Бернард Вербер

День Муравья

Спасибо:

Жерару и Дениэлю Амзаллагам, Давиду Бошару, Фабрису Соже, Эрве Дезенжу, доктору Мишелю Дезералъду, Патрику Филипини, Люку Гомелю, Жоэлъ Эрсан, Ирине Анри, Кристине Шоссе, Фредерику Ленорману, Мари Лаг, Эрику Натафу, профессору Пассра, Оливье Рансону, Жилю Рапопорту, Рен Сильбер, Ириту и Дотану Сломка.

NB.: Не забываю и о тех деревьях, которые послужили сырьем для бумаги, необходимой для издания книг «Муравьи» и «День муравья». Без них это было бы невозможно.

Первый аркан: ХОЗЯЕВА РАССВЕТА

1. ПАНОРАМА

Минул год. В безлунном августовском небе мерцают звезды. Темнота понемногу рассеивается. Появляются слабые проблески света. И вот уже над лесом Фонтенбло потянулись полосы тумана. Они быстро исчезают под огромным пурпурным солнцем. Все засверкало от росы. Паучьи паутины превращаются в варварские скатерти из оранжевого жемчуга. Надвигается жара.

Под ветвями подрагивают крошечные создания. И в траве, и среди папоротников. Повсюду. Они самых разных видов, и их не сосчитать. Чистые капли росы омывают землю, на которой скоро развернется очень-очень странное собы…

2. ТРИ ШПИОНА В САМОМ СЕРДЦЕ

Скорее, вперед.

Приказ-запах предельно ясен: нечего терять время на праздные созерцания. По тайному коридору быстро продвигаются три темные фигуры. Тот, что шагает по потолку, и чувства свои поднял на эту высоту. Ему предлагают спуститься, но он отвечает, что вниз головой ему удобнее. Он любит смотреть на мир наоборот.

Никто не возражает. Почему бы и нет? Трио сворачивает в узкий проход. Они должны обследовать каждый закоулок, прежде чем решиться на следующий шаг. Все выглядит слишком спокойным, это даже пугает.

Они пробрались в самое сердце города, то есть в самую охраняемую зону. Их шаги становятся осторожней. Стены галереи гладкие, почти полированные. Пришельцам скользко на сухих листьях. Дурное предчувствие переполняет кровеносные сосуды в их рыжих телах.

Наконец они добрались до зала.

Вдыхают запахи. Здесь пахнет смолой, углем и кориандром. В этом помещении находится одно из самых важных нововведений. В других мирмекийских [1] городах в галереях держат расплод и хранят продукты. Но в прошлом году, как раз перед зимней спячкой, кто-то высказал предложение:

«Нельзя допустить, чтобы наши идеи пропали.

Поколения в Стае сменяются слишком быстро.

Мысли наших предков должны послужить нашим детям».

Концепция сохранения мыслей была совершенно новой для муравьев. Однако у большинства сограждан она вызвала воодушевление. Каждый пришел излить в специальные сосуды феромоны своих знаний. Затем их рассортировали по темам.

Отныне все их знания собраны в этой просторной галерее — «Химической библиотеке».

Три пришельца в восхищении, но заметно нервничают. Подрагивания усиков выдают их смятение.

Вокруг по шесть штук в ряд стоят мерцающие яйцеобразные сосуды: аммиачные пары делают их похожими на теплую кладку. Но только под прозрачной скорлупой нет никакой зреющей жизни. Они пересыпаны песком и переполнены рассказами-запахами на сотни тем: здесь история королевских династий, современная биология, зоология (много зоологии), органическая химия, земная география, геологические сведения о подземных залежах песка, стратегии знаменитых массовых сражений, территориальная политика последних десяти тысяч лет. Есть даже кулинарные рецепты и планы тех уголков города, которые пользуются дурной славой.

Движение усиков.

Быстрее, быстрее, надо спешить, не то…

Они торопливо чистят свои чувствительные отростки тысячеволосыми щеточками, расположенными на локтях. Начинают перебирать капсулы с феромонами памяти. Едва касаясь яиц кончиками чувствительных отростков, определяют, что там внутри.

Вдруг один из трех муравьев замирает. Ему показалось, что он уловил какой-то шум. Шум? Каждый боится, что на этот раз их обнаружат.

Лихорадочное ожидание. Что же это может быть?

3. У БРАТЬЕВ САЛЬТА

— Пойди открой, это наверняка мадемуазель Ногар!

Себастьен Сальта поднялся во весь свой огромный рост и повернул ручку двери.

— Привет, — сказал он.

— Привет, ну как, готово?

— Да. Все готово.

Братья Сальта принесли большую полистиреновую [2] коробку и вынули из нее стеклянный шар с обрезанным верхом, наполненный коричневыми зернышками.

Все склонились над сосудом, Каролина Ногар не удержалась и погрузила туда правую руку. Темный песок заструился между ее пальцами. Она вдыхала его запах, будто это был кофе с изысканным ароматом.

— Трудновато пришлось?

— Не то слово, — хором ответили братья Сальта.

Один из них добавил:

— Но оно того стоило!

Себастьен, Пьер и Антуан Сальта были колоссами. Каждый метра под два ростом. Они сели на пол и тоже запустили руки в этот шар.

Три свечи в высоком подсвечнике освещали эту странную сцену желтовато-оранжевыми отсветами.

Каролина Ногар аккуратно укутала шар толстым слоем нейлоновой ваты и уложила в чемодан. Взглянув на трех великанов, она улыбнулась им. Затем молча удалилась.

Пьер Сальта облегченно вздохнул:

— Думаю, на этот раз мы у цели!

4. ГОНКА-ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Ложная тревога. Это сухой листик. Три муравья продолжают свои поиски.

Один за другим они обнюхивают сосуды, наполненные жидкой информацией.

Наконец находят то, что ищут.

К счастью, это было не слишком трудно. Они бережно передают драгоценный предмет из лапок в лапки. Это наполненное феромонами яйцо герметично запечатано каплей сосновой смолы. Они откупоривают его. Первый запах целиком окутывает усики каждого из них, от первого до одиннадцатого сяжкового сегмента.

Расшифровка запрещена.

Прекрасно. Лучшего знака качества и быть не может. Они устанавливают яйцо и жадно погружают в него усики.

Текст-запах поднимается к извилинам их мозга.

Расшифровка запрещена.

Феромон памяти № 81

Тема: Автобиография

Мое имя — Шли-пу-ни.

Я дочь Бело-кью-кьюни.

33— я королева династии Ни, и я являюсь единственной плодущей самкой [3] города Бел-о-кан.

Так меня звали не всегда. Прежде чем стать королевой, я была 56-й принцессой Весны. Таковы моя каста и номер кладки.

В юности я думала, что город Бел-о-кан — это центр вселенной. И что мы, муравьи, — единственные цивилизованные создания на планете. Что термиты, пчелы и осы — это дикие племена, которые не в состоянии перенять наши обычаи в силу своей ограниченности.

Я думала, что другие виды муравьев деградировали, а карликовые муравьи слишком малы, чтобы серьезно угрожать нам.

В те времена я жила в заточении в гинекее [4] девственных принцесс Закрытого города. Моей единственной мечтой было однажды стать похожей на мать и подобно ей создать Федерацию, которая выстоит во все времена и при любых невзгодах.

Однажды ко мне явился раненый 327-й принц и повел странные речи. Он утверждал, что неведомое разрушительное оружие стерло в порошок отряд охотников.

Сначала подозрение пало на карликовых муравьев, наших беспокойных соседей, и в прошлом году у нас с ними произошла Битва среди маков. Это стоило жизни многим миллионам наших солдат, но мы победили. И эта победа доказала нашу ошибку. У карликов не оказалось никакого секретного оружия.

Потом мы решили, что виноваты термиты — наши исконные враги. Опять ошибка. Вскоре от большого города термитов на западе остались одни воспоминания. Все его обитатели были отравлены неизвестным хлористым газом.

Тогда мы провели расследование внутри нашего родного города и обнаружили тайную армию, ее воины вообразили, будто спасают общину, скрывая от нее слишком страшную правду. От этих убийц исходил легкий запах земли, и вообще они претендовали на роль лейкоцитов. Они считали себя автоцензурой нашего общества. Мы выяснили, что наш собственный общественный организм обладает иммунитетом, он готов на все, лишь бы никто ничего не узнал!

И только после необыкновенной одиссеи 103683-го, бесполого муравья мы наконец узнали истину.

На западном краю мира живут…

Один из муравьев прерывает чтение. Он ощутил чье-то присутствие. Мятежники прячутся. Никакого движения. Над их убежищем осторожно поднимается антенна, ее примеру тут же последовали пять других.

Шесть чувствительных отростков становятся радарами: они вибрируют с частотой 18000 движений/секунду. Все, что имеет запах, мгновенно опознается.

Тревога опять оказалась ложной. Никого нет. Трое продолжили расшифровку феромона.

На западном краю мира живут стада животных, которые в тысячи раз больше нас.

О них поэтично говорится в мирмекийской мифологии. Однако сами эти животные далеки от поэзии.

Наши кормилицы пугали нас страшными сказками о них. Но эти животные превосходят любой ужас.

До недавнего времени я не придавала особого значения историям о гигантских чудищах — этих стражах края планеты, живущих стадами по пять штук. Я думала, это всего лишь дребедень для наивных девственных принцесс.

Но теперь я знаю: ОНИ существуют.

Гибель первой охотничьей экспедиции — это ОНИ.

Газ, отравивший Город термитов, — это ОНИ.

Пожар, который разрушил Бел-о-кан и убил мою мать, — это снова ОНИ.

ПАЛЬЦЫ.

Я была бы рада не замечать их. Но теперь это уже невозможно.

Их присутствие оставляет следы повсюду.

Каждый день разведчики докладывают о том, что ОНИ еще на шаг приблизились к нашему миру и что ОНИ — это угроза для нас.

Поэтому сегодня я приняла решение: я должна поднять мой народ и отправить в крестовый поход против ПАЛЬЦЕВ. Это будет большая вооруженная экспедиция, ее цель — уничтожить все ПАЛЬЦЫ на планете, пока не поздно.

Послание настолько невероятно, что на осознание им потребовалось несколько секунд. Три лазутчика хотели это узнать. Теперь — они знают!

Готовится крестовый поход против Пальцев!

Любой ценой надо предупредить своих. Надо выяснить все, что можно. Они снова погружают свои антенны в феромон.

Для похода в край этих чудищ нам понадобится двадцать три легиона боевой пехоты, четырнадцать легионов легкой артиллерии, сорок пять вездеходных легионов для ближнего боя, двадцать девять легионов…

Снова шум. На этот раз сомнений нет. Так шуршит под лапками сухая земля. Трое чужаков поднимают усики, влажные от этой секретной информации. Все получилось слишком просто. Они угодили в западню. Им позволили проникнуть в Химическую библиотеку лишь для того, чтобы взять их с поличным.

Лапки пружинят, готовясь к прыжку. Слишком поздно. Они уже здесь. Схватив скорлупку с драгоценным феромоном, лазутчики ринулись в узкий проход.

На обонятельном белоканском жаргоне разносится сигнал тревоги. Его химическая формула — феромон C8H180. Реакция моментальная. Слышен стук сотен лапок воинов.

Пригибаясь к земле, чужаки убегают. Было бы жаль умереть здесь: они единственные из всех мятежников, кому удалось проникнуть в Химическую библиотеку и расшифровать, несомненно, самый важный феромон королевы Шли-пу-ни!

Погоня по коридорам Города. Муравьи несутся, совершая виражи перпендикулярно земле, и это напоминает гонку на бобслеях.

Иной раз они даже не спускаются, продолжая бежать по потолку. В муравейнике понятие верха и низа весьма относительно. Со щетинками на лапках можно пройти, и даже пробежать, везде.

Шестилапые болиды летят с головокружительной скоростью. Коридор стремительно надвигается на них.

Внезапно перед первым мятежником возникает лоснящаяся маска. И он не успевает осознать, что происходит. Под маской торчит кончик брюшка, наполненный муравьиной кислотой. Кипящая струя моментально оставляет от мятежника мокрое место. Обезумев, другой мятежник разворачивается и устремляется в боковой проход.

Разбегаемся! — кричит он на языке запахов. Всеми шестью лапками он отчаянно роет землю. Напрасная трата сил. Слева появляется солдат. Оба противника припускаются бежать с такой скоростью, что воин не может проткнуть жертву мандибулами [5] или выстрелить кислотой. Тогда он толкает мятежника, пытаясь размазать его по стене.

Глухой треск от столкновения панцирей. Двигаясь по сужающемуся коридору со скоростью более 0,1 км/ч, два муравья на бегу наносят друг другу сокрушительные удары. Пытаются ставить подножки. Кончиками мандибул наносят уколы.

Скорость так велика, что они не замечают, как коридор сужается все сильнее, пока беглец и преследователь, попавшие в коническую галерею, внезапно не врезаются друг в друга. Болиды взрываются одновременно — куски хитина разлетаются по всему коридору.

Третий мятежник зарывается в потолок. Стрелок прицеливается и точным выстрелом отстреливает ему правую заднюю лапку. От этого удара у шпиона выпадает яйцеобразный сосуд с королевским феромоном.

Стражник подхватывает бесценный предмет.

Другой солдат выпускает десять капель кислоты, и антенна уцелевшего мятежника превращается в жижу. Выстрелы попадают в потолок — оттуда падают обломки, заваливая проход.

Маленький мятежник может на мгновение перевести дыхание, но он знает: далеко ему не уйти. Мало того, что он без антенны и без лапки, стражники теперь наверняка следят за всеми выходами.

Солдаты уже у него за спиной. Летят капли выстрелов муравьиной кислоты. Оторвана еще одна лапка — на этот раз передняя. Но он продолжает бежать на оставшихся четырех, успевая юркнуть в трещину коридора.

Стражник целится в него, но у раненого тоже осталась кислота. Подтянув живот, мятежник быстро прицеливается и стреляет в воина. Попал! Солдат не такой меткий: мятежнику оторвало лишь левую среднюю лапку. Теперь осталось всего три лапки. Последний шпион хромает, ему трудно дышать. Любой ценой надо выбраться из этой западни, предупредить мятежников о крестовом походе против Пальцев.

Сюда, он не мог далеко уйти! — кричит другой солдат, обнаружив обгоревший труп своего товарища.

Как выскользнуть отсюда? Беглец изо всех сил зарывается в потолок. Им не придет в голову посмотреть наверх.

Стражи нашли его только со второй попытки: проходя по коридору один из них заметил, что сверху упала капля. Это была прозрачная кровь мятежника.

Проклятая гравитация!

Третий мятежник падает вниз вместе с комьями земли, пытается отбиваться оставшимися лапками и единственной антенной. Один солдат хватает его за лапку и откусывает ее. Другой пронзает ему грудь своей мандибулой-саблей. Однако мятежнику удалось вырваться. У него остались две лапки, значит, он еще может ковылять. Но последнего побега не будет. Сквозь стену просовывается длинная мандибула и с размаху срубает ему голову. Череп, подпрыгивая, катится по пологой галерее.

Туловище делает еще шагов десять, потом замедляет движение, останавливается и падает. Стражи подбирают останки, относят их на Городскую свалку и бросают на оболочки, оставшиеся от двух его помощников. Вот что случается с теми, кто слишком любопытен!

Три жалких трупа валяются, как негодные для спектакля марионетки.

5. НАЧИНАЕТСЯ

Газета «Воскресное эхо»:

ТРОЙНОЕ УБИЙСТВО НА УЛИЦЕ ФЕЗАНДРИ

«В четверг в доме на улице Фезандри было обнаружено три трупа. Причины смерти трех братьев, Се-бастьена, Пьера и Антуана Сальта, проживавших в одной квартире, неизвестны.

По части безопасности этот квартал пользуется хорошей репутацией. Ни денег, ни ценностей похищено не было. Следов взлома не обнаружено. Не найдено ничего, что могло бы послужить орудием преступления.

Расследование, а оно обещает быть сложным, поручили знаменитому комиссару Жаку Мелье из Криминальной бригады Фонтенбло. Для любителей полицейских загадок это странное преступление, похоже, станет триллером лета. Так что пусть убийца трепещет. Л. У.»

6. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Опять вы?

Значит, вы добрались до второго тома моей «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».

Первый том лежал на видном месте, на аналое подземного храма, а этот найти было нелегко, так ведь?

Браво.

И так кто же вы? Мой племянник Джонатан? Моя дочь?

Нет, вы ни тот и ни другой.

Здравствуйте, незнакомый читатель!

Я хочу поближе познакомиться с вами. Сообщите ваше имя, возраст, пол, профессию, национальность.

Чем вы интересуетесь в жизни?

В чем ваша сила, в чем слабость?

А впрочем, это не важно. Я и так знаю, кто вы.

Я чувствую, как ваши руки касаются страниц. Между прочим, это весьма приятно. На кончиках ваших пальцев, в узорах ваших подушечек, я угадываю самые скрытые черты.

На них отпечаталось все, вплоть до мельчайших деталей. Я вижу даже то, что вам досталось от ваших предков.

Подумать только, понадобилось, чтобы тысячи этих людей не умерли в юности. Чтобы они соблазняли друг друга, совокуплялись, и все это для того, чтобы родились вы!

Такое впечатление, что я вижу вас перед собой.

Нет, не смейтесь. Отнеситесь к этому серьезно. Дайте мне прочесть в вас. Вы гораздо значительней, чем думаете.

Вы — это не просто фамилия, имя и социальная история.

Вы — это 71% чистой воды, 18% угля, 4% азота, 2% кальция, 2% фосфора, 1% калия, 0,5% серы, 0,5% натрия, 0,4% хлора. Плюс целая столовая ложка различных микроэлементов: магния, цинка, марганца, меди, йода, брома, фтора, кремния. И маленькая щепотка смеси кобальта, алюминия, молибдена, ванадия, свинца, олова, титана, бора.

Таков состав вашего существа.

Все эти элементы образуются в результате сгорания звезд, но они присутствуют не только в вашем теле. Вода в вас такая же, как в обыкновенном океане. Фосфор в вас такой же, как на спичках. Ваш хлор такой же, каким дезинфицируют бассейны. Но эти элементы — это еще не вы.

Вы — это химический собор, потрясающая игра проектирования с дозировкой, равновесием. Немыслимой сложности механизмами. Ваши молекулы состоят из атомов, частиц, кварков и пустоты, — все это необычайно тонкое соединение электромагнитных, гравитационных, электронных полей.

Но! Раз вам удалось найти второй том, значит, вы сообразительны и уже многое знаете о моем мире. Что вы сделали с помощью знаний, полученных из первого тома? Революцию? Эволюцию? Ну разумеется, ничего.

Тогда устраивайтесь поудобнее и давайте читать. Держите спину прямо. Дышите спокойно. Не напрягайте мышцы лица.

Слушайте!

Все, что вас окружает во времени и пространстве, не случайность. И вы не случайны. Ваша жизнь эфемерна, но она имеет смысл. Она не ведет в тупик. Все имеет смысл.

В то время когда вы меня, читаете, меня поедают личинки мясных мух. О чем это я? Сейчас я уже являюсь удобрением для многочисленных побегов кервеля. Мои современники не поняли, о чем я хотел им поведать.

Для меня уже все позади. Я могу оставить только единственный малый след — эту книгу.

Для меня слишком поздно, для вас — нет.

Вы хорошо устроились? Расслабьтесь. Не думайте ни о чем, кроме вселенной, в которой вы всего лишь крошечная пылинка.

Представьте, что время ускорило ход. Раз — вы рождаетесь, вас выбрасывает из матери, как вы обычно выплевываете вишневую косточку. Хрум-хрум — вы пичкаете себя тысячами разнообразных блюд, превращая несколько тонн растений и животных в экскременты. Бах — и вы уже мертвы.

А что вы успели сделать в своей жизни?

Разумеется, мало.

Так действуйте! Сделайте что-нибудь, хоть самую малость, черт возьми! Надо успеть сделать что-нибудь в жизни, прежде чем умереть. Вы же родились не просто так. Постарайтесь понять, для чего выродились. В чем ваша, пусть крошечная, но все же миссия?

Ваше рождение не случайность.

Отнеситесь к этому серьезно.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

7. МЕТАМОРФОЗЫ

Она терпеть не может, когда ей указывают, что ей делать.

Толстая волосатая гусеница, зеленая с черным и белым, уползает подальше от этой стрекозы — та советует ей быть поосторожнее с муравьями — и направляется на кончик ветки ясеня.

Она ползет волной. Сначала поднимает шесть передних лапок. А затем, изгибаясь всем телом, подтягивает к ним десять задних.

Добравшись до конца ветки, гусеница выплевывает немного липкой слюны, прикрепляет задние лапки и падает вниз головой.

Она очень устала. С жизнью личинки покончено. Ее страданиям приходит конец. Теперь или преображение, или гибель.

Тссс!

Она укутывается в кокон из прочных и гибких кристальных нитей.

Ее тело превращается в волшебный сосуд.

Этого дня она ждала долго. Очень долго.

Белеющий кокон твердеет. Легкий ветерок баюкает этот диковинный светлый фрукт.

Через несколько дней кокон набухает, он как будто пытается дышать. Затем его дыхание становится ритмичным. Он вибрирует. Внутри происходят настоящие алхимические превращения. В нем смешиваются цвета, редкие ингредиенты, удивительно тонкие ароматы, соки, гормоны, лаки (красная камедь, гуммилак), жиры, кислоты, плоть и даже твердые частицы.

Все компоненты уравновешиваются, дозируются с непревзойденной точностью, чтобы создать новое существо. И вот верхушка кокона разрывается. Из серебряного конверта робкий усик разворачивает свою спираль.

То, что освобождается из гроба-колыбели, уже не имеет ничего общего с гусеницей.

Проползавший поблизости муравей следил за этим священным мгновением. Поначалу очарованный великолепием превращения, он урезонивает себя и вспоминает, что перед ним всего лишь мясо с крыльями. Муравей несется по ветке: надо успеть прикончить чудесное животное, пока оно не улетело.

Влажное тело бабочки-сфинкса освобождается из яйца. Расправляются крылья. Цвета великолепны. Они как переливы легких парусов, хрупких и тонких. На темных зубцах выступают невиданные цвета: фтористый желтый, матовый черный, блестящий оранжевый, карминный красный, перламутровый антрацит и киноварь.

Муравей-охотник подтягивает брюшко под грудь — принимает стрелковую позу. Наводит на бабочку визуальный и обонятельный прицел.

Сфинкс заметил муравья. Его очаровывает нацеленное на него брюшко, но он догадывается, что оттуда может брызнуть смерть. А ему совсем не хочется умирать. Во всяком случае, не сейчас. Было бы так обидно.

Четыре сферических глаза смотрят друг на друга.

Муравей рассматривает бабочку. Она, конечно же, мила, но расплод надо кормить свежим мясом. Далеко не все муравьи вегетарианцы. Он догадывается, что жертва готовится взлететь и, опережая движение, встает на изготовку. В то же мгновение бабочка взлетает. Капля-выстрел муравьиной кислоты, отклонившись в сторону, пронзает крыло, оставляя маленькую дырочку идеально круглой формы.

Бабочка немного теряет высоту, дырочка в правом крыле свистит. Муравей — элитный стрелок, он уверен, что задел ее. Но от этого она не перестает рассекать крыльями воздух. С каждым взмахом влажные крылья высыхают. Набрав высоту, она различает внизу свой кокон. Она не испытывает ни малейшей ностальгии.

Муравей-охотник сидит в засаде. Еще один выстрел. Спасительный ветер шевельнул лист и преградил путь смертельному снаряду. Бабочка ложится на крыло и бодро улетает.

103683— й, солдат Бел-о-кана, промахнулся. Теперь его цель вне досягаемости. Он задумчиво провожает бабочку завистливым взглядом. Куда же она летит? Похоже, к краю мира.

Сфинкс и впрямь исчезает где-то на западе. Несколько часов он продолжает полет, пока небо не становится серым, вдали он замечает какой-то блеск и поспешно направляется туда.

Теперь он пропал, у него только одна цель — достичь этого замечательного света. В нескольких сантиметрах от сияющего источника он еще прибавляет ходу, стремясь поскорее вкусить экстаза.

Огонь совсем близко. Крылья вот-вот загорятся. Но ему все равно: он хочет погрузиться в него, насладиться этой обжигающей силой. Растаять в этом солнце. Неужели он сгорит?

8. МЕЛЬЕ РАЗГАДЫВАЕТ ТАЙНУ СМЕРТИ БРАТЬЕВ САЛЬТА

— Так, значит, нет?

Он достал из кармана жвачку.

— Нет и еще раз нет. Никаких журналистов. Сначала я спокойно осмотрю трупы, а там видно будет. И погасите свечи в канделябре! Зачем их вообще зажгли? А, в здании что-то чинили и отключали электричество? Но теперь-то все починили, не так ли? Вот и не надо создавать угрозу пожара.

Кто— то задул свечи. Бабочка едва не стала жертвой кремации: края ее крыльев уже успели опалиться.

Энергично вгрызаясь в жвачку, комиссар осматривал квартиру на улице Фезандри.

В XXI веке мало что изменилось по сравнению с предыдущим столетием. Но методы криминалистики несколько эволюционировали. Теперь тела погибших покрывали формалином и прозрачным застывающим воском, так что они в точности сохраняли ту же позу, которая была на момент гибели. А у полиции было предостаточно времени, чтобы изучить место преступления. Методика куда практичней, чем архаичные меловые контуры.

Поначалу следователи испытывали шок от застывших, как в момент своей гибели, жертв с открытыми глазами, чья кожа и одежда были полностью покрыты прозрачным воском, но потом к этому привыкли.

— Кто первый прибыл сюда?

— Инспектор Каюзак.

— Эмиль Каюзак? Где он? А, внизу… Хорошо, передайте ему, пусть поднимется ко мне.

Молодой полицейский пребывал в нерешительности:

— Комиссар… Там журналистка из «Воскресного эха», она говорит…

— Что она там говорит? Нет! Сейчас никаких журналистов! Приведите ко мне Эмиля.

Мелье зашагал взад-вперед по гостиной, склонился к Себастьену Сальта. Приблизившись почти вплотную, он вглядывался в искаженное лицо с вылезшими из орбит глазами, высоко вскинутыми бровями, раздутыми ноздрями, широко раскрытым ртом и вывалившимся языком. Он даже разглядел зубные протезы с остатками последней трапезы. Похоже, он жевал арахис с изюмом.

Мелье повернулся к телам двух других братьев. У Пьера глаза тоже вытаращены, рот разинут. А кожа под застывшим воском покрыта мурашками. Что до Антуана, то и его лицо тоже было искажено гримасой ужаса.

Вынув из кармана световую лупу, комиссар внимательно вглядывался в кожный покров Себастьена Сальта. Волоски прямые, как колья. Тоже весь покрыт мурашками.

Перед Мелье появилась знакомая фигура. Инспектор Эмиль Каюзак. Сорок лет успешной и безупречной службы в Криминальной бригаде Фонтенбло. Седеющие виски, остроконечные усы, умиротворяющий животик. Каюзак — человек спокойный, он занимает достойное место в обществе. Его единственное желание — мирно, без особых волнений дотянуть до пенсии.

— Эмиль, так это ты прибыл сюда первым?

— Так точно.

— И что обнаружил?

— Да то же, что и ты. Я сразу приказал залить трупы воском.

— Это правильно. Что ты обо всем этом думаешь?

— Ни ран, ни отпечатков, ни орудия преступления, никакой возможности войти и выйти… Дело ясное, что дело темное, это как раз для тебя!

— Спасибо.

Комиссар Жак Мелье был молод — ему только-только исполнилось тридцать два года, — но у него уже была репутация опытного сыщика. Он не ограничивался формальными методами и умел найти особый подход к самым запутанным делам.

Получив фундаментальное образование в области естественных наук, Жак Мелье отказался от блестящей карьеры ученого и обратился к своей единственной страсти — расследованию преступлений. Первым толчком к путешествию в эту страну вопросительных знаков были книги. Он упивался детективами. Он проглотил описания полицейских расследований за три тысячи лет: от Судьи Ти до Шерлока Холмса, не забывая про Эркюля Пуаро, Дюпена и Рика Декарда.

Идеальное преступление было для него Граалем: многие к нему приближались, но никому не удалось дойти до конца. Для углубления знаний он записался в Парижский институт криминалистики. Там он впервые вскрыл свежий труп (и впервые упал в обморок). Там он научился шпилькой вскрывать замки, делать бомбу в домашних условиях, а также обезвреживать ее. Изучил тысячи вариантов смерти, свойственных роду человеческому.

Однако изучаемый материал казался ему недостаточным, и это разочаровывало. Известны были только те преступники, которых поймали. То есть идиоты. О других, умных, ничего не было известно, ведь они так и остались не пойманными. Может, один из этих, избежавших наказания все-таки умудрился совершить идеальное преступление?

Единственный способ выяснить это — пойти служить в полицию и выйти на охоту самому. Что и было сделано. Без особого труда он поднимался по служебной лестнице. Его первым успешным делом был арест собственного преподавателя по обезвреживанию бомб — это было хорошим прикрытием для главы террористической группы!

