул председатель, которого, несмотря на привычку к этому постоянному заблуждению обвиняемых, оно продолжало раздражать. — У нас не клянутся на Библии. — Во Франции церковь отделена от государства уже более века. Клянутся честью, а не на Библии, которая не для всех в нашей стране является священной книгой.

Принцесса 103-я поняла. Здесь тоже были деисты и недеисты, и между ними тоже было не все гладко. Вообще-то она с удовольствием поклялась бы на Библии... Но раз уж в Фонтенбло обычаи были таковы, она смирилась:

— Я клянусь говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

Изображение муравья, поднявшегося на четыре лапки, а одну переднюю лапку положившего на стеклянную стенку пробирки, потрясало. Вспышки щёлкали. Желая следовать пальцевским традициям, которые она так долго изучала, 103-я, конечно, заработала очки. Разве не советует поговорка: «Среди Пальцев веди себя, как Пальцы».

Судебные исполнители разогнали фотографов. Все присутствующие в зале уже осознали, что переживают исторический момент.

Председатель почувствовал, что инициатива вырвана у него из рук, но изо всех сил делал хорошую мину при плохой игре. Он постарался вести допрос как ни в чем не бывало.

— Я повторяю свой вопрос. Ваше высочество, почему вы приказали вашим войскам убить людей-полицейских?

Муравей приложил усики к принимающим зондам. Компьютер замигал, потом отправил перевод к акустическим колонкам.

— Я ничего не приказывала. Понятия «приказ» у муравьёв не существует. Каждый делает то, что хочет.

— Но ваши войска атаковали людей! Хотя бы это вы не будете отрицать!

— У меня нет войск. Насколько я видела, это Пальцы устремились в гущу муравьёв. Только во время ходьбы они убили, должно быть, тысячи три муравьёв. Вы так невнимательны по отношению к нам. Вы никогда не смотрите, куда ставите ваши конечности.

— Но вам нечего было делать на этом холме! — воскликнул прокурор.

Компьютер передал его фразу.

— Насколько я знаю, лес открыт для всех. Я шла с визитом к моим друзьям Пальцам, с которыми начала завязывать дипломатические отношения.

— Мои друзья «Пальцы»! «Дипломатические отношения»! Эти люди никого не представляют. У них нет никакого официального статуса. Это просто сумасшедшие, закрывшиеся в лесной пирамиде! — кричал прокурор.

Муравей спокойно объяснил:

— Как-то мы попытались установить официальные отношения с официальными руководителями вашего мира, но они отказались от переговоров с нами.

Прокурор угрожающе наставил палец на насекомое.

— Вы только что хотели дать клятву на Библии. Вы хотя бы знаете, что означает для нас Библия?

На скамье подсудимых все затрепетали. Неужели прокурор победит их маленького союзника?

— Библия — это десять заповедей, — выделил муравей, который прекрасно помнил постоянно показываемый фильм Сесила Б. Де Милля с Чарлтоном Хьюстоном.

Артур вздохнул с облегчением. На 103-ю и вправду можно положиться. Артур вспомнил, что Чарлтон Хьюстон, непонятно почему, всегда был любимым актёром муравья. 103-я видела не только «Десять заповедей», но также «Бен Гура», «Зеленое солнце» и два фильма, которые заставили её глубоко задуматься: «Когда марабунта гневается», в котором землю завоёвывают муравьи, и особенно «Планету обезьян», доказывавшую, что люди не всесильны и могут быть побеждены другими волосатыми животными.

Как и председатель, прокурор постарался скрыть своё удивление и быстро продолжал:

— Допустим. Тогда вам должно быть известно, что среди десяти заповедей есть такая, которая гласит: «Не убий».

Артур внутренне улыбнулся. Обвинитель и не подозревал, какую тему он поднимал.

— Но вы же сами сделали убийство коров и кур целой индустрией. Я уж не говорю о корриде, где смерть коровы вы делаете спектаклем.

Прокурор потерял терпение:

— Убивать в библейском смысле не значит не убивать животных, это значит не убивать людей.

Принцесса 103-я не дала себя запутать:

— А чем жизнь Пальцев ценнее, чем жизнь кур, коров или муравьёв?

Председатель вздохнул. Это дело как ни веди, вместо обсуждения фактов превращается в философскую дискуссию.

Прокурор замучился. Призвав присяжных в свидетели, он указал на экран, где виднелась голова 103-й.

— Шаровидные глаза, чёрные мандибулы, усики, как безобразен муравей... Самые страшные монстры из фантастических и научно-фантастических фильмов не так отвратительны. И эти существа, в тысячу раз более некрасивые и в тысячу раз более неуклюжие, чем мы, хотят нас ещё чему-то учить?

Ответ не заставил себя ждать.

— А вы себя красивым воображаете? С вашим-то жалким клочком волос на черепе, вашей мертвенно-бледной кожей и дырками для носа посередине лица.

Присутствующие расхохотались, в то время как упомянутая бледная кожа стала пунцовой.

— Она держится победительницей, — шепнула Зое на ухо Давиду.

— Я всегда говорил, что 103-я незаменима, — пробормотал Артур, тронутый подвигами своей ученицы.

Прокурор перевёл дыхание и ещё яростнее ринулся в атаку:

— Есть не только красота, — сказал он в микрофон машины «Пьер де Розетт», — есть ещё и интеллект. И он свойствен только человеку. Жизнь муравьёв не имеет значения потому, что они не разумны.

— У них своя форма интеллекта, — метко парировала Жюли.

Прокурор возликовал. Попались в ловушку!

— В таком случае докажите мне, что муравьи разумны!

Компьютер машины «Пьер де Розетт» мигал, показывая, что переводит фразу принцессе 103-й. Её ответ громко прозвучал в зале:

— Докажите мне, что разумен человек.

Аудитория кипела. Каждый встал на чью-то сторону, каждый высказывал своё мнение. Присяжные с трудом сохраняли видимое бесстрастие, председатель без конца стучал своим молоточком из слоновой кости.

— Поскольку ситуация такова, что спокойно продолжать разбирательство не представляется возможным, заседание переносится. Оно возобновится завтра утром, в десять утра.

Вечером, как по радио, так и по телевидению, комментаторы отдавали предпочтение принцессе 103-й. По мнению специалистов, муравей весом в 6,3 миллиграмма, подвергнутый жёсткому допросу, показал себя умнее и хитрее прокурора и председателя суда, тянущих вместе килограммов на 160.

У друзей первого, второго и третьего томов «Энциклопедии» снова появилась надежда. Если в этом подлом мире есть правосудие, ничего ещё не потеряно.

А Максимильен от ярости изо всех сил ударил кулаком в стену.

225. ФЕРОМОН ПАМЯТИ: ПАЛЬЦЕВСКАЯ ЛОГИКА

Логика — очень интересное палъцевское понятие.

Логические события — это события, происходящие удовлетворяющим общество Пальцев образом.

Пример: для Пальца логично то, что некоторое количество жителей города, набитого едой, умирают от голода безо всякой помощи от сограждан.

Напротив, нелогично отказать в еде тем, кто болен от обжорства.

У Пальцев логично выбрасывать хорошую, совершенно не испорченную пищу в мусорные баки.

Напротив, нелогично перераспределить её между теми, кто хотел бы её съесть. Кстати, для того, чтобы быть уверенными, что никто не съест их мусора, Пальцы его сжигают.

226. СТРАХ ВЫСОТЫ

Суд покидал зал заседаний, когда полицейский догнал заседателя. Он держал в руках пробирку с принцессой 103-й.

— А с этой обвиняемой что делать? Не могу же я её вместе с людьми в тюрьму в «воронке» везти.

Заседатель поднял глаза к небу.

— Посадите её к другим муравьям, — наобум сказал он. — Её все равно легко узнать по жёлтой отметине на лбу.

Полицейский приоткрыл крышку аквариума, опрокинул туда пробирку-тюрьму, и 103-я упала с небес в гущу товарищей по неволе.

Муравьи-пленники были очень рады снова обрести свою героиню. Они облизали её, сделали трофоллаксис, а потом собрались все вместе, чтобы поговорить.

Среди заключённых были 10-й и 5-й. Они объяснили, что, увидев, как Пальцы собирают муравьёв в сумки, сами поспешили туда забраться, решив, что это приглашение посетить другой мир.

— В любом случае, как бы то ни было, они решили нас убить, — сказал солдат, потерявший две задние лапки, когда полицейские без церемоний распихивали их по большим сумкам.

— Ну и пусть. По крайней мере хоть один раз в их измерении мы смогли представить аргументы для защиты нашего образа жизни, — заявила принцесса 103-я.

Маленький муравей выскочил из угла, чтобы обнять её.

Принц 24-й!

Вечный растяпа наконец-то потерялся в нужном направлении. Забыв о том, при каких трагических обстоятельствах происходит их встреча, принцесса 103-я прижалась к принцу 24-му.

Как хорошо снова найти друг друга! Принцесса 103-я уже поняла, что такое искусство, теперь она смутно начинала представлять, что такое любовь.

«Любовь — это когда любишь кого-то и теряешь его. А потом находишь», — подумала она.

Принц 24-й приник к ней. Он хотел АК.

227. ИНТЕЛЛЕКТ

Председатель постучал по столу молоточком.

— Мы требуем объективных доказательств их интеллекта.

— Они способны разрешить все свои проблемы, — ответила Жюли.

Прокурор пожал плечами:

— Они не знают и половины наших технологий. Им даже огонь неизвестен.

Для этого заседания смастерили маленькую сцену из плексигласа, телевизор и антенны находились прямо в аквариуме.

Принцесса 103-я поднялась на четыре лапки, чтобы её хорошо поняли. Она выделила длинную фразу. Компьютер перевёл её.

— Давным-давно муравьи открыли огонь и применяли его как оружие во время войн. Однажды они не сумели справиться с пожаром, который разросся и уничтожал все. Тогда насекомые сообща решили не прикасаться больше к огню и изгонять тех, кто станет использовать это слишком разрушительное оружие...

— Вот, вы видите... слишком глупы, чтобы контролировать огонь, — иронически произнёс прокурор, но колонка уже потрескивала, оповещая о продолжении предыдущего послания.

— ..Во время мирного шествия к вашему миру я объяснила братьям, что правильно используемый огонь может открыть пути к совершенствованию технологий.

— Это не доказывает вашего интеллекта, вы можете просто иногда имитировать достижения нашего.

Муравей, видимо, вдруг вышел из себя. Его усики быстро двигались и прямо хлестали пластиковые зонды, так он рассердился.

— ДА ВЫ-ТО КАК ДОКАЖЕТЕ, ЧТО ВЫ, ПАЛЬЦЫ, ИМЕЕТЕ ИНТЕЛЛЕКТ?!

Шум в зале. Несколько сдержанных смешков. Муравей теперь просто строчил феромониыми очередями.