Комиссар Мелье осматривал гостиную, не пропуская ни одной мелочи. Наконец его взгляд остановился на потолке.

— Скажи-ка, Эмиль, когда ты вошел, здесь мухи были?

Инспектор ответил, что не обратил на это внимания. Когда он пришел, двери и окна были закрыты, но потом окна открыли, а мухи, если они и были, то за это время могли и улететь.

— А что, это так важно? — забеспокоился он.

— Да. То есть не очень. Скажем так, жаль. У тебя есть досье на погибших?

Из сумки, которую он обычно носил через плечо, Каюзак достал папку. Комиссар просмотрел ее.

— Что ты об этом думаешь?

— Есть кое-что интересное… Все братья Сальта по профессии были химиками, но один из них, Себасть-ен, был не так безобиден, как может показаться на первый взгляд. Он вел двойную жизнь.

— Ну-ка, ну-ка…

— Этот Сальта был одержимым игроком. Его коньком был покер. У него даже прозвище было «гигант покера». Не только из-за его роста: он еще делал бешеные ставки. Совсем недавно он много проиграл. Оказался по уши в долгах. Для него был единственный способ выбраться — увеличивать ставки.

— Откуда ты все это знаешь?

— Не так давно занимался игровой средой. Себастьен полностью прогорел. Ему, кажется, даже смертью угрожали, если в кратчайшие сроки он не расплатится.

Мелье задумался, даже жвачку перестал жевать.

— Значит, причина у Себастьена была…

Каюзак покачал головой.

— Думаешь, он опередил их и совершил самоубийство?

Комиссар пропустил вопрос мимо ушей и повернулся к двери:

— Она была закрыта изнутри, когда ты прибыл, верно?

— Точно.

— И окна тоже?

— Да, причем все!

Мелье снова принялся ожесточенно жевать жвачку.

— Ну и что тут, по-твоему, было? — спросил Каюзак.

— Самоубийство. Конечно, это может показаться слишком просто, но гипотеза самоубийства объясняет все. Чужих следов нет, потому что не было внешнего вторжения. Все произошло в закрытом помещении. Себастьен убил братьев и себя.

— Ну хорошо, а каким орудием?

Мелье прикрыл глаза, в поисках вдохновения. Потом он произнес:

— Это был яд. Мощный яд с замедленным действием. Типа цианида, помещенного в карамель. Карамель тает в желудке, высвобождая свое смертоносное содержимое. Это как химическая бомба замедленного действия. Ведь ты говоришь, он был химиком?

— Да, работал в Компании общей химии.

— Значит, Себастьену Сальта не составило бы труда изготовить такое орудие убийства.

Для Каюзака это прозвучало не совсем убедительно.

— Почему же тогда у них такие испуганные лица?

— Боль. Когда цианид попадает в желудок, это мучительно. В тысячу раз хуже язвы.

— Я могу понять, что Себастьен Сальта покончил с собой, — все еще с сомнением возразил Каюзак, — но зачем ему было убивать своих братьев, им-то ничего не грозило?

— Чтобы избавить их от банкротства. Давно известный человеческий рефлекс, увлечь на смерть всю семью. В Древнем Египте фараонов хоронили с женами, слугами, животными и мебелью. Одному туда отправляться страшно, вот и тащат за собой своих близких…

На этот раз слова комиссара показались инспектору вполне убедительными. Хотя это и выглядело чересчур просто и мерзко. Тем более что только версия самоубийства вполне объясняла отсутствие чужих следов.

— Итак, подвожу итог, — продолжил Мелье. — Почему все закрыто? Потому что все произошло внутри. Кто убийца? Себастьен Сальта. Каким орудием? Ядом замедленного действия собственного изготовления! Какой мотив? Отчаяние, невозможность расплатиться с огромными карточными долгами.

Эмиль Каюзак больше ни о чем его не спрашивал. Неужели эту загадку, которую газеты окрестили «триллером лета», было так легко разгадать? И даже безо всяких экспертиз, очных ставок, поисков улик — без всех этих атрибутов профессии. Репутация комиссара Мелье не оставляла места сомнению. В любом случае, его рассуждения давали единственно возможное объяснение произошедшего.

Подошел полицейский:

— Эта журналистка из «Воскресного эха» все еще здесь, она хочет взять у вас интервью. Она ждет уже больше часа и требует…

— Хорошенькая?

Полицейский кивнул:

— Даже «очень хорошенькая». Думаю, она евразийка.

— Да? И как ее зовут? Чунг Ли или Манг Синанг? Полицейский возразил:

— Вовсе нет. Петиция Вэль или что-то в этом роде.

Жак Мелье призадумался, потом взглянул на наручные часы:

— Скажите этой дамочке, что, к сожалению, у меня нет времени. Сейчас время моей любимой передачи «Ловушка для мысли». Знаешь такую, Эмиль?

— Слышал, но ни разу не видел.

— Это ты зря! Такая мозговая тренировка полезна для всех детективов.

— Ну, для меня, знаешь ли, поздновато.

Полицейский кашлянул:

— Так что с этой журналисткой из «Воскресного эха»?

— Передайте ей, что позже в Центральном агентстве прессы я сделаю заявление. Ей придется черпать вдохновение там.

Полицейский позволил себе маленький дополнительный вопрос:

— А что с этим делом, вы уже нашли разгадку?

Жак Мелье разочарованно улыбнулся, как специалист, перед которым поставили слишком простую задачу. Однако ответил:

— Двойное убийство и самоубийство, и во всех случаях отравление. Себастьен Сальта погряз в долгах, вот и решил покончить с этим раз и навсегда.

Затем комиссар попросил всех покинуть помещение. Он сам погасил свет и закрыл дверь.

Место преступления опустело. Красные и голубые уличные неоны отражались на покрытых воском трупах. Замечательное решение комиссара Мелье лишило их трагической ауры. Трое умерших от отравления — только и всего.

Там, где проходил Мелье, тайна исчезала.

Еще один факт — и только. Три реальные фигуры, озаряемые разноцветными вспышками. Трое застывших мужчин, напоминали мумифицированные тела жителей Помпеи.

Однако оставалось еще нечто необъяснимое: маска полнейшего ужаса, исказившая лица, казалось, свидетельствовала, что они видели кое-что пострашнее извержения Везувия.

9. НАЕДИНЕ С ЧЕРЕПОМ

103683— й смирился. Он напрасно сидит в засаде. Прекрасная новорожденная бабочка так и не вернулась. Муравей шлепает по брюшку волосатой лапкой и ползет к концу ветки, чтобы забрать хотя бы пустой кокон. Такая вещь всегда пригодится в муравейнике. Пустой кокон может послужить амфорой для медвяной росы или переносной флягой.

103683— й чистит антенны, двигая ими со скоростью 12000 вибраций в секунду, и проверяет, нет ли поблизости чего-нибудь интересного. Ни тени добычи. Ничего хорошего.

103683— й -рыжий муравей из Федерального города Бел-о-кана. Ему полтора года, что соответствует сорока людским годам. Его каста — каста бесполых солдат-исследователей. Он высоко держит свои антенны. Посадка шеи и груди выдает решительный характер. Одна из коленных щеточек-шипов сломана, но остальные механизмы все еще в превосходном состоянии, хотя бока исполосованы царапинами.

Маленькие полусферические глаза смотрят на мир через сеть окулярных фасеток. Широкоугольное зрение. Он может видеть перед собой, за собой и над собой одновременно. В окрестностях ничего не движется. Хватит терять здесь время.

Он спускается с куста, перебирая лапками, на кончиках которых имеются присоски. Эти маленькие жилистые подушечки выделяют липкое вещество, которое и позволяет муравью передвигаться по совершенно гладким поверхностям, даже по вертикали, даже вниз головой.

103683— й по запаху отыскивает дорожку и направляется к Городу. Трава вокруг вздымается, как высокий строевой лес. Множество белоканских рабочих бегут по тому же обонятельному пути. В некоторых местах дорожные рабочие проложили ходы под землей, чтобы пешеходам не мешали солнечные лучи.

Какой-то слизняк по рассеянности заползает на муравьиную тропку. Солдаты тут же прогоняют его уколами мандибул. Потом счищают с дороги оставленную им слизь.

103683— му встречается странное насекомое. У него всего одно крыло, и то волочится по земле. При ближайшем рассмотрении это оказывается муравей, который тащит крыло стрекозы. Приветствия. Этому охотнику повезло больше. Вернуться ни с чем или принести кокон бабочки -это примерно одно и то же.

Постепенно вырисовываются контуры Города. Потом небо исчезает совсем. Видна только гора из веточек.

Это Бел-о-кан.

Основанный пропавшей королевой (Бел-о-кан означает «Город заблудившегося муравья»), он выстоял под грозными межмуравьиными войнами, ураганами, термитами, осами, птицами, гордый Город Бел-о-кан живет уже более пяти тысяч лет.

Бел— о-кан -это центральная штаб-квартира рыжих муравьев Фонтенбло.

Бел— о-кан -это самая большая политическая сила региона.

Бел— о-кан -муравейник, где зародилось эволюционное мирмекийское движение.

Каждая угроза делает его еще сплоченней. Каждая война повышает его боеспособность. Каждое поражение делает всех мудрее.

Бел— о-кан -Город с тридцатью шестью миллионами глаз, ста восемью миллионами лапок, восемнадцатью миллионами голов с мозгами. Живой и прекрасный.

103683— му знакомы все его перекрестки, все подземные мосты. В детстве он бывал в залах для выращивания белых грибов, в загонах, где доят стада тли, и в залах, где с потолка свисают неподвижные особи-цистерны. Он пробегал по коридорам Закрытого города -его когда-то прорыли термиты в сосновом лесу. Был свидетелем всех улучшений, введенных новой королевой Шли-пу-ни — его давней подругой по приключениям.

«Эволюционное движение» придумала Шли-пу-ни. Она отказалась от титула новой королевы Бело-кию-киюни во имя создания собственной династии — династии королев Шли-пу-ни. Она ввела новую метрическую систему: теперь условное измерение пространства это не голова (3 мм), а шаг (1 см). Поскольку теперь жители Бел-о-кана стали путешествовать на более дальние расстояния, то укрупнение единицы измерения напрашивалось само собой.

В рамках эволюционного движения Шли-пу-ни построила Химическую библиотеку, а главное — впустила различные виды комменсалов [6] и изучает их для создания новых феромонов по зоологии. Особое внимание она уделяет приручению летающих и водоплавающих насекомых. Скарабеев и плавунцов…

103683— й и Шли-пу-ни не виделись уже давно. С молодой королевой сейчас и не поговоришь: она вечно занята то кладкой, то реформированием Города. Но солдат не забыл их приключений в подземельях Города: как они вместе вели поиски секретного оружия, как ломехуза [7] пыталась опоить их своим наркотиком, как они боролись против муравьев-шпионов с запахом земли.

Помнит 103683-й и великий поход на запад, свою первую встречу с краем мира — со страной Пальцев, где гибнет все живое.

Много раз просил солдат собрать новую экспедицию. Ему отвечали, что и здесь слишком много дел и нечего бросать самоубийственные караваны к пределам планеты.

Это все уже в прошлом.

Обыкновенный муравей никогда не задумывается ни о прошлом, ни, тем более, о будущем. Обычно он даже не осознает своего существования как индивида. У него нет понятий «я», «мой» или «твой»: он реализуется только через общность и для общности. Поскольку нет осознания своего «я», нет страха и перед собственной смертью. Муравью неведом экзистенциальный ужас.

Но со 103683-м произошла трансформация. После путешествия на край мира в нем возникло маленькое сознание «я», еще практически не оформившееся, но уже очень болезненное. Как только начинаешь думать о себе, возникают «абстрактные» проблемы. У муравьев это называется «болезнь томления духа». Обычно она поражает муравьев с половыми признаками. Мирмекийская мудрость гласит: «Кто задается вопросом: „Может, у меня томление духа?« — уже серьезно болен этой болезнью“.

Так что 103683-й старается не задавать себе вопросов. Но это нелегко…

Теперь дорога расширилась. Движение стало оживленным. Он затирается в толпе, пытается почувствовать себя крошечной частицей в этой огромной массе. Это муравейник, ощущать себя частицей муравейника, жить для муравейника, чувствовать себя умноженным через окружающих — что может быть радостней?

Он продвигается по широкой дороге. Вот уже поблизости четвертые ворота Города. Тут, как всегда, неразбериха! Муравьев столько, что в проход не протиснуться. Надо бы расширить ворота номер 4 и внести порядок в движение. Например, пусть те, кто несет самую мелкую добычу, пропускают остальных. Или пусть те, кто возвращается, имеют преимущество перед теми, кто выходит. А то вместо этого пробка — бич всех метрополий!

Сам 103683-й не торопится отдавать жалкий пустой кокон. Пусть толпа рассосется, а он пока немного прогуляется по свалке. В юности он обожал играть среди мусора. Вместе с товарищами из касты воинов он подбрасывал черепа и сбивал их кислотой на лету. Между прочим, так 103683-й и стал элитным стрелком. Здесь, на свалке, он научился готовиться к бою и целиться со скоростью щелчка мандибул.

Ох уж эта свалка… Вечно муравьи устраивают ее перед Городом. Он помнит, как один наемный чужак, впервые прибывший в Бел-о-кан, воскликнул: «Я вижу свалку, а где же Город?» Надо признать, эти огромные кучи каркасов, очисток от зерен и прочих отбросов постепенно заполоняют все окрестности Города. Некоторые входы (На помощь!) совсем завалены, а вместо того, чтобы их расчищать, выкапывают новые в другом месте.

(На помощь!)

103683— й оборачивается. Ему показалось, до него донесся запах-стон. На помощь! Сомнений нет. Запах исходит от этой кучи мусора. Что, уже и отбросы заговорили? Он приближается, кончиками антенн роется в куче трупов.

На помощь!

Где— то здесь кричит один из этих трех останков, Тут валяются головы божьей коровки, кузнечика и рыжего муравья. Ощупав их, он чувствует слабое дыхание жизни в антенне рыжего муравья. Передними лапами солдат берет череп и держит его перед собой.

Кое— что должно стать известно, —говорит грязный шарик, из которого неловко торчит единственная антенна.

Какая непристойность! Мало того, что эта голова мертвая, так она еще хочет поговорить! Неужели этому муравью не хватает достоинства, чтобы спокойно встретить смерть! На секунду 103683-й испытывает сильное искушение подбросить череп и сбить его выстрелом кислоты, как он делал когда-то. Но его удерживает не только любопытство: Всегда надлежит принимать послания от тех, кто хочет их передать — гласит старое мирмекийское правило.

Движение антенн. 103683-й показывает, что, согласно этой заповеди, готов выслушать все, что захочет сказать неизвестная голова.

Черепу же все труднее сосредоточиться. Но он понимает, что должен вспомнить важную информацию. Надо заставить мысли подняться в единственный усик, или муравей, чье тело он когда-то продолжал, погибнет зря.

Череп уже не соединен с сердцем, в него не поступает кровь. Извилины мозга даже подсохли. Но электрическая проводимость пока еще есть. В мозгу еще остается маленькая лужица нейромедиаторов. При помощи этой влаги нейроны соединяются и короткие замыкания показывают, что мысли двигаются в обратном направлении.

Постепенно вспоминается.

Их было трое. Да, три муравья. Какого же вида? А, рыжие. Да, рыжие мятежники! Из какого гнезда? Из Бел-о-кана. Они проникли в Химическую библиотеку, чтобы… Чтобы прочесть один очень засекреченный феромон памяти. И о чем там шла речь? О чем-то важном. Настолько важном, что за ними погналась федеральная стража. Двое его друзей погибли. Их убили воины. Череп высыхает. Если он не вспомнит, то три смерти окажутся бессмысленными. Он должен передать информацию. Он должен. Это необходимо.

А перед глазами мертвеющей головы муравей уже пятый раз спрашивает, что он хочет сказать.

В мозгу найдена еще одна лужица остатков крови. С ее помощью можно еще немного подумать. Между памятью и системой передачи-приема происходит химическое и электрическое соединение. Мозгу, подпитываемому энергией оставшихся протеинов и Сахаров в лобной доле, удается передать сообщение.

Шли— пу-ни собирается послать крестовый поход и убить ИХ всех. Надо срочно предупредить мятежников.

163683— й не понимает. Этот муравей, или, вернее, то, что от него осталось, говорит о «крестовом походе», о «мятежниках». Разве в Городе есть мятежники? Это что-то новенькое! Но солдат понимает, что этот череп не сможет разговаривать долго. Нельзя терять ни единой молекулы на бесполезные отступления. Какой вопрос самый нужный после такой ошеломляющей фразы? Слова сами срываются с усиков.

Где я могу найти этих «мятежников», чтобы предупредить их?

Череп делает еще одно усилие, он начинает дрожать.

Над новыми стойлами скарабеев-носорогов… В фальшивом потолке…

103683— й идет ва-банк.

Против кого этот крестовый поход?

Череп вздрагивает. Его усик трепещет. Сумеет ли он выдать последние полферомона?

На усике выступает едва уловимый запах. Одно-единственное слово. 103683-й касается его крайним сегментом своей антенны. Вдыхает. Это слово ему знакомо. Пожалуй, даже слишком хорошо знакомо.

Пальцы.

Теперь антенна черепа совсем пересохла. Она сморщивается. В этом черном шаре не осталось ни капли информативного запаха.

1036583— й потрясен.

Крестовый поход, чтобы уничтожить все Пальцы.

Ну и ну.

10. ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, НОЧНАЯ БАБОЧКА

Почему этот свет вдруг погас? Конечно, бабочка чувствовала, что огонь опаляет ее крылья, но она была готова на все, лишь бы вкусить светового экстаза… Она была так близка, слияние с теплом почти произошло!

Разочарованный сфинкс поднимается высоко в небо и направляется в лес Фонтенбло. Он долго летит к тем местам, где совсем недавно завершил свою метаморфозу.

Благодаря тысяче глазных фасеток он видит небо и всю местность как на ладони. Вот в центре — муравейник Бел-о-кан. Вокруг — маленькие города и деревни, они тоже находятся под управлением рыжих королев. Все это называется «Федерация Бел-о-кана». Бел-о-кан и вправду набрал такую политическую мощь, что теперь это целая империя. Никто в лесу не смеет усомниться в гегемонии рыжих муравьев.

Они самые умные, самые организованные. Они умеют пользоваться инструментами, они победили термитов и карликовых муравьев. Могут даже одолеть очень крупных животных. Никто не сомневается: они — хозяева мира, настоящие и единственные.

К западу от Бел-о-кана расположены опасные территории, кишащие пауками и богомолами. (Будь осторожна, бабочка!)

На юго-западе тоже дикая страна, ее заполонили осы-убийцы, змеи и черепахи. (Опасность!)

На востоке всевозможные чудища на четырех, шести и восьми лапах с пастями, зубами, жалами, они травят, разрывают, крошат, мокрого места не оставляют.

На северо-востоке совсем новый пчелиный Город — улей Асколеин. Там живут злые пчелы: под предлогом расширения территории для сбора пыльцы, они уничтожили множество осиных гнезд.

Еще дальше на востоке протекает река под названием Обжора: она поглощает все, что попадает на ее поверхность. Тут есть чего бояться.

Смотри-ка, на берегу появилось что-то новенькое — это Город. Любопытная бабочка снижается. Похоже, термиты построили его совсем недавно. С башен по чужаку тут же начинает палить артиллерия. Но бабочка летит слишком высоко, и их жалкие поползновения не волнуют ее.

Слегка изменив курс, сфинкс пролетает над северными горами — крутыми утесами, окружающими большой дуб. Потом поворачивает на юг — к стране палочников и красных грибов.

Вдруг он замечает самку бабочки, даже на такой высоте ощущается сильный запах ее сексуальных гормонов. Он снижается, хочет рассмотреть ее поближе. Ее окраска еще ярче, чем его. Как она прекрасна! Но почему-то совсем не шевелится. Странно. Ее запахи и внешность, как у дамы, но… Какая подлость! Проклятая мимикрия, этот цветок выдает себя за то, чем не является. У этой орхидеи все ненастоящее: запахи, крылья, цвета. Чистейшее ботаническое жульничество! Увы! Сфинкс понял это слишком поздно. Лапки прилипли. Он не может взлететь.

Сфинкс изо всех сил бьет крыльями, так что у соседнего одуванчика вылетают пушинки. Он медленно соскальзывает по цветку орхидеи, имеющей форму ванночки. Этот венчик — всего лишь разинутый желудок. На дне ванночки скрыты пищеварительные кислоты, с их помощью цветок поедает бабочек.

Неужели это смерть? Нет. Спасение приходит в виде двух собранных в щепотку Пальцев: ухватив за крылья, они вынимают бабочку и бросают ее в прозрачную банку.

Банка преодолевает большое расстояние.

Молодую бабочку внесли в ярко освещенную зону. Пальцы достают ее из банки, окунают в сильно пахнущую желтую субстанцию — ее крылья твердеют. Теперь невозможно взлететь! Тогда Пальцы берут гигантский хромированный кол с красным шаром сверху — и резким ударом вгоняют его в сердце бабочки. Над ее головой в качестве эпитафии они ставят этикетку: «Papillonus vulgaris».

11. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Столкновение цивилизаций: Встреча представителей двух цивилизаций — момент всегда очень деликатный. Прибытие первых европейцев в Центральную Америку стало причиной большого недоразумения. Ацтекское религиозное учение утверждало, что однажды на землю придут посланцы бога-змеи Кветцалкоатля. Белокожие, они будут восседать на огромных четвероногих животных и, извергая громы, карать безбожников.

Поэтому, когда в 1519 году, узнав, что на мексиканское побережье ступили испанские всадники, ацтеки решили, что это и есть «Теули» (Те-уль на языке науатлъ означает божество).

Однако в 1511 году, еще за несколько лет до их появления, один человек предупреждал их. Это был Герреро, испанский моряк, потерпевший крушение у берегов Юкатана в те времена, когда войска Кортеса были расквартированы, на островах Сен-Доминго и Куба.

Местное население с легкостью приняло Герреро: он женился на автохтонке. Он говорил, что скоро на берег высадятся конкистадоры. Он уверял, что они вовсе не боги и даже не посланцы богов. Предупреждал и о том, что им нельзя доверять. Он обучил индейцев изготавливать арбалеты и стрелять из них. (До этого у индейцев на вооружении были только луки со стрелами да топоры с обсидиановыми лезвиями, а железные доспехи людей Кортеса можно было пробить только арбалетом.) Герреро много раз повторял, что не надо бояться лошадей, и не надо впадать в панику при виде огнестрельного оружия. Это не волшебное оружие и не молния. «Испанцы такие же, как и вы, из плоти и крови. Их можно победить», — говорил он. Для пущей убедительности он порезал себя, и потекла красная кровь, как у всех людей. Герреро интенсивно и грамотно обучал индейцев своей деревни, и когда на нее напали конквистадоры Кортеса, то они были удивлены, впервые столкнувшись в Америке с настоящей армией, которая противостояла им несколько недель.

Но сведения, которые сообщил Герреро, не вышли за пределы его деревни. В сентябре 1519 года король ацтеков Моктецума вышел встречать испанскую армию с полными повозками украшений. И в тот же вечер он был убит. Через год Кортес своими пушками разрушил столицу ацтеков Теночтитлан, жителей которой три месяца морил голодом.

Что до самого Герреро, то он погиб во время ночной атаки на испанский форт.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

12. ЛЕТИЦИЯ ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ

После того как Жак Мелье блистательно раскрыл дело братьев Сальта, он был приглашен к префекту Шарлю Дюпейрону. Высокий полицейский чиновник непременно хотел поздравить комиссара лично.

В богато обставленной гостиной префект сразу сообщил, что «дело братьев Сальта» оценили «в высших сферах». Кое-кто из видных политических деятелей назвал это расследование «образцом эффективности по-французски».

Потом префект поинтересовался у комиссара, есть ли у него жена. Удивленный Мелье ответил, что нет, но префект продолжал допытываться, пока комиссар не признался, что ведет себя как все: перебегает от одной к другой, стараясь не подцепить ничего венерического.

Шарль Дюпейрон посоветовал ему подумать о женитьбе. Таким образом Жак Мелье обретет необходимый социальный облик, который и позволит заняться политикой. Для начала ему вполне подойдет роль депутата или мэра. Нации, подчеркнул он, любой нации, нужны люди, способные решать сложные проблемы. Если он, Жак Мелье, смог разгадать, как были убиты три человека при закрытых дверях, то ему по силам и более сложные вопросы, например: устранить безработицу, обеспечить безопасность окраин, повысить социальную защиту, уравновесить баланс бюджета. Словом, все те маленькие задачи, с которыми каждый день сталкиваются люди, управляющие страной.

— Нам нужны люди, способные думать головой, а по нынешним временам такие встречаются все реже, — пожаловался префект. — Так что имейте в виду: если пожелаете впутаться в авантюру под названием политика, я первый окажу вам всяческую поддержку.

Жак Мелье ответил, что в загадке его привлекают непредсказуемость и бескорыстие. А тратить силы ради достижения власти он никогда не станет. Возвышаться над окружающими слишком утомительно. Что же касается его личной жизни, там все не так уж и плохо, и он предпочитает, чтобы она оставалась его личной.

Префект Дюпейрон искренне рассмеялся, похлопывая его по плечу, и сказал, что в его возрасте он думал точно так же. А потом изменился. Им двигало не столько стремление быть выше других, сколько желание, чтобы сверху над ним никого не было.

— Чтобы презирать деньги, надо быть богатым, а чтобы презирать власть, надо ее иметь!

В молодости Дюпейрон поставил перед собой цель подняться на вершину общественной иерархии. Теперь, по его словам, он не боится завтрашнего дня, он произвел на свет двух наследников, которых отправил в одну из самых дорогих частных школ города, у него роскошная машина, куча свободного времени, он окружен сотнями куртизанок. Чего еще желать?

«Оставаться мальчишкой и увлекаться детективами», — подумал Мелье, но оставил эту мысль при себе.

Время встречи истекло, и комиссар покинул префектуру; возле забора он заметил большой щит с предвыборными плакатами, всевозможными слоганами: «За демократию и истинные ценности, голосуйте за партию социал-демократов!», «Нет кризису! Хватит пустых обещаний. Присоединяйтесь к движению радикальных республиканцев!», «Спасите планету — поддержите Национально-экологическое возрождение!», «Восстаньте против несправедливости! Вступайте в Независимый народный фронт!».

Везде одни и те же откормленные типы: в любовницах у них секретарша, а себя они считают выдающимися личностями! Префект предлагал ему стать таким же. Важным лицом!

Для Мелье сомнений нет. К черту почести — лучше свободная жизнь, телевизор и расследования. «Не хочешь разочарований — откажись от амбиций», — говаривал его отец. Нет желаний — нет страданий. Возможно, сегодня Мелье добавил бы: «Не имей амбиций, как у всех этих кретинов, отыщи себе путь за пределами обывательской жизни».

Жак Мелье дважды был женат и оба раза развелся. Он с увлечением раскрыл полтора десятка дел. У него приличная квартира, хорошая библиотека, есть друзья. Он вполне доволен. Во всяком случае, ему этого хватает.

Вокруг куда-то спешили прохожие, сигналили издерганные автомобилисты, прямо из открытых окон женщины с шумом вытрясали пыль из ковров. Бегали дети, стреляя друг в друга из водных пистолетов. «Пиф-паф, паф, вы трое мертвы!» — вопил один из них. Жака Мелье сильно раздражали сопляки, играющие в жандармов и воров.

Он добрался до своего дома. Это было большое здание в форме правильного прямоугольника: пятьдесят метров в высоту и столько же в ширину. Вокруг телевизионных антенн кружили вороны.

Всегда бдительная, консьержка высунулась из окошка каморки. Она окликнула его:

— Добрый день, мсье Мелье! Знаете, я прочла в газете, что там о вас понаписали. Это все завистники!

Он удивился:

— Простите?

— Все равно я уверена, что вы правы.

Перешагивая через четыре ступеньки, он поднялся к себе в квартиру. Там его, как всегда, ждала Мария-Шарлотта. Она страстно любила его и всегда приносила газету. Когда он открыл дверь, Мария-Шарлотта держала газету в зубах. Он потребовал:

— Отдай, Мария-Шарлотта!

Она безропотно повиновалась, и Мелье лихорадочно схватил «Воскресное эхо». И под большим заголовком увидел свою фотографию:

КОГДА ПОЛИЦИЯ ТЕРЯЕТ СЛЕД

Редакционная статья Летиции Уэллс «Демократия дает нам много прав. В том числе право требовать уважения к умершим. Однако покойной семье Сальта в этом праве было отказано. Тайна тройного убийства не только не была раскрыта, но и в довершение всего погибшего Себастьена Сальта, который уже не может защитить себя, обвиняют не только в самоубийстве, но и убийстве двух братьев.