— Для вас, я это уже поняла, критерий разумности животного состоит в том, похоже ли оно на... вас!

Никто больше не смотрел на аквариум! Все глаза были прикованы к экрану, а оператор забыл, что перед ним насекомое, и снимал его как человека, итальянским планом, то есть лицо, плечи, грудь.

Со временем на экране все начали различать выражение её лица. Лицо было неподвижно, взгляд тоже, но было столько движений усиками, подбородком и мандибулами, что они постепенно стали понятными.

Поднятые усики выражали удивление, полуопущенные — решимость победить. Правый усик, вытянутый вперёд, а левый — назад — внимание к аргументам противника. Усики, повисшие вдоль щёк, — разочарование. Усик, закушенный мандибулой — отдых.

Сейчас усики принцессы были полуопущены.

— А для нас вы — животные, а мы — разумны. Чтобы рассудить нас, надо бы спросить не Пальца, не муравья, а представителя какого-нибудь третьего вида.

Все, включая суд, понимали, что вопрос был коренной. Если муравьи разумны, они отвечают за свои поступки. В противном случае они, как душевнобольные и несовершеннолетние, никакой ответственности ни за что не несут.

— Как доказать разумность или неразумность муравьёв? — громко спросил председатель, поглаживая бородку.

— В данном случае нам важно определить, какой вид умнее, люди или муравьи, — возразил заседатель.

Суд присяжных всегда в большей или меньшей степени напоминает театр. Отправление правосудия обставлялось как спектакль, но никогда судья так не чувствовал себя режиссёром. Он должен, чтобы не утомлять публику, выступления подчинять определённому ритму, он должен распределить роли между свидетелями, обвиняемыми, присяжными. Чем дольше он будет оттягивать вынесение вердикта, чем дольше продержит в напряжении публику и телезрителей, следящих за процессом каждый вечер по маленькому экрану, тем большим будет его успех.

Вдруг присяжный поднимает руку, что редко случается на слушаниях.

— Если мне будет позволительно высказаться... Я большой любитель логических загадок, — сказал отставной почтовый служащий. — Шахматы, кроссворды, шарады, игра слов, бридж, крестики. Мне кажется, что лучший способ рассудить, чей разум тоньше, это столкнуть их в поединке, в интеллектуальном состязании.

Слово «поединок», казалось, восхитило судью.

Он помнил, что в Средние века поединок решал исход спора. Противники облачались в латы и дрались не на жизнь, а на смерть, предоставляя Богу указать победителя. Тогда все было проще: оставшийся в живых всегда оставался и правым. Судьи не боялись ошибиться, не испытывали угрызений совести.

Но организовать дуэль «человек — муравей» было, конечно, нельзя. Чтобы убить насекомое, человеку было достаточно щёлкнуть его пальцем.

Судья напомнил об этом. Но присяжный не сдался.

— Надо просто придумать такое испытание, где у муравья будет столько же шансов победить, что и у человека, — сказал он настоятельно.

Идея вдохновила присутствующих. Судья спросил:

— Какого типа поединок вы предлагаете?

228. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СТРАТЕГИЯ ЛОШАДИ: в 1904 году международное научное сообщество кипело. Казалось, появилось животное, столь же разумное, что и человек. Животным этим была восьмилетняя лошадь, воспитанная австрийским учёным, профессором фон Остеном. К живейшему изумлению посетителей, конь Ганс, казалось, прекрасно освоил современную математику. Он решал предлагаемые ему уравнения, мог ответить, сколько теперь времени, узнавал по фотографиям людей, которых видел несколькими днями раньше, решал логические задачи.

Ганс показывал предметы копытом, а числа обозначал стуком об пол. Буквы он выбивал одну за другой, составляя слова. Один удар — а, два удара — б, три удара — ей так далее.

Над Гансом производили всяческого рода эксперименты, и конь постоянно демонстрировал свои таланты. Зоологи, биологи, физики, психологи и психиатры, наконец, ехали со всего мира, чтобы увидеть Ганса. Они приезжали в скептическом настроении, а уезжали в замешательстве. Они не могли понять, в чем заключается мошенничество, и в конце концов допускали, что это животное действительно разумно.

12 сентября 1904 года группа из тринадцати экспертов опубликовала отчёт, отметавший возможность обмана. История получилась шумной, и научный мир начал привыкать к мысли, что эта лошадь на самом деле так же разумна, как человек.

Оскар Пфунгст, один из ассистентов фон Остена, приоткрыл наконец завесу тайны. Он заметил, что Ганс каждый раз ошибался в ответе на предлагаемый ему вопрос, если этот ответ не знали присутствующие люди. Также, когда Гансу надевали шоры, мешавшие ему видеть присутствующих, он тоже постоянно ошибался. Единственным объяснением могло быть то, что Ганс был чрезвычайно внимательным животным. Топая копытом, он замечал изменения в поведении окружающих. Он чувствовал их восхищение, когда приближался к верному ответу.

Его сосредоточенность была мотивирована надеждой на поощрение угощением.

Когда тайна была открыта, научному сообществу стало чрезвычайно обидно, что оно обманулось так просто, и оно скептически стало относиться ко всем опытам, изучающим разумность животных. До сих пор во многих университетах изучают случай с конём Гансом как пример смешной научной ошибки. А бедный Ганс между тем не заслуживал ни такой славы, ни такого осуждения. Ведь, в конце концов, лошадь умела так чутко подмечать настроение людей, что временно прослыла равной человеку.

Может быть, одна из причин столь сильной обиды на Ганса таилась несколько глубже. Людям неприятно осознавать тот факт, что животное видит их насквозь.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

229. ВСТРЕЧА НА СТУПЕНЬКАХ

Присяжный, специалист по загадкам, вызвался найти испытание, которое, по зрелому размышлению, суд и защита признали бы подходящим.

Для проведения состязания надо было выбрать представителей рода человеческого и муравьиного. Прокурор предложил кандидатуру комиссара Максимильена Линара с одной стороны, а Жюли — кандидатуру 103-й — с другой. Судья официально отклонил обоих. Линар, преподаватель полицейской школы и опытный сыщик, был далеко не обычным представителем своего вида. Точно так же и 103-я, видевшая столько фильмов по человеческому телевидению, не имела ничего общего с нормальным муравьём.

Судья считал необходимым, чтобы соперники, как человек, так и муравей, были выбраны каждый из своего народа случайно. Судья понимал, что создаёт новую юриспруденцию, и относился к своей роли очень серьёзно.

Полицейский и судебный исполнитель срочно отправились на улицу, чтобы привести в суд первого случайного прохожего с приличной внешностью. Они остановили «среднего человека» — сорокалетнего брюнета с маленькими усиками, разведённого, с двумя детьми. Ему объяснили, что от него требуется.

Человек оробел при мысли, что он должен представлять человечество, и испугался показаться смешным. Полицейский даже подумал, не привести ли его в суд силой, но судебному исполнителю пришла в голову счастливая идея сообщить их подопытному о том, что его в этот же вечер покажут по телевидению. Человек соблазнился возможностью произвести впечатление на соседей, оставил сомнения и последовал за ними.

У муравья, которого те же чиновники подобрали в саду Дворца правосудия, мнения не спрашивали. Это было первое увиденное ими насекомое весом в 3,2 мг, 1,8 см в длину, с маленькими мандибулами и чёрным хитином. Положив муравья на листок бумаги, команда проверила, все ли лапки у него на месте и шевелятся ли его усики.

Оборудование для проверки степени разумности, изобретённое присяжным, уже дожидалось их в зале суда. Это были двенадцать кусочков дерева, которые надо было составить вместе, чтобы сделать возвышение, позволяющее достать до красной электрической груши, подвешенной над ними.

Первый из двух противников, доставший до груши, включит электрический звонок и будет объявлен победителем.

Кусочки дерева были совершенно идентичны для обоих соперников, только по размеру, естественно, они отличались. После сборки сооружение для человека должно быть до трех метров в высоту, у муравья — до трех сантиметров.

Чтобы заинтересовать муравья, судья обмазал его красную грушу мёдом. Рядом с каждым противником установили камеры, и председатель дал сигнал начинать.

Человек с самого нежного возраста привыкает играть в конструктор. Он тут же принялся методично складывать куски дерева, довольный тем, что ему предложили столь простое испытание.

Муравей же, со своей стороны, метался, обезумев от того, что очутился в незнакомом месте, среди новых запахов и огней, вдали от привычного окружения. Он встал под грушей, вдохнул нежный армат мёда и возбудился. Усики его вертелись. Он поднялся на четыре задние лапки, попытался достать до груши и не сумел.

Прокурор без комментариев позволил судебному исполнителю пододвинуть кусочки дерева к насекомому, чтобы оно поняло, что, только собрав их, сможет дотянуться до груши. Муравей посмотрел на деревянные планочки и, ко всеобщему веселью, впился в них мандибулами, решив их съесть, потому что от них тоже шёл лёгкий аромат мёда.

Муравей двигался, ворошил кусочки дерева, стоял под красной грушей, но не совершал ни одного движения, которое позволило бы ему до неё дотянуться.

Человек же, напротив, подбадриваемый своими собратьями, уже заканчивал постройку. Муравей ещё ничего не сделал, он лишь обгрыз дерево и все время пытался достать до груши, вставая на задние лапки и размахивая в воздухе передними. Он щёлкал мандибулами, подпрыгивал на месте и никак не приближался к цели.

Человеку оставалось уложить всего четыре куска дерева, когда совершенно взбешённый муравей вдруг оставил грушу в покое и ушёл. Его забыли ограничить стенами.

Все присутствующие решили, что муравей сдался, и приготовились аплодировать его противнику, но муравей неожиданно вернулся вместе с другим муравьём. Он усиками что-то сказал товарищу, и тот сделал движение, как будто поднимался по лестничке.

Человек краем глаза заметил манёвр насекомого и ускорил работу. Он был почти у цели, когда на секунду раньше колокол муравья прозвучал первым.

В зале поднялся гвалт. Кто-то улюлюкал, кто-то бил в ладоши.

Прокурор взял слово.

— Вы все прекрасно видели: муравей сжульничал. Он нашёл себе помощника, что абсолютно точно доказывает коллективность, а не индивидуальность мирмекийского разума. В одиночку муравей ни на что не способен.

— Вовсе нет, — возразила ему Жюли. — Просто муравьи поняли, что вдвоём проблему решить легче. Это, кстати, было девизом нашей Революции: 1 + 1 = 3. Союз талантов превышает их простое сложение.

Прокурор улыбнулся.

— 1 + 1 = 3 — математическая ложь, восстание против здравого смысла, оскорбление логики. Если такие глупости подходят муравьям, тем лучше для них. Мы же, люди, доверяем чистой науке, а не эзотерическим сентенциям.

Судья стукнул молоточком.

— Опыт был недостаточно убедительным. Надо провести ещё один, где один человек будет соревноваться с одним муравьём. И результат, каким он ни окажется, будет считаться окончательным.

Судья вызвал психолога и попросил его подготовить объективный и не вызывающий сомнений тест.

Затем он дал интервью ведущему журналисту одного из основных национальных каналов телевидения.

— То, что здесь происходит, очень интересно, и я считаю, что многие парижане должны приехать в Фонтенбло, чтобы присутствовать на заседаниях и поддержать человечество.

230. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: МНЕНИЕ

Слюна 10-го.

МНЕНИЕ:

Пальцы все менее и менее способны на то, чтобы иметь собственное мнение.

В то время как все животные думают сами и составляют своё мнение на основании того, что они видят, и того, чему их учит их опыт, все Пальцы думают одно и то же, то есть они принимают за своё мнение то мнение, которое высказывает ведущий телевизионной программы, транслируемой в восемь часов вечера.

Это можно назвать «коллективным разумом».

231. ЕЁ ВИДНО ИЗДАЛЕКА

Психолог долго размышлял. Он советовался с коллегами, составителями кроссвордов и шарад для журналов, изобретателями хорошо продающихся игр. Создать правила игры, одновременно подходящие и человеку и муравью, — просто немыслимая затея. И потом, какая игра неоспоримо подтвердит наличие разума?

Существуют го, шахматы, шашки, но как объяснить их правила муравью. Эти игры принадлежат культуре человечества, как маджонг, покер или классики. Во что могут играть муравьи?

Сначала психолог подумал о микадо. Муравьи хорошо умеют отделять нужную им веточку от ненужных. Потом он отказался от этого варианта. Микадо — испытание на ловкость, а не на разумность. Оставались бабки, но у муравьёв нет рук.

Во что играют муравьи? Психолог подумал, что игра, наверное, является чисто человеческим изобретением. Муравьи не играют. Они открывают новые территории, дерутся, прячут яйца и пищу. Каждое их движение приносит какую-то пользу.

Эксперт решил, что надо выдумать задание, воссоздающее жизненную ситуацию, знакомую всем муравьям. Например, освоение неизведанных земель.

Взвесив многие «за» и «против», психолог выбрал универсальный, по его мнению, тест: бег в лабиринте. Любое существо, запертое в незнакомом месте, пытается выйти наружу.

Человек будет помещён в лабиринт человеческого размера, а муравей — лабиринт муравьиного размера. Оба лабиринта будут одинаково устроены, одинаково спланированы, просто они будут разных размеров. Таким образом, оба конкурента столкнутся в поисках выхода с одинаковыми трудностями.

Участников поменяли. Действуя, как и в первый раз, полицейский и судебный исполнитель выбрали в толпе на улице молодого студента — блондинчика. Представителем муравьёв стал непрошеный гость из цветочного горшка с окна консьержки Дворца правосудия.

Человеческий лабиринт с металлическими заграждениями, покрытыми бумагой, построили там, где было достаточно места, — на площади перед Дворцом правосудия.

Для муравья соорудили точно такой же лабиринт с бумажными перегородками внутри большого прозрачного аквариума, недоступного другим муравьям.

Найдя выход, оба соперника должны были включить электрический звонок, наступив опять-таки на красную грушу, подсоединённую к электрическому коммутатору.

Судебный исполнитель и заседатели играли роль судей на линии. Председатель крепко сжал хронометр и дал сигнал к началу. Человек тут же бросился к бумажному лабиринту, а полицейский запустил муравья в аквариум.

Человек мчался. Муравей не двигался.

«На незнакомой территории избегай резких движений», — гласит старое мирмекейское правило.

Муравей принялся умываться, что тоже предписывал свод основных правил.

«На незнакомой территории обостри все свои чувства».

Человек вырвался вперёд. Жюли волновалась, люди пирамиды тоже. Их глаза были прикованы к экрану, показывающему соревнование. Даже 103-я, 24-й и их друзья, следящие за состязанием по своему маленькому телевизору, не скрывали тревоги. Судьи, желая обязательно выбрать случайного муравья, могли наткнуться и на слабоумного.

— Давай, вперёд! — крикнул на пахучем языке принц 24-й, переживая от всей души.

Но муравей продолжал стоять на месте. Медленно и осторожно он начал, наконец, принюхиваться к земле под своими лапками.

Человек, со своей стороны, в спешке ошибся в направлении, наткнулся на тупик и побежал назад, не зная, что муравей ещё не трогался с места, и боясь потерять время.

Муравей сделал несколько шагов, покрутился на месте, затем его усики вдруг поднялись.

Муравьи-зрители знали, что это означает.

Жюли, наблюдавшая за матчем со скамьи подсудимых, сжала руку Давида:

— Все нормально, он почувствовал запах мёда!

Муравей побежал прямо в правильном направлении. Человек тоже нашёл верный путь. На экранах, показывающих их перемещения, оба, казалось, двигались с совершенно одинаковой скоростью.

— Шансы наконец вроде бы равны, — констатировал судья, желающий продлить зрелище, чтобы удовлетворить журналистов.

Волею случая человек и муравей совершали одни и те же виражи почти одновременно.

— Ставлю на человека! — воскликнул секретарь.

— А я на муравья! — сказал первый заседатель. Оба участника шли к цели практически параллельно. В какой-то момент муравей забежал в тупик,

принцесса и её собратья в своём аквариуме затрепетали всеми усиками.

— Нет, нет, не туда! — закричали они изо всех феромонов.

Но их пахучие послания не могли свободно перемещаться в пространстве. Они были блокированы плексигласовым потолком.

— Нет, нет, не туда! — кричали так же бесплодно Жюли и её друзья.

Человек тоже завернул в тупик, и на этот раз зашумела человеческая публика:

— Нет, нет, не туда!

Оба конкурента замерли, стараясь сориентироваться.

Человек бросился бежать правильно. Муравей помчался в никуда. Защитники рода человеческого почувствовали облегчение. Человеку оставалось всего два виража, и он выходил к красной груше. Но тут муравей, раздосадованный бесконечными тупиками, принял неожиданное решение.

Он перелез через бумажную перегородку.

Чувствуя усиливающийся запах мёда, муравей скакал прямо к красной груше, перепрыгивая через встречающиеся стенки, словно спортсмен во время бега с препятствиями.

Пока человек быстро преодолевал повороты, муравей преодолел последнюю преграду, взгромоздился на обмазанную мёдом красную грушу и нажал на звонок.

Победный крик раздался одновременно на скамье подсудимых и в аквариуме, где муравьи касались друг друга усиками в знак торжества.

Председатель попросил аудиторию занять места в зале.

— Он смошенничал, — запротестовал прокурор, подходя к столу судей. — Он смошенничал так же, как и предыдущий. Он не имел права залезать на перегородки!

— Мэтр, я прошу вас сесть, — приказал судья. Вернувшаяся на адвокатское место Жюли возразила:

— Конечно же, он не мошенничал. Муравей воспользовался своей необычной манерой мыслить. У него была цель, он её достиг. Он доказал, что разумен тем, что как можно скорее решил задачу. И никто ни разу не говорил о том, что нельзя перелезать через стенки.

— Значит, и человек мог сделать то же самое?

— Естественно. Он проиграл только потому, что ему и в голову не пришло действовать как-то по-другому, чем просто двигаться вперёд по коридорам. Он не смог мыслить по-другому, а только в согласии с правилами, которые он полагал непреложными, в то время как они никогда и не устанавливались. Муравей победил, потому что проявил больше воображения, чем человек. Все. Надо уметь проигрывать.

232. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

СИНДРОМ БЭМБИ: любить иногда так же губительно, как и ненавидеть. В диких парках Европы и Северной Америки посетители иногда встречают оленят. Эти животные кажутся одинокими и изолированными от окружающих даже тогда, когда их мать неподалёку. Охваченные умилением, довольные встречей с неопасным животным, похожим на большую мягкую игрушку, люди часто поддаются желанию погладить его. В таком жесте нет ничего агрессивного, наоборот, спокойствие животного вызывает ответную реакцию человеческой нежности. Но движение это для него смертельно. В первые недели жизни мать узнает своего малыша только по запаху. Контакт с человеком, преисполненным самых лучших побуждений, окутывает оленёнка человеческими запахами. Даже незначительные посторонние испарения разрушают пахучий паспорт оленёнка, которого скорее всего покинет вся его семья. Ни одна самка не подпустит его к себе, и оленёнок будет обречён на голодную смерть. Эти губительные человеческие ласки называют «синдромом Бэмби» или «синдромом Уолта Диснея».

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

233. ОДИН СРЕДИ ДЕРЕВЬЕВ

Комиссар Максимильен Линар, не желая ничего больше видеть, бросился домой.

Он кинул шляпу на полку, снял пиджак, громко хлопнул дверью. Его семья сбежалась.

Жена Синтия и дочь Маргерита стали ему совершенно невыносимы. Они вообще не понимают, что происходит? Не видят страшных последствий этого процесса?

Его дочь снова вернулась в гостиную к телевизору.

По 622-му каналу показывали знаменитую развлекательную передачу «Головоломка для ума». Ведущий опять объявлял загадку дня: «Это появляется в начале ночи, в конце утра, два раза в году, и это можно очень хорошо различить, глядя на луну».

Вдруг решение появилось у него в голове. Это буква N (*Nuit (фр.) — ночь; matin (фр.) — утро; annee (фр.) — год; lune (фр.) — луна. — прим. пер.*). В начале слова ночь, в конце слова утро, два раза в слове год, и есть в слове луна. Разгадка не может быть другой.

Он улыбнулся. У него снова появилась способность быстро и плодотворно размышлять. Все загадки, в конце концов, покоряются ему. Ему послан знак.

Две прохладные ручки закрыли ему глаза.

— Догадайся, кто это?

Он резко высвободился. Жена посмотрела на него с удивлением.

— Что происходит, дорогой, что-то не ладится? Ты переутомился?

— Нет. Я прозрел. Я совершенно прозрел. Я с вами зря трачу своё время. А мне нужно делать чрезвычайно важные вещи, важные не только для меня, но и для всего мира.

— Но, дорогой... — начала Синтия, встревоженно глядя на него.

Максимильен встал и громко произнёс одно-единственное слово:

— Вон!

Он показал ей на дверь, глаза его налились кровью.

— Ну, если ты так хочешь... — со страхом проговорила Синтия.

А Максимильен уже хлопнул дверью кабинета и заперся с Мак-Явелем. Он запустил игру «Эволюция» с особыми параметрами. Он хотел посмотреть, что станет с цивилизацией муравьёв, воспользовавшейся человеческими технологиями.

Он двинулся вперёд на максимальной скорости, полностью погрузившись в игру.

Он услышал, как в глубине открылась и закрылась входная дверь, вытер лоб клетчатым платком. Уф, он избавился наконец от этих двух зануд. Компьютерам повезло, у них самок нет.