Над кем они насмехаются, и до чего же удобно обвинять мертвых: ведь они не могут прибегнуть к помощи адвоката! Однако тройное убийство на улице Фезандри, по крайней мере, дает нам возможность поближе познакомиться с личностью комиссара Жака Мелье. Этот человек уверен в своей непогрешимости, потому и позволяет себе бесстыдно спускать на тормоза расследование. В Центральном агентстве прессы господин Мелье заявил, будто бы братья Сальта умерли от отравления, он не только делает поспешные выводы о деле, которое гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, но и оскорбляет мертвых!

Самоубийство? Могу вас уверить, достаточно мельком взглянуть на Себастьена Сальта, чтобы понять, что он скончался от ужаса. На его лице был только ужас!

Проще всего предположить, что виновник двойного братоубийства испытывал сильные угрызения совести и поэтому у него такое лицо. Но для того, кто имеет хоть какое-то представление о человеческой психологии — а это, как мне кажется, не относится к господину комиссару Мелье, — человек, способный подмешать смертельный яд в семейную трапезу, уже прошел стадию переживаний. На его лице скорее отразится обретенное наконец спокойствие.

Боль? Боль от яда не может быть настолько сильной. И еще надо выяснить, что это за яд, на который списывают преступление. Полиция не дала мне разрешения на осмотр места преступления, и я отправилась в морг. Я говорила с судебно-медицинским экспертом, и он мне сообщил, что вскрытия тел трех братьев Сальта не будет. Итак, дело закрыто, а точной причины их смерти никто так и не знает. Какая несерьезность со стороны господина комиссара — такого прославленного криминалиста!

Столь поспешное закрытие дела братьев Сальта дает повод не только для размышления, но и для беспокойства. С полным правом можно задаться вопросом, достаточно ли высок уровень обучения кадров в нашей национальной полиции для столь изощренных современных преступников». Подпись: Л. У.

Скомкав газету, Мелье выругался.

13.103683-й РАЗМЫШЛЯЕТ

Пальцы!

Пальцы!

103683— го охватывает неведомый трепет.

Обычные муравьи не ведают страха. Но является ли 103683-й «обычным» муравьем? Произнеся пахучее слово «Палец», мертвая голова со свалки пробудила в его мозгу зону, до этого спавшую, потому что она не использовалась в течение тысячи поколений. Зону страха.

До этого момента при мысли о крае мира солдат старался не погружаться в свои воспоминания. Он затушевывал в своем мозгу встречу с Пальцами. С Пальцами и с их феноменальной мощью, непонятным строением, слепым стремлением убивать.

Но этого черепа, этого ничтожного ошметка мертвого тела, оказалось достаточно, чтобы вновь активизировать зону страха. Раньше 103683-й был бесстрашным воином, и всегда был в первых рядах легионов в сражениях с карликовыми муравьями. Мог ни с того ни с сего отправиться добровольцем на зловещий Запад. Он вылавливал земляных шпионов. Охотился на животных, головы которых даже видно не было — так высоко она была. Но встреча с Пальцами поубавила его резвость.

103683— й смутно помнит этих чудищ из апокалипсиса. Его друга, старого 4000-го, расплющило и превратило в листик стремительное черное облако.

Кто— то называл их «стражами края мира» или «бесконечными животными», а кто-то «твердыми тенями», «лесорубами» и даже «дыханием смерти»…

Но недавно муравейники всего региона сошлись на едином названии для этого непонятного явления:

Пальцы!

Пальцы — это груды, которые возникают из ниоткуда и сеют смерть. Пальцы — это животные, которые сметают все на своем пути. Пальцы — это огромные массы, которые налетают и давят маленькие Города. Пальцы — это тени, они загрязняют лес такими продуктами, что любой, кто прикоснется к ним, отравится. При одной только мысли об этом у 103683-го возникает приступ отвращения.

Он разрывается между двумя чувствами: страхом, чуждым его племени, и тем что, в отличие от страха, муравьям очень даже свойственно — любопытством!

В течение ста миллионов лет муравьи стремятся к прогрессу. Эволюционное движение, провозглашенное Шли-пу-ни, — всего лишь отражение вечного муравьиного девиза — дальше, выше, сильнее.

103683— й на этом и поймался. Любопытство прогоняет страх. Ведь обескровленная голова говорит о мятежниках и крестовом походе против Пальцев -и это не банальная шутка!

103683— й чистит усики, желая уточнить свое местоположение.

Затем вскидывает их к необъятному небу.

Воздух тяжелый, будто поблизости притаился хищник, готовый броситься на Город. Ветви зашевелились от внезапно налетевшего ветерка. Кажется, деревья предостерегают его, но все это ерунда. Этим великанам нет дела до драм, происходящих между их корнями. 103683-му совсем не нравится менталитет деревьев: что бы ни случилось, они и не пошевелятся. Можно подумать, что сами они неуязвимы! Но случается, что и деревья падают от бури, от удара молнии или просто от подкопов термитов. Вот тогда наступает очередь муравьев проявлять бесчувствие к их беде.

Пословица карликовых муравьев утверждает: Большие всегда уязвимей маленьких.

А что, если Пальцы — это ходячие деревья?

103683— й не тратит времени на подобные размышления. Он принял решение проверить, правду ли сказала голова.

Через узкий ход рядом со свалкой он попадает в муравейник и идет по окружному бульвару. От бульвара отходят широкие проспекты, ведущие в Закрытый город. Но муравью совсем не туда. Он спускается вниз по покатым коридорам, где приходится притормаживать когтями. Через прямой коридор он попадает в сеть галерей, здесь никакой толкотни, движение обычное.

Рабочие перетаскивают кто пищу, кто ветки, они приветствуют 103683-го. Личной славы у муравьев не существует, но этот солдат известен многим: он побывал там, в стране Пальцев. Он видел край мира под тупым углом планеты.

103683— й поднимает антенну и спрашивает дорогу к стойлам скарабеев. Один рабочий объясняет, что те находятся на минус 20-м этаже, квартал юг-юго-запад, слева, за плантациями черных грибов.

И он припустился туда рысцой.

После прошлогоднего пожара были проделаны большие работы. Раньше Город Бел-о-кан был пятьдесят этажей в высоту и пятьдесят в глубину. Перестроенный королевой Шли-пу-ни, обновленный Город возвышается теперь на восемьдесят этажей в высоту. Глубину изменить не смогли: пол ограничивает гранитная плита.

Продолжая путь, солдат не перестает восхищаться процветанием своей метрополии.

Этаж +75: терморегулируемые ясли с разлагающимся перегноем, зал для просушки нимф, усыпанный мелким песком, впитывающим влагу. Оборудованная легким уклоном система спуска позволяет теперь отправлять яйца на нижние этажи для интенсивного ухода. Там их постоянно облизывают пузатые кормилицы. Они вводят в рацион антибиотики и протеины, необходимые для правильного роста нимф.

Этаж +20: запасы сушеного мяса, кусочки фруктов, резервы грибной муки. Все тщательно покрыто муравьиной кислотой, предохраняющей от гниения.

Этаж +18: дымящиеся ванны с экспериментальной стратегической кислотой накрыты толстым слоем листьев. Кончиком длинных мандибул химики проверяют кислоту на едкость. Некоторые кислоты получены из фруктов: например яблочная кислота. Есть кислоты, выделенные по-другому: щавелевая кислота из щавеля, серная кислота из желтых камней. Для охоты идеально подходит новейшая разработка — муравьиная кислота с концентрацией 60%. Она обжигает внутренности стрелка, но зато жертву убивает наповал. 103683-й уже опробовал ее.

Этаж +15: достроили зал для сражений. Здесь воины сходятся врукопашную. Новобранцев заносят в феромоны памяти для Химической библиотеки. Новое веяние дня: больше не кидаться на голову противника, а отрезать ему лапки по одной, пока он не потеряет способности передвигаться. Чуть подальше стрелки упражняются в меткости, стреляя в зерна с десяти шагов.

Этаж -9: хлев для тли. По настоянию королевы Шли-пу-ни все стойла расположены внутри Города, чтобы исключить риск нападения на стада жестоких божьих коровок. Рабочие непрерывно подбрасывают тле куски остролиста, из которых та торопливо высасывает сок.

Этаж -14: грибные плантации тянутся, насколько хватает глаз, их удобряют из емкости с компостом, каждый должен туда испражняться. Одни фермеры подрезают вылезающие за пределы плантации корневища, другие раскладывают мирмекацин, который защищает грибы от паразитов.

Неожиданно перед 103683-м выпрыгивает зеленое животное, за ним гонится еще одно. Похоже, они дерутся. Муравей спрашивает окружающих, кто такие эти странные насекомые. Пещерные клопы-вонючки, отвечают ему. Они постоянно совокупляются. Всеми возможными способами, где угодно и с кем угодно. У этого животного самая невероятная сексуальность на планете. Шли-пу-ни изучает их с большим интересом.

Во все времена и во всех муравейниках есть комменсалы. Насчитывается более двух тысяч видов насекомых, многоножек, паукообразных, постоянно проживающих в муравейнике, и муравьи относятся к ним вполне терпимо. Некоторые пользуются этим, чтобы завершить свою метаморфозу, другие вычищают залы, пожирая отходы.

Но Бел-о-кан — это первый Город, где их стали изучать «научно». Королева Шли-пу-ни утверждает, что любое насекомое можно выдрессировать и превратить в грозное оружие. По ее словам, каждой особи можно найти применение, а какое — поймешь, когда найдешь с ней общий язык. Достаточно просто быть наблюдательным.

В настоящий момент Шли-пу-ни с успехом использует это. Ей удалось «приручить» несколько видов жесткокрылых: им дают кров и пищу, лечат от болезней, как когда-то делали с тлей. Самое большое достижение королевы — это укрощение скарабеев-носорогов.

Этаж -20: квартал юг-юго-запад, налево от плантаций черных грибов. Сведения оказались верны. Действительно, в конце коридора жилище скарабеев.

14. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Страх: Чтобы понять, почему муравьи не испытывают страха, следует знать, что муравейник живет как единый организм. Отдельному муравью отводится та же роль, что и клетке в человеческом теле.

Разве кончики ногтей боятся, что их отрежут? Разве волосы на наших подбородках дрожат от приближения бритвы? А большой палец на ноге пугается, когда им проверяют температуру в ванне, даже если там кипяток?

Они не испытывают страха, потому что не живут как автономные существа. Если наша левая рука ущипнет правую, то правая совсем не разозлится на нее. Если на нашей правой руке больше колец, чем на левой, то зависти тоже не будет. Конец заботам, когда забываешь себя и думаешь только об организме в целом. Может быть, в этом заключается один из секретов успеха общественного мира муравьев.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

15. ЛЕТИЦИЯ ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ

Когда ярость поутихла, Жак Мелье открыл чемоданчик и достал оттуда папку с делом братьев Саль-та. Снова стал внимательно изучать все детали и особенно пристально — фотографии. Он долго разглядывал крупный план: Себастьен Сальта с раскрытым ртом. Казалось, с его губ срывается крик. Крик ужаса? «Нет» перед неизбежной смертью? Возможно, он узнал своего убийцу? Чем дольше комиссар смотрел на фотографию, тем сильнее его охватывал стыд.

В итоге нервы сдали, он вскочил и яростно вдарил по стене.

Журналистка из «Воскресного эха» оказалась права. А вот он сел в галошу.

Он недооценил дело. Унижение — это отличный урок. Нет худшей ошибки, чем недооценка ситуации или людей. Спасибо вам, мадам или мадемуазель Уэллс!

Но почему он так непрофессионально повел это дело? Все из-за беспечности. Он привык к тому, что всегда оказывался прав. На этот раз он позволил себе то, чего не допустил бы ни один рядовой полицейский, даже новичок в этой профессии: он повел дело небрежно. А его репутация настолько безупречна, что никто, кроме этой журналистки, даже не заподозрил его в том, что он пошел не тем путем.

Теперь все надо начинать сначала. Болезненный, но необходимый пересмотр! И лучше сегодня признать ошибку, чем упорствовать в своей неправоте.

Это не самоубийство — проблема в том, что он столкнулся с чертовски трудным делом. Но как убийцы смогли войти и выйти из закрытого помещения не оставив следов? Как можно убить, не нанося ран и не используя никакого орудия преступления? Загадка превосходила самые изощренные детективные романы, прочитанные им до сих пор.

Внезапно его охватило невиданное воодушевление.

А что, если, наконец, случилось то, что он напал на идеальное преступление?

Он вспомнил о двойном убийстве на улице Морг, так мастерски описанном в новелле Эдгара По. Эта история основана на реальных событиях: женщину и ее дочь нашли мертвыми в закрытой квартире. Замок был заперт изнутри. Женщину зарезали бритвой, дочь убили мощным ударом. Никаких следов ограбления — только нанесенные с особой жестокостью смертоносные удары. В конце-концов убийца был найден: это оказался сбежавший из цирка орангутанг, который проник в квартиру через крышу. Увидев его, жертвы подняли крик. От их воплей обезьяна обезумела. Она убила их, чтобы заставить замолчать, потом вернулась той же дорогой; орангутанг задел спиной окно, от удаpa вертикальные ставни захлопнулись, все выглядело так, будто они были закрыты изнутри.

В деле братьев Сальта ситуация была похожая, только вот никто не мог закрыть окно, ударившись спиной.

Но так ли это?

Мелье тут же отправился на место преступления.

Электричество было отключено, но он прихватил с собой карманный фонарик. Он осмотрел комнату: свет проникал сюда с улицы неровным блеском разноцветных неонов. На этом месте совсем недавно лежали покрытые воском Себастьен Сальта и его братья, застывшие, будто столкнулись с каким-то сверхъестественным ужасом, выскочившим из городского ада.

Закрытая на замок дверь к делу не относилась, поэтому комиссар стал проверять замки на окнах. Эти сложные шпингалеты невозможно было закрыть снаружи, тем более случайно.

Он простукивал обклеенные коричневыми обоями стены в поисках тайного хода. Отодвигал картины и проверял, нет ли за ними сейфа. В комнате было несколько ценных вещей: золотой канделябр, серебряная статуэтка, chaine compacte hif i… Любой грабитель забрал бы их.

На стуле висела одежда. Мелье машинально осмотрел ее. Кое-что привлекло его внимание. В ткани пиджака была крошечная дырочка. Как будто от моли, но идеально квадратной формы. Он повесил на место пиджак и больше не думал об этом. Доставая из кармана очередную пачку жвачки, он выронил аккуратно вырезанную статью из «Воскресного эха».

И снова перечитал статью Летиции Уэллс.

Она говорила о маске ужаса. Это правда. Люди, казалось, умерли от страха. Но что же могло напугать их до такой степени?

Он погрузился в воспоминания. Однажды в детстве на него напала сильная икота. Мать остановила ее: она неожиданно выскочила в волчьей маске. Он закричал, а его сестра на мгновение замерла и тут же кинулась в драку. Мать сняла маску и расцеловала сына. Конец икоте!

Жак Мелье вообще рос в постоянном страхе. Маленькие страхи: болезнь, полиция, автокатастрофа, человек, который угощает конфетами, а потом похищает его. Страхи побольше: остаться на второй год, у выхода из лицея стать жертвой рэкетиров или собак.

Вспомнилось множество других детских страхов.

Однажды ночью, когда он был совсем маленьким, он почувствовал, как что-то шевелится на кровати. Чудовище притаилось там, где он считал себя наиболее защищенным! Какое-то время он не решался вытянуть ноги под одеялом, потом, набравшись духу, осторожно скользнул туда.

Но вдруг на своих пальцах он почувствовал… теплое дыхание. Это было невыносимо. Да, он был уверен! Чудовище, разинув страшную пасть, хотело схватить и отгрызть ему ноги. Мелье был невысоким, но он подрастал, и его ступни постепенно приближались к другому концу кровати, к месту, где пряталось чудище, пожирающее пальцы на ногах.

Юный Мелье частенько устраивался спать на полу или поверх одеяла на кровати. От этого у него возникали судороги, да и проблему это не решало. А когда он спал под простыней, то уговаривал свое тело, мышцы, кости остановить рост, чтобы никогда не дорастать до другого конца кровати. Может, поэтому он и не вырос таким же высоким, как его родители.

Каждая ночь была испытанием. И он придумывал всякие хитрости. Он изо всех сил прижимал к себе плюшевого мишку. С ним он был готов противостоять притаившемуся в ногах монстру. А еще он прятался под одеяло так, чтобы не выставлять наружу ни руки, ни уха, ни единого волоска. Он опасался, что монстр дожидается ночи, чтобы по полу обойти кровать и отхватить ему голову.

По утрам мать находила под мятой кучей постельного белья сына с медвежонком. Она никогда не пыталась понять странностей такого поведения. Да и сам Мелье не потрудился рассказать, как каждую ночь вместе со своим медвежонком противостоял чудищу.

Схватка не закончилась ни в пользу Мелье, ни в пользу чудища. Но страх у Мелье остался. Страх вырасти большим и страх столкнуться с чем-то таким ужасным, чего он даже не может назвать. Что-то с красными глазами, вывернутой губой и слюнявыми клыками.

Комиссар взял себя в руки, сжал светящуюся лупу и куда внимательней, чем в прошлый раз, приступил к осмотру места преступления.

Сверху, снизу, справа, слева.

Никаких следов от грязных подошв на ковре, ни единого чужого волоска, ни даже отпечатка на стеклах. Нет чужих отпечатков и на стаканах. Он прошел на кухню. Осветил ее лучом своего фонарика.

Обнюхал и попробовал все блюда. Эмилю хватило ума покрыть воском продукты. Славный Эмиль! Жак Мелье понюхал графин с водой. Ядом не пахнет. Фруктовые соки и содовая тоже выглядели безобидно.

Но лица братьев Сальта были искажены маской страха. Такого же страха, как у тех женщин с улицы Морг, когда они увидели, как неуклюжая обезьяна влезает к ним через окно гостиной. Он снова подумал о том убийстве. Ведь на самом деле орангутанг тоже сильно испугался: он убил женщин, чтобы прекратились вопли. Он испугался криков.

Еще одна драма от непонимания. Мы боимся того, чего не понимаем.

Размышляя об этом, он вдруг заметил, как что-то шевельнулось за занавеской — его сердце похолодело. Убийца вернулся! Комиссар выронил светящуюся лупу, и она погасла. Теперь свет проникал только с улицы: неоны поочередно загорались, выводя буквы вывески «Бар изобилия».

Жаку Мелье захотелось спрятаться, замереть, провалиться. Собрав волю в кулак, он поднял лупу и отодвинул занавеску. Там никого не было. Или же это был Человек-невидимка.

— Кто здесь?

Ни звука. Значит, это просто сквозняк. Больше он не мог здесь оставаться и отправился опрашивать соседей.

— Здравствуйте, извините, полиция.

Ему открыл элегантный господин.

— Полиция. Всего пара вопросов, я задам их с порога.

Жак Мелье достал записную книжку.

— Вы были дома в тот вечер, когда совершилось преступление?

— Да.

— Вы слышали что-нибудь?

— Выстрелов не было, но они все вдруг закричали.

— Закричали?

— Да, очень громко. Крики были ужасны. Это длилось с полминуты, а потом все стихло.

— Они кричали одновременно или по очереди?

— Пожалуй, одновременно. Это был нечеловеческий рев. Наверное, они сильно мучились. Как будто их троих убивали одновременно. Вот такая история. Скажу вам честно, после того как я услышал крики этих людей, я плохо сплю. Скажу больше, я хочу отсюда переехать.

— Как вы думаете, что это могло быть?

— Здесь уже побывали ваши коллеги. Кажется, какой-то полицейский ас определил… самоубийство. Лично я не особо этому верю. Они столкнулись с чем-то ужасным, а вот с чем, я не знаю. В любом случае оно не издавало никаких звуков.

— Спасибо.

Навязчивая мысль засела в голове.

(Это преступление совершил свирепый волк, он бесшумно подкрадывается и не оставляет следов.)

Но он знал, что это совсем не так. И если это не так, то что же это могло быть, что еще страшнее, чем внезапно возникший с крыши орангутанг, вооруженный бритвой? Гениальный безумец, нашедший способ идеального преступления.

16. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Безумие: С каждым днем мы все утрачиваем разум, но безумие у каждого свое. По этой причине мы так плохо понимаем друг друга. Лично я понимаю, что страдаю паранойей и шизофренией. Мало того, я еще очень чувствительный, а это искажает видение реальности. Я это знаю. Поэтому стараюсь не переживать из-за безумия, а использовать его в качестве двигателя во всех своих начинаниях. И чем больше меня охватывает безумие, тем быстрее я достигаю поставленных целей. Безумие — это свирепый лев, заключенный в черепе каждого. И нечего с ним воевать. Его достаточно обнаружить и приручить. Но с собственным безумием, как с любым мощным источником, есть риск заиграться: иногда разъяренный лев может напасть на того, кто его приручает.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

17. СЛЕДЫ

103683— й нашел стойла скарабеев. В этом большом зале обитают жуки-носороги с безупречным телосложением. Их тела покрыты толстыми и зернистыми черными пластинами, трущимися друг о друга. Сзади их корпус гладкий и закругленный. Спереди -хитиновый капюшон заканчивается длинным острым рогом, он в десять раз толще шипа розы.

Насколько известно 103683-му, размеры этих летающих животных шесть шагов в длину и три шага в ширину. Они живут в полумраке, но, как ни парадоксально, их единственная слабость — тяга к свету. В мире насекомых сияние — это соблазн, перед которым мало кто может устоять.

Крупные животные поедают даже опилки и гниющие почки. И повсюду оставляют маленькие кучки, отчего вокруг стоит нестерпимая вонь; здесь низкий потолок, животным мало места для движения. Рабочих, которые должны заниматься чисткой помещения, похоже, тут не было давно.

Приручение этих жесткокрылых было делом серьезным. Королеве Шли-пу-ни пришла в голову мысль искать альянса с носорогами после того, как один из них спас ее из паутины паука. Едва став королевой, она сформировала из них летучий легион. Но возможности повести их в бой пока не представилось, они еще не приняли крещения кислотой, и неизвестно, как эти мирные травоядные отреагируют на военную ситуацию, когда столкнутся с полчищами разъяренных солдат.

103683— й проскальзывает между лапами этих крылатых мастодонтов. Его внимание привлекла изобретенная для них поилка: в центре зала на листе огромная капля воды, и когда одно из животных подходит утолить жажду, лист прогибается.

Шли— пу-ни убедила скарабеев поселиться в Бел-о-кане, просто поговорив с ними на языке феромонов. Она гордится своим дипломатическим талантом. «Достаточно найти способ общения и можно объединить два разных мышления», -разъясняет она свои эволюционные идеи. Для достижения этого, по ее мнению, все способы хороши: съедобные подарки, запахи-паспорта, успокоительные феромоны. Она считает, что если два животных общаются друг с другом, то они уже не способны убить друг друга.

На последнем собрании королев Федерации ей возразили, что первая реакция у любого животного — это уничтожить все, что от него отличается: и если один хочет общаться, а другой убивать, то первый всегда будет повержен. На что Шли-пу-ни тонко возразила, что, в конце концов, убийство — это тоже форма общения, пусть даже самая примитивная. Чтобы убить, надо приблизиться, рассмотреть, изучить, предугадать реакции своего противника. То есть проявить к нему интерес.

В эволюционном движении изобилие парадоксов!

103683— й отрывается от созерцания скарабеев и продолжает поиски потайного хода, который должен привести его к муравьям-мятежникам.

На потолке он замечает следы. Они расходятся во всех направлениях, как будто специально запутывая дорогу. Но 103683-й — великолепный следопыт: он с ходу распознает свежие отпечатки и продвигается по ним.

Следы приводят его к входу, замаскированному маленьким бугорком. Должно быть, это здесь. Сначала он закапывает кокон бабочки, который ему мешает, просовывает первым делом голову, а затем и все тело в коридор и с опаской продвигается вперед.

Здесь пахнет муравьями.

Мятежники… Откуда в таком едином организме, как Бел-о-кан, могут взяться мятежники? Это как если бы где-нибудь в закоулке кишечника клетки отказались бы принимать участие в жизни тела. Это можно сравнить с аппендицитом. И 103683-й направлялся на встречу с приступом аппендицита, происходящем в живом Городе.

И сколько же мятежников откололось от Города? Какие у них мотивы? Чем дальше он продвигается, тем сильнее хочет узнать всю правду. Теперь, когда ему известно о существовании мятежников, ему хочется их отыскать, узнать об их деятельности и целях.

Он продвигается вперед по свежим запахам. По этому узкому тоннелю прошли совсем недавно. Вдруг две лапки с четырьмя когтями крепко хватают его и резко толкают вперед. Из коридора он влетает прямо в зал. Две мандибулы хватают его за шею и начинают сдавливать.

103683— й отбивается. За панцирями, которые его обступают, он различает комнату с очень низким потолком. Довольно просторную. Насколько позволяют усики, он определяет, что комната размером тридцать на двадцать шагов, то есть этот фальшивый потолок накрывает все стойло скарабеев.

Не меньше сотни муравьев окружают его. Многие подозрительно изучают идентификационные запахи пришельца.

18. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Как от них избавиться? Когда меня спрашивают, как избавиться от муравьев, если они завелись на кухне, я отвечаю: а по какому праву ваша кухня принадлежит вам больше, чем муравьям? Ах, вы ее купили? Отлично, но у кого? У других людей, которые эту кухню построили из бетона, то есть из продукта, данного самой природой. Это соглашение между вами и людьми, которые это изготовили, что эти обработанные куски природы якобы принадлежат вам. Но это просто людская условность. Значит, и касается она только людей. Почему томатный соус из вашего шкафа принадлежит вам больше, чем муравьям? Ведь томаты произрастают из земли! Бетон тоже взят из земли. Как и металл, из которого сделаны ваши вилки, как и фрукты в вашем джеме, как и материал, из которого построены ваши стены, — все это дала планета. Человек только дал им названия, наклеил этикетки и назначил цену. Но все это вовсе не делает вас собственником. Земля со всеми своими богатствами принадлежит всем ее обитателям…

Однако эта мысль опережает время, ее трудно понять. Но если вы все же решили избавиться от этих крошечных конкурентов, «наименее жесткий» метод — это по-прежнему базилик. Заведите маленькое растение базилика и поместите его в зоне, которую хотите защитить. Муравьи не любят запах базилика и, скорее всего, они отправятся гостить в квартиру вашего соседа.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

19. МЯТЕЖНИКИ

Быстрыми движениями усиков 103683-й представляется мятежникам. Он солдат. Уверяет, что нашел на свалке череп, который поручил ему отправиться сюда и предупредить, что скоро состоится крестовый поход против Пальцев.

Новость производит эффект. Муравьи не умеют лгать. Они еще сами не осознали пользу этого.

Кольцо окружения расступается. Вокруг задергались усики. 103683-й улавливает феромоны, все говорят о рейде в Химическую библиотеку. Кое-кто из мятежников полагает, что солдату удалось поговорить с одним из трех членов той самой команды. От них слишком долго нет вестей.

Из того, что ему удается услышать, 103683-й делает вывод, что это настоящие подпольщики, и они делают все, чтобы сохранить свою тайну. Мятежники продолжают обсуждать его сообщение. Особенно их удручает определение «крестовый поход против Пальцев». Они выглядят расстроенными. Некоторым интересно, а как поступят с незваным гостем. Он представляет опасность: ему известно их убежище, а ведь он не является их сторонником.

Кто ты?

103683— й дает все свои определяющие характеристики: касту, номер кладки, родной муравейник… Мятежники изумлены. Оказывается, перед ними стоит знаменитый 103683-й солдат -единственный из рыжих муравьев, кто побывал на краю мира и вернулся назад.

Его освобождают. Даже уважительно расступаются. Завязывается разговор.

Муравьи разговаривают с помощью запахов, эти феромоны испускаются сегментами усиков. Феромон — это гормон, способный отделяться от одного тела и по воздуху проникать в другое тело. Если один муравей испытывает какое-то чувство, он испускает феромон, и все муравьи вокруг испытывают это чувство вместе с ним. Если муравей в стрессовом состоянии, он моментально передает это окружающим, так что им остается только одно — прекратить это болезненное послание, придя бедняге на помощь.

Каждый из одиннадцати сегментов усика испускает волны пахучих слов определенной длины. Эти сегменты, словно рты, которые могут говорить одновременно каждый на своей длине волны. На низких частотах передают базовую информацию. Более легкие послания посылают на высоких частотах.

Эти же сегменты выполняют еще функцию ушей. Так что обе стороны говорят одиннадцатью ртами и слышат одиннадцатью ушами. И все это — одновременно. Кроме того, в их речи имеется множество нюансов. Из муравьиного диалога узнаешь в одиннадцать раз больше и в одиннадцать раз быстрее, чем из человеческого. Когда человек наблюдает встречу двух муравьев, ему кажется, что они, едва коснувшись друг друга кончиками усиков, снова отправляются дальше каждый по своим делам. Однако во время этого мимолетного контакта все, что нужно, уже сказано.

Прихрамывая, приближается какой-то солдат (у него всего пять лапок) и спрашивает, не он ли был давним другом 327-го принца и принцессы Шли-пу-ни.

103683— й подтверждает, что так оно и было.

Хромой сознается, что когда-то разыскивал его и собирался убить. Но теперь ветер переменился, и при этом он испускает запах-насмешку:

А теперь уже я оказался вне закона, а государство представляешь ты.