Мак-Явель вёл вперёд игру. За двадцать минут он прошёл тысячу лет развития муравьиной цивилизации, вооружённой человеческими знаниями. Это было ещё ужаснее, чем мог себе вообразить полицейский.

Он больше не останется простым наблюдателем. Он решил действовать, чего бы это ему ни стоило.

И тут же принялся за работу.

234. ПАРАДОКСАЛЬНОЕ СОЛНЦЕ

Пользуясь минутой отдыха перед возобновлением слушаний, принцесса 103-я и принц 24-й решили попытаться совокупиться в аквариуме. С самого начала процесса телевизионные софиты, словно весеннее солнце, заставляли кипеть их половые гормоны.

И свет, и жара все-таки очень возбуждают самку и самца.

В замкнутом пространстве совокупиться непросто, но, подбадриваемая всеми присутствующими муравьями, принцесса 103-я взмывает вверх и начинает чертить круги между стенками стеклянной тюрьмы.

Принц 24-й, в свою очередь, бросается за ней в погоню.

Конечно, это менее романтично, чем совокупляться в чистом небе, под деревьями, среди лесных ароматов, но оба насекомых убеждены, что для них все уже кончено. Если они не займутся любовью здесь и сейчас, они просто никогда не узнают, что это такое.

Принц 24-й летит за принцессой 103-й. Она движется слишком быстро, он не может её догнать. Он вынужден просить её снизить скорость.

Наконец, он на ней, он устраивается на задней части её тела и изгибается, чтобы войти в неё. Фигура высшего пилотажа. Не так-то и просто. Отвлечённая усилиями принца, принцесса 103-я забывает про то, что они летят, и врезается в прозрачную стенку. От удара принц сваливается и вынужден начать приступ красавицы заново.

Принцесса смеялась над сложными брачными танцами Пальцев, но сейчас она предпочла бы вести себя так же, как они, и кататься по земле. Это гораздо проще, чем пытаться соединить два крошечных отростка в воздухе.

После третьей попытки, порядком уставший принц 24-й наконец входит в неё. И тут в них происходит что-то совсем новое и очень мощное. Тем более мощное, что и самец, и самка обрели пол искусственным путём.

Их усики объединяются, словно они слились в АК. Слияние тел дополняется слиянием душ.

Воображаемые картины проносятся одновременно в их крошечных головах.

Чтобы снова не наткнуться на стенку аквариума, принцесса 103-я, управляющая полётом, совершает маленькие круги в центре тюрьмы, в нескольких сантиметрах от плексигласового потолка, испещрённого дырочками.

Их видения становятся более отчётливыми. Возникают они в мозгу у 103-й, которая ещё помнит великие романтические сцены из «Унесённых ветром».

В этот миг для обоих насекомых любовь выражается картинами из жизни Пальцев, а не из их собственной. У бел-о-канцев есть, конечно, много легенд, но нет ни одной, похожей на «Унесённых ветром». В мирмекийском мире любовь связана только с репродуктивной функцией. Раньше, когда она ещё не видела фильмов Пальцев, 103-я не рассматривала любовь как особое чувство, независимое от размножения.

Муравьи снизу смотрят на них с восхищением. Они понимают, что с ними происходит что-то необыкновенное. 10-й записывает в «мифологический феромон» свои впечатления, навеянные этим мгновением ничем не замутнённой поэзии.

И вдруг наверху что-то разлаживается. Принцу 24-му плохо. Его усики странно трепещут. Сердце бьётся все сильнее. Огромная красная волна чистого наслаждения и нестерпимой боли захлёстывает его с головой. Ему кажется, что его бешено колотящееся сердце разрывается.

Тук... тук, тук, тук, тук, тук... тук!

Тук, тук, тук!

Судья несколько раз сухо стукнул молоточком по столу, чтобы оповестить публику о начале слушаний.

— Дамы и господа присяжные, прошу вас, займите свои места.

Судья сообщил присяжным, что муравьи, признанные разумными существами, отныне являются юридически ответственными. Следовательно, необходимо решать судьбу 103-й и её мирмекийских товарищей.

— Я не понимаю! — закричала Жюли. — Муравей же победил!

— Да, — возразил судья, — эта победа означает, что муравьи разумны, а не то, что они невиновны. Слово обвинению.

— У меня есть вещественные доказательства, показывающие дамам и господам присяжным, до какой степени муравьи являются врагами рода человеческого. Это статья про нашествие огненных муравьёв во Флориде, с которой они должны ознакомиться.

Артур встал.

— Вы забыли уточнить, каким образом огненные муравьи были остановлены. Вмешательством муравьёв другого вида: соленопсис даугерри. Они умеют вырабатывать феромоны королевы огненных муравьёв. Они обманывают кормящих королеву рабочих, а настоящая королева слабеет и умирает. Мораль: людям достаточно объединиться с дружественно настроенными муравьями, чтобы победить враждебные их виды...

Прокурор перебил Артура, оставив своё место и подойдя к присяжным:

— Мы не избавимся от насекомых, доверив им свои тайны. Наоборот, надо как можно быстрее уничтожить этих слишком информированных муравьёв, пока они не передали свои знания остальным особям своего вида.

В аквариуме ещё продолжается экстаз. Мирмекийская пара кружится все быстрее, как будто подхваченная инфернальным вихрем. Сердце принца 24-го бьётся все более неровно. Тук, тук... тук... тук, тук... тук... Цвет красной волны наслаждения меняется по мере её роста. Она постепенно становится сиреневой, фиолетовой, а затем откровенно чёрной.

Судья попросил прокурора закончить речь и сформулировать обвинение.

— Для подсудимых из лицея я требую тюремного заключения на шесть месяцев по обвинению в порче имущества учебного заведения и организации беспорядков в общественных местах. Для подсудимых из пирамиды я требую тюремного заключения на шесть лет по обвинению в пособничестве убийству. Принцессу 103-ю и её пособников я обвиняю в восстании и убийстве полицейских и требую... смертной казни.

Публика ахнула. Судья почти машинально постучал молоточком.

— Я позволю себе заметить моему коллеге по обвинению, что смертная казнь давно отменена в нашей стране, — назидательно произнёс он.

— Для людей, господин председатель, для людей. Я навёл справки. Ничего в нашем уголовном кодексе не запрещает смертную казнь животных. Собак, которые кусают детей, усыпляют. Убивают больных бешенством лис. Да кто из нас может похвастаться тем, что ни разу не убил муравья?

Даже те, кто не был с ним согласен, признали, что общественный обвинитель прав. Кто не убивал муравьёв, хотя бы по неосторожности?

— Вынеся смертный приговор принцессе 103-й и её пособникам, мы просто выполним свой гражданский долг и совершим акт законной самозащиты, — продолжал прокурор. — Документы, захваченные в пирамиде, подтверждают: она предприняла поход против нас. Пусть природа помнит о том, что те виды животных, которые хотят уничтожить человека, в конце концов расплачиваются за это своей жизнью.

Принц 24-й поднимает усики. Принцесса 103-я чувствует и видит его, но её наслаждение так велико и нескончаемо, что она не может отвлечься на своего партнёра.

Если его захлёстывает красная волна, переходящая в черноту, то она плывёт в красном море, переливающемся оранжевым, светлеющем до жёлтого горячего оттенка. Она уже не принцесса, теперь она — королева.

А принцу 24-му все хуже и хуже.

Его давление скачет вверх. Сердце останавливается.

Давление все повышается и повышается. Вдруг он отделяется от неё, пытается взмахнуть крыльями, чтобы замедлить падение и...

Председатель даёт слово защите.

Жюли призывает на помощь все свои нейроны.

— То, что здесь происходит, это не судебный процесс. Это гораздо больше. Это представившаяся нам уникальная возможность понять логику не человеческого мышления. Если мы не договоримся с муравьями, этими внутрипланетянами, как можем мы надеяться однажды понять инопланетян?

В воздухе раздался маленький сухой хлопок. Давление было слишком сильным, наслаждение слишком острым, и, как только все его гаметы отправились в самку, принца разорвало от оргазма. Кусочки хитина разлетаются во все стороны и падают вниз, словно обломки самолёта, взорвавшегося в воздухе. На каждого насекомого опускается обрывок плоти храброго самца.

Жюли, так внимательно читавшей «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», теперь казалось, что сам Эдмонд Уэллс говорит её голосом:

— Муравьи могут оказаться трамплином для нашей эволюции. Вместо того чтобы пытаться их уничтожить, надо попытаться их использовать. Мы дополняем друг друга. У нас под контролем мир высотой в один метр, у них — мир высотой в один сантиметр. Артур доказал то, что своими мандибулами муравьи мастерят такие неизмеримо малые предметы, которые даже самые умелые часовщики не смогут изготовить. Зачем лишать себя таких бесценных союзников?

Королева 103-я ещё немного покувыркалась в воздухе и быстро приземлилась у приёмника.

Шур-шур. Негромкий шорох раздался в динамиках машины «Пьер де Розетт», но в объятой спорами аудитории никто не обратил на него внимания.

Жюли продолжала:

— Нас невозможно осуждать, поскольку мы хотели улучшить положение нашего вида. И о том, чтобы убить муравьёв, не может быть и речи.

Падая, королева теряет крылья.

Смерть принца и лишение крыльев — вот цена мирмекийской королевской власти.

— Напротив, оправдав нас и освободив этих невинных насекомых, вы докажете, что дорога, по которой мы начали идти, достойна самого большого внимания. Муравьи, хотим мы того или нет...

Она застыла с открытым ртом. Она не договорила.

235. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

МОГУЩЕСТВО ЦИФР: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10.

Только своей формой цифры уже рассказывают нам об эволюции жизни. Изгибы означают любовь. Прямые линии говорят о привязанности. Пересечения напоминают об испытаниях. Рассмотрим их.

0: пустота. Первоначальное замкнутое яйцо.

1: стадия минералов. Одна линия. Неподвижность. Начало. Быть, просто существовать здесь и сейчас, не размышляя. Первый уровень сознания. Существует что-то, что не мыслит.

2: стадия растений. Нижняя часть цифры представляет собой прямую линию, растение привязано к земле. Оно не может двигаться, оно в плену у почвы, но оно имеет изгиб в верхней части. Растение любит небо и свет, для них цветок увенчивает своей красотой верх растения.

3: стадия животных. Прямых черт нет. Животное оторвано от земли. Оно может двигаться. Два изгиба, животное испытывает чувства и вверху и внизу. Оно подчиняется своим ощущениям. Оно любит и ненавидит. Основное его качество — эгоизм. Животное — и хищник, и жертва. Оно постоянно испытывает страх. Если оно перестаёт действовать в своих непосредственных интересах, оно погибает.

4: стадия человека. Этот уровень выше минералов, растений и животных. Человек стоит на перекрёстке дорог. Это первая цифра с пересекающимися линиями. Если цифре 4 удастся измениться, она поднимется в высший мир. Она уже не пленница своих чувств, она свободна. Она сама либо создаст свою судьбу, либо нет. Понятие выбора даёт возможность не добиваться свободы и не бороться со своими чувствами. Цифра 4 разрешает свободно остаться животным или перейти на следующий уровень. Это современное состояние человека.

5: стадия духовности. Противоположность цифре 2. У цифры 5 прямая черта наверху, она связана с небом. Волнистая линия внизу: она любит землю и её обитателей. Она освободилась от земли, но ещё не освободилась от неба. Она прошла испытание цифры 4, но она ещё в полёте.

6: нескончаемый изгиб, без углов и прямых линий. Абсолютная любовь. Почти спираль, приближающаяся к бесконечности. Цифра 6 освободилась от неба и земли, от всех высших и низших запретов. Это чистый вибрационный канал. Ей остаётся лишь последнее: перейти в творческий мир. Цифра 6 — это также форма растущего зародыша.

7: переходная цифра. Перевёрнутая цифра 4. Здесь снова перекрещиваются линии. Цикл закончен, цикл материального мира, надо переходить к следующему циклу.

8: бесконечность. Рисуя эту цифру, невозможно остановиться.

9: растущий зародыш. 9 — перевёрнутое 6. Зародыш готовиться выйти в реальный мир. Он даст рождение...

10: ноль первоначального яйца, но в другом измерении. Ноль в другом измерении начнёт новый цикл цифр, но на более высоком уровне. И так далее.

Каждый раз, когда мы пишем цифру, мы передаём её мудрость.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

236. РАЗНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ

На видеоэкране, нависшем над скамьёй подсудимых, появилось лицо Максимильена. На нем играла странная, почти сладострастная улыбка. Его крупное изображение приковало Жюли к месту.

Глаза Максимильена горели, в руках у него были маникюрные ножницы. Он брал в руки муравьёв одного за другим и отрезал им головы, прямо под объективом своей камеры. Каждый раз раздавался сухой щелчок.

— Что происходит? Что это за спектакль? — спросил судья.

Подошедший судебный исполнитель что-то прошептал ему на ухо. Максимильен заперся в своём доме и благодаря простой видеокамере, подключённой к компьютеру, передавал эту сцену на экран по телефонной связи.

Обезглавливание муравьёв продолжалось. Потом, без сомнения, утомившись от сотни убийств, он улыбнулся в камеру, собрал тела жертв и небрежно смел их в корзину для бумаг.

Затем схватил какой-то листок и, сев прямо перед камерой, проговорил:

— Дамы и господа, настал грозный час. Наш мир, наша цивилизация, наш вид находятся под угрозой исчезновения. Страшный враг стоит на пороге. Кто же представляет для нас опасность? Другая большая цивилизация, другой вид обитателей планеты, я имею в виду муравьёв. Я некоторое время изучал их, исследовал их влияние на человека. Я установил на компьютерном симуляторе цивилизаций особую программу, с целью узнать, каким станет мир, если муравьи получат доступ к нашим технологиям.

Я установил, что муравьи, превосходящие нас количеством, воинственностью и более совершённым способом общения, буквально через сто лет поработят нас.

С привнесением человеческих технологий их возможности неизмеримо вырастут. Я знаю, дамы и господа, что некоторым из вас это покажется нелепостью. Однако я думаю, что мы не можем рисковать, проверяя правильность этой гипотезы на практике.

Поэтому мы должны уничтожить муравьёв, особенно этих пресловутых «цивилизованных» муравьёв, обосновавшихся в лесу Фонтенбло. Я знаю, что некоторые из вас находят их симпатичными. Другие считают, что они могут нам помочь и чему-то научить. Они ошибаются.

Муравьи — самое страшное бедствие, которое когда-либо знало человечество.

Один муравьиный город убивает каждый день живых существ больше, чем целая человеческая страна.

Они сначала побеждают, а потом используют в качестве скота все покорённые виды. Тлям, например, они отрезают крылышки, чтобы их было удобнее доить. Вслед за тлями придёт однажды и наша очередь.

Осознав опасность, которую представляют для человечества разумные муравьи, я, Максимильен Линар, как представитель человечества решил уничтожить часть леса Фонтенбло, которая благодаря безответственности группки людей кишит теперь освоившими наши технологии муравьями. Если это будет необходимо, я обращу в пепел и весь лес.

Я долго размышлял о будущем. Если мы не уничтожим сейчас двадцать шесть тысяч гектаров заражённого леса, однажды, без сомнения, нам придётся уничтожить все леса на земле. Небольшая ампутация спасёт нас от гангрены. Знания — заразная болезнь.

Библия учит нас тому, что Адам должен был отказаться от искушения откусить яблоко познания. Ева побудила его совершить непоправимое. Но мы можем помешать муравьям навлечь на себя проклятие.

В лесной зоне, где находятся муравейники, заражённые идеями 103-й, я заложил зажигательные бомбы.

Стараться остановить меня бесполезно. Я надёжно забаррикадировался в своём доме, система поджигания бомб, находящаяся под контролем моего компьютера, будет запущена по Сети сразу после этого окончания сообщения, изменить программу извне невозможно.

Не пытайтесь помешать мне. Если каждые пять часов я не буду набирать на моем компьютере секретный код, в воздух взлетит и мой дом, и лес.

Мне терять больше нечего. Я кладу свою жизнь на алтарь человечества. Сегодня идёт дождь, я подожду хорошей погоды для начала лесного пожара. Если я погибну во время необдуманного штурма, пусть человечество рассматривает это выступление как моё завещание и пусть кто-то другой продолжит моё дело.

Журналисты бросились передавать сообщения. Незнакомые до этого дня люди в зале переговаривались между собой.

Префект Дюпейрон, приехавший специально для того, чтобы услышать вердикт этого беспрецедентного судебного процесса, на минуту реквизировал кабинет судьи. Он снял трубку, моля Бога о том, чтобы комиссару не пришла в голову дурная мысль оборвать линию.

Бог внял его молитвам, Линар ответил после первого же гудка.

— Что за муха вас укусила, комиссар?

— Чем вы недовольны, господин префект? Вы хотели избавиться от полосы леса для реализации гостиничных проектов группы японцев, ваши желания исполнились. Вы были правы. Это создаст рабочие места и поможет снизить безработицу.

— Ну не так же, Максимильен. Есть более незаметные способы подойти к этому...

— Поджогом этого проклятого леса я спасу все человечество.

У префекта пересохло в горле, а руки вспотели.

— Вы сошли с ума, — вздохнул он.

— Вначале кое-кто так подумает, но потом мне поставят памятники как спасителю человечества.

— Да почему вы так настаиваете на уничтожении этих несчастных муравьёв?

— Вы меня что, не слушали, что ли?

— Да слушал, слушал. Вы так боитесь конкуренции других разумных существ?

— Да.

В голосе полицейского было столько убеждённости, что префект стал искать сильный аргумент, чтобы его переубедить.

— Вы представляете, что бы произошло, если бы динозавры, поняв, что люди, существа меньшего размера, когда-нибудь создадут сверхмощную цивилизацию, стали бы систематически уничтожать млекопитающих?

— Отличное сравнение. Я действительно думаю, что динозавры должны были избавиться от нас. Если бы появился героический динозавр, который, как я, понял бы, чем дело обернётся через века, они до сих пор, быть может, были бы живы, — ответил Линар.

— Но они не могли адаптироваться к нашей планете. Они были слишком огромными, слишком неуклюжими...

— А мы? Муравьи, быть может, тоже однажды посчитают, что мы огромные и неуклюжие. И, если им дать возможности, что они сделают?

Линар положил трубку.

Префект отправил лучших сапёров попытаться найти фосфорные бомбы, рассеянные по лесу. Нашли около десятка, но никто не знал, сколько бомб всего, а лес был необъятным. Дальнейшие поиски признали бессмысленными.

Ситуация казалась катастрофической. Люди не отрывали глаз от неба. Все отныне знали, что, как только прекратится дождь, лес загорится.

Но кто-то, однако, негромко произнёс: «Мне кажется, у меня есть мысль...»

237. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ШАНТАЖ: исчерпав все средства, можно найти лишь один способ создать новые богатства в уже богатой стране — шантаж. Он начинается с торговца, который лжёт, утверждая: «Это последняя вещь, если вы прямо сейчас не купите, другой клиент уже просил для него оставить», и доходит до самых верхов, до правительства, объявляющего: «Без загрязняющей среду нефти невозможно будет обогреть зимой дома». И тогда страх недостатка в чем-либо или страх упустить выгодную сделку провоцирует искусственные траты.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

238. В ТОЧКЕ ВЗРЫВА

Всю субботу шёл дождь. Вечером небо усеялось звёздами, метеорологи объявили о том, что в воскресенье будет хорошая погода, а над лесом Фонтенбло поднимется сильный ветер.

Если бы Максимильен был верующим, то он решил бы, что Бог ему помогает. Он развалился в кресле перед свои компьютером, счастливый, осознающий значение своей миссии на земле. Потом он заснул.

Двери были заперты, ставни закрыты. Но гость сумел незаметно проникнуть в кабинет комиссара. Гость искал компьютер. Аппарат был в режиме ожидания, готовый поджечь бомбы, если не будет введён код. Гость подошёл, чтобы отключить программу, и в спешке что-то опрокинул. Максимильен спал чутко, даже негромкий стук мгновенно разбудил его. Он, кстати, ждал атаки. Он навёл пистолет на гостя и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел.

Гость ловко увернулся от пули. Максимильен выстрелил снова, гость опять увернулся.

Комиссар нервно перезарядил пистолет и прицелился ещё раз. Гость решил, что лучше будет где-нибудь спрятаться. Одним прыжком он переместился в гостиную и укрылся за шторами. Полицейский стрелял, но гость пригнул голову, и пули опять не попали в цель.

Максимильен включил свет. Гость понял, что надо срочно менять укрытие. Он скользнул за кресло с высокой спинкой, от которой отскочило несколько пуль.

Где спрятаться?

Пепельница. Он втиснулся в щель между старым холодным окурком сигары и бортиком. Полицейский тщетно поднимал подушки, покрывала, ковёр, на этот раз он его не нашёл.

Королева 103-я воспользовалась заминкой, чтобы отдышаться и успокоиться. Она быстро промыла усики. Обычно жизнь королевы считается слишком драгоценной, чтобы ею так рисковать. Она должна лишь нести яйца в своей королевской ложе. Однако 103-я поняла, что она одна во всем мире достаточно «пальцевская» и достаточно «муравьиная», чтобы справиться с этой важнейшей миссией. На кону стояла судьба леса, а стало быть, и муравейников, и она решила поставить на карту все.

Максимильен продолжал целиться, стреляя время от времени в подушки. Но для такой маленькой цели ему нужно было другое оружие.