Времена меняются.

Хромой предлагает трофоллаксис. Его собеседник соглашается, и оба целуются в губы, и гладят друг другу усики до тех пор, пока пища из социального зоба дающего полностью не перельется в желудок 103683-го.

Они взаимодействуют, как сообщающиеся сосуды. Их пищеварительные системы тоже сообщающиеся.

Хромой делится своей энергией — гость ей наполняется. 103683-й вспоминает мирмекийскую пословицу LIII тысячелетия: Дающий богатеет, а берущий беднеет.

Однако он не мог отказаться от такого дара.

Потом мятежники показывают ему свое убежище. Тут имеются запасы зерна, медвяной росы, яйца с феромонами памяти.

103683— му все эти заговорщики почему-то не кажутся опасными. Сохранение своей тайны заботит их куда больше, чем роль мятежников, которые жаждут политической власти и рвутся к ней.

Хромой подходит ближе и начинает доверительно объяснять. Когда-то мятежники назывались по-другому. Это были «воины с запахом земли», и они были тайной полицией на службе королевы Бело-киу-киу-ни, матери нынешней королевы Шли-пу-ни. Тогда они были настолько в силе, что им удалось построить тайный Город. Свой, тайный Город. Второй Бел-о-кан.

Хромой признается, что они, воины с запахом земли, пытались уничтожить 327-го принца, 56-ю принцессу (Шли-пу-ни) и его самого, 103683-го солдата. Тогда никто не знал, что Пальцы существуют на самом деле. Королева Бело-киу-киуни опасалась, что подданные будут в панике, если узнают, что эти гигантские животные наделены почти таким же развитым интеллектом, как и сами рыжие муравьи.

Бело— киу-киуни заключила соглашение с послом Пальцев: она скроет информацию о существовании Пальцев, а за это они поделятся с муравьями своими знаниями в обмен на знания муравьев. Но оба представителя, и муравьев, и Пальцев, должны хранить это в секрете от своего населения.

Королева Бело-киу-киуни поняла, что еще не настало то время, когда эти две цивилизации смогли бы понять друг друга. И тогда она повелела своим воинам с запахом земли уничтожать всех, кто прознает о существовании Пальцев.

Эта воля дорого всем обошлась. Хромой признается, что это они убили 327-го принца, как, впрочем, и несколько тысяч других муравьев, которым так или иначе стало известно, что Пальцы — это не просто легенда, что они на самом деле существуют и бродят по лесу.

103683— й заинтригован. Означает ли это, что диалог между рыжими муравьями и Пальцами на самом деле существует?

Хромой утверждает это. Пальцы поселились в подземелье под Городом. Они изобрели машину и создали муравья-посла, который умеет испускать и принимать феромоны. Машина-переводчик называется «Пьер де Розетт», а посла зовут «Доктор Ливингстон»; это имена Пальцев. При помощи этого посредничества Пальцы и муравьи смогли поведать друг другу главное:

«Мы существуем в разных величинах, мы разные, но и мы и вы сумели построить разумную цивилизацию на этой планете».

Это был первый контакт. Потом было много других. Пальцы оказались пленниками подземелья под Городом, а Бело-киу-киуни кормила их, помогая им выжить. Общение было регулярным и продолжалось на протяжении целого сезона. Благодаря Пальцам Бело-киу-киуни узнала принцип работы колеса, но не успела поделиться этим со своим народом, так как погибла во время пожара в Городе.

Когда ее дочь Шли-пу-ни взошла на престол, она даже слышать не захотела о Пальцах. Она запретила их кормить. Проход, ведущий в другой, тайный Бел-о-кан, как и проход, ведущий в пещеру Пальцев, она приказала залить осиным бетоном. Вот так. Она обрекла их на голодную смерть.

С того времени стража Шли-пу-ни начала гонения на воинов с запахом земли. Новая королева не пожелала оставлять ни малейшего следа от этого позорного эпизода, когда муравьи сотрудничали с Пальцами. Королева, родом из рыжих муравьев, увлеченная межвидовыми контактами, проявила в этих обстоятельствах странную нетерпимость.

За один день почти половина воинов второго Бел-о-кана была предана смерти. Были и сбежавшие, они закопались в стены и потолки. Они решили избавиться от запахов узнавания, чтобы выжить, и переименовали себя. Они стали называться «сторонники Пальцев».

103683— й всматривается в этих так называемых мятежников. Большинство из них покалечено. Стража королевы устроила им нелегкую жизнь. Правда, среди них есть и молодые, пребывающие в добром здравии. Возможно, все эти солдаты наивно позволили заморочить себя рассказами о параллельной цивилизации.

Но каким безумием с их стороны было вовлечение белоканцев в братоубийственную войну! И ради чего? Ради Пальцев, о которых почти ничего не известно.

Хромой говорит, что теперь мятежники особенно сплотились. Их главный штаб располагается здесь, в фальшивом потолке над стойлом скарабеев. И они научились испускать настолько незаметные запахи, что федеральные солдаты до сих пор не могут их обнаружить.

Какая цель у этого тайного движения?

Хромой выдерживает напряженную минутную паузу. Он добился желаемого эффекта, а затем заявил, что Пальцы, когда-то поселившиеся под полом, не вымерли. Мятежники сумели пробиться сквозь осиный бетон, они восстановили проход в гранитной плите и возобновили поставки продовольствия.

Может, 103683-й тоже хочет присоединиться к мятежникам? Солдат колеблется, но любопытство, как всегда, побеждает. В знак согласия он наклоняет антенны вперед. Все поздравляют друг друга. Теперь в рядах движения есть воин, который сумел дойти до края мира. Ему предлагают многочисленные трофоллаксисы, и 103683-й уже не знает, в какую сторону повернуться для очередного поцелуя. Эти кормящие поцелуи согревают его тело.

Хромой сообщает, что мятежники собирают отряд, который должен выкрасть муравьев-цистерн и отправить их под пол, чтобы Пальцы лучше питались. Если он хочет встретиться с Доктором Ливингстоном, ему представляется прекрасная возможность.

103683— й не заставляет просить себя дважды. Ему не терпится увидеть гнездо Пальцев, спрятанное под Городом. Не терпится поговорить с ними. Он так долго жил в постоянных мыслях о Пальцах. И вот теперь он может излечиться от «болезни томления духа», удовлетворив свое любопытство.

Тридцать доблестных солдат-мятежников, напившись медвяной росы и восстановив силы, направляются в зал к муравьям-цистернам. С этим отрядом отправляется и 103683-й.

Только бы не напороться на патруль.

20. ТЕЛЕВИДЕНИЕ

Она следила за всеми, кто входил и выходил. Консьержка, сидя у приоткрытого окошка, добросовестно несла службу на своем посту. Комиссар Мелье подошел к ней:

— Мадам, позвольте вас спросить?

Она подумала, что, наверняка, сейчас последует какое-нибудь замечание по поводу грязных зеркал в лифте. Однако кивнула.

— Скажите, чего вы боитесь в жизни больше всего?

Странный вопрос. Она раздумывала, боясь ляпнуть какую-нибудь глупость, ей не хотелось разочаровать своего самого знаменитого жильца:

— Я думаю, иностранцев. Да, иностранцев. Их развелось слишком много. Они отнимают у людей работу. Нападают на них из темного угла по вечерам. Они не такие, как мы, вот что! Вот и поди узнай, что там у них на уме?

Мелье кивком поблагодарил ее. Он уже был на лестнице, когда она, все еще пребывая в напряжении, бросила ему:

— Доброй ночи, господин комиссар!

Дома он скинул ботинки и устроился перед телевизором. Нет ли там чего-нибудь такого, что отвлекло бы запущенную в голове машину расследования. Даже когда мы спим и видим сны, — это все-таки работа. А вот телевизор, тот опустошает мозг. Нейроны отправляются на каникулы, и все церебральные огни перестают мигать. Блаженство!

Он взял пульт.

По 1675-му каналу шел какой-то американский фильм: «Эй, Билл, ты дерьмо, ты думал, ты лучший, а теперь видишь, ты такой же червяк, как и все…»

Мелье переключил:

Канал 877, реклама: «Крак-Крак раз и навсегда избавит вас от…»

Он снова переключил канал.

Всего было 1825 каналов, но только 622-й каждый вечер ровно в двадцать часов радовал его популярнейшей передачей: «Головоломка для ума».

Титры. Фанфары. Появляется ведущий. Аплодисменты.

Мужчина сияет:

— Я счастлив снова видеть у экранов телевизора вас всех, верных нашему 622-му каналу. Добро пожаловать на сто четвертую передачу «Головоломка для…

— …ума»! — взрывается аудитория.

Мария-Шарлотта то сворачивалась в клубок у его ног, то требовала внимания. Он дал ей тунцового паштета. Паштет из тунца Мария-Шарлотта любила больше, чем ласку.

— Я повторю правила для тех, кто смотрит нашу передачу впервые.

В адрес этих невежд в зале раздается свист.

— Спасибо. Итак, принцип прост. Мы даем загадку. Кандидату или кандидатке надо ее разгадать. Это и есть «Головоломка для…

— …ума»! — подхватывает публика.

Лучезарный ведущий продолжает:

— За каждый правильный ответ выдается чек на десять тысяч франков плюс джокер, который дает право на одну ошибку и тем самым дает шанс выиграть еще десять тысяч франков. Нашей чемпионкой уже не первый месяц является мадам, э-э-э, Жюльет-та… Рамирез. Будем надеяться, что и сегодня она не проиграет. Еще раз несколько слов о себе, мадам… Рамирез. Кем вы работаете?

— Почтальоном.

— Вы замужем?

— Да, и я уверена, что мой муж сейчас смотрит меня дома по телевизору.

— Тогда добрый вечер, мсье Рамирез! А дети у вас есть?

— Нет.

— Скажите, а какое у вас хобби?

— Ну… кроссворды… кухня…

Аплодисменты.

— Громче, громче, — призывает ведущий. — Мадам Рамирез этого заслуживает.

Аплодисменты нарастают.

— А теперь, мадам Рамирез, вы готовы к новой загадке?

— Готова.

— Тогда я вскрываю этот запечатанный конверт и объявляю вашу сегодняшнюю загадку.

Барабанная дробь.

— Вот эта загадка: назовите следующую строку этой последовательности.

Фломастером он пишет цифры на белой доске:

1

11

21

1211

111221

312211

Крупный план кандидатки, на ее лице смятение:

— Ну… Это непросто!

— Не торопитесь, мадам Рамирез. У вас есть время до завтра. Вот вам в помощь ключевая фраза. Она направит вас по верному пути. Итак, слушайте внимательно: «Чем больше у вас ума… тем меньше у вас шансов догадаться».

Непонимающий зал аплодирует. Ведущий раскланивается:

— Дорогие телезрители, вы тоже запишите! Итак, до завтра, если пожелаете!

Жак Мелье переключился на региональные новости. Сильно накрашенная женщина с безупречной прической равнодушно читала текст с бегущей строки: «После блестящего успеха комиссара Жака Мелье в деле братьев Сальта префект Дюпейрон предложил зачислить выдающегося полицейского в ранг офицера Почетного легиона. Из достоверных источников известно, что Министерство юстиции благосклонно относится к его кандидатуре».

Жак Мелье с отвращением выключает телевизор. Что же делать? Продолжать играть роль звезды и замять дело или же не отступаться и попытаться выяснить правду — и тогда к черту репутация безупречного сыщика?

На самом деле, он прекрасно понимал, что никакого выбора у него нет. Соблазн раскрыть идеальное преступление был слишком велик. Он снял телефонную трубку:

— Алло, морг? Соедините меня с доктором… (Противная музыка.)…Алло, док, мне нужен подробный отчет о вскрытии тел братьев Сальта… Да, это срочно!

Он повесил трубку, набрал другой номер:

— Алло, Эмиль? Ты можешь мне достать досье на журналистку из «Воскресного эха»? Да, Летиция Уэллс. Ладно, через час я буду в морге, приезжай туда. И еще, Эмиль, маленький вопрос: чего ты боишься в жизни больше всего?… Надо же, этого? Забавно. Я бы никогда не подумал, что это может кого-то напугать… Ладно, давай лети в морг.

21. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Индейская ловушка. В охоте на медведей Канадские индейцы используют самую примитивную ловушку. На ветку дерева подвешивают большой камень, обмазанный медом. Медведь видит это, как ему кажется, лакомство, подходит и пытается схватить камень лапой, получая при этом удар. Камень раскачивается, создавая эффект маятника, и, каждый раз возвращаясь, бьет по медведю. Медведь сердится и бьет камень еще сильнее. И чем сильнее он его толкает, тем мощнее получает удар. И так до смертельного нокаута.

Медведь не способен подумать: «Может, прекратить эти истязания?» Он чувствует только нарастающее недовольство. «Меня бьют — я даю сдачи!» — думает он. Его ярость разгорается. Если он прекратит бить по камню, тот остановится, и тогда медведь заметит (как только установится покой), что это всего лишь инертный предмет, подвешенный на веревке. И тогда он сможет перегрызть веревку, а когда камень упадет, то можно и мед слизать.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

22. МИССИЯ В ЗАЛ ЦИСТЕРН

Даже здесь, на 40-м этаже под землей, спят далеко не все. Август в самом разгаре, и все изнывают от жары, даже по ночам, даже на такой глубине.

Раздраженные Белоканские воины без причины кусают прохожих. Рабочие мечутся между залами, где ухаживают за яйцами, и залами с медвяной росой. Муравейнику жарко.

Толпа горожан течет, как теплая лимфа.

Отряд из тридцати мятежников незаметно проникает в зал с муравьями-цистернами. С восхищением они смотрят на их грузные, как у борцов сумо, тела. Муравьи-цистерны похожи на тучные золотистые фрукты с непрозрачными красными полосами. На самом деле эти фрукты — растянувшийся до предела хитин, а сами муравьи подвешены к потолку головой кверху, животом вниз.

Рабочие снуют туда-сюда: они не столько утоляют голод, сколько просто наслаждаются нектаром.

Иногда даже сама королева Шли-пу-ни приходит сюда полакомиться из этих цистерн. Но ее визиты оставляют равнодушными этих удивительных насекомых, у которых от неподвижного образа жизни выработалась философия инертности. Поговаривают, что их мозг уменьшается. Функция развивает орган, отсутствие деятельности уничтожает его. Так как единственное занятие муравьев-цистерн — наполняться или опустошаться, то понемногу они превратились в бинарные механизмы.

За пределами своего зала они никого не замечают и ничего не понимают. Они рождены в подкасте цистерн и цистернами умрут.

Однако их все же можно сдвинуть с места еще при жизни. Достаточно испустить феромон, означающий «миграция». Муравьи-цистерны — это резервуары, но это подвижные резервуары, они запрограммированы на транспортировку в случае миграции.

Мятежники выбирают несколько цистерн подходящего размера. Приблизившись к их антеннам, они произносят команду «миграция». Огромные насекомые начинают медленно двигаться; отрывая от потолка одну лапку за другой, они спускаются. И тут же мятежники подхватывают их, чтобы насекомые не разбились.

Куда мы идем? — спрашивает один из муравьев-цистерн.

На юг.

Муравьи-цистерны не спорят и позволяют мятежникам унести себя. Они настолько тяжелые, что мятежникам приходится браться вшестером, чтобы перенести одну из этих фляг. Подумать только, столько усилий и все только ради Пальцев!

Они хотя бы ценят ваши усилия? — спрашивает 103683-й.

Они жалуются, что им мало! — отвечает мятежник.

Неблагодарные!

Отряд осторожно спускается на нижние этажи. Вот, наконец, та самая небольшая трещина в гранитном полу. За ней находится зал, откуда с ними будет говорить Доктор Ливингстон.

103683— й вздрагивает. Неужели это так просто -разговаривать с ужасными Пальцами?

Но на этот раз дискуссии не получится. Квартал, как всегда, патрулировался, и внезапно стража погналась за мятежниками. Мятежники в спешке бросают свои цистерны, едва успевая скрыться.

Это мятежники!

Стражник распознал характерный запах, который те считали неуловимым. Летят феромоны тревоги — начинается преследование.

Федеральные воины быстры, но догнать мятежников им все же не удается. Тогда они устанавливают заграждения, перекрывая ходы, и пытаются согнать их в одно место.

Солдаты следуют по пятам, вынуждая отряд подниматься на верхние этажи. Уровни -40, -30, -16, -14. Они сгоняют своих жертв к какому-то определенному месту. 103683-й догадывается, что это ловушка, но не видит выхода из нее. Ему некуда деваться. Если солдаты не убили его, значит, на то есть причины! И никакого выбора, остается только нестись туда, куда вынуждают?

Мятежников загоняют в зал — здесь полно вонючих клопов, и это приводит их в ужас. Их усики встают дыбом перед ошеломляющим зрелищем!

Во все стороны мечутся самки, их спины покрыты влагалищами, самцы преследуют их, размахивая острыми членами. Чуть дальше самцы-гомосексуалисты совокупляются, образуя длинные зеленые гроздья.

Не успевают мятежники понять, что происходит, как на них набрасываются толпы этих треклятых насекомых. Один из муравьев падает под толстым слоем возбужденных клопов-вонючек. Никто не успевает даже встать на изготовку и защититься выстрелами кислоты. Острые члены клопов протыкают их панцири.

Обезумевший 103683-й отбивается изо всех сил.

23. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Клоп: Из всех форм сексуальности, сексуальная озабоченность пещерных клопов (Cimex lectularius) самая поразительная. Никакое человеческое воображение не сравнится с таким извращением.

Первая особенность — приапизм… Пещерный клоп всегда готов к совокуплению. Некоторые особи имеют более двухсот сношений за день.

Вторая особенность — гомосексуализм и зоофилия. Пещерные клопы с трудом различают себе подобных, а среди себе подобных им еще труднее отличить самку от самца. 50% их сношений гомосексуальные, 20% происходят с животными других видов и только 30% осуществляются с самками.

Третья особенность — острый пенис. Пещерные клопы имеют длинный член с острым кончиком. Этим, похожим на шприц инструментом самцы протыкают панцири и вводят свое семя куда попало: в голову, в живот, в лапки, в спину и даже в сердце своей дамы! Операция ничуть не влияет на здоровье самок, но как же забеременеть в таких условиях? Отсюда…

Четвертая особенность — беременная девственница. Снаружи ее влагалище остается нетронутым, однако она получила удар пениса в спину. Как же сперматозоиды самца выживут в ее крови? Защитная система уничтожит большую часть как вульгарных чужеродных микробов. Чтобы шансы увеличились и хотя бы сотня мужских гамет дошла до цели, количество выбрасываемой спермы просто феноменально. Для сравнения: если бы самцы клопов были размером с человека, они бы извергали по тридцать литров спермы при каждой эякуляции. Из всего этого множества выживет совсем небольшое количество. Спрятавшись в закоулках артерий, скрывшись в венах, они будут дожидаться своего часа. Самка может провести зиму с этими самовольно заселившимися жильцами. Весной все сперматозоиды из головы, лапок, живота устремляются к яйцеклеткам и, пронзая их, входят внутрь. Далее цикл пройдет безо всяких проблем.

Пятая особенность — самки с множеством влагалищ. Из-за того что самцы грубо пронзают их где попало, самки клопов покрыты шрамами в виде коричневых трещин, окруженных светлой зоной. Они похожи на мишени. Таким образом, можно точно сказать, сколько спариваний было у самки.

Природа одобряет это плутовство, изобретая странные адаптации. Постепенно эти изменения достигли невероятного масштаба. Девочки-клопы стали рождаться усеянными коричневыми пятнами со светлым ореолом на спине. Каждое пятно — это вместилище, «дополнительный половой орган», напрямую связанный с основным. Эта особенность существует на всех этапах ее развития: сначала нет шрама, потом появляется от рождения несколько принимающих шрамов и, наконец, настоящие вторичные влагалища на спине.

Шестая особенность — autococufiage. Что происходит, когда самец пронзен другим самцом? Сперма выживает и привычно направляется в сторону яйцеклеток. Не обнаружив их, она устремляется к семенным протокам нового хозяина и смешивается с его собственными сперматозоидами. Результат: когда пассивный гомосексуалист пронзит даму, он введет в нее не только свои сперматозоиды, но и сперматозоиды самца, с которым у него были гомосексуальные отношения.

Седьмая особенность — гермафродитизм. Природа не перестает ставить странные эксперименты на своем любимом сексуальном кролике. Самцы клопов также подверглись мутации. В Африке живет клоп Afrocimex constritus, его самцы рождаются с маленькими вторичными влагалищами на спине. Однако они не способны рожать. Похоже, эти влагалища предназначены просто для украшения или же поощрения гомосексуальных отношений.

Восьмая особенность: половой орган, который, как пушка, выстреливает на нужное расстояние. Ими снабжены некоторые виды тропических клопов, antrochorides scolopelliens. Семявыводящий канал имеет форму огромной гофрированной трубы, в которой жидкая сперма находится в сжатом состоянии. Затем специальные мышцы проталкивают сперму с огромной скоростью и выводят ее из тела. Таким образом, когда самец замечает самку в нескольких сантиметрах от себя, он целится пенисом в мишени-влагалища на спине дамы. Выстрел пронзает воздух. Мощность этих выстрелов такова, что сперма без труда проникает в более хрупкий в этих местах панцирь.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

24. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ПОД ЗЕМЛЕЙ

Падая, один из мятежников испускает душераздирающий и непонятный крик-запах:

Пальцы — наши боги.

Он упал, раскинув лапки, и его распростертое тело напоминало крест с шестью концами.

Один за другим гибнут его товарищи, и вновь 103683-й слышит, что некоторые повторяют одну и ту же странную фразу:

Пальцы — наши боги.

На глазах стражников, которые явно не имеют намерения прекращать казнь, разгоряченные клопы пронзают и насилуют мятежников.

103683— й не собирается умирать так быстро. Не раньше, чем он узнает, что означает слово «боги». Охваченный бешенством, он стегает своими усиками сразу штук десять клопов, вцепившихся в его грудь, потом, наклонив голову, врезается в группу солдат. Эффект неожиданности сработал. Воины, увлеченные зрелищем этой кровавой оргии, не успевают преградить ему путь. Однако моментально приходят в себя.

Но 103683-й не новичок и умеет уходить от погони. Он несется по потолку и кончиками широко расставленных усиков обдирает стены. Оттуда падают комья земли. Солдат возводит между собой и преследователями песчаную преграду. Приняв стрелковую позицию, он поражает тех стражников, которым все же удалось пробиться. Но препятствие преодолевает большая группа воинов, и он не успевает прикончить всех. Да и емкость с кислотой теперь почти пуста.

Со всех ног он удирает.

Это мятежник! Остановите его!

103683— й несется по галереям, и, похоже, они ему знакомы. Так оно и есть! Он бежит той же дорогой, только в обратном направлении. Вот он снова в зале цистерн. Ноги сами собой понесли его по той дороге, которую он лучше помнил, потому что недавно прошел по ней в противоположную сторону.

Из лапки сочится кровь. Любой ценой ему надо спрятаться. Спасение на потолке. Он поднимается туда и протискивается между лапками муравья-резервуара. Огромное тело насекомого заслоняет его от ворвавшихся в зал солдат.

Своими антеннами стража зондирует каждый закоулок.

103683— й приподнимает одну из лапок муравья-цистерны, за телом которого прячется.

Что тебе надо? — вяло интересуется тот.

Миграция, — властно приказывает 103683-й. И поднимает вторую, потом третью лапку. Но на этот раз муравья-цистерну не удается одурачить.

Что, что… Прекрати сейчас же!

Внизу воины заметили лужицу прозрачной крови. Они усиленно ищут его. Капля падает на голову стражнику, и он поднимает усики.

Вот он, я его нашел!

103683— й лихорадочно отрывает от поверхности лапку, и еще одну. Теперь цистерна удерживается только на двух когтях.

Поставь меня на место! — требует цистерна.

Стражник поднимает брюшко и целится в потолок.

Последнюю лапку цистерны 103683-й отрубает ударом мандибулы-сабли. В тот момент, когда солдат стреляет, оранжевая цистерна падает прямо на него. От этого жидкая масса взрывается с удвоенной силой. 103683-й едва успевает отскочить, а живот муравья-цистерны кусками разлетается по всему залу.

Появляется все больше федеральных солдат. 103683-й колеблется. Сколько у него осталось кислоты? Хватит на три выстрела. Он решает отстрелить лапки цистерн.

Лапки трех муравьев-резервуаров отстрелены. Цистерны обрушиваются и взрываются в местах скопления преследователей. Однако одному из них, обляпанному медвяной росой, все же удается выбраться.

У 103683-го теперь не осталось кислоты. Однако он становится в стрелковую позу, надеясь испугать противника, и стоически ожидает жгучего выстрела, который его прикончит.

Но ничего не происходит. Может, другой муравей тоже пуст? Значит, предстоит рукопашная. Сцепленные мандибулы пытаются пронзить хитин.

Покоритель края мира опытнее. Он переворачивает противника, оттягивает его голову назад. Но когда он собирается нанести последний удар, по нему стучит лапка, как будто кто-то просит трофоллаксиса.

За что ты хочешь его убить?

103683— й вращает усиками, определяя источник передачи.

Он сразу узнал эти дружеские флюиды.

Это королева собственной персоной. Его давняя подруга по приключениям, инициатор первой в его жизни одиссеи…

Внезапно его окружили солдаты, готовые к схватке, но королева испускает легкий запах, давая им понять, что этот муравей под ее защитой.

Следуй за мной, — приказывает ему королева Шли-пу-ни.

25. ДЕЛО УСЛОЖНЯЕТСЯ

Приглашение прозвучало настойчиво:

— Прошу следовать за мной.

Под резким светом неонов вытянулись два ряда трупов, у каждого к большому пальцу ноги подвешена бирка. В этом зале пахнет эфиром и вечностью.

Морг Фонтенбло.

— Сюда, комиссар, — приглашает судмедэксперт.

Они продвигались между рядами трупов: одни были упакованы в пластиковые чехлы, другие просто покрыты белыми простынями. На каждой бирке имя и краткая запись с датой и обстоятельствами смерти усопшего: 15 марта, убит на улице ударом ножа; 3 апреля, сбит автобусом; 5 мая, самоубийство, выбросился из окна…

Вот три тела, таблички на больших пальцах ног сообщают, что это Себастьен, Пьер и Антуан Сальта, возле них комиссар и судмедэксперт останавливаются.

Мелье заметно нервничал.

— Вы установили причину смерти?

— Более или менее… От сильного потрясения. Я бы даже сказал, чрезмерного.

— Это может быть страх?

— Возможно. Или что-то, что их так потрясло. В общем, стресс, во много раз превышающий все, что можно вообразить. Взгляните на эту запись: у всех троих уровень адреналина в крови превышает норму в десять раз.

Мелье подумал о том, что журналистка оказалась права.

— Значит, смерть наступила от страха…

— Не совсем так, эмоциональный шок — не единственная причина их кончины. Взгляните. (Он положил рентгеновский снимок на светящийся стол.) На рентгене видно, что в их внутренностях множество мелких язв.

— Что могло их вызвать?

— Яд, конечно же, яд, но это яд нового типа. Например, от цианида остается только одна большая язва. А здесь их множество.

— Так каково же ваше заключение, доктор?

— Вам это может показаться странным. Я бы сказал, у их смерти две причины: они умерли от страха и от желудочных и кишечных кровотечений.

Человек в белом халате убрал свои записи и на прощание подал комиссару руку.

— Еще один вопрос, доктор. Скажите, в жизни вы чего боитесь?

Врач вздохнул.

— Я? Я такого насмотрелся. После этого вряд ли меня что-нибудь может затронуть.

Комиссар Мелье распрощался и, засунув в рот жвачку, вышел из морга еще более озадаченный, чем был до того, как вошел туда. Теперь он точно знал, что имеет дело с сильным противником.

26. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Успех. Из всех представителей планеты Земля муравьи преуспели больше всех. Они занимают рекордное число экологических ниш. Муравьев находят в ледяных пустынях на границе Полярного круга, в экваториальных джунглях, европейских лесах, в горах, карстовых колодцах, на океанских побережьях, вблизи вулканов и в жилищах людей. Пример экстремальной адаптации: чтобы выжить в жаркой пустыне Сахаре, где температура может подниматься до 60 °С, муравей cataglyphis выработал уникальную технику выживания. Он передвигается на одной паре ног, ступая на две лапки из шести, чтобы не сгореть на пылающей почве. Он задерживает дыхание, чтобы сохранять влагу и не обезвоживаться. Нет ни единого километра суши без муравьев. Муравей — это особь, которая построила больше всех городов и деревень на поверхности земли. Муравей сумел выжить при любых хищниках и при любых климатических условиях: дожде, жаре, засухе, холоде, влажности, ветре. Последние исследования показали, что треть всей животной биомассы в лесной Амазонке состоит из муравьев и термитов. Причем на одного термита приходится восемь муравьев.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

27. ВСТРЕЧА С КОРОЛЕВОЙ ПОСЛЕ ДОЛГОЙ РАЗЛУКИ

Плоскоголовые привратники расступаются, уступая дорогу. По деревянным коридорам Закрытого города они идут рядом: 103683-й, солдат, более года назад участвовавший в завершающей атаке Бел-о-кана, и его королева, с которой он не виделся с тех самых пор. Забыла ли она про их давнюю дружбу?

Они входят в королевскую галерею. Шли-пу-ни переделала покои своей матери, обив их красивым бархатом, выделанным из внутренней стороны коры каштана. В центре зала ошеломляющее зрелище — пустое и полупрозрачное тело Бело-кью-кьюни — это их мать!

В мирмекийских анналах это, несомненно, первый случай, когда королева живет рядом с телом своей покойной матери. Той, над которой она взяла верх.

Шли— пу-ни и 103683-й устраиваются в самом центре овальной комнаты. Их антенны наконец сближаются.

Наша встреча не случайна, — говорит королева. Своего элитного солдата она разыскивала давно. Он ей нужен. Она хочет отправить большой поход для истребления всех Пальцев, а также для уничтожения всех их гнезд за западным краем мира. Только 103683-й способен повести рыжую армию в страну Пальцев.

Мятежники сказали правду. Шли-пу-ни и вправду хочет развязать большую войну против Пальцев.

103683— й колеблется. Конечно, он горит желанием снова отправиться на Запад. Но теперь в его теле таится страх, который в любой момент может напомнить о себе. Страх перед Пальцами.

После того похода ему во время зимней спячки снились только Пальцы, эти гигантские розовые шары, пожирающие Города, как мелкую дичь! 103683-й знал, что это такое: тяжелые пробуждения и влажные от страха усики.

Что происходит? — спрашивает королева

Я боюсь Пальцев, которые живут за краем мира.

Что такое боюсь?

Это желание не находиться в ситуации, которой не можешь управлять.

Тогда Шли-пу-ни говорит, что в феромонах Матери она тоже встречала это слово. «Боязнь». В этом феромоне говорится, что когда индивиды не способны понять друг друга — они «боятся» друг друга.

И, как говорила Бело-киу-киуни, если победить страх перед другим, невозможное становится возможным.

103683— й помнит этот один из столь любимых прежней королевой Бело-киу-киуни афоризмов. Легким движением правого усика Шли-пу-ни спрашивает: может ли страх сделать солдата неспособным выступить в этот поход?

Нет. Любопытство сильнее страха. Шли-пу-ни успокаивается. Без опытного давнего друга поход начинать неразумно.

Сколько, по-твоему, понадобится солдат, чтобы истребить все Пальцы на Земле?

Ты хочешь поручить мне уничтожить все Пальцы на Земле?

Да. Разумеется. Шли-пу-ни хочет именно этого. Пальцы необходимо уничтожить, искоренить. Как глупых гигантских паразитов, каковыми они и являются. Взволнованно она расправляет усики. Она абсолютно убеждена: Пальцы представляют опасность не только для муравьев, но и для всех животных, для всех растений, даже для минералов. Она это знает, она это чувствует. Она убеждена в правоте своего дела.

103683— й повинуется. Он быстро производит подсчеты. Чтобы справиться с одним Пальцем, надо хотя бы пять миллионов хорошо обученных солдат. На Земле, он это точно знает, есть по меньшей мере, по меньшей мере… три стада Пальцев, то есть примерно штук двадцать!

Нужно минимум сто миллионов.

103683— й снова вспоминает огромную черную полосу, на которой ничего не растет. И то, как все исследователи одним махом были расплющены в тончайшие листы в тумане вибраций и дымов углеводорода.

Вот каков он, Западный край мира.

Королева Шли-пу-ни молчит. Она топчется в своем брачном покое, теребит кончиком мандибулы слой пшеницы. Наконец, повернувшись к нему с опущенными усиками, она сообщает, что разговаривала со многими муравьями, пытаясь убедить их в необходимости этого похода. Но у нее нет никакой политической власти. Она только вносит предложения. Решает община. Кроме того, никто из окружающих ее девиц и даже ее сестры не разделяют ее точки зрения. Они боятся повторения войн с муравьями-карликами и термитами. Они не хотят, чтобы поход оставил Федерацию без защиты.

Шли— пу-ни задействовала многих муравьев-агитаторов. Они делали все возможное, королева тоже. Всего им удалось привлечь восемьдесят тысяч бойцов.

Восемьдесят тысяч легионов?

Нет, восемьдесят тысяч солдат. Лично она, королева Шли-пу-ни считает, что этого более чем достаточно. Если же 103683-й считает эту цифру несерьезной, то королева согласна пойти на несколько дополнительных стимулирующих воззваний — могут прибавиться еще от ста до двухсот дополнительных воинов. Но это максимум того, что она сможет получить.

103683— й размышляет. Королева не осознает масштабов задачи! Восемьдесят тысяч солдат для победы над всеми Пальцами Земли -это безумие!

Но его терзает извечное любопытство. Мыслимо ли упустить такую прекрасную возможность? Он пытается успокоить себя. В конце концов, восемьдесят тысяч солдат в его распоряжении — это не такая уж и маленькая экспедиция. Немного смелости — и порядок! Конечно, ему не удастся уничтожить все Пальцы, но зато он гораздо лучше узнает, кто они такие и как функционируют.

Он согласен на восемьдесят тысяч солдат. И все-таки 103683-й хочет задать два вопроса. Зачем этот поход? И откуда это озлобление против Пальцев, ведь ее Мать, Бело-киу-киуни, так их уважала?

Королева направляется в глубину зала, к выходу в коридор.

Пойдем. Я отведу тебя в Химическую библиотеку.

28. ЛЕТИЦИЯ ПОЧТИ ПОЯВЛЯЕТСЯ

Шумная прокуренная комната, кругом столы, стулья и кофеварки.

Стук клавиатур, на скамейках валяются грязные типы, стоит ругань; задержанные, вцепившись в решетки своих камер-клеток, кричат, что все было совсем не так и что им необходимо позвонить своему адвокату.

На доске висят фотографии разыскиваемых бандитов, под каждой указана сумма вознаграждения за поимку. Размер от тысячи до пяти тысяч франков. Суммы, конечно, более чем скромные, учитывая, что коммерческая стоимость органических продуктов человеческого тела (почки, сердце, гормоны, кровеносные сосуды и всяческие жидкости) приблизилась бы скорее к семидесяти тысячам франков.

Когда Летиция Уэллс внезапно появилась в комиссариате, все взгляды устремились на нее. Она всегда производила впечатление.

— Будьте добры, где кабинет комиссара Мелье?

Мелкий чин в форме тщательно проверил ее документы и только потом указал:

— Идите прямо, его кабинет рядом с туалетом.

— Спасибо.

Едва она вошла, комиссар сразу ощутил укол в сердце.

— Мне нужен комиссар Мелье, — сказала она.

— Это я.

Жестом он предложил ей сесть.

Удивлению его не было предела. Никогда, никогда в своей жизни он не видел такой красавицы. Он покорил множество женщин, но все они и в подметки не годятся Летиции.

Первое, что в ней поражало, — это ее сиреневые глаза. Лицо мадонны, грациозная фигура и все это окутано ароматом духов. Бергамот, ветивер, мандарин, галоксид, сандаловое дерево, все это на капле мускуса каменного Пиренейского барана, — так проанализировал бы химик этот запах. Но Жак Мелье мог только с упоением вдыхать его.

Он наслаждался звуком ее голоса, не разбирая слов. Что она сказала? Он сделал усилие, взял себя в руки. Сколько визуальной, пахучей и звуковой информации переполняет его мозг!

— Благодарю за визит, — пробормотал он наконец.

— Это я вам благодарна за то, что согласились на интервью, вы ведь никого не балуете.

— Нет, нет, я вам очень обязан. Вы открыли мне глаза на это дело. Принимая вас, я лишь воздаю должное.

— Прекрасно. У вас замечательный характер. Вы позволите записать нашу беседу?

— Как вам угодно.

Начался разговор. Они обменивались невинными словами, но он был загипнотизирован белым лицом молодой женщины, ее черными-пречерными волосами, постриженными как у Луизы Брукс, с длинной тяжелой челкой, ее удлиненными, вытянутыми над высокими скулами сиреневыми глазами. Ее сочные губы были слегка подкрашены розовой помадой. Костюм фиолетового цвета выдавал руку шикарного кутюрье. Украшения, манеры — все в ней дышало высшим классом.

— Я могу закурить?

Он кивнул, подвинул пепельницу, и она щелкнула маленькой резной зажигалкой. Прикурила сигарету и выпустила голубое облачко с дурманящим запахом. Затем достала из сумки диктофон и начала задавать вопросы:

— Мне стало известно, что вы все же потребовали вскрытия тел. Это правда?

Он подтвердил.

— Каковы результаты?

— Это был скорее страх, чем яд. В некотором роде, мы оба правы. Лично я думаю, что вскрытие — это не панацея. Оно не в состоянии объяснить нам все.

— Анализ выявил следы яда в крови?

— Нет. Но это ничего не значит: существуют яды, не оставляющие следов.

— Вы обнаружили какие-нибудь улики на месте преступления?

— Никаких.

— Следы взлома?

— Нет.

— Каков, по вашему мнению, мотив преступления?

— Как я уже сообщил в докладе агентству, Себастьен Сальта проигрывал в карты крупные суммы.

— А ваше личное мнение об этом деле?

Он вздохнул:

— У меня его нет… Но позвольте и мне спросить вас. Вы, кажется, проводили собственное расследование с учетом психиатрического аспекта?

В ее сиреневых глазах он прочел удивление.

— Браво, вы прекрасно осведомлены!

— Это моя профессия. Вы узнали, что могло бы напугать трех человек до такой степени, чтобы убить на месте?

Она колебалась:

— Я журналистка. Моя профессиональная задача — собирать информацию у полиции, а не предоставлять ее.

— Ладно, я предлагаю простой обмен фактами, и вы вовсе не обязаны соглашаться.

Она сняла с колена ножку, обтянутую шелковым чулком.

— А от чего вы, комиссар испытываете страх? — Она потянулась к пепельнице, чтобы стряхнуть пепел и пристально посмотрела на него. — А впрочем, не надо отвечать. Это слишком личное. Мой вопрос почти неприличный. Страх — это такое сложное чувство. Страх — это что-то очень сильное, идущее из древности. Он коренится в нашем воображении, поэтому не поддается контролю.

Она глубоко затянулась и потушила сигарету. Потом подняла голову и улыбнулась ему:

— Комиссар, я думаю, что мы находимся перед разрешимой загадкой. Я написала эту статью, потому что я боялась, что вы упустите верное решение. — Она выключила диктофон. — Комиссар, вы не сообщили мне ничего, чего бы мне не было известно. Но я все же вам сообщу вам кое-что новое. — Она поднялась. — Дело братьев Сальта гораздо интересней, чем вы думаете. Скоро в нем возникнут новые и неожиданные повороты.

Он вздрогнул:

— Откуда вы знаете?

— Мне пальчик сказал… — ответила она, растягивая очаровательные губы в загадочную улыбку и прищуривая сиреневые глаза.

Потом она исчезла, гибкая как кошка.

29. ИССЛЕДОВАНИЕ ОГНЯ

Никогда раньше 103683-й не был в Химической библиотеке. Место действительно поразительное. Насколько хватает глаз, тянутся ряды яиц, наполненных живыми жидкостями. В каждом из них хранятся свидетельства, описания, уникальные идеи.

Они продвигаются между отсеками, а в это время Шли-пу-ни рассказывает. Она узнала, что ее мать, Бело-киу-киуни, общалась с подземными Пальцами, когда владела Закрытым городом Бел-о-каном. Мать Шли-пу-ни интересовалась Пальцами. Бело-киу-киуни считала, что они являются самостоятельной цивилизацией. Она подкармливала их, и взамен они рассказывали ей об удивительных вещах. О колесе, например.

Для королевы Бело-киу-киуни Пальцы были полезными животными. Как же она ошибалась! Теперь у Шли-пу-ни есть тому доказательства. Все свидетели единодушны: Пальцы предали Бел-о-кан огню и таким образом убили Бело-киу-киуни — единственную королеву, которая стремилась их понять.

Печальная истина — их цивилизация основана на… огне. Вот поэтому Шли-пу-ни не желает общаться с ними, и тем более кормить их. Поэтому она замуровала проход через гранитную плиту. Поэтому она жаждет стереть их с лица Земли.

Многочисленные доклады различных экспедиций подтверждают ту же информацию: Пальцы зажигают огонь, играют с огнем, изготавливают предметы при помощи огня. Муравьи не могут позволить им упорствовать в своем безумии. Это приведет к концу света. Испытание, выпавшее на долю Бел-о-кана, лишь подтверждает это.

Огонь!… 103683-го передернуло от отвращения. Теперь он понимает одержимость Шли-пу-ни. Все муравьи знают, что такое огонь. Когда-то они тоже открыли для себя этот элемент. Как и люди, случайно. Молния ударила в деревце. Горящая веточка упала в траву. Один муравей подполз к ней, чтобы разглядеть этот кусочек солнца, от которого чернело все вокруг.

Все необычное муравьи стараются притащить в гнездо. Первая попытка закончилась неудачей. Следующие — тоже. Огонь угасал по дороге. Но потом при помощи длинных веточек опытный разведчик сумел донести одну до самого муравейника. Он показал, как можно передвигать эти кусочки солнца. Его собратья ликовали.

Каким чудом казался им огонь! Он давал энергию, свет, тепло. И какие красивые цвета! Красный, желтый, белый и даже голубой.

Это случилось не так давно, всего каких-то пятнадцать миллионов лет назад. Социальные насекомые до сих пор об этом хранят память.

Возникла проблема: пламя горело недолго. Приходилось дожидаться, когда ударит новая молния, но — увы! — она всегда сопровождалась дождем, а он тушил огонь.

Тогда, чтобы защитить пылающее сокровище, у одного муравья появилась идея укрыть его внутри города. Инициатива оказалась разрушительной! Огонь горел дольше, но тут же спалил купола из веточек, вызвав гибель сотен яиц, рабочих и солдат.

Никто не похвалил новатора. Но исследование огня на самом деле только начиналось. Таковы муравьи. Они всегда начинают с наихудшего решения, а потом постепенными исправлениями достигают самого лучшего.

Муравьи долго бились над решением проблемы, связанной с огнем.

Шли— пу-ни раскупоривает феромон памяти, где записаны эти исследования.

Сначала заметили, что огонь очень заразен. Достаточно было к нему приблизиться, чтобы самому загореться. В то же время он был поразительно хрупкий. Простого взмаха крыльев бабочки могло хватить, чтобы от него остался только черный дым, улетающий вверх. Когда муравьи хотели потушить огонь, самым удобным было вылить на него немного слабоконцентрированной муравьиной кислоты. Изобретательные предшественники, стрелявшие в раскаленные угли слишком мощной струей кислоты, быстро превращались в горелки, а затем и в живые факелы.

Позже, семьсот пятьдесят тысяч лет назад, когда муравьи в своих исследованиях пробовали все подряд (что является их научным подходом), они, как всегда случайно, открыли, что огонь можно «сотворить» не дожидаясь молнии. Как-то один рабочий потер друг о друга два очень сухих листика и увидел, как сначала от них пошел дым, а потом они загорелись. Опыт был повторен и изучен. Отныне муравьи могли зажигать огонь по своей воле.

За этим важным открытием последовал период эйфории. Каждое гнездо почти ежедневно находило новое применение огня. Огнем уничтожали ненужные деревья, крошили самые твердые материалы, согревались его теплом при выходе из зимней спячки, лечили некоторые болезни, и в его свете все выглядело красивей.

Энтузиазма поубавилось, когда огонь начали использовать в военных целях. Теперь четыре муравья, вооруженные длинной горящей веткой, были способны уничтожить вражеский Город с миллионом населения менее чем за полчаса!

Случались и лесные пожары. Муравьи плохо контролировали заразный эффект огня. Малейшего тления при небольшом ветре было достаточно, чтобы разгорелся большой огонь, а выстрелами слабой кислоты муравьи-пожарные уже не могли справиться с пламенем.

С горящего кустарника огонь тут же перекидывался на деревья, с одного на другое, и за день не триста тысяч муравьев, а тридцать тысяч муравейников превращались в кучки черного пепла.

Этот бич не щадил никого: ни самые высокие деревья, ни самых крупных животных, ни даже птиц. На смену восторгам пришло отторжение. Полное. Единодушное. Как далека была радость первых дней! Огонь оказался слишком опасным. Все социальные насекомые заключили соглашение: огонь предали анафеме и наложили на него табу.

Отныне никто не должен был приближаться к огню. Если молния ударит в дерево, то по закону следовало отойти от него. Если начинают гореть сухие веточки, долг каждого — их потушить. Инструкции пересекли океаны. Вскоре все муравьи планеты, все насекомые знали, что от огня надо бежать и ни в коем случае не пытаться завладеть им.

Осталось всего несколько видов мошек и бабочек, которые все еще бросались в огонь. Но все они были светозависимы.

Остальные строго выполняли предписания. И если отдельная особь или же целое гнездо пытались использовать огонь в военных целях, то все виды, от мала до велика, объединялись и уничтожали их.

Шли— пу-ни водрузила феромон памяти на место.

Пальцы продолжали использовать запрещенное оружие и до сих пор используют его в любом своем деле. Цивилизация Пальцев — это цивилизация огня. Значит, мы должны уничтожить ее, пока они не спалили весь лес.

Королева испускает запах твердого убеждения.

103683— й потрясен. По словам Шли-пу-ни, Пальцы -это патологическое явление. Временные обитатели Земли. И, конечно же, обитатели эфемерные. Они здесь всего не более трех миллионов лет, и они не задержатся здесь надолго.

103683— й моет усики.

Муравьи обычно не препятствуют представителям различных видов сменять друг друга на поверхности Земли, жить и умирать, то есть они не занимаются их уничтожением специально. Тогда откуда такая позиция?

Шли— пу-ни настаивает:

Они слишком опасны. Мы не можем ждать, когда они сами исчезнут.

103683— й замечает:

Кажется, под Городом есть живые Пальцы.

Если Шли-пу-ни всерьез решилась заняться Пальцами, то почему же она не начинает с них?

Королева удивляется, что солдату известна эта тайна. Она начинает оправдываться. Пальцы там, внизу, не представляют угрозы. Они не смогут выбраться из своей ямы. Они в западне. Стоит оставить их умирать от голода — и проблема решится сама собой. Может, сейчас они уже трупы.

Жаль.

Королева поднимает усики:

Почему? Тебе что, нравятся Пальцы? Ты общался с ними во время путешествия к краю мира?

Солдат возражает:

Нет. Но для зоологии это была бы большая потеря: нам не ведомы ни нравы, ни морфология этих гигантских животных. И еще жаль, что, отправляясь в поход, мы почти ничего не знаем о наших противниках.

Королева задета за живое. Преимущество в споре на стороне солдата.

А тут такая возможность! У нас дома в нашем полном распоряжении есть гнездо Пальцев. Так почему бы этим не воспользоваться?

Шли— пу-ни не подумала об этом. 103683-й прав. И в самом деле, эти Пальцы -ее пленники, они вроде клещей, которых она изучает в зоологическом зале.

Помещенные в ореховую скорлупу, клещи для нее — вивариум [8] бесконечно малого. Запертые в пещере, Пальцы — это вивариум бесконечно большого…

На мгновение королева испытывает искушение прислушаться к солдату, спасти последние Пальцы, если они еще живы, хладнокровно управлять своим «Пальцарием» и даже при случае возобновить диалог с ними. Все для науки.

А почему бы их не приручить? Не превратить их в гигантских лошадей? При помощи еды будет легко добиться от них покорности.

Но тут случилось непредвиденное.

Возникнув из ниоткуда муравей-камикадзе бросается на Шли-пу-ни и пытается ее обезглавить. В этом цареубийце 103683-й узнает мятежника, живущего над стойлом скарабеев. Подскочив, 103683-й ударом мандибулы-сабли повергает смельчака, прежде чем тому удается совершить злодеяние.

Королева остается невозмутимой.

Теперь ты видишь, на что способны Пальцы! Они превратили муравьев с запахом земли в фанатиков, готовых убить собственную королеву. Пойми, 103683-й, мы не должны вступать с ними в разговоры. Пальцы не такие, как остальные животные, они совсем другие. Они слишком опасны. Они даже словом могут погубить нас.

Шли— пу-ни уточняет, что ей известно о существовании мятежников, которые продолжают общаться с агонизирующими под полом Пальцами. Она держит ситуацию под контролем. В ряды мятежников просочились верные ей шпионы, они держат ее в курсе всего, что происходит в Пальцарии. Шли-пу-ни знает, что 103683-й вышел на контакт с мятежниками. Она это одобряет. Таким образом, солдат тоже сможет быть ей полезен.

Поверженный мятежник-убийца из последних сил простонал:

Пальцы — наши боги.

И затих. Он умер. Королева обнюхивает труп.

Что означает слово «боги»?

103683— го тоже мучает тот же вопрос. Королева меряет шагами королевские покои и повторяет снова и снова, что надо как можно скорее избавиться от Пальцев. Истребить их. Весь их род. В осуществлении этой грандиозной задачи она рассчитывает на своего опытного солдата.

Очень хорошо. Для сбора войск 103683-му понадобится два дня. И — вперед. Держитесь, все Пальцы мира!

30. БОЖЕСТВЕННОЕ ПОСЛАНИЕ

Умножьте ваши приношения,

Рискуйте жизнями, жертвуйте собой,

Пальцы важнее, чем королева и расплод.

Никогда не забывайте, что

Пальцы — вездесущи и всемогущи.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — боги.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — великие.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — непобедимы.

Такова истина!

Автор этого послания быстро отошел от аппарата, пока никто его не застукал.

31. ВТОРОЙ УДАР

Каролина Ногар не любила семейные трапезы. Ей не терпелось, чтобы все побыстрей закончилось, чтобы она смогла спокойно приступить к своему «творению».

Вокруг жестикулировали, болтали, передавали блюда, жевали и спорили о проблемах, на которые ей было глубоко наплевать.

— Какая жара! — посетовала ее мать.

— По телевизору тип из прогноза погоды объявил, что это только начало жары. Виной тому загрязнения атмосферы в конце XX века, — завершил отец.

— Это дед виноват. В его время, в девяностых годах, они все изгадили. Их поколение надо отдать под суд, — осмелела младшая сестричка.

За столом их было всего четверо, но и троих вполне хватало, чтобы вывести Каролину Ногар из себя.

— Мы идем в кино. Хочешь с нами, Каро? — предложила мать.

— Нет, спасибо, мама! Мне надо дома поработать.

— В восемь-то вечера?

— Да. Работа важная.

— Как хочешь. Если вместо того, чтобы пойти с нами, ты предпочитаешь сидеть одна и работать в неурочное время — это твое неотъемлемое право…

Сгорая от нетерпения, она закрыла за ними дверь на два оборота. Быстро подбежала к своему чемодану, достала оттуда стеклянный сосуд с гранулами и высыпала их в металлический резервуар, который поставила на горелку Бунсена.

Получилось коричневое пюре. Сначала из него вырвалась струйка воздуха, затем пошел серый дым, и, наконец, разгорелось пламя, поначалу с примесью дыма, а затем яркое, чистое и красивое.

Процедура выглядела несколько архаично, но на этой стадии другой не существовало. Она любовалась своим творением, когда раздался звонок.

На пороге стоял бородатый мужчина с яркими рыжими волосами. Почти красными. Максимилиан Мак'Хариос скомандовал «лежать» двум крупным борзым, которых держал на серебристых поводках, и вместо приветствия спросил:

— Готово?

— Да, работу я закончила дома, но основные операции проводились в лаборатории.

— Прекрасно. Проблем не было?

— Никаких.

— Никто не знает?

— Никто.

Горячую субстанцию цвета охры она слила в бутылку с толстыми стенками и протянула ему.

— Всем остальным я займусь сам. Теперь вы можете отдыхать, — сказал он.

— До свидания.

Заговорщицки кивнув ей, он скрылся в лифте с двумя своими борзыми.

Каролина Ногар снова осталась одна и почувствовала себя освобожденной от тяжкой ноши. Теперь, подумала она, их уже ничто не остановит. Они добьются успеха там, где другие потерпели неудачу.

Она налила себе холодного пива и неторопливо выпила. Потом сняла рабочий халат и накинула розовый пеньюар. На рукаве она заметила крошечную квадратную дырочку. Сейчас она быстренько зашьет ее. Взяв нитку с иголкой, она устроилась перед телевизором.

Передача «Головоломка для ума» уже началась. Каролина Ногар включила свой ящик.

Телестудия.

Тут по-прежнему мадам Рамирез: эта среднестатистическая француженка всегда с какой-то врожденной робостью отвечала на вопросы и рассказывала о логических процессах, которые этому предшествовали.

И ведущий был как всегда в своем репертуаре:

— Как же так, у вас нет ответа? Посмотрите внимательно на доску и скажите телезрителям, на какие мысли вас наводят эти цифры.

— Ну, знаете ли, задача и в самом деле необычная. Это треугольная прогрессия, она исходит из простого единства и восходит к чему-то гораздо более сложному.

— Браво, мадам Рамирез! Продолжайте идти в том же направлении, и вы найдете ответ!

— Вначале цифра «один». Можно подумать… можно подумать, это почти…

— Телезрители слушают вас, мадам Рамирез! И публика вас поддерживает.

Бурные аплодисменты.

— Ну же, мадам Рамирез! Так что это, по-вашему?

— Священный текст. 1 разделяется и дает две цифры, которые в свою очередь дают четыре цифры. Это как будто…

— Что как будто?

— Прелюдия к рождению. Составные части первичного яйца растут, увеличиваясь сначала вдвое, потом вчетверо, а затем весь процесс еще больше усложняется. Интуитивно эта картина ассоциируется у меня с рождением, с существом, которое появляется, а затем развивается. Это весьма метафизично.

— Точно, мадам Рамирез, точно. Какую превосходную задачу мы вам предложили! Достойную вашей проницательности и оваций публики.

Аплодисменты.

Ведущий попросил тишины:

— И какой закон управляет этой прогрессией? Каков механизм этого рождения, мадам Рамирез?

Раздосадованное лицо кандидатки.

— Я не знаю… Э, я воспользуюсь своим джокером.

Ропот разочарования пробегает по залу. Впервые мадам Рамирез терпит неудачу.

— Вы абсолютно уверены, мадам Рамирез, что хотите сжечь один из ваших джокеров?

— А как по-другому?

— Как жаль, мадам Рамирез, после столь безупречного пробега…

— Эта загадка особенная. Она стоит того, чтобы на ней задержаться. Итак, джокер, и вы мне помогаете.

— Прекрасно. Мы дали вам первую фразу: «Чем больше у вас ума, тем меньше у вас шансов найти».

Вторая вот такая: «Надо забыть все, что вы знаете».

Снова раздосадованное лицо кандидатки.

— И что это значит?

— А это вам решать, мадам Рамирез! Чтобы помочь, я вам подскажу: вам следует погрузиться вглубь вашего сознания, как это делают во время психоанализа. Упростите его. Освободите механизмы логики от предвзятого мышления.

— Это не легко. Вы советуете мне уничтожить мышление мышлением!

— А! Именно поэтому наша передача так и называется «Головоломка для…

— …ума»! — подхватил зал хором.

Зрители зааплодировали сами себе.

Мадам Рамирез вздохнула и нахмурилась. Ведущий сделал предупредительный жест.

— Ваш джокер дает вам право на дополнительную строчку.

Он взял фломастер и написал:

1

11

21

1211

111221

312211

Потом добавил:

13112221

Крупным планом лицо мадам Рамирез, она растеряна. Она заморгала. Потом начала бормотать «один», «два», «три», как будто речь шла о рецепте сливового пирога из равных частей муки, масла, сахара и яиц. В особенности соблюдать пропорции «трех». Зато не скупиться на «один».

— Итак, мадам Рамирез, теперь проясняется?

Крайне сосредоточенная, мадам Рамирез не ответила и только промычала «ммммм», означающее «я думаю, на этот раз я найду».

Ведущий проявил уважение к ее размышлению.

— Я надеюсь, вы тоже, дорогие телезрители, внимательно записали нашу новую строчку. Итак, до завтра, если пожелаете!

Аплодисменты. Титры. Барабанная дробь, фанфары и крики.

Каролина Ногар выключила телевизор. Послышался какой-то шум. Она закончила штопку. Прекрасно: не видно ни следа этой гадкой маленькой дырочки. Она убрала нитки и ножницы. Снова шум, как будто мнут бумагу.

В ванной комнате. Вряд ли это мышь. Звук был бы другой, если бы она пробежала по кафельной плитке. Может это взломщик, а может он не один? Но что они делают в ванной комнате?

На всякий случай она взяла из комода маленький 6-миллиметровый револьвер, который держал ее отец на случай подобных обстоятельств. Чтобы застать чужака или чужаков врасплох, она снова включила телевизор, прибавила звук и крадучись направилась к ванной.

Группа рэперов горланила бунтарскую песню.

«Мы сожжем все: ваши дома, ваши бутики, все, все, все, все…»

Сжимая револьвер обеими руками, Каролина Ногар подошла вплотную к двери: она видела, как это делают в американских сериалах. Затем резко ее распахнула.