Максимильен нашёл в шкафу аэрозоль и выпустил в гостиную облако дезинсекционного средства. Комната заполнилась смертоносным запахом. К счастью, крошечные лёгочные ёмкости муравья всегда хранят небольшой запас воздуха. Инсектицид растворился в большой гостиной, дышать было ещё можно. Но теперь у неё осталось не более десяти минут, времени терять было нельзя.

Королева 103-я побежала.

Максимильен подумал, что единственный противник, которого смогли выставить против него власти и префект, был муравьём, а следовательно, ничего лучше они придумать не смогли. Он с удовлетворением размышлял об этом, когда вдруг погас свет. Как это было возможно? Не мог же крошечный муравей нажать на выключатель.

Он понял, что мирмекийка залезла в систему домашней электроники. Неужели она оказалась способна найти печатную плату и понять, какой шнур надо перекусить?

«Никогда не недооценивайте противника». Это было первым правилом, которое он внушал ученикам полицейской школы. И сам же забыл о нем только потому, что противник был в тысячу раз меньше его размерами.

Он достал галогенный фонарик, который хранил в ящике комода. Осветил то место, где, как ему казалось, он последний раз видел гостя. Затем он подошёл к коробке электрического счётчика и увидел, что электрический провод перекушен мандибулами.

Он подумал, что на такое способен только один муравей на свете — номер 103-й, ставший королевой.

В темноте 103-я, с её сверхразвитым обонянием и зрением с инфракрасным определителем тепла, получила некоторые преимущества. Но в небе стояла полная луна, и Максимильену было достаточно открыть уже бесполезные ставни, чтобы залить комнату фиолетово-голубым сиянием.

Надо было поторапливаться. Муравей вернулся в кабинет к компьютеру. Франсина научила её, как проскользнуть в аппарат через заднюю вентиляционную решётку. 103-я следовала полученным инструкциям. Она была уже на месте. Оставалось дезактивировать определённые токопроводящие соединения. Она шла по электронным платам. Вот жёсткий диск. Вот материнская плата. Она перешагивала через конденсаторы, транзисторы, сопротивления, потенциометры, радиаторы. Вокруг неё все вибрировало.

Королева 103-я чувствовала, что движется во враждебной среде. Мак-Явель знал о её присутствии. У него не было внутренних глаз, но он ощущал слабые короткие замыкания каждый раз, когда муравей ставил лапку на медные соединения.

Если бы у Мак-Явеля были руки, он бы её уже убил.

Если бы у него был желудок, он бы её уже переварил.

Если бы у него были зубы, он её уже бы разжевал.

Но компьютер был лишь неподвижной машиной, сделанной из составляющих на минеральной основе. Королева 103-я находилась внутри его и вспоминала интегральную микросхему, которую дала ей Франсина, как вдруг своим инфракрасным зрением она заметила сквозь вентиляционную решётку огромный глаз своего врага-человека.

Максимильен увидел жёлтую отметину на её лбу и выпустил на неё струю инсектицида. Дыхательные отверстия муравья были ещё открыты, она кашляла, когда вторая струя окончательно превратила пространство внутри компьютера в туманный английский порт. Едкое вещество терзало внутренности муравья. Это было невыносимо.

Быстро, на воздух.

Она вышла через отверстие для дискет и была встречена новыми выстрелами. Она лавировала между пулями, каждая из которых была для неё размером с ракету. Карманный фонарик не упускал её, она бежала в круге света.

Чтобы убежать от прожектора, она помчалась к двери в гостиную и спряталась в складке ковра. Ковёр был поднят. Она забилась под кресло. Кресло было перевёрнуто.

Обезумевший муравей скакал между ботинок. Все больше Пальцев ловило её. По крайней мере, уже десяток. Она укрылась в нейлоновых джунглях края толстого паласа.

Что теперь?

Она пошевелила усиками и почувствовала сквознячок с запахом угля. Она оставила палас и на полной скорости добежала до вертикального туннеля, находившегося напротив неё. Отличное убежище. Да, но прожектор следил за её передвижениями.

— Ты в камине, 103-я, на этот раз ты попалась, чёртова муравьиха! — закричал Максимильен, освещая внутренности камина карманным фонариком.

Муравей поднимался по необъятному вертикальному туннелю, топча сажу.

Максимильен хотел снова атаковать инсектицидом, но аэрозоль кончился. Камин был достаточно широким в нижней части, чтобы вместить тело взрослого человека, Максимильен решил залезть в него и раздавить 103-ю. Пока он своими глазами не увидит расчленённый труп проклятого насекомого, он ни в чем не будет уверен.

Человек ухватился за старые камни, два стада по пять пальцев через центр церебральной связи информировали его о постепенном продвижении вперёд. Позади, более неуклюжие, чем обычно из-за тюремного заключения в ботинки, его ноги искали опору.

Однако чем сильнее сужался проход, тем легче было карабкаться. Упираясь в стенки локтями и коленями, Максимильен быстро поднимался, словно опытный альпинист.

Королева 103-я не ожидала, что он последует за ней. Она поднималась все выше. Он поднимался за ней. Муравей чувствовал маслянистый запах Пальцев позади себя. Муравьям кажется, что Пальцы пахнут каштаном.

Максимильен задыхался. Ползти при помощи четырех конечностей в камине ему действительно уже было не по возрасту. Он осветил проход и вроде бы увидел два словно насмехающихся над ним крошечных усика. Он поднялся ещё на несколько сантиметров. Каминная труба сужалась все больше, ему трудно было протискиваться в неё целиком. Он сначала приподнял правую сторону тела, застрял, затем двинул вперёд плечо, плечо уже тоже не проходило, тогда вытянул вверх правую руку.

Королева 103-я спряталась в выемке кирпича, которую Максимильен тотчас осветил. До неё было нелегко достать, но теперь, после всех своих немыслимых усилий, он не даст 103-й убежать. Рука больше не двигалась, он атаковал запястьем.

Муравей отпрянул. Палец приближался, а 103-я была в западне.

— Теперь я тебя поймал, — пробормотал Максимильен, стиснув челюсти.

Ему казалось, что он дотронулся до муравья, надо было бить сильнее. Максимильен утопил указательный палец в выемке кирпича, но королева 103-я отскочила в сторону и до крови укусила его мандибулами.

— Ой!

Из крошечной ранки выступила кровь. Муравей знал, что теперь осталось выделить кислоту в место укуса. Специально для этого случая она наполнила брюшную железу кислотой семидесятипроцентной концентрации: чтобы началась реакция, выстрел должен быть достаточно едким.

Королева 103-я выстрелила и промазала. Её яд попал на ноготь и не произвёл никакого действия. Палец бил по воздуху. Она спряталась в глубине своего укрытия, теперь бой шёл почти на равных.

Она была всего лишь маленьким обессиленным муравьём, сражавшимся с взбешённым пальцем. Её оружие — её брюшной мешок для стрельбы, полный муравьиной кислоты, и резцы крошечных мандибул.

Оружие Пальца — лезвие ногтя, плоскость ногтя и сила мышц.

Максимильен задыхался от усилий. Он хотел подтянуть остальные пальцы на помощь указательному. Он ободрал кожу кисти, но втиснул четыре пальца в выемку кирпича.

Дуэль. Как огромный осьминог из романа Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой», рука Максимильена пыталась поразить маленького противника, медленно прощупывая стенки укрытия.

Муравей одновременно и робел, и восхищался, видя это страшное боевое оружие. Вот уж действительно, Пальцы не понимали счастья обладания такими отростками! 103-я увёртывалась, как могла, от длинных розовых щупальцев, вытягивавшихся, чтобы раздавить её. Она несколько раз стреляла, но попасть в красную цель не смогла. Она решила умножить количество ранок и покрыла розовую кожу крошечными надрезами.

Пальцы все больше нервничали, но не отступали. Муравей недооценил их ожесточение. 103-я получила удар прямо в лицо и отлетела в глубину укрытия.

Рука уже приготовилась к новым щелчкам. Указательный палец сильно изогнулся, сейчас большой отпустит его, и он нанесёт сильный прямой удар.

«Мой единственный истинный враг — страх».

Королева подумала о принце 24-м, своём мимолётном супруге. Он оплодотворил её. Скоро она родит. Он умер из-за неё. Хотя бы в память о нем королева должна выжить.

Она наметила самую большую ранку и изо всех сил выстрелила в неё кислотой.

От боли человек чуть отпрянул, потерял равновесие, тяжело сорвался вниз и обрушился на пепел. И с перебитыми шейными позвонками остался лежать там.

Дуэль окончена. Ни одна камера не снимала её подвиг. Кто ей поверит? Муравей, крошечный муравей, победил Голиафа.

Она зализала раны. Потом, как обычно после схватки, быстро почистилась: вылизала усики, волоски на них, вылизала лапки и пришла в себя.

Теперь надо было закончить работу. Если через несколько минут Мак-Явель не получит секретный код, он ведёт в действие зажигательные бомбы.

На бегу она заметила преследующую её тень. Она обернулась и увидела гигантского летающего монстра. У него были тонкие крылья, длинные, мягкие, карминно-чёрного цвета. 103-я подпрыгнула от страха. Это была не птица. У животного были большие шаровидные глаза, вращавшиеся во все стороны и, наконец, уставившиеся на муравья. Оно открыло рот, из которого появились пузырьки безо всякого запаха и поднялись к небу.

Рыба.

Да хватит грезить.

Она бросилась к компьютеру. Внутри его ещё пахло инсектицидом, но это было уже терпимо.

Мак-Явель попытался атаковать её небольшими электрическими разрядами, чтобы вызвать электрошок, но муравей огибал ловушки. Она сосредоточилась на первоочередной задаче: перерезать провода радиопередатчика, связанного с бомбами.

Не ошибиться. Только не ошибиться в выборе провода.

Одно неверное движение, и, вместо того чтобы обезвредить заряд, она его взорвёт. Её ослабевшие после дуэли не на жизнь, а на смерть мандибулы дрожали. Отравленный воздух мешал чётко мыслить. Муравей шёл вдоль медного провода, толщиной с её волосок. Она насчитала три микропроцессора, повернула к перекрёстку, начинённому сопротивлениями и конденсаторами. По инструкции она должна была перекусить четвёртый основной провод.

Она прорезала пластиковую оболочку, дошла до меди, капнула сверху муравьиным ядом. Уже наполовину перекусив провод, она поняла, что он не четвёртый, а один из двух, соединённых с ним.

Мак-Явель включил охлаждающий вентилятор, чтобы засосать и раздробить насекомое клапанами. Просто буря!

Чтобы шквалы ветра не унесли её, королева 103-я уцепилась за комплектующие. Загудев, Мак-Явель начал обратный отсчёт времени, которое оставалось до взрыва бомб в лесу.

Цифровой счётчик находился прямо перед муравьём, освещая его красным огнём каждого числа.