Никого, но шум нарастал, он раздавался все громче и громче за занавеской душа. Она энергично отдернула ее.

Сначала она глазам своим не поверила. Потом от страха закричала, без толку выпустив все пули из магазина. Потом, едва дыша, попятилась, и ногой захлопнула дверь. К счастью, ключ был с внешней стороны. Она повернула его на два оборота и замерла, находясь на грани истерики.

«Оно» не пройдет через закрытую дверь!

Но «оно» прошло. И даже погналось за ней.

Она стонала, на бегу хватала безделушки и швыряла их в «это нечто». Она отбивалась и ногами, и кулаками. Но что она могла сделать против такого противника?

32. ЕСТЬ, ЧЕМУ УДИВЛЯТЬСЯ

Он вычищает голову, обрабатывая ее гребенкой, расположенной на голени.

Теперь 103683-й даже не знает, с кем он.

Он боится Пальцев и… собирается их победить. Он уже готов был поверить в дело мятежников и… вот теперь вынужден их предать. В свое время он дошел до края мира с двадцатью исследователями и… теперь, когда ему дают восемьдесят тысяч, эта цифра кажется ему просто смешной.

Но больше всего его занимает само движение мятежников. Он представлял их хитрыми авантюристами, а столкнулся с полоумными придурками, которые твердят лишенное смысла слово «боги».

Поведение королевы тоже странное. Для муравья она слишком говорлива. Это ненормально. Она хочет истребить все Пальцы, но не дотрагивается до тех, которые живут под ее собственным Городом. Она утверждает, что будущее за изучением видов, и отказывается воспользоваться своим Пальцарием, чтобы проводить опыты на самых экзотических и самых удивительных из них.

Шли— пу-ни не все ему открыла. Мятежники тоже. Ему не доверяют или же пытаются им манипулировать. Он чувствует себя игрушкой королевы, или мятежников, а может быть, и тех и других одновременно.

Он вдруг осознает очевидное: ничего подобного никогда не происходило ни в одном муравейнике на этой планете. Можно подумать, что в Бел-о-кане все лишились разума. У муравьев стали появляться странные мысли, все чаще у них возникает томление духа — словом, они не те муравьи, какими они были раньше. Они мутируют. Мятежники — мутанты.

Шли— пу-ни -мутант. И сам 103683-й, склонный думать о себе как о независимом существе, больше не чувствует себя обыкновенным муравьем. Что же происходит с Бел-о-каном?

Он не способен ответить на этот вопрос, сначала он хочет понять, что движет этими мятежниками, почему они используют эти нелепые выражения.

Что такое «боги»?

И 103683-й опять направляется к стойлам жуков-носорогов.

33. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Культ мертвых. Первый признак, по которому определяется мыслящая цивилизация, — это «культ мертвых».

До тех пор пока люди выбрасывали трупы своих ближних как грязь, они были не больше чем животные. В тот день, когда они начали предавать их земле или сжигать, произошло что-то необратимое. Заботиться о своих мертвецах — это означает представлять себе загробную жизнь — виртуальный мир, который находится над миром видимым. Заботиться об умерших — это значит воспринимать жизнь как этап между двумя измерениями. Из этого вытекают все религиозные представления.

Впервые культ мертвых отмечен в среднем палеолите, семьдесят тысяч лет назад. В ту эпоху некоторые племена людей начали хоронить своих мертвецов в ямах 1,40 х 1 х 0,3 м.

Соплеменники клали покойному в могилу запасы мяса, предметы из кремня и черепа животных, которых он убил. Есть сведения, что эти похороны сопровождались еще и общей трапезой племени.

Среди муравьев, особенно в Индонезии, были обнаружены некоторые виды, которые продолжали пичкать едой умершую королеву еще долгое время после ее кончины. Это поведение тем более удивительно, что запах олеиновой кислоты, исходящий от умершей, ясно свидетельствовал о ее состоянии.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

34. ЧЕЛОВЕК-НЕВИДИМКА

Комиссар Жак Мелье опустился на колени возле трупа Каролины Ногар. На лице с закатившимися глазами маска ужаса — это свидетельство потрясения и страха.

Он повернулся к инспектору Каюзаку:

— Отпечатков, разумеется, нет?

— Увы. И на этот раз: ни ран, ни орудия убийства, ни следов взлома, ни улик. В общем, темный лес!

Комиссар достал жвачку.

— Дверь, разумеется, была заперта, — сказал Мелье.

— Три замка заперто, два открыто. Кажется, в момент смерти, она что-то делала с одной из задвижек бронированной двери.

— Надо выяснить, что она делала: открывала или закрывала ее, — заметил Мелье. — Он наклонился и внимательно вгляделся в положение рук. — Открывала! — воскликнул он. — Убийца находился внутри, и она пыталась бежать… Ты первым прибыл сюда, Эмиль?

— Как всегда.

— Мухи тут были?

— Мухи?

— Да, мухи. Дрозофилы, если тебе угодно!

— Ты об этом уже спрашивал в квартире братьев Сальта. Почему тебя это так интересует?

— Мухи — это очень важное звено! Они отличные информаторы для детектива. Один из моих преподавателей утверждал, что все дела он раскрывает, всего лишь изучая поведение мух.

На лице инспектора появилось скептическое выражение. Очередной из этих дурацких трюков, которым обучают в новых полицейских школах! Каюзак был приверженцем старых добрых методов, но, тем не менее, ответил:

— Ну да, я помню, как было у братьев Сальта, и на этот раз проследил, чтобы окна не открывали, и, если мухи были, они все еще здесь. Только с чего ты на них зациклился?

— Мухи — это главное. Если они есть — значит, где-то есть проход. Если их нет — значит, квартира герметически закрыта.

Оглядываясь по сторонам, комиссар, наконец, заметил муху в углу, на белом потолке.

— Смотри, Эмиль! Ты видишь ее, вон там?

Муха, как будто смущенная чужими взглядами, взлетела в воздух.

— Она укажет нам воздушный коридор! Смотри, Эмиль. Маленькая щелка над окном, наверное, в этом месте она и пролезла.

Муха резко изменила направление и опустилась на кресло.

— Теперь я уверен, это зеленая муха. То есть муха второй когорты.

— Это еще что за жаргон?

Мелье объяснил:

— Когда человек умирает, на него слетаются мухи. Но не всякие мухи и не абы когда. Круговорот неизменный. Обычно сначала высаживаются синие мухи (calyphora), мухи первой когорты. В течение первых пяти минут после смерти. Они любят теплую кровь. Если участок тела кажется им благоприятным, они откладывают яйца и улетают, как только от трупа начинает исходить запах. Их тут же сменяет вторая когорта — зеленые мухи (muscina). Эти предпочитают мясо с легким душком. Они едят, откладывают яйца, потом уступают место серым мухам (sarcophaga) — мухам третьей когорты, которые любят еще более ферментированное мясо. Наконец настает черед сырных (piophila) и жировых мух (ophira). Таким образом, на теле сменяется пять команд. Каждая берет свою часть и оставляет нетронутой часть других.

— Какое малюсенькое тельце, — с отвращением вздохнул инспектор.

— Смотря для кого. Одного трупа хватит, чтобы попотчевать несколько сотен мух.

— Прекрасно. Но какое это имеет отношение к нашему расследованию?

Жак Мелье вооружился светящейся лупой и принялся рассматривать уши Каролины Ногар.

— Внутри раковины кровь и яйца зеленых мух. Очень интересно. Вообще-то тут должны быть и личинки синих мух. Значит, первой когорты не было. Это уже ценная информация!

Инспектор начал осознавать пользу от наблюдения за мухами.

— А почему их не было?

— Потому что кто-то, возможно убийца, оставался возле трупа в течение пяти минут после смерти. Синие мухи не посмели приблизиться. Потом тело начало ферментировать, и оно их больше не интересовало. Тогда примчались зеленые. А вот им уже ничего не мешало. Значит, убийца оставался пять минут, не больше, а затем удалился.

Такое рассуждение поразило Эмиля Каюзака. Мелье выглядел озадаченным. Он ломал голову: что же могло помешать синим мухам приблизиться?

— Можно подумать, мы имеем дело с Человеком-невидимкой…

Каюзак замолчал. Как и Мелье, он услышал шум в ванной комнате.

Они побежали туда. Раздвинули занавески душа. Ничего.

— Да, будто и в самом деле Человек-невидимка… Мне кажется, что он все еще здесь.

Он вздрогнул.

Мелье задумчиво работал челюстями, гоняя во рту жвачку.

— Он не смог бы войти и выйти, не открывая дверей или окон. Твой человек не только невидим, он еще и проходит сквозь стены! — Он обернулся к жертве, и посмотрел на ее искаженное от страха лицо. —...И страшный. Чем занималась эта Каролин Ногар? На нее есть что-нибудь в досье?

Каюзак просмотрел несколько бумаг в папке с именем покойной.

— Никакого приятеля. Никаких ссор. У нее не было врагов, которые бы ненавидели ее так, что хотели убить. Она была химиком.

— Она тоже? — удивился Мелье. — А где работала?

— В Компании общей химии.

Они оторопело уставились друг на друга. КОХ — Компания общей химии, предприятие, где работал Себастьен Сальта!

Наконец у них появился общий знаменатель, который не мог быть простой случайностью. Наконец-то след.

35. БОГ — ЭТО ТАКОЙ ЗАПАХ

Это здесь.

Солдат узнает запахи, которые позволяют ему найти тайное убежище мятежников.

Мне нужны объяснения.

Мятежники окружают 103683-го. Они могли бы с легкостью убить его, но они не нападают.

Что такое «боги»?

Роль оратора снова берет на себя хромой.

Он признается, что они не все рассказали солдату, но подчеркивает: уже одно то, что ему открыли существование мятежного движения, говорит о высокой степени доверия. Тайную организацию преследуют все стражи Стаи, так что они не могут доверять первому встречному!

Хромой шевелит усиками, выражая откровение.

Он объясняет, что сейчас в Бел-о-кане происходит нечто важное для их Города, для всех Городов, даже для всего их вида. Успех или провал движения мятежников — это поражение или победа целых тысячелетий эволюции всех муравьев в мире. В такой ситуации жизнь для них ничего не значит. От каждого необходимо самопожертвование, от каждого требуется соблюдение строжайшей тайны. Тут хромой отмечает, что роль 103683-го здесь очень важна. И сожалеет, что не все ему доверил. Он готов исправить эту оплошность.

В центре зала два муравья торжественно подходят к 103683-му для совершения церемонии полного контакта. Благодаря полному контакту муравей видит, чувствует и сразу понимает все, что на уме у собеседника. Рассказ теперь не просто передается и принимается: он переживается двумя муравьями одновременно.

103683— й и хромой соединяют свои антенны. Это сродни тому, как если бы одиннадцать ртов вошли в прямой контакт. Теперь они становятся единым насекомым с двумя головами.

Хромой вливает свою историю.

В прошлом году, когда большой пожар опустошил Бел-о-кан и погубил королеву Бело-киу-киуни, муравьи с запахом земли утратили смысл жизни. Им пришлось спасаться от страшных облав — их устраивала новая правительница Шли-пу-ни. Тогда муравьи с запахом земли вынуждены были уйти в подполье, они укрылись в этой берлоге. Потом они заново пробили проход в гранитном полу, они похищали еду и кормили Пальцев, но, главное, теперь они продолжают диалог с их представителем — Доктором Ливингстоном.

Поначалу все шло хорошо. Доктор Ливингстон передавал простые послания: «Мы хотим есть», «Почему королева отказывается говорить с нами?» Пальцы были в курсе положения мятежников и тщательно планировали операции их отрядов, чтобы, не привлекая внимания, они могли красть пищу. Пальцам требуется огромное количество еды, а доставлять ее и при этом оставаться незамеченными было нелегко!

Все это были вполне естественные разумные послания. Но однажды Пальцы передали послание совсем другого рода. Это краткое обращение со странным запахом уверяло, что муравьи недооценивают Пальцы, что Пальцы до сих пор молчали об этом, но на самом деле они являются богами муравьев.

«Боги»? Что означает это слово? — спросили мы.

Пальцы объяснили нам, что значит боги. По их мнению, это животные, которые сотворили мир. Все живое — это их «творение».

В полный контакт вклинивается третий муравей. В запале он провозглашает:

Боги создали все, они всемогущи, они вездесущи. Они всегда видят нас. Реальность, которая нас окружает, — всего лишь иллюзорная мизансцена богов, чтобы нас познать.

Когда идет дождь — это боги льют воду.

Когда жарко — это боги усилили жар солнца.

Когда холодно — они его уменьшили.

Пальцы — наши боги.

Хромой объясняет смысл этого странного изречения. Без божественных Пальцев в мире якобы ничего не существовало. Муравьи — их творение. Им отводится роль сражаться в этом рукотворном мире, созданном Богами ради забавы.

Вот что сказал в тот день доктор Ливингстон.

103683— й поражен. Почему в таком случае Пальцы умирают от голода под полом Города? Почему они остаются пленниками под землей? Почему Пальцы позволяют муравью подняться в поход против них?

Хромой признает, что в речах Доктора Ливингстона имеются белые пятна. Зато их главная ценность в том, что они объясняют, почему существуют муравьи, почему мир такой, какой он есть.

Откуда мы, кто мы, куда идем? Концепция «богов» дает ответ на все эти вопросы.

Как бы там ни было, семя было брошено. Этот первый «деистский» монолог привлек внимание одних мятежников, других же сильно заинтересовал. Дальше опять последовали самые обычные сообщения, в которых не упоминалось ни о каких «богах».

Мы перестали думать об этом, но через несколько дней сенсационное «деистское» слово еще громче задрожало на усиках Доктора Ливингстона. Он снова вещал о вселенной, контролируемой Пальцами, утверждал, что на свете нет ничего случайного, и что все, что происходит тут, внизу, было намечено и предписано. И что те, кто не согласен чтить «богов» и кормить их, будут наказаны.

У 103683-го от удивления антенны встали дыбом. Никогда его воображение, весьма богатое по муравьиным меркам, не могло докатиться до такой фантастики: гигантские животные контролируют мир и следят за каждым обитателем в отдельности.

Но он продолжает слушать рассказ хромого.

Мятежники быстро поняли, что Доктор Ливингстон имел два совершенно противоположных голоса. Когда он говорил о богах, то звал муравьев-деистов, а остальные уходили. Когда же он говорил на «обычные» темы, уходили деисты. Внутри общины мятежников постепенно наметился раскол. Появились деисты и недеисты, но принципиальных разногласий между ними не возникало. Даже несмотря на то, что недеисты считали поведение деистов совершенно неразумным и чуждым муравьиной культуре.

103683— й отпускает хромого. Он чистит усики и спрашивает у стоящих в стороне:

Кто из вас деисты?

Один муравей подходит.

Меня зовут 23-й, и я верю в существование всемогущих богов.

Хромой тихонько шепчет, что деисты твердят подобные фразы, хотя зачастую не понимают их смысла. Но это нисколько их не смущает, даже наоборот. Чем больше непонятных слов, тем охотнее они их повторяют.

103683— й не понимает, как этот Доктор Ливингстон может одновременно являться двумя совершенно разными личностями.

Может быть, это и есть великая тайна Пальцев, отвечает хромой. Их дуальность. У них простое соседствует со сложным, повседневные феромоны с абстрактными посланиями.

Он добавляет, что сейчас деисты в меньшинстве, но численность их партии постоянно растет.

Подбегает молодой муравей, он тащит кокон бабочки, который 103683-й закопал перед входом в стойло.

Это твое, да?

103683— й подтверждает и, протягивая усики к вновь прибывшему, спрашивает:

А ты? Кто ты? Деист или недеист?

Молодой муравей робко склоняет голову. Он знает, что к нему обращается знаменитый и опытный солдат. Он оценивает серьезность того, что скажет. Однако слова вырываются вдруг из самого глубокого из трех мозгов:

Меня зовут 24-й. Я верю в существование всемогущих богов.

36. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Мысль. Человеческой мысли подвластно все.

В 50 х годах английское судно контейнеровоз, перевозящее бутылки с мадерой из Португалии,разгружается в шотландском порту. В холодильный отсек зашел моряк, чтобы проверить, все ли в порядке. Не заметив его присутствия, другой, моряк запирает дверь снаружи. Пленник изо всех сил стучит по стенам, но его никто не слышит — и корабль отплывает обратно в Португалию.

Продуктов у мужчины достаточно, но он знает, что в этом холодильнике он не сможет долго прожить. Однако он находит в себе силы и куском железки царапает на стене рассказ о своей голгофе день за днем, час за часом. О том, как он цепенеет от холода, как замерзает его нос, как пальцы на руках и ногах становятся хрупкими, как стекло. Он описывает, какие нестерпимые ожоги остаются от морозного воздуха. О том, как постепенно все его тело целиком превращается в глыбу льда.

Корабль бросает якорь в Лиссабоне, и капитан, открыв контейнер, находит мертвого матроса. На стенах он читает поминутный репортаж о его ужасных страданиях.

Однако самое удивительное не в этом. Капитан отмечает температуру внутри контейнера. Термометр показывает +19 °С. Поскольку товара не было, на обратном пути систему охлаждения не включали. Человек умер только потому, что думал, будто ему холодно. Он стал жертвой своего собственного воображения.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

37. МИССИЯ МЕРКУРИЙ

Я хотел бы видеть Доктора Ливингстона.

Желание 103683-го не может быть исполнено. Мятежники усиленно изучают его своими усиками.

Ты нужен нам для другого.

Хромой поясняет. Вчера, когда солдат был у королевы, группа мятежников спустилась по проходу под гранитным полом. Они встретились с Доктором Ливингстоном и сообщили ему о предстоящем походе против Пальцев.

Этот Доктор Ливингстон рассуждал как деист или как? — спрашивает 103683-й.

Нет. Он был разумный и конкретный, говорил о простых и понятных вещах в пределах досягаемости всех усиков. Но как бы то ни было, Доктор Ливингстон и Пальцы, которые объясняются через него, не испугались, узнав, что на край мира отправляется армия для уничтожения всех Пальцев. Напротив, они с радостью восприняли эту новость и даже сказали, что эту уникальную возможность нельзя упускать.

Пальцы долго думали. Потом Доктор Ливингстон передал мятежникам приказ, они поручили муравьям миссию, которую назвали «миссия Меркурий». Миссия настолько будет связана с походом на Запад, что это практически станет единой целью.

Поскольку войска Бел-о-кана возглавишь ты, ты сможешь лучше других осуществить миссию Меркурий.

103683— й осознает свою ответственность.

Внимание! Оцени важность того, что тебе предстоит выполнить. Миссия Меркурий может изменить облик вселенной.

38. ВНИЗУ

— Ты думаешь, миссия Меркурий осуществима?

Августа Уэллс изложила свой план муравьям.

Изуродованной ревматизмом рукой старая дама провела по лбу и вздохнула:

— Господи, только бы этот маленький рыжий муравей дошел до цели!

Все молча смотрели на старуху. Кто-то заулыбался. Они были вынуждены довериться этим муравьям-мятежникам. Они не знают имени муравья, которому поручили миссию Меркурий, но все молятся, чтобы его не убили.

Августа Уэллс прикрыла глаза. Уже год, как они здесь внизу, на многометровой глубине под землей. Как бы стара она ни была, она помнит все.

Ее сын, Эдмон, после смерти своей жены поселился в доме 3 по улице Сибаритов, в двух шагах от леса Фонтенбло. Через несколько лет он тоже умер, оставив письмо своему наследнику — племяннику Джонатану. Странное послание с единственной фразой: «Никогда не спускайся в подвал».

Теперь Августа Уэллс близка к мысли, что это была самая действенная агитация. В конце концов, добился же Пармантье распространения картошки, которой никто не хотел заниматься: высадил ее на огороженном поле, окруженном табличками «Вход строго запрещен». В ту же ночь воры растащили драгоценные клубни, и столетие спустя жареная картошка стала основным блюдом мировой кухни.

Именно поэтому Джонатан Уэллс и спустился в запретный подвал. Оттуда он не вышел. На его поиски отправилась его жена Люси. Потом сын Николя. Потом, по приказу инспектора Жерара Галена, пожарные. Потом полицейские во главе с комиссаром Аленом Билщеймом. Наконец она сама, Августа Уэллс, в компании Джейсона Брейгеля и профессора Даниэля Розенфельда.

Итого восемнадцать человек устремились по бесконечной винтовой лестнице. Все они боролись с крысами, сумели разгадать загадку шести спичек, из которых составили четыре треугольника. Они прошли через ловушку, сжимающую тело, как при рождении. Они проникли в люк. На подсознательном уровне они преодолели свои детские страхи — измождение, угроза смерти.

В конце долгого похода они попали в подземный храм, построенный в эпоху Возрождения под широкой гранитной плитой, на плите находился муравейник. Джонатан показал им тайную лабораторию Эдмона Уэллса. Он представил им доказательства гениальности своего старого дяди, в том числе его машину под названием «Пьер де Розетт», позволяющую понимать пахучий язык муравьев и разговаривать с ними. Трубками машина соединялась с зондом — своего рода пластиковым муравьем, который являлся одновременно микрофоном и мегафоном. Этот зонд под названием Доктор Ливингстон служил послом для муравьиного населения.

При помощи этого посредника Эдмон Уэллс разговаривал с королевой Бело-киу-киуни. Им не довелось долго разговаривать, однако этого хватило, чтобы понять, насколько эти две великие параллельные цивилизации еще не готовы к сотрудничеству.

Джонатан принял эстафету от своего дяди и увлек своей страстью всю группу. Он говорил, что они подобны космонавтам на космическом корабле, которые пытаются общаться с инопланетянами. Он утверждал: «То, что мы делаем, может оказаться самым потрясающим экспериментом нашего поколения. Если нам не удастся наладить диалог с муравьями, то это не удастся ни с какой другой формой мышления, земной или неземной».

Он оказался прав. Но какой толк оказаться правым, если это преждевременно? Подземная утопическая община не долго останется совершенной. Они атаковали высокие рубежи — а остановили их проблемы самые тривиальные.

Однажды пожарный резко упрекнул Джонатана:

— Может быть, мы и похожи на космонавтов в капсуле, но они бы выкрутились, взяв равное количество мужчин и женщин. Однако нас здесь пятнадцать мужиков в расцвете лет, а женщина у нас только одна. Не считая старухи и мальчишки!

Ответ Джонатана Уэллса прозвучал резко, как выстрел:

— У муравьев всего одна самка и больше, чем на пятнадцать самцов.

Над этим предпочли посмеяться.

Они не очень хорошо представляли, что происходит наверху, в муравейнике, знали только то, что королева Бело-киу-киуни мертва, а та, что пришла ей на смену, не хочет даже слышать о них. Она дошла до того, что перекрыла им доставку пищи.

Они остались без диалога и без пищи, эксперимент быстро превратился в ад. Восемнадцать голодающих людей, заточенных в подземелье, — это ситуация, которой управлять нелегко.

Это комиссар Ален Билшейм первым обнаружил пустой «ящик для даров» однажды утром. Они переключились на собственные запасы — в основном это были грибы, они научились выращивать их здесь, под землей. Хорошо еще, что не было недостатка в свежей воде (благодаря подземному источнику) и в воздухе (благодаря воздушным колодцам).

Но воздух, вода и грибы — что это за пост!

В итоге полицейский не выдержал. Он требовал мяса, красного мяса. Он настаивал, чтобы тянули жребий и выбрали того, чья плоть послужит свежим мясом для других. И он не шутил!

Августа Уэллс до сих пор помнит эту жуткую сцену, как будто она произошла вчера.

— Я хочу есть! — вопил полицейский.

— Но больше нет никакой еды.

— Есть! Мы! Мы съедобны. Несколько человек, выбранных по жребию, должны принести себя в жертву, чтобы другие выжили.

Джонатан Уэллс поднялся.

— Мы не животные. Только животные едят друг друга. Мы же люди, люди!

— Никто не делает из тебя каннибала, Джонатан. Мы будем уважать твое мнение. Но если ты отказываешься есть человека, ты сам можешь, по крайней мере, послужить едой.

Полицейский сделал знак одному из своих коллег. Они вместе схватили Джонатана и попытались его оглушить. С помощью кулаков тому удалось вырваться. В драку вмешался Николя Уэллс.

Потасовка набирала мощь. Противники и сторонники каннибализма разделились на лагери. Вскоре дрались все и пролилась кровь. Отдельные удары имели цель убить жертву. Любители человеческого мяса вооружились осколками бутылок, ножами, поленьями, чтобы достичь своей цели. Даже Августа, Люси и маленький Николя разозлились: они царапались, бились и ногами, и кулаками. В какой-то момент даже бабушка укусила кого-то за руку, когда та оказалась в пределах досягаемости, но ее вставная челюсть тут же сломалась.

Замурованные на многометровой глубине под землей, они дрались с остервенением загнанных зверей. Заприте восемнадцать кошек в ящике размером в один квадратный метр на месяц и, может быть, тогда вы увидите жестокость той драки, в которой участвовала группа утопистов, решившая продвинуть человечество вперед.

Без полиции и свидетелей их ничего не сдерживало.

Был один погибший. Пожарный пал, он стал жертвой ножевого ранения. Присутствующие мгновенно отрезвели, прекратили драку и взирали на содеянное. Никому и в голову не пришло съесть покойного.

Умы усмирились. Профессор Даниэль Розенфельд положил конец спору:

— Как низко мы пали! В нас по-прежнему жив первобытный человек и не надо копать глубоко, чтобы слетел налет вежливости и наружу полезли низменные инстинкты. Пять тысяч лет цивилизации — этого мало. — Он вздохнул. — Муравьи смеялись бы над нами, если бы увидели, как мы теперь убиваем друг друга за еду!

— Но… — попытался возразить полицейский.

— Замолчи, личинка! — загремел профессор. — Ни одно общественное насекомое, даже таракан, не посмеет вести себя так, как мы. Мы принимаем себя за жемчужину творения, да это просто смешно. Группа лиц, которая должна предвосхищать человека будущего, ведет себя, как стая крыс. Посмотрите на себя, вы видите, что стало с вашим человеческим обликом.

Все молчали. Взгляды снова остановились на бездыханном теле пожарного. Ни одного слова больше не было произнесено, но все принялись рыть могилу в углу церкви. Его закопали, прочитав короткую молитву. Жестокость остановило только ее крайнее проявление. Они забыли о потребностях желудка, зализали свои раны.

— Я ничего не имею против хорошего урока философии, но все-таки хотелось бы знать, что нам делать, чтобы выжить, — поинтересовался инспектор Жерар Гален.

Идея питаться ближним была, конечно, первобытной, но что же делать, чтобы выжить? И, наконец, предложил:

— А если мы все одновременно покончим с собой? Мы избавим себя от страданий и унижений, на которые нас обрекла новая королева Шли-пу-ни.

Предложение не вызвало энтузиазма. Гален разбушевался:

— Но, черт побери, почему муравьи так злобно повели себя с нами? Мы — единственные из людей, кто захотел с ними разговаривать, да еще и на их языке, и вот как они нас отблагодарили. Бросили нас подыхать!

— О, в этом нет ничего удивительного, — сказал профессор Розенфельд. — В Ливане в эпоху, когда брали заложников, похитители убивали в первую очередь тех, кто говорил по-арабски. Они боялись, что их поймут. Может быть, эта Шли-пу-ни тоже боится, что ее поймут.

— Нам обязательно нужно найти способ выбраться отсюда, не пожирая друг друга и без коллективного самоубийства! — воскликнул Джонатан.

Они замолчали и поразмыслили на полную мощь ума, которую им позволяли их алчущие животы. Потом вмешался Джейсон Брейгель:

— Мне кажется, я знаю, что делать…

Вспоминая об этом, Августа Уэллс улыбается. Он и в самом деле знал.

Второй аркан: ПОДЗЕМНЫЕ ЙОГИ

39. ПОДГОТОВКА

Ты знаешь, что с ними делать?

Муравей не отвечает.

Ты знаешь, что надо делать, чтобы убить хотя бы один Палец? — выспрашивает любопытный.

Понятия не имею.

Повсюду в Городе солдаты готовятся к большому крестовому походу против Пальцев. Пехотинцы натачивают мандибулы. Артиллеристы наполняют себя кислотой.

Легконогие пехотинцы, которых можно назвать кавалерией, укорачивают волоски на лапках: это уменьшит сопротивление воздуха, когда они бросятся вперед, сея смерть и разрушение.

Все говорят только о Пальцах, о крае мира и о новшествах в тактике ведения боя, которые помогут им уничтожить монстров.

Поход воспринимают как опасную, но захватывающую охоту.

Какой-то артиллерист упился жгучей 60-процентной кислотой. Яд такой концентрированный, что кончик его живота задымился.

Этим мы отделаем всех Пальцев! — утверждает он.

Промывая свои усики, старый солдат уверяет, что уже доходил до края земли, и высказывает свое мнение:

Не так страшны эти Пальцы, как о них говорят.

На самом же деле никто толком не знает, как вести себя с Пальцами. Если бы Шли-пу-ни не объявила этот поход, большинство белоканцев продолжали бы думать, что на самом деле Пальцев не существует и рассказы о них — всего лишь легенды.

Некоторые солдаты утверждают, что их поведет сам 103683-й, — исследователь, дошедший до края мира. Войска рады такому опытному предводителю.

Маленькими группками они направляются в зал с цистернами и наполняются сладкой энергией. Воины не знают, когда будет дан сигнал выступать, но все готовы, и готовы хорошо.

Около десятка солдат-мятежников незаметно смешиваются с вооруженной толпой. Они ничего не говорят, но старательно улавливают феромоны, витающие в залах. Их антенны постоянно дрожат.

40. ПОХИЩЕННЫЙ ГОРОД

Феромон: Доклад экспедиции.

Происхождение: солдат из касты бесполых охотников.

Тема: Большая беда.

Источник: Разведчик 230.

Сегодня рано утром произошла катастрофа. Небо вдруг потемнело. Пальцы плотно окружили федеральный Город Жю-ли-кан. На защиту сразу же ступили элитные легионы и тяжелая артиллерии

Все было пущено в ход. Тщетно. Вскоре после явления Пальцев гигантская структура, плоская и твердая, глубоко вонзилась в землю прямо рядом Городом, рассекая залы, разбивая яйца, разрушая коридоры. Потом эта плоская структура встряхнула и подняла весь Город. Да-да, я утверждаю именно это: подняла целый Город! Одним махом!

Все произошло молниеносно. Нас поместили во что-то вроде прозрачной и твердой скорлупы. Весь наш муравейник перевернуло с ног на голову. Брачные залы обвалились, запасы зерна погибли. Повсюду были разбросаны яйца. Нашу королеву ранили и взяли в плен. Своим собственным спасением я обязан только сильным толчкам, они позволили мне вовремя перепрыгнуть через край этой большой прозрачной скорлупы.

Отовсюду воняло Пальцами.

41. ЭДМОНПОЛИС

Летиция Уэллс уложила муравейник, выкопанный в лесу Фонтенбло, в большой аквариум. Она приблизилась к теплому стеклу.

Те, за кем она наблюдала, явно не замечали ее. Эти рыжие муравьи (Formica rufa) оказались на редкость шустрыми. Уже много раз Летиция приносила домой этих туповатых насекомых. Красные муравьи (pheidoles), как, впрочем, и черные муравьи (Lazius niger) все время чего-то боялись. Они не прикасались ни к какой еде и разбегались, стоило молодой женщине протянуть руку. В результате эти насекомые погибли через несколько недель. Не надо думать, будто все муравьи умные — вовсе нет. Встречаются и, мягко говоря, незатейливые особи. Малейшее отклонение от привычной рутины — и они впадают в дурацкое отчаяние!

Зато эти рыжие муравьи радовали ее. Они постоянно чем-то занимались, таскали веточки, тыкали друг друга усиками или дрались. В них было гораздо больше жизни, чем в других муравьях, которых она знала до этого времени. Когда Летиция предлагала им новые блюда, они их пробовали. Когда она опускала руку в аквариум, муравьи пытались укусить Палец или же вскарабкаться на него.

Чтобы сохранять влагу, Летиция сделала в их жилище гипсовый пол. Муравьи проложили в гипсе свои коридоры. Слева — маленький купол из веточек. Посередине — песчаный пляж. Справа — заросли мха, служившие садом. Летиция поставила пластиковую бутылку со сладкой водой, горлышко заткнула ватным тампоном, чтобы муравьи утоляли жажду у этой цистерны. В центре пляжа она поставила пепельницу, это было своего рода амфитеатром, наполненным тонко нарезанными, как тарама, яблочными дольками.

Похоже, эта тарама пришлась весьма по вкусу насекомым…

В то время как некоторые жаловались на нашествие муравьев, Летиция Уэллс потратила немало сил, чтобы у нее они прижились. Основная проблема с муравейником-гостиницей в том, что земля там сохнет. Так же регулярно, как обычно меняют воду у золотых рыбок, она должна была каждые две недели обновлять землю у муравьев. Но чтобы сменить рыбкам воду, достаточно выловить их сачком, а с землей у муравьев — совсем другое дело. Помимо старого аквариума с сухой землей, требовался второй аквариум с увлажненной почвой. Между ними Летиция устанавливала трубу. По ней муравьи переползали в более влажную землю. Такая миграция могла занять целый день.

С прежними муравьями у Летиции были связаны и другие неприятные воспоминания. Однажды утром она обнаружила всех обитателей своего аквариума, то есть террариума, с проколотыми брюшками. За мрачным стеклом громоздился холм из дохлых муравьев. Они как будто хотели доказать, что предпочитают смерть заточению.

Бывали и такие невольные гости, которые все время норовили сбежать. Молодая женщина не раз просыпалась с муравьем на лице. А если шляется один, это значит, что сейчас квартиру изучает минимум сотня. Тогда с чайной ложкой и пробиркой она отправлялась на отлов муравьев, чтобы вернуть их в стеклянную тюрьму.

Стремясь улучшить условия жизни своих пленников, а следовательно, и их настроение, Летиция поместила в аквариум растения бонсаи и цветы. Стараясь разнообразить пейзаж, она оборудовала для них угол с галькой, угол со щепками, угол с галетами. Чтобы они не утратили вкуса к охоте, она даже запускала в их Город, который назвала Эдмонполисом, маленьких живых сверчков. Солдаты с удовольствием гонялись за ними, пока те не умирали среди бонсаи.

Рыжие муравьи преподнесли ей самый удивительный сюрприз. Когда она впервые подняла крышку террариума, все нацелили на нее свои животы и мощным ансамблем выпустили кислоту. Нечаянно она вдохнула это желтое облачко. Ее глаза тут же затуманились. У нее появились галлюцинации, окрашенные в красные и зеленые тона. Вот это новость! Оказывается, можно было «получить кайф» от муравьиного тумана.

Об этом она сделала запись в своем блокноте. Ей было известно о существовании некой редкой болезни: ее жертв, как магнитом, тянуло к муравейникам. Часами лежали они на муравейниках и пожирали этих насекомых, — считалось, что таким образом они компенсируют дефицит муравьиной кислоты в организме. Теперь-то она точно знала, что на самом деле эти люди искали психоделические эффекты от муравьиной кислоты.

Придя в себя, она отложила инструменты, необходимые для поддержания жизни Города (пипетку, пинцет, пробирку и прочее), и как-то сразу остыла к этому своему хобби, она вновь погрузилась в журналистику. Ее следующая статья, как и предыдущая, будет посвящена загадочному делу братьев Сальта, ей не терпелось пролить на это свет.

42. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Сила слов: Слова обладают великой силой!

Вот я, говорящий с вами, уже давно мертв, однако, я все еще силен, благодаря этому собранию букв, которые и составляют книгу. Я жив, поскольку существует эта книга. Конечно, она отжимает у меня силы, но зато я навсегда останусь в ней. Вам нужны доказательства? Ну что же, я — мертвец, труп, скелет, однако я могу отдавать приказы вам — читателю, живому человеку. Да, хоть и мертвый, я все-таки могу управлять вами. Где бы вы ни были, на любом континенте, в любое время, я могу заставить вас слушаться меня. При помощи этой «Энциклопедии относительного и абсолютного знания». И я вам это докажу прямо сейчас. Вот мой приказ:

ПЕРЕВЕРНИТЕ СТРАНИЦУ!

Видите? Вы меня послушались. Я покойник, а вы все-таки меня послушались. Я здесь, в этой книге. Я живу в этой книге! И эта книга никогда не употребит во зло силу своих слов, потому что эта книга — ваш помощник. Ответ на любой вопрос вы всегда найдете в какой либо из ее строк или между строк.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

43. ЭТОТ ФЕРОМОН НАДО ЗНАТЬ

Шли— пу-ни велела позвать 103683-го. Стражи искали его повсюду и, наконец, нашли в стойле скарабеев.

Они ведут его в Химическую библиотеку.

Королева ждет его там полусидя. Она, должно быть, считывала феромон: ее антенны еще влажные.

Я много думала о нашем разговоре.

Шли— пу-ни признает, что восьмидесяти тысяч солдат и в самом деле недостаточно, чтобы истребить все Пальцы на Земле. Только что случилось несчастье, ужасная катастрофа, и это наводит на самые серьезные подозрения о силе этих чудовищ. Пальцы только что утащили Город Жю-ли-кан. Они унесли целый город в огромной прозрачной скорлупе.

103683— й с трудом верит в возможность такого.

Как это произошло и почему?

Королева не знает. События разворачивались очень быстро, а единственный выживший до сих пор пребывает в шоке после такого катаклизма. Но случай Жю-ли-кана не единственный. Каждый день ей докладывают о новых злодеяниях Пальцев.

Все выглядит так, будто Пальцы размножаются с невероятной скоростью. Будто они решили заполонить весь лес. С каждым днем их присутствие становится все ощутимее.

Что о них говорят свидетели? Их рассказы противоречивы. Одни рассказывают о черных и плоских животных, другие — о круглых и розовых.

Кажется, эти животные очень странные, какая-то природная аномалия.

103683— й погружается в размышления.

(А вдруг Пальцы и вправду наши боги? А вдруг мы восстаем против своих богов?)

Шли— пу-ни просит солдата следовать за ней. Они поднимаются на вершину купола. Воины приветствуют их и окружают царицу. Единственной плодущей царице опасно выходить на открытый воздух. На главный половой орган Бел-о-кана может напасть птица.

Но артиллеристы уже заняли позиции, они готовы поразить любую тень, которая попадет в их поле зрения.

Обойдя верхушку купола, Шли-пу-ни выходит на открытое место — это взлетная площадка. Здесь мирно пощипывают почки несколько жуков-носорогов. Королева предлагает 103683-му оседлать одного из них, того, чья черная кираса [9] слегка отливает медью.

Это чудо нашего эволюционного движения. Нам удалось приручить этих огромных летающих животных. Попробуй прокатиться на одном из них.

103683— й понятия не имеет, как управлять этими жесткокрылыми.

Шли— пу-ни дает несколько советов:

Постоянно держи свои усики рядом с его усами. Мысленно указывай ему дорогу, думай о ней. Твой скакун очень быстро подчинится тебе, ты сразу это заметишь. А на виражах не пытайся наклоняться в противоположную сторону. Повторяй за скарабеем каждое его движение.

44. КОХ — ЭТО ТО, ЧТО ВАМ НРАВИТСЯ

Символом КОХ был белый орел с тремя головами. Две из них опущены, и кажется, что они вот-вот отомрут. Зато гордо поднятая третья извергала струю серебряной воды.

Глядя на количество труб и дыма, можно было подумать, что все товары в стране производятся на этом заводе. Предприятие являло собой небольшой город, по которому передвигались на электромобиле.

По дороге к зданию Y коммерческий директор рассказывал комиссару Мелье и инспектору Каюзаку, что КОХ производит главным образом химические субстраты, которые служат основой для производства фармацевтической продукции, бытовых товаров и продуктов питания. Двести двадцать пять конкурирующих торговых марок стиральных порошков и моющих средств выпускаются на одной и той же основе мыльного порошка, производимого КОХ. Триста шестьдесят пять различных фирм изготавливают продукты питания на базе сырной пасты КОХ и борются за покупателей в супермаркетах. Синтетические смолы КОХ превращаются в мебель, в игрушки…

КОХ — это транснациональный концерн с юридическим адресом в Швейцарии. Концерн стоит во главе мирового бизнеса в бесчисленных отраслях: производство зубной пасты, гуталина, косметики…

В блоке Y полицейских повели в лабораторию, где работали братья Сальта и Каролина Ногар. Полицейские с удивлением обнаружили, что их рабочие столы находились рядом. Мелье спросил: — Так они были знакомы?

Встретивший их прыщавый химик в белом халате уточнил:

— Иногда они вели совместную работу.

— Не было ли у них в последнее время какого-нибудь совместного проекта?

— Да, но они держали его в тайне. Отказывались обсуждать его с коллегами. Они считали, что это преждевременно.

— Какая у них была специализация?

— У них не было узкой специализации. Они участвовали в исследованиях по многим направлениям. Воски, абразивные пудры, клеи для поделок — их интересовали все отрасли прикладной химии. Они часто объединяли свои усилия, и, кстати, весьма успешно. Но что касается их последних разработок, я повторяю, они никому о них не рассказывали.

Продолжая какую-то свою мысль, вмешался Каюзак:

— А может, они работали над веществом, способным сделать людей прозрачными?

Химик усмехнулся:

— Делать людей невидимыми? Вы шутите?

— Вовсе нет. Я вполне серьезен.

Специалист казался озадаченным.

— Позвольте, я вам объясню: наше тело никогда не сможет стать прозрачным. Мы состоим из слишком сложных клеток, никакой исследователь, пусть даже гениальный, не может сделать их такими же прозрачными, как вода.

Каюзак не углублялся. Наука никогда не была его коньком. И, тем не менее, что-то по-прежнему не давало ему покоя.

Мелье пожал плечами и тоном профессионала спросил:

— Можно взглянуть на те вещества, над которыми они работали?

— Ну, как бы это сказать…

— Есть проблема?

— Да. Кое-кто уже забрал их.

Мелье подобрал обнаруженный на этажерке волос.

— Женщина, — сказал он. Химик удивился.

— Это и правда была женщина. Но… Комиссар уверенно продолжил:

— Ей от двадцати пяти до тридцати лет. Она здорова и свежа. Она евразийка, и у нее полный порядок с кровообращением.

— Это вопрос?

— Нет. Я вижу это по волосу с этажерки, кстати, это единственное место, где нет пыли. Я не прав?

Химик был в замешательстве.

— Вы не ошиблись. Но откуда вы узнали все это?

— Волос блестит, значит, его недавно мыли. Принюхайтесь, он еще надушен. Волос толстый, значит, принадлежит человеку молодому. Покров широкий, что характерно для восточных людей. Сердцевина волоса насыщенного цвета, значит, кровеносная система в прекрасном состоянии. Я даже могу сказать Вам, что эта женщина работает в «Воскресном утре».

— Тут вы блефуете. Это вы тоже определили по одному волосу?

Тут он повторил слова Летиции Уэллс, сказанные во время их первой встречи:

— Нет, это мне мой пальчик сказал.

Каюзаку захотелось показать, что он тоже не лишен проницательности:

— Что украла эта женщина?

— Она ничего не крала, — возразил химик. — Она спросила, можно ли забрать сосуды с собой и исследовать их содержимое на досуге. Мы не усмотрели в этом ничего страшного.

Глядя на мрачное лицо комиссара, он извинился:

— Мы не знали, что потом зайдете вы и тоже будете этим интересоваться. Иначе мы бы, конечно, оставили их для вас.

Мелье повернулся на каблуках, увлекая Каюзака:

— Так, я думаю, эта Летиция Уэллс может много чего рассказать.

45. ИСПЫТАЙТЕ ЖУКА-НОСОРОГА

103683— й забрался на переднегрудь жесткокрылого. Воздушный корабль был размером четыре шага в длину и два в ширину. Со своего места муравей видит перед собой загнутый рог скарабея, похожий на нос корабля. Его функции многочисленны: копье, вспарывающее животы, мушка для стрельбы кислотой, абордажный крюк, разрушительный таран.

Тем не менее, самой животрепещущей проблемой для доблестного солдата остается одно — как завести этот двигатель.

Мыслью, — посоветовала ему Шли-пу-ни.

Сейчас попробуем.

Соединение антенн.

103683— й концентрируется на взлете. Но как это огромное жесткокрылое сможет преодолеть силу притяжения?

Я хочу взлететь. Полетели.

103683— й не успевает удивиться. Это животное выглядит таким неуклюжим и неловким, но вот сзади что-то заскользило с урчанием хорошо смазанного механизма. Пара коричневых надкрыльев поднимается вверх. Два широких прозрачных крыла с коричневатым отливом раскрываются, поворачиваются наискось и оживают мелким нервным биением. Окрестности тут же наполняются оглушительным шумом. Шли-пу-ни забыла предупредить солдата: жесткокрылый сильно шумит в полете. Гудение усиливается. Все вибрирует. Такое развитие событий пугает 103683-го.

Вихри пыли и опилок поднимаются на всем обозримом пространстве. Странный эффект: кажется, что это не скакун поднимается, а Город опускается под землю. Постепенно уменьшаясь, Королева снизу машет ему усиками. Когда она скрылась из виду, 103683-й замечает, что находится на высоте доброй тысячи шагов.

Я хочу лететь прямо.

Скарабей тут же направляется вперед и мчится, грохоча крыльями.

Летит! Он летит!

Это мечта всех бесполых, и вот сегодня она у него осуществляется. Победить силу тяготения, завоевать воздушное пространство, подобно самцам и самкам в день свадебного полета!

Неясно 103683-й различает летающих вокруг него стрекоз, мух, ос. Спереди он улавливает запах птичьих гнезд. Опасность. Он отдает приказ срочно уходить на вираж. Но наверху все не так, как на земле: нельзя повернуть, не наклонив плоскость крыльев, по крайней мере, на 45°. И когда скарабей исполняет приказ, все опрокидывается.

Муравей соскальзывает, он пытается зацепиться когтями за хитин своего скакуна, но хватка слабеет, и он процарапывает полосы на черном лаке — оттуда летят мелкие стружки. Он теряет точку опоры и неумолимо скатывается по боку летящего животного.

Он падает в пустоту.

Он падает бесконечно. А скарабей ничего даже не заметил. 103683-й видит, как тот завершает свой вираж и решительно отправляется в неведомые воздушные дали.

Муравей все падает, падает, падает. На него надвигается земля с растениями и острыми камнями. Он летит, кувыркаясь, его антенны беспорядочно подпрыгивают.

И вот — удар!

Он падает на лапки, подскакивает, падает снова, снова подскакивает. Подстилка из мха своевременно смягчает последний кульбит.

Муравей — настолько легкое и прочное насекомое, что свободное падение не может его убить. Даже упав с очень высокого дерева, он снова берется за дело, как будто ничего не случилось.

103683— й всего лишь немного взбудоражен головокружительным полетом. Он выставляет усики вперед, быстро чистит их и снова направляется к Городу.

Шли— пу-ни никуда не уходила. Когда 103683-й поднялся на купол, он увидел ее на прежнем месте.

Не отчаивайся. Попробуй еще раз.

Королева провожает солдата на взлетную площадку.

Кроме восьмидесяти тысяч солдат, ты можешь взять шестьдесят семь ручных носорогов-наемников. Это отличное подкрепление. Ты должен научиться пилотировать на них.

103683— й взлетает на другом жуке. Первый опыт не увенчался успехом, может быть, с новым боевым конем они лучше поймут друг друга.

Одновременно справа взлетает еще один артиллерист. Они летят рядом, и тот делает ему знаки. На такой скорости феромоны практически не передаются. Первооткрыватели изобрели язык жестов, основывающийся на движениях усиков, чтобы не замедлять полет. В зависимости от того, подняты они или опущены, это своего рода азбука Морзе, она понятна на расстоянии.

Артиллерист демонстрирует, как можно передвигаться по спине скакуна. Для этого надо цепляться когтями за зернение кирасы. Сам солдат, кажется, прекрасно освоил эту технику. Потом артиллерист показывает, как можно спуститься по лапкам скарабея. Оттуда можно даже управлять своим брюшком и стрелять по всему, что двигается внизу.

103683— му трудновато выполнять все эти акробатические трюки, но вскоре он забывает, что летит на высоте двух тысяч шагов. Он начинает привыкать к своему скакуну. Когда тот спикировал, у самой травы ему удается произвести выстрел и срезать цветок.

Точное попадание вселяет в него надежду. Он думает, что с этими шестьюдесятью семью боевыми машинами можно будет разгромить хотя бы несколько этих… несколько этих Пальцев!

Подъем углом, потом спуск в пике, — приказывает он своему скарабею.

Солдату начинает нравиться это ощущение скорости в усиках. Ну и сила, а какой прогресс для мирмекийской цивилизации! И он из первого поколения тех, кто освоил это чудо — полет на скакуне-скарабее!

Скорость опьяняет его. Недавнее падение не имело никаких серьезных последствий и теперь ему кажется, что на этом воздушном корабле ему ничего не угрожает. Он приказывает выполнять фигуры высшего пилотажа: спирали, мертвые петли… 103683-й переполняется неведомыми ощущениями. В его Джонстоновом органе как будто произошло короткое замыкание. Теперь он не знает, где верх, где низ, перед, зад. Однако он не забывает, что когда прямо перед ним вырисовывается дерево, надо быстро уйти в вираж и уклониться от него.

Поглощенный игрой со своим летательным аппаратом, он не заметил, как небо угрожающе потемнело. Он не сразу понял, что его скакун занервничал. И что он больше не подчиняется ему и не исполняет с полуслова приказов набрать высоту. И даже постепенно снижается.

46. ГИМН

Феромон памяти № 85.

Тема: Эволюционный гимн.

Автор: Королева Шли-пу-ни.

Я — великая перемена курса.

Я выбиваю муравьев из привычной колеи, и это наполняет их страхом.

Я произношу странные истины и делаю прогнозы, полные парадоксов.

Я — отклонение в системе, но система должна отклоняться, чтобы эволюционировать.

Никто не говорит так робко, неловко и неуверенно, как я.

Ни у кого нет моей бесконечной слабости.

Ни у кого нет моей врожденной скромности.

Потому что чувства заменяют мне ум.

Меня не отягощают ни знания, ни информация.

Только интуиция, витающая в воздухе, направляет меня.

И я не знаю, откуда эта интуиция.

И не хочу знать.

47. ИДЕЯ

Августа Уэллс все помнила.

Джейсон Брейгель кашлянул в руку — все собрались вокруг него и с жадностью слушали его слова, ведь тогда ни у кого не было никакого плана, как выбраться отсюда.

Ни пищи, ни связи с поверхностью, никаких шансов выбраться на поверхность — как эти семнадцать человек, среди которых старуха и мальчишка, могут выжить?

Джейсон Брейгель держался очень прямо.

— Начнем сначала. Кто нас сюда заманил? Эдмон Уэллс. Он хотел, чтобы мы жили в этом подземелье и продолжали его дело. Он знал, что мы окажемся в сложной ситуации, я в этом уверен. Спуск в пещеру — это личная инициация. То, с чем мы сталкиваемся сейчас, — главное испытание для нашей коллективной инициации. То, что каждый из нас сумел в одиночку, мы должны суметь вместе. Мы все отгадали загадку с четырьмя треугольниками, потому что сумели отойти от стереотипа мышления. Мы открыли новые возможности собственного ума. Теперь нам нужно проявить настойчивость. Для этого Эдмон снабдил нас ключом.

Но воспользоваться им мы не можем, потому что мы ослеплены собственным страхом.

— Брось свои загадки! Какой еще ключ? Что ты предлагаешь? — возмутился пожарный.

Джейсон настаивал:

— Вспомните загадку с тремя треугольниками. Для решения требовалось мыслить по-новому. «Надо думать по-другому, — повторял Эдмон Уэллс. — Надо думать по-другому…»

Полицейский взорвался:

— Но мы заперты здесь, как крысы! Это яснее ясного. В этой ситуации есть только один способ мыслить.

— Нет. Не один. Заперты наши тела, но не наши умы.

— Слова, слова и еще раз слова! Если тебе есть что предложить, давай! Если нет — лучше помалкивай.

— Ребенок, выйдя из тела матери, не понимает, почему он больше не плавает в теплой жидкости. Он хотел бы вернуться в материнское укрытие, но обратно ходу нет. Он думает, что он рыба и не сможет жить на суше. Ему холодно, его ослепляет свет и оглушает шум. Все, что вне материнского чрева, для него ад. Ему кажется, что он не сможет выдержать это испытание, он считает себя физически неприспособленным для нового мира, примерно так думаем и мы сейчас. Всем нам пришлось пережить момент рождения. Но мы не умерли. Мы адаптировались к воздуху, свету, шуму, холоду. Мы прошли путь от зародыша, живущего в воде, до младенца, способного дышать воздухом. Из рыбы мы превратились в млекопитающее.

— Да, ну и что?

— Сейчас мы переживаем такую же критическую ситуацию. Так давайте адаптируемся еще раз, переплавимся в новую форму.

— Что он несет? Он бредит! — заорал инспектор Жерар Гален, закатывая глаза.

— Нет, — возразил Джонатан Уэллс, — мне кажется, я понимаю, что он хочет сказать. Мы найдем решение, потому что у нас нет другого выхода, кроме как найти его.

— Ну, решение можно искать до бесконечности. Нам и делать-то больше ничего не остается, пока мы еще не сдохли с голоду.

— Пусть Джейсон договорит, — приказала Августа. — Он еще не закончил.

Джейсон Брейгель отправился к аналою и взял «Энциклопедию относительного и абсолютного знания».

— Я перечитывал ее сегодня ночью, — сказал он. — Я был уверен, в «Энциклопедии» есть решение.

Я искал долго и, наконец, нашел, я прочту вам этот отрывок вслух. Слушайте внимательно.

48. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Гомеостаз. Любая форма жизни стремится к гомеостазу.

«Гомеостаз» — это равновесие между внутренней и внешней средой.

Любая живая структура функционирует в гомеостазе. У птицы полые кости, чтобы летать. У верблюда запасы воды, чтобы выжить в пустыне. Хамелеон меняет окраску кожи, чтобы стать незаметным для хищников.

Эти виды, как и многие другие, дожили до наших дней, адаптируясь ко всем изменениям окружающего мира. Те, кто не смог обрести гармонию с внешним миром, исчезли.

Гомеостаз — это способность наших органов к саморегулированию по отношению к внешним принуждениям.

Мы всегда удивляемся, как обыкновенный человек может вынести суровые испытания и приспособить к ним свой организм. Во время войн обстоятельства вынуждают людей бороться за выживание, и вот те, кто раньше знал только комфорт и уют, смиренно садятся на диету из воды и черствого хлеба. За несколько дней горожане, потерявшиеся в горах, учатся распознавать съедобные растения, ловить и есть животных, которые раньше вызывали у них отвращение: кротов, пауков, мышей, змей…

«Робинзон Крузо» Даниэля Дефо и «Таинственный остров» Жюля Верна — это книги, прославляющие способности человеческого организма к гомеостазу.

Все мы постоянно стремимся к идеальному гомеостазу: между тем наши клетки уже давно решают эту задачу. Они постоянно стремятся сохранить максимум питательной жидкости при оптимальной температуре и без агрессии ядовитых веществ. Но когда этого нет, они адаптируются. Например, у пьяницы клетки печени куда лучше приспособлены к алкоголю, чем у трезвенника. Клетки легких курильщика будут активнее сопротивляться никотину. Царь Митридат даже приучил свой организм переносить мышьяк.

Чем враждебней внешняя среда, тем больше она заставляет клетку или человека развивать неведомые таланты.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

По окончании чтения повисла долгая тишина. Джейсон Брейгель нарушил ее и пояснил мысль:

— Если мы умрем, это будет означать, что нам не удалось адаптироваться к этой жесткой среде.

Жерар Гален взорвался:

— Жесткая среда, верно подмечено! Разве пленникам Людовика XI, заточенным в клетки метр на метр, удалось свыкнуться со своими оковами? А приговоренный к расстрелу разве сможет сделать кожу твердой, чтобы пули отскакивали? А японцы, что, перестали реагировать на радиацию? Ты что, издеваешься!? Есть агрессии, к которым нельзя адаптироваться, даже если очень захочешь!

Ален Билшейм подошел к аналою.

— Этот отрывок из «Энциклопедии» очень интересный, но я не вижу ничего конкретного для нас.

— Но ведь то, что говорит Эдмон, предельно ясно: если мы хотим выжить, нам надо мутировать.

— Мутировать?

— Да. Мутировать. Стать пещерными животными, которые обитают под землей и мало едят. Вместе мы сможем выстоять и выжить.

— То есть?

— Мы провалили общение с муравьями. Мы ступили на путь, который физически привел нас в подвал. Но это лишь половина пути. Теперь обстоятельства вынуждают нас продолжить путешествие.

— Ты хочешь сказать, что под этим подвалом есть еще подвал? — поддразнил Гален. — Хочешь, чтобы мы копали и докопались до подвала под часовней, а куда он приведет нас, ты знаешь?

— Нет, не это. Пойми меня правильно! Половину дороги мы прошли физически, мы прошли ее телом. Другая половина коснется нашей психики, и тут потребуется еще многое преодолеть. Теперь нам придется изменить мышление, изменить наши головы. Придется вести жизнь пещерных животных, которыми мы, собственно, уже стали. Один из нас как-то сказал, что наша группа не сможет нормально жить с одной самкой на пятнадцать самцов. Для человеческого общества это было справедливо, а для общества насекомых?

Люси Уэллс вздрогнула. Она поняла, куда вели рассуждения ее мужа. Единственная возможность выжить под землей с очень маленьким количеством пищи — это переродиться в… как бы в…

У всех одновременно с губ сорвалось одно и то же:

В муравьев.

49. ДОЖДЬ

Воздух наэлектризован. Молния порождает лавину отрицательных ионов. Потом грозный рокот, и новая вспышка раскалывает небо на тысячу кусков, осыпая листву устрашающим бело-фиолетовым отсветом.