10, 9, 8... Рядом с королевой оставалось теперь лишь два провода, но для муравья, с его инфракрасным зрением, и красный, и зелёный казались одинаково светло коричневыми.

7, 6, 5,

Королева перекусила один из двух наудачу. Обратный отсчёт продолжался.

Это был не тот провод!

В отчаянии она быстро перерезала и оставшийся.

4, 3, 2,

Слишком поздно! Провод был ещё наполовину цел. Но обратный отсчёт почему-то остановился на цифре 2. Мак-Явель сломался.

Потрясённый муравей смотрел на счётчик, застрявший на показателе 2.

И тут со 103-й произошло нечто неожиданное, что-то защекотало в её мозгу. Может быть, это следствие всех сегодняшних треволнений. Королева 103-я не могла бороться с тем, что с ней происходило. Чувство росло, искрилось, непобедимое, но вовсе не неприятное.

Все напряжение от пережитой опасности уходило, словно по волшебству.

Странное ощущение достигло усиков. Оно было похоже на то, которое она пережила, занимаясь любовью с 24-м. Но это была не любовь. Это был...

Юмор!

Она расхохоталась, смех выразился бесконтрольным покачиванием головой, появлением небольшого количества слюны и дрожанием мандибул.

239. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЮМОР: единственный случай проявления юмора у животных зафиксирован в научном отчёте Джима Андерсена, приматолога из Страсбургского университета. Учёный наблюдал его у Коко, гориллы, обучившейся языку глухонемых. Однажды исследователь спросил гориллу, какого цвета белое полотенце, Коко ответил жестом, обозначавшим красный цвет. Исследователь повторил вопрос, упорно размахивая полотенцем перед глазами обезьяны, и получил тот же самый ответ, не поняв, почему животное упорствует в своём заблуждении. Человек начал терять терпение, горилла схватила полотенце и показала ему тонкую красную кайму по краю полотенца. При этом животное проявило признаки, которые приматологии называют «игровой мимикой», то есть оскал с раздвинутыми губами и обнажёнными передними зубами при широко раскрытых глазах. Может быть, это было проявлением юмора...

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

240. ВСТРЕЧА С КЕМ-ТО УДИВИТЕЛЬНЫМ

Пальцы переплелись. Танцоры прижали к себе своих партнёрш.

Бал в замке Фонтенбло.

В честь объявления Фонтенбло и датского города Эсбъерга побратимами в историческом архитектурном сооружении был организован праздник. Обменялись флагами, медалями, подарками. Выступали ансамбли фольклорных танцев. Местный хор. Был сооружён плакат: «Фонтенбло — Акиное — Эсбъерг — города-побратимы», который отныне будет напоминать о тройственном союзе.

Затем была дегустация датской и французской сливовой водки.

Машины, украшенные флагами обоих государств, ещё подъезжали к центральному входу в замок, оттуда выходили припозднившиеся пары в вечерних нарядах.

Датские официальные лица кланялись своим французским коллегам, которые пожимали им руки. Потом следовал обмен улыбками, визитными карточками и представление супруг.

Посол Дании подошёл к префекту и шепнул ему на ухо:

— Я знаю в общих чертах о муравьином судебном процессе. Чем все кончилось на самом-то деле?

Префект Дюпейрон перестал улыбаться. Он думал о том, что именно знает его собеседник о деле. Наверное, прочёл одну-другую статью в газетах. Он ответил уклончиво:

— Хорошо. Хорошо. Спасибо, что проявляете интерес к нашим местным делам.

— Вы можете мне сказать, были ли осуждены люди из пирамиды?

— Нет, нет. Судьи были весьма снисходительны. Их попросили только больше не строить домов в лесу.

— Я слышал, что они разговаривали с муравьями при помощи какой-то машины?

— Преувеличения журналистов. Их одурачили, да и вы сами знаете, каковы журналисты: готовы любую историю раздуть, лишь бы продать свою бульварную газетёнку.

Посол Дании упорствовал.

— Но все-таки была ведь машина, трансформирующая муравьиные феромоны в человеческие слова.

Префект Дюпейрон расхохотался.

— Ах! Вы тоже в это поверили? Это был розыгрыш чистейшей воды. Аквариум, колбы, экран компьютера. Машина не действовала. Один из их статистов, сидя снаружи, отвечал вместо муравья. Наивные люди могли поверить, но дело раскрылось.

Датчанин взял тартинку со сладкой селёдкой, которой закусил рюмку водки.

— То есть муравей не разговаривал?

— Муравьи заговорят в тот день, когда у кур вырастут зубы!

— Ммм... — сказал посол. — Куры, кстати, дальние потомки динозавров, следовательно, у них зубы может быть уже и были...

Разговор раздражал префекта все больше и больше. Он попытался улизнуть. Но посол взял его за руку и настойчиво спросил:

— А эта 103-я?

— После процесса все муравьи были возвращены в лоно природы. Не будем же мы потешать народ, осуждая муравьёв! Их и так раздавят дети или прохожие.

Вокруг них все больше людей вытаскивало антенны своих мобильных телефонов. Каждый благодаря этим искусственным антеннам, оставаясь на месте, разговаривал с кем-то, находящимся далеко.

Посол почесал макушку.

— А молодёжь, занимавшая лицей во имя Революции муравьёв?

— Их тоже освободили. Мне кажется, учёбу они продолжать не стали, а организовали какие-то небольшие фирмы. Говорят, дело у них идёт. Я, например, целиком за то, чтобы молодёжь занималась тем делом, которое её интересует.

— А комиссар Линар?

— Неудачно упал с лестницы.

Посол начинал терять терпение.

— Вас послушать, так ничего и не произошло!

— Мне кажется, эту историю с «Революцией муравьёв» и процессом над насекомыми сильно раздули. Между нами... — Префект подмигнул послу. — Это было сделано в какой-то степени, для рекламы местного туризма. Со времён этой истории в лесу стало в два раза больше гуляющих. А это хорошо. Лёгкие людей обогащаются кислородом, а местная мелкая промышленность процветает. Кроме того, тот факт, что вы захотели побратимства с нашим городом, ведь отчасти связан с этой историей, не так ли?

Датчанин наконец расслабился.

— Да, отчасти, признаю. В нашей стране этот необыкновенный процесс всех заинтересовал. Некоторые даже думали, что на самом деле однажды может возникнуть посольство муравьёв у людей и посольство людей у муравьёв.

Дюпейрон дипломатично хихикнул.

— Важно поддерживать местные легенды. Какими бы нелепыми они ни были. Я вот, со своей стороны, искренне жалею о том, что с начала двадцатого века никто больше не сочиняет легенд. Можно подумать, что этот литературный жанр совершенно устарел. А вот муравьиная «мифология» леса Фонтенбло отлично служит туризму.

Тут Дюпейрон посмотрел на свои часы, пора было произносить речь. Он поднялся на трибуну. Важно достал свой неизменный «побратимный листок», уже весьма потрёпанный и пожелтевший, и произнёс:

— Я поднимаю свой бокал за дружбу между народами и понимание между людьми доброй воли всех стран. Вы интересны нам, а мы, я надеюсь, интересны вам. Каковы бы ни были наши обычаи, традиции, технологии, я думаю, что чем сильнее мы отличаемся друг от друга, тем больше возможность взаимного обогащения...

Наконец нетерпеливым гостям было разрешено снова сесть за стол и обратить внимание на свои тарелки.

— Вы посчитаете меня простаком, но я действительно думал, что это возможно! — вернулся к прежней теме датчанин.

— Что?

— Муравьиное посольство у людей. Взбешённый Дюпейрон пристально посмотрел ему в глаза. Он сделал широкий жест, как бы показывающий ширину экрана в кинотеатре.

— Я отлично представляю эту сцену. Я принимаю королеву 103-ю, царственно одетую в маленькое парчовое платье и увенчанную диадемой, вручаю медаль за сельскохозяйственные заслуги перед городом Фонтенбло.

— А почему бы и нет? Муравьи могли бы стать для вас настоящей находкой. Если начать с ними сотрудничать, они будут работать по небывалым тарифам. Вы обращаетесь с ними, как с представителями слаборазвитого «третьего мира». Вы им отдаёте несколько безделушек и забираете у них все, что у них есть хорошего и полезного. Ведь так поступили с американскими индейцами?

— Вы — циник, — сказал префект.

— Можно ли мечтать о рабочей силе более дешёвой, более многочисленной и лучше владеющей собственным телом?

— Это правда, они могли бы обрабатывать поля, могли бы находить подземные источники воды.

— Их можно было бы использовать в промышленности для выполнения опасных или тонких работ.

— Они могли бы стать незаменимыми военными помощниками в шпионаже или саботаже, — размечтался сам префект Дюпейрон.

— Их можно было бы даже в космос посылать. Вместо того чтобы рисковать человеческими жизнями, лучше отправить туда ничего не стоящего муравья.

— Наверняка. Но... остаётся проблема.

— Какая?

— Разговаривать с ними. Машина «Пьер де Розетт» не работает. И никогда не работала. Я же сказал вам, там все было подтасовано. Сообщник снаружи говорил в микрофон и выдавал себя за насекомого.

Датский посол казался очень разочарованным.

— Вы правы, в конце концов от всего этого остаётся только легенда. Современная лесная легенда.

Они чокнулись и заговорили о более серьёзных вещах.

241. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ЗНАК: вчера со мной произошло нечто странное. Я прогуливался и вдруг на прилавке букиниста мой взгляд привлекла книга «Танатонавты».

Я её прочёл. Её автор утверждает, что последняя неизвестная граница для человека — это его собственный конец. Он воображает пионеров, отправившихся открывать рай, совсем как когда-то Христофор Колумб отправился на поиски Америки.

Пейзажи и обстановку в раю автор описывает, вдохновившись информацией из тибетской и египетской Книги мёртвых. Странные фантазии.

Я стал спрашивать о книге букиниста, который ответил мне, что в своё время книга эта не имела никакого успеха. Это естественно. Смерть и рай в нашей стране — темы табуированные. Чем больше я смотрел на эту книгу, на «Танатонавтов», тем больше ощущал какое-то неприятное чувство. Меня волновал не сюжет, а что-то другое.

Как молния меня пронзила ужасная мысль: «А если бы меня, Эдмонда Уэллса, не существовало бы?» Может быть, я никогда и не существовал. А вдруг я вымышленный персонаж из бумажного собора. Совсем как герои «Танатонавтов».

Так вот, я проткну бумажную стену и прямо обращусь к своему читателю. «Здравствуй, друг, ты реально существуешь, это удача, воспользуйся ей!»

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

242. НОВАЯ ДОРОГА

«Infra-World», виртуальный мир, когда-то созданный Франсиной, предпочитает жить, варясь в своём соку в мурлычущем компьютере, никто им больше не интересуется.