Птицы летают низко, ниже насекомых.

Новый раскат грома. Туча в форме наковальни взрывается. Панцирь летящего скарабея сверкает. 103683-й боится соскользнуть с этой блестящей поверхности. Он чувствует себя таким же беспомощным, как и тогда, когда оказался лицом к лицу с Пальцами — стражами края мира.

Надо возвращаться, — дает ему понять скарабей.

Дождь становится частым. Каждая капля может оказаться смертельной. Вместо пунктирных линий капель падают гигантские хрустальные поленья. Любое их соприкосновение с крыльями большого насекомого может стать для него смертельным.

Жук— носорог запаниковал. В гуще этой ковровой бомбардировки он летит зигзагом, проскакивая между каплями. 103683-й больше ничего не контролирует. Всеми своими когтями и присосками он впился в панцирь. События разворачиваются стремительно. Ему так хочется зажмурить свои сферические глаза, замечающие одновременно все опасности: впереди, позади, внизу, вверху! Но у муравьев нет век. Как же ему не терпится вернуться на землю, на уровень тли!

Маленькая отлетевшая капелька с силой прибивает его усики к спине. Вода заливает все чувствительные отростки и мешает отслеживать дальнейший ход событий.

Как будто бы выключили звук. Ему остается только картинка, а от этого становится еще страшнее.

Огромный скарабей изнемогает.

Зигзаги между каплями-дротиками даются все труднее. С каждым взмахом края его крыльев подмокают, понемногу утяжеляя летящий экипаж.

Они едва успевают уклониться от тяжелого водяного шара. Носорог отклоняется на 45« и делает вираж, уворачиваясь от еще более крупной капли. Еле-еле успел. Но все же вода задевает его лапку и забрызгивает ему усики.

Новая вспышка света. Взрыв.

На долю секунды летучее животное теряет ориентиры. Как если бы оно чихнуло. Когда жук снова обретает способность контролировать полет, оказалось, что слишком поздно. Они стремглав летят прямо в водопад из кристаллической воды, сверкающей под вспышками молнии.

Скарабей сбрасывает скорость, поставив оба крыла вертикально. Но скорость слишком велика. Затормозить на такой скорости невозможно. Они совершают прыжок, потом несколько кувырков.

103683— й с такой силой цепляется за панцирь своего летающего боевого коня, что его коготки вонзаются в хитин. Он с трудом поднимает мокрые усики, но они тут же прилипают к глазам.

Экипаж попадает в столб водяных капель, который выталкивает их на линию дождя. В самый поток. Теперь они весят в десять раз больше обычного. И, как спелая груша, падают на купол Города.

Носорог разбивается: рог оторван, голова раскололась на мелкие кусочки. Надкрылья взмывают в небо,

Как будто собираются продолжить полет. Легкий 103683-й муравей выходит из катастрофы невредимым. Но дождь не дает ему передышки. 103683-й кое-как протирает усики и несется к входу в Город.

А вот и отверстие для воздуха. Рабочие заложили его, чтобы защитить Город от потопа, но 103683-му удается пролезть сквозь эту преграду. Внутри Города стражи заорали на него. Он что, не соображает, что подвергает Город опасности? И в самом деле, за ним просочился тонкий ручеек. Он не обращает на это внимания и несется галопом, а каменщики, обеспечивая безопасность, торопливо закрывают шлюз.

Усталый, но не сильно вымокший, 103683-й на конец останавливается, и какой-то сочувствующий рабочий предлагает ему трофоллаксис. 103683-й с радостью соглашается.

Насекомые встают друг против друга и их рты соединяются, потом рабочий срыгивает пищу, накопленную в социальном зобе. До чего же приятно это тепло — дар горячего тела.

После этого 103683-й бросается в тоннель и несется по галереям.

50. ЛАБИРИНТ

Темные коридоры и влажная грязь. Витают неприятные запахи. На полу среди гнилых объедков пестреет мусор. Земля липнет к ногам, влажные стены бликуют.

В закоулках попадались разные опустившиеся особи. В этих тошнотворных закутках скапливались клошары, попрошайки, музыканты-халтурщики, настоящие хулиганы из трущоб.

Один из них, затянутый в красную куртку, приблизился, его беззубый рот застыл в наглой ухмылке:

— Так наша милая дамочка совсем одна разгуливает по метро? Разве она не знает, что это опасно? А телохранитель ей не нужен?

Он скалился, пританцовывая вокруг нее.

При случае Летиция Уэллс могла поставить на место хамов. Она жестко посмотрела на него своими сиреневыми глазами, потемневшими почти до кроваво-красного, отдавая команду: «Отвали!» Мужчина ретировался, бормоча:

— Надо же, хе, стервоза! Если на тебя нападут, так и знай, ты сама будешь виновата!

На этот раз прием сработал, но гарантии, что он сгодится на все случаи, не было. Метро было единственным способом быстрого передвижения, но оно превратилось в логово современных хищников.

Она вышла на платформу и едва дождалась поезда. Сначала два, потом еще три поезда прошли в другую сторону, вокруг нее росла толпа, и все спрашивали друг друга: может, это забастовщики устроили всем сюрприз или, может, какому-нибудь идиоту пришла в голову неудачная мысль покончить с собой на какой-нибудь станции.

Наконец возникли два круга света. Пронзительный скрежет тормозов буравил ей уши. И, наконец, длинная труба из раскрашенной ржавой жести выползла на платформу, демонстрируя надписи: «Смерть придуркам», «Кто это читает, тот идиот», «Вавилон, твой конец близок», «Fuck bastard crazy boys territory» [10], не говоря уже об объявлениях и непристойных рисунках, наскоро нанесенных фломастером или перочинным ножом.

Когда двери открылись, она впала в отчаяние, увидев, что вагон уже набит до отказа. Люди едва ли не вдавлены в двери. Казалось, у них просто не хватало сил, а то бы они позвали на помощь.

Она не понимала, что толкало всех этих людей каждый день по доброй воле (и за свои деньги) спускаться вниз и набиваться более чем по пятьсот человек в горячую жестяную коробку размером в несколько кубических метров. Ни одно животное не будет столь безумно, чтобы по собственному желанию оказаться в таком положении!

На Летицию пахнуло кислым дыханием старика в лохмотьях, запахом рвоты больного ребенка на руках тетки, смердящей дешевыми духами, зловонным потом какого-то каменщика. Да еще некий франтоватый господин все время пытался ущипнуть ее за задницу, контролер требовал предъявить билет, безработный клянчил мелочь или талон на питание, и во всем этом шуме заливался гитарист.

Сорок пять детишек из подготовительного класса тут же воспользовались общим невниманием. Шариковой ручкой они стали раздирать дерматин на сиденьях, в то время как команда военных горланила «La quille!». Стекла запотели от дыхания.

Раздраженная Летиция Уэллс сделала медленный вдох, стиснула зубы и приготовилась терпеть. В конце концов, ей не на что жаловаться, ей от работы до дома всего-то полчаса пути. А ведь некоторые проводили под землей по три часа в день в часы пик!

Ни один писатель-фантаст не мог предсказать такое. В этой цивилизации люди идут на то, чтобы их тысячами сжимали в жестяных коробках!

Машина двинулась и заскользила по рельсам, высекая искры.

Летиция Уэллс закрыла глаза, пытаясь успокоиться и забыть, где она находится. Отец обучил ее обретать спокойствие, контролируя дыхание. После того как научишься регулировать дыхание, можно пробовать замедлять биение сердца.

Навязчивые мысли мешали ей сконцентрироваться. Она снова подумала о матери… нет, только не думать… нет.

Она открыла глаза, восстановила нормальный ритм сердца и дыхания.

Народу поубавилось. Нашлось даже свободное место. Она поспешила сесть и вскоре задремала. Все равно выходить ей на конечной. И чем меньше она будет помнить, что находится в метро, тем лучше будет себя чувствовать.

51. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Алхимия. Любая алхимическая операция имеет своей целью смоделировать или воспроизвести творение мира. Необходимо шесть операций. Прокаливание, Разложение, Растворение, Дистилляция, Соединение, Сублимация.

Эти шесть операций проявляются в четырех фазах: творение в Черном, что является фазой Прокаливания. Творение в Белом, что является фазой выпаривания. Творение в Красном — фаза соединения. И, наконец, Сублимация, создающая золотой порошок. Этот порошок подобен тому, которым пользовался Колдун Мерлин, упомянутый в легенде о рыцарях Круглого стола. Достаточно посыпать этим порошком человека или предмет, и они станут совершенными. В основу многих легенд и мифов лег этот рецепт. Например, Белоснежка. Белоснежка — это конечный результат алхимических операций. Как такое получается? Благодаря семи «гномам» (гном, или gnosis — знание). Эти семь гномов символизируют семь металлов: свинец, олово, железо, медь, ртуть, серебро, золото, которые, в свою очередь, связаны с семью небесными телами: Сатурном, Юпитером, Марсом, Венерой, Меркурием, Луной, и Солнцем, и семью основными типами человеческих характеров: ворчуном, простаком, мечтателем и так далее.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

52. ВОЙНА ВОДЫ

Молнии рассекают потемневшее небо, но никто из муравьев и не думает любоваться величественными красно-коричневыми облаками с золотистым отливом, испещренными струями белого света. Гроза — это бедствие.

Капли обрушиваются на Город, как бомбы, и воины, припозднившиеся с охоты, попадают под водяной обстрел.

Внутри самого Бел-о-кана бедствие усугубляется одним из новшеств, введенных Шли-пу-ни весной.

Королева велела вырыть каналы, чтобы ускорить передвижение из одного квартала в другой. Муравьи плавают по ним на листьях. Но от ливня подземные ручейки переполняются, превращаясь в реки, толпа стражей не в силах сдержать напор воды.

На вершине купола ситуация еще хуже. Градины пробили крышу из веточек. Через многочисленные отверстия проникает вода.

103683— й изо всех сил пытается заткнуть самую широкую брешь.

Все в солярий, — приказывает он, — надо спасать расплод!

Группа солдат несется вслед за ним, не обращая внимания на бушующие волны.

Высокий зал солярия потерял свой обычный блеск. Рабочие в панике сухими листьями затыкают дыры в потолке. Но вода тут же появляется снова, и длинные серебряные нити стекают с потолка. Везде мокро. Все драгоценные коконы не спасти: их слишком много. Кормилицы успевают спасти всего нескольких маленьких личинок. Рабочие в спешке перебрасывают яйца, но многие из них разбиваются о землю.

103683— й вдруг вспоминает о мятежниках. Все они могут погибнуть, если вода затопит нижние этажи и дойдет то стойла скарабеев! Тревога, фаза 1: тревожные феромоны распространяются по мере возможности, но нередко их перебивает рев воды.

Тревога, фаза 2: солдаты, рабочие, кормилицы, самцы и самки — все отчаянно стучат брюшком по стенам. От этой боевой тревоги вибрирует весь Город.

Бум, бум, бум. Тревога! Тысячу раз тревога!

Кругом паника!

Даже муравьи, уже попавшие в лужи, пытаются бить по земле сквозь воду, чтобы весь Город услышал сигнал. Удары пульсируют, как кровь в артериях запыхавшегося человека.

Сердце Города учащенно стучит.

Эхом отдается стук градин, пронзающих купол Бум, бум, бум.

Что могут мандибулы, пусть даже наточенные против капель воды?

Тревога, фаза 3: Ситуация приближается к критической. Некоторые рабочие впали в истерику и разбегаются в разные стороны. Их вытянутые антенны испускают непонятные феромонные вопли. В своей панике некоторые доходят до того, что наносят раны своим же сородичам.

У рыжих муравьев феромон тревоги самый сильный — это вещество выделяет Дюфурова железа. Летучий гидрокарбонат называется Н-декан, его химическая формула С10Н22. Запах настолько сильный, что может привести в бешенство кормилицу посреди глубокой зимней спячки.

Если бы не самопожертвование муравьев-привратников, поднявшаяся вода не пощадила бы закрытый город. Плотно затыкая входы своей плоской головой, эти героические часовые помешали вторгающейся жидкости затопить центральный фундамент. Поэтому все жители Закрытого города, и главное, королева Шли-пу-ни, уцелели.

Зато теперь вода затопляет залы с тлей.

Зеленые животные испускают смешные пахучие писки.

Их пастухи вынуждены бежать, спасти успевают лишь горстку самок на сносях.

Повсюду спешно возводят дамбы. Основные силы брошены на укрепление стратегической стены в главной галерее, которая должна сдержать бешеный поток. Но силе воды невозможно противостоять. Заграждение набухает, дает трещину и рушится. Постройка разлетается, высвобождая водяной шар, который уносит отважных каменщиков.

Волоча утопленников по коридорам, вода обрушивает своды, сносит мосты, разрушает всю подземную топографию, а затем устремляется на грибные поля. Там фермеры пускаются в бегство, едва-едва успев прихватить несколько драгоценных спор.

Водные жесткокрылые, эти знаменитые плавунцы, которых так хотела приручить Шли-пу-ни, радостно резвятся в родной стихии, поедая тлю, муравьиные трупы и гибнущих личинок.

Без конца петляя, огибая препятствия, 103683-й добирается до стойла жуков-носорогов. Бедные животные мечутся туда-сюда, пытаясь спастись от потопа. В панике они начинают биться о низкий потолок.

И здесь, как и везде, невзирая на опасность, проворные рабочие спасают малышей и выталкивают на сушу круглые шарики коровьего навоза, наполненные яйцами. Однако они понимают: потерь не избежать, и, похоже, они будут огромными.

Скарабеи так боятся намочить лапки, что впиваются рогом в потолок. Лишь благодаря своей воинской выучке, 103883-му удается увернуться от ударов и резцов.

Вот, наконец, вход в укрытие мятежников. Тут все: и деисты и недеисты. Но если недеисты нервничают, то деисты, как ни странно, остаются спокойными. Катаклизм их не удивляет.

Мы не досыта кормили богов, поэтому они нас заливают.

103683— й обрывает их гудение. Скоро не останется спасительного выхода. Если они хотят спасти движение мятежников, то нужно срочно уходить.

Его слушаются и идут за ним следом. Перед тем как выйти, 24-й протягивает ему кокон бабочки, который тот оставил во время своего предыдущею визита.

Это миссия Меркурий. Ты нигде не должен его забывать.

Не споря, 103683-й берет кокон и увлекает мятежников за собой. Но пройти через стойла уже невозможно. Весь зал затоплен. Жуки-носороги и муравьи плавают между водой, льющейся сверху, и водой, поднимающейся снизу.

Надо как можно быстрее прокопать новый тоннель, 103683-й отдает приказы.

Надо действовать быстро, уровень воды в помещении поднимается.

Все продукты плавают.

Вода поднимается все быстрее.

Деисты по-прежнему не жалуются. В большинстве своем они не принимают божий гнев на свой счет.

Однако уверены, что этот дождь обрушился не за их грехи, а для того, чтобы помешать походу Шли-пу-ни.

53. ГОРЬКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

— Извините, мадемуазель.

Обращались к ней.

Летиция Уэллс открыла глаза, это была еще не конечная остановка. К ней обращалась женщина.

— Извините, мадемуазель. Я, кажется, задела вас спицей.

— Ничего страшного, — вздохнула Летиция,

Женщина что-то вязали из розовой, как конфет, шерсти. Ей нужно было дополнительное пространство, чтобы развернуть свое полотно.

Летиция Уэллс посмотрела на эту паучиху-прядильщицу, шевелящую Пальцами. Постукивая, спицы наращивали количество петель.

Ее розовое творение походило на конверт. Какого несчастного ребенка она собиралась, засунуть в этот мольтоновый ошейник, подумала Летиция Уэллс. Как будто услышав вопрос, женщина задвигала челюстью, демонстрируя великолепную эмаль.

— Это для моего сына, — с гордостью объявила она.

В этот момент взгляд Летиции упал на плакат: «Нашей стране нужны дети. Все на борьбу с падением рождаемости».

Летиция Уэллс почувствовала легкую горечь. Делать детей! Она подумала, что это первейший наказ роду человеческому: воспроизводить себя, массово размножаться. Вас не интересует настоящее? Выживите в будущем через откладывание яиц! Заботьтесь в первую очередь о количестве, а качество приложится, может быть.

Несушки не понимали этого, но подчинялись вечной пропаганде, которая не имеет ничего общего с внутренней политикой наций, и увеличивали численность людей на планете.

Летиции Уэллс захотелось взять эту мамочку за плечи и сказать прямо в лицо: «Нет, не делайте больше детей, остановитесь, имейте хоть каплю стыда, черт подери! Пользуйтесь контрацептивами, раздавайте презервативы тем, кого любите, образумьте ваших легкомысленных подруг, одумайтесь сами. Оно того не стоит. Сейчас везде царит безответственность, и вот вам результат. Если бы ваша собственная мать была серьезней, она избавила бы вас от всех этих страданий. Не мстите своим детям за то, что ваши собственные родители подложили вам свинью, произведя на свет вас. Довольно любить друг друга, спаривайтесь, но не размножайтесь».

После каждого такого приступа мизантропии (у нее это было сродни гуманофобии) во рту появлялся горький привкус. Но самое странное, ей это не было противно.

Взяв себя в руки, она улыбнулась этой паучихе.

Лицо, светящееся счастьем материнства, напомнило ей… нет… не… не надо было… напомнило ей… ее мать. Линг-ми.

Линг— ми Уэллс пала жертвой острой лейкемии. Рак крови не ведает жалости. Линг-ми, ее нежная мать, никогда не отвечала ей на вопросы о том, что сказал врач. Линг-ми говорила Летиции: «Не беспокойся. Я выздоровею. Прогнозы оптимистичны, а лекарства просто замечательные». Но в ванной на раковине все чаще появлялись красные подтеки, а пузырьки с анальгетиками быстро опустошались. Линг-ми превышала все предписанные дозы. Ничто не могло облегчить ее боль.

Однажды «скорая» увезла ее в больницу. «Не беспокойся. Там у них есть все, что нужно, и специалисты меня вылечат. Присматривай за квартирой, будь умницей, пока меня не будет, и каждый вечер навещай меня».

Линг-ми оказалась права: в больнице было все мыслимое оборудование. Ей даже умереть спокойно не давали. Три раза она пыталась покончить с собой, и три раза у последней черты ее спасали. Она отбивалась. Они связывали ее ремнями и вливали морфий. Приходя к матери, Летиция видела ее руки, покрытые синяками от уколов и капельниц. За один месяц Линг-ми превратилась в сморщенную старуху. «Мы спасем ее, не беспокойтесь, мы спасем», -уверяли доктора. Но Линг-ми Уэллс не хотела, чтобы ее спасали.

Она гладила руки дочери и бормотала: «Я хочу… умереть». Но что может сделать четырнадцатилетняя девчонка, когда слышит такое от матери? Закон запрещал позволить кому-либо добровольно умереть. Тем более если этот кто-то может ежедневно платить тысячу франков за пребывание в палате и лечение.

После госпитализации жены Эдмон Уэллс как-то сразу состарился. Линг-ми просила у него помощи для большого прыжка. Однажды, когда она совсем обессилела, он поддался на уговоры. Он показал ей, как замедлить дыхание и уменьшить частоту ударов сердца.

Он провел сеанс гипноза. Никто этого не видел, но Летиция знала, как это происходит, когда-то отец так усыплял ее. «Ты спокойна, очень спокойна. Твое дыхание как отступающая волна. Все спокойно. Вперед, назад. Твое дыхание — море, море хочет стать озером. Вперед, назад. Каждый вдох медленней и глубже предыдущего. Каждый вдох приносит больше силы и неги. Ты не чувствуешь своего веса, не чувствуешь ног, не чувствуешь ни рук, ни туловища, ни головы. Ты — легкое перышко, которое плывет по воздуху».

Линг-ми улетела.

На ее лице застыла спокойная улыбка. Она умерла, будто уснула. Врачи-реаниматологи тут же ударили в набат. Они вцепились в нее, как ласка в цаплю, чтобы не дать взлететь. Но на этот раз Линг-ми одержала блистательную победу.

И Летиция поставила перед собой задачу — раскрыть тайну рака. Она испытывала ненависть к врачам и прочим вершителям человеческой судьбы. Она была убеждена, что если никому не удалось искоренить рак, то только потому, что никто по-настоящему не пытался найти решение.

Она стала онкологом, чтобы самой этого добиться. Она хотела доказать, что рак может быть излечим, что бездарные врачи, только мучили ее мать, хотя могли бы спасти. Это ей не удалось. Осталась только ненависть к людям и страсть к загадкам.

Журналистика позволила ей выплеснуть свое горе. Своим пером она изобличала несправедливость, возбуждала толпу, воевала с лицемерами. Увы, она быстро поняла, что лицемеры — это в первую очередь ее коллеги. Смелые на словах — жалкие на деле. Поборники справедливости в редакторских статьях, в жизни они готовы были на любые низости ради повышения зарплаты. По сравнению с миром СМИ медицинская среда казалась полной очаровательных людей.

Но она заняла свою экологическую нишу, свою охотничью территорию. Она сделала себе имя на раскрытии полицейских загадок. Коллеги стали держаться от нее на расстоянии и ожидали, когда же она провалится. Спотыкаться нельзя.

Ее следующим охотничьим трофеем будет дело Сальта — Ногар. И тем хуже для резвого комиссара Мелье!

Вот и конечная. Ей выходить.

— Всего доброго, мадемуазель, — сказала ей вязальщица, складывая свои пеленки.

54. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Как. Первая мысль человека перед препятствием: «Что делать, и кто виноват?» И что делать с тем, кто виноват, чтобы это не повторялось.

В подобной ситуации муравей сначала задается вопросом: «Как и с помощью чего я смогу решить эту проблему?»

В мирмекийском мире нет и намеки на понятие вины.

Между теми, кто спрашивает, «почему эта вещь не работает», и теми, кто спрашивает, «как сделать, чтобы она работала», всегда будет огромная разница.

На настоящий момент мир принадлежит людям, которые спрашивают «кто», но наступит день, когда те, кто спрашивает «как», тоже получат власть…

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

55. СКОЛЬКО ВОДЫ, СКОЛЬКО ВОДЫ

Когти и мандибулы усиленно работают. Рыть, рыть, другого спасения нет. Мятежники все силы сосредоточили на спасительном тоннеле, почва содрогается от вибрации.

Вода смывает Город. Все прекрасные проекты, все великолепные авангардные решения Шли-пу-ни превратились в хлам, уносимый потоками. Хвастовство. Все это было всего лишь хвастовство: эти сады, эти грибные фермы, эти стойла, эти залы с цистернами, эти зимние хранилища, эти ясли с терморегуляцией, солярий, сеть каналов… Они исчезают в торнадо, как будто никогда не существовали.

Вдруг боковая стенка тоннеля разрывается. Вода бьет фонтаном. 103683-й и его товарищи, вгрызаясь в землю, копают еще быстрее. Но задание невыполнимо, и поток подхватывает их.

103683— й не строит никаких иллюзий по поводу того, что их ожидает. Они уже погружены по живот, и вода продолжает быстро подниматься.

56. ПОГРУЖЕНИЕ

Погружение. Теперь она полностью покрыта водой.

Дышать невозможно. Окруженная водой, она лежит, ни о чем не думая.

Она любит воду.

В воде ее волосы становятся эластичными, а кожа становится упругой, как картон. Летиция Уэллс называла это ежедневным банным ритуалом.

Так она расслаблялась: теплая вода и тишина. Она чувствовала себя озерной принцессой.

Она лежала, задержав дыхание, пока ей не начало казаться, что она умирает.

Каждый день она понемногу увеличивала время пребывания под водой.

Подтянув колени к подбородку, как зародыш в амниотической жидкости, она медленно качалась в водном танце, смысл которого был известен только ей.

Она выбрасывала из головы все лишнее: прочь рак, прочь братья Сальта (дин-дон), прочь редакция «Воскресного эха», прочь ее красота (дин-дон), прочь метро, прочь матери-несушки. Генеральная летняя уборка.

Дин-дон.

Она вынырнула из воды. Все вокруг кажется таким сухим. Сухим, враждебным (дин! дон!)… шумным.

Ей не показалось: в дверь звонили.

Она поднялась из ванны, как амфибия, обретающая воздушное дыхание.

Взяла банный халат, завернулась в него и мелкими шагами прошла через гостиную.

— Кто там? — спросила она через дверь.

— Полиция!

Она посмотрела в глазок и узнала комиссара Мелье.

— Что это вы так поздно?

— У меня ордер на обыск.

Она открыла.

Он выглядел непринужденно.

— Я был в КОХ, там мне сказали, что вы стянули пробирки с реактивами — разработку братьев Сальта и Каролины Ногар.

Она тут же принесла пробирки и отдала их ему. Он задумчиво смотрел на них.

— Мадемуазель Уэллс, можно спросить вас, что в них?

— Я не собираюсь облегчать вам работу. Химическую экспертизу оплатила моя газета. Результаты принадлежат только ей и никому другому.

Оробевший, он все еще стоял на пороге, в помятом костюме, а эта миловидная девушка бросала ему вызов.

— Мадемуазель Уэллс, пожалуйста, вы позволите войти? Мы могли бы немного поговорить? Я не отниму у вас много времени.

Он, должно быть, попал под сильный дождь. Весь промок. Под его ногами на половик уже натекла целая лужа. Она вздохнула:

— Ладно, но у меня очень мало времени.

Он долго вытирал ботинки, прежде чем решился переступить порог гостиной.

— Мерзкая погода.

— После такой жары — сразу ливень.

— Все времена года перепутались, резкий скачок от жары и сухости к холоду и дождю.

— Проходите, присаживайтесь. Хотите чего-нибудь выпить?

— Что предложите?

— Медовуху.

— Что это такое?

— Смешивают воду, мед и дрожжи, дают побродить. Напиток олимпийских богов и кельтских друидов.

— Ну, давайте напиток олимпийских богов.

Она подала ему бокал и вышла.

— Вы подождите, мне надо высушить волосы.

Как только из ванной раздался шум фена, Мелье резко вскочил, решив воспользоваться этой передышкой и осмотреться.

Роскошная квартира. Все обставлено с большим вкусом. Нефритовые статуэтки расставлены парами. Галогеновые лампы подсвечивают развешанные по стенам рисунки на биологические темы.

Он подошел к одной.

Десятка полтора муравьев со всех концов света прорисованы до мелочей, под ними надписи.

Фен продолжал гудеть.

Черные муравьи с белыми волосками, похожие на рокеров (Rhopalothrix orbis), муравьи с торчащими на груди рогами (Acromyrnex mirabilis), длинноволосые муравьи, похожие на хиппи (Tingimyrmex mirabilis). Сколько же разных видов муравьев, удивился комиссар.

Но он был не в энтомологической экспедиции. Приметив лакированную черную дверь, он подергал ее. Она оказалась запертой на ключ. Он достал из кармана шпильку и уже собирался открыть замок, но шум фена вдруг прекратился. Поспешно он уселся на место.

Прическа а-ля Луиза Брукс вернулась на свое место. На Летиции Уэллс было надето длинное черное шелковое платье, присборенное на талии. Мелье пытался не поддаться соблазну.

— Вы интересуетесь муравьями? — спросил он светским тоном.

— Не очень, — сказала она. — Это мой отец ими интересовался. Он был крупным специалистом по муравьям. Эти рисунки он подарил мне на двадцатилетие.

— Ваш отец — профессор Эдмон Уэллс?

Она удивилась:

— Вы его знаете?

— Слышал о нем. У нас в полиции он больше известен как владелец проклятого подвала на улице Сибаритов. Помните то дело, когда два десятка людей исчезли в бездонном подвале?

— Разумеется! Между прочим, среди этих людей были мой кузен с кузиной, мой племянник и моя бабушка.

— Странное дело, верно?

— Как же так, вы так любите загадки, а тайну их исчезновения расследовали не вы?

— Тогда у меня было другое дело. Подвалом занимался комиссар Ален Билшейм. И, как потом оказалось, весьма неудачно. Он, как и все остальные, так и не поднялся наверх. Но вы ведь тоже любительница загадок, я думаю…

Она насмешливо улыбнулась.

— Больше всего на свете люблю их разгадывать, — сказала она.

— Вы полагаете, вам удалось выйти на след убийцы братьев Сальта и Каролины Ногар?

— Я пытаюсь. Это наверняка будет интересно моим читателям.

— Вы не расскажете мне, как продвигается ваше расследование?

Она покачала головой:

— Пусть лучше каждый идет своим путем. Так мы не будем друг другу мешать.

Мелье достал жвачку. Он чувствовал себя уютней, когда жевал. Затем спросил:

— Что за этой черной дверью?

Летицию Уэллс удивил резкий тон заданного вопроса. Она быстро замяла возникшую неловкость. Пожав плечами, мило ответила:

— Там мой кабинет. Но я вам его не покажу. Там просто Содом и Гоморра.

Она достала сигарету, вставила ее в длинный мундштук и прикурила от зажигалки в форме ворона. Мелье вернулся к тому, что его интересовало:

— Вы хотите сохранить ваше расследование в тайне. Но я все-таки