В этом мире, который почти и не существует, религиозные деятели и учёные понемногу принялись изучать высшие измерения, наличие которых они, наконец, признали. Автор одного научно-фантастического романа первым выдвинул гипотезу, которая подтвердилась после изобретения ракет и телескопов. То, что они называют «потусторонней жизнью», является, теперь они в этом убеждены, миром других измерений. Там живут такие же, как и они, люди, но они воспринимают время и пространство по-другому.

Люди «Infra-World» поняли, что существа из высших измерений используют компьютер, содержащий программу, расписывающую мир «Infra-World» в мельчайших деталях, и, описывая этот мир, программа заставляет его существовать. Инфрауорлдцы осознали, что их реальность находится в иллюзорном мире, созданном людьми из высших измерений, обладающими способными на это технологиями. Все газеты «Infra-World» оповестили об этом население.

Инфрауорлдцы поняли также, что не существуют материально. Что они всего лишь следствие отношений 0 и 1 на магнитном носителе, следствие отношений Инь и Янь в длинной информационной цепи, электронная ДНК, пишущая и программирующая их вселенную. Сначала они были потрясены тем фактом, что существуют настолько «относительно», а потом они к этому привыкли.

Сейчас они хотят понять, почему они существуют. Все знают, что когда-то они нашли своего бога, бога-женщину по имени Франсина. Все знают, что они её убили или, по крайней мере, тяжело ранили. Но этого им недостаточно. Они хотят понять «потусторонний мир».

243. ВЗАИМОСВЯЗЬ

Она бежала прямо, взобралась на холм, петляла между тополями, пурпурными стрелами переплетавшимися вокруг неё.

Шуршание крыльев. Бабочки расправляли свои разноцветные паруса и рассекали воздух, догоняя друг друга.

Прошёл год, Жюли, хранительница «Энциклопедии», опять положила книгу в кубический чемоданчик и теперь несла её именно в то место, где нашла. Чтобы кто-нибудь ещё потом, в свою очередь, смог почерпнуть из неё Относительное и Абсолютное Знание.

Ей и её друзьям книга уже была не нужна. Все восемь носили её содержание в себе. Они даже написали продолжение. Когда учитель выполнил свой долг, он должен уйти, пусть он и был просто книгой.

Перед тем, как закрыть чемоданчик, Жюли перечитала конец третьего тома, завершающую страницу. Нервная рука Эдмонда Уэллса дрожала, дописывая последние предложения.

Это конец. И в то же время начало. Теперь вы можете совершать революцию. Или эволюцию. Вы должны преисполниться амбиций и создать ваше общество и вашу цивилизацию. Вы должны придумать, построить, создать, для того чтобы общество не застыло, не повернуло вспять.

Дополните Энциклопедию относительного и абсолютного знания. Придумайте новые предприятия, новую манеру жить, новые методы обучения, чтобы вашим детям стало лучше, чем вам. Расширьте горизонты вашей мечты.

Попытайтесь создать утопические общества. Создавайте вещи все более и более смелые. Соединяйте ваши таланты, так как 1 + 1 = 3. Отправляйтесь на завоевание новых измерений мышления. Без гордыни, без насилия, без показных эффектов. Просто действуйте.

Мы лишь доисторические люди. Великое приключение перед нами, а не позади. Используйте неисчерпаемый банк данных окружающей нас природы. Это дар. Каждая форма жизни может дать вам какой-нибудь урок. Общайтесь со всем, что олицетворяет жизнь. Смешивайте знакомства.

Будущее принадлежит только изобретателям.

Изобретайте.

Каждый из вас — это муравей, вкладывающий свою былинку в постройку здания. Находите маленькие необычные идеи. Каждый из вас всемогущ и эфемерен. И по этой причине тоже надо торопиться строить. Это долго, вы никогда не увидите плоды своих трудов, но, как муравьи, сделайте свой шаг. Шаг, перед тем, как умереть. Другой муравей скромно займёт ваше место, потом следующий, потом ещё один, потом ещё.

Революция муравьёв происходит в головах, а не на улицах. Я умер, а вы живы. Через тысячу лет я буду по-прежнему мёртв, а вы будете живы. Воспользуйтесь тем, что вы живы, чтобы действовать.

Совершайте Революцию муравьёв.

Жюли щёлкнула замком, с помощью верёвки скользнула в овраг, куда когда-то свалилась.

Она оцарапалась о кусты ежевики, о терновник, о папоротник. Она нашла топкую яму, туннель, ведущий в глубь холма.

Она на четвереньках залезла в туннель и с ощущением того, что закладывает мину замедленного действия, положила чемоданчик точно в то место, где нашла его.

Революция муравьёв начнётся вновь, по-другому и в другом месте. Как и она, кто-то однажды найдёт чемоданчик и изобретёт свою собственную Революцию муравьёв.

Жюли покинула туннель и взобралась по склону, цепляясь за верёвку. Она знала обратную дорогу.

Она ударилась головой о песчаный утёс, нависший над оврагом, и спугнула ласку, которая, убегая, спугнула птицу, которая, взлетая, спугнула слизняка, который неожиданно появился перед муравьём, как раз собиравшимся разрезать зелёный листок.

Жюли вдохнула воздух, и тысячи сведений устремились в её мозг. Лес таил столько сокровищ. Молодой женщине со светло-серыми глазами не нужны были усики, чтобы почувствовать душу леса. Чтобы проникнуть в чужой внутренний мир, этого достаточно захотеть.

Душа ласки была нежной, волнующейся, с маленькими острыми зубками. Ласка умела двигаться в трех измерениях, отлично вписываясь в пейзаж.

Жюли прислушалась к птице и почувствовала наслаждение от процесса полёта. Как все хорошо видно с высоты. Душа птицы была невероятно сложной.

Душа слизняка была невозмутима. Бесстрашная, чуть любопытная, быть может, доверчивая по отношению к тому, что находилось перед ней. Слизняк думал только о еде и прогулках.

Муравей уже убежал, Жюли не стала его искать. А листок остался, и Жюли поняла то, что испытывал листок, — наслаждение солнечным светом. Наслаждение процессом фотосинтеза. Листку казалось, что он ведёт очень активную жизнь.

Жюли попыталась войти в сопереживание с холмом. Его душа была холодной. Тяжеловесной. Древней. Холм не различал течения времени. Он оставался где-то между пермским и юрским периодом. Он помнил ледниковый период, образование осадочных пород. Жизнь, суетящаяся на его спине, не интересовала его. Лишь большие папоротники и деревья были его старыми друзьями. Люди появлялись и тут же умирали, жизнь их была слишком скоротечна. Млекопитающие для холма были просто мелькающими метеорами. Едва родившись, они немедленно становились старыми и агонизирующими.

— Здравствуй, ласка. Здравствуй, листок. Здравствуй, холм, — произнесла она громко и отчётливо.

Потом улыбнулась и пошла своей дорогой. Она подняла светло-серые глаза от земли, посмотрела на звезды и на...

244. ПРОГУЛКА В ЛЕСУ

Безбрежная Вселенная, темно-синяя и ледяная.

Кадр движется вперёд.

В центре Вселенной появляется участок, усеянный мириадами разноцветных галактик.

На окраине одной из галактик переливается разными красками старое солнце.

Вокруг солнца вращается маленькая тёплая планета, укрытая перламутровыми облаками.

Под облаками — сиреневые океаны, окаймлённые континентами цвета охры.

На континентах — горы, равнины, пена бирюзовых лесов.

Под зеленью деревьев — тысячи видов животных. Среди них выделяются два особенно развитых вида.

Шаги.

Зима.

Кто-то идёт по лесу, укрытому снегом.

Издалека видна чёрная точка на кипельно-белом снегу.

Вблизи мы видим неуклюжее насекомое, наполовину увязшее лапками в белой пыли, но упорно пытающееся двигаться вперёд. Оно коренастое. Лапки в верхней части массивные, когти длинные и широко расставленные. Это молодой бесполый муравей. Лицо у него бледное, глаза чёрные и выпуклые. Его чёрные, шелковистые усики лежат на черепе.

Это 5-й.

Он первый раз идёт по снегу. 10-й быстро нагоняет его, держа в плошке уголёк, который позволит им сопротивляться холоду. Уголёк нельзя опускать слишком низко над землёй, иначе снег начинает таять.

Задыхающийся муравей делает ещё несколько шагов в ледяном белом просторе. Маленькие шаги для муравья, огромный шаг для его вида.

Муравей идёт, ему мешает холодный снег под подбородком, и невероятным усилием он встаёт на две задние лапки.

Он делает четыре шага в таком малоудобном положении и останавливается. Он говорит себе, что ходьба по снегу сама по себе — подвиг. Ходьба же по снегу на двух лапках — уже что-то запредельное. Но он не сдаётся.

Он оборачивается к 10-му и бросает:

— Мне кажется, я открыл новый способ держаться на ногах. Делай, как я.

245. НАЧАЛО

Рука перевернула последнюю страницу книги.

Глаза прерывают свой бег по строчкам слева направо и на секунду закрывают веки.

Глаза открываются снова.

Постепенно слова опять превращаются в вереницу маленьких картинок.

Гигантский панорамный экран мозга в голове гаснет. Это конец.

А может быть, на самом деле это лишь...

НАЧАЛО

Благодарность

Я благодарю всех друзей, с которыми встречался. Слушая их рассказы и видя их интерес к моим, я нахожу темы для своих книг.

Вот их имена в том порядке, в каком они пришли мне на память: Марк Буле, Ромен Ван Лимт, профессор Жерар Амзаллаг, Ришар Дюкуссе, Жером Маршан, Катрин Вербер, доктор Лоик Этьенн, Жи Вунг Хонг, Александр Дюбарри, Шин Ланзманн, Леопольд Бронштейн, Франсуа Вербер, Доминик Шарабуска, Жан Каве, Мари Пили Арнес, Патрис Серрес, Давид Бошар, Гийом Аретос, Макс Прие... (простите меня те, кого я, быть может, забыл упомянуть).

Особенно благодарю Рейн Сильбер, имевшую терпение прочесть разные варианты «Революции муравьёв».

Огромное спасибо также всем сотрудникам издательского дома Альбен Мишель.

Тем, кто захочет окунуться в атмосферу, в которой была создана эта книга, советую послушать музыку, которая постоянно звучала в период её написания: Моцарт, Прокофьев, «Пинк Флойд», Дебюсси, Майк Олдфилд (сцены в лесу), «Genesis», «Yes», музыка из фильмов «Дюна», «Звёздные войны», «Jonatan Livingstone le goeland» (сцена погони), Marillion, «AC/DC», «Dead Can Dance», Arvo Part, Андреас Фолленвайдер (для всех сцен восстания лицеистов) и тишина или Бах (для отрывков из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания»).

Наконец, благодарю все деревья, предоставившие материал для изготовления бумаги. Надеюсь, они быстро восстановят силы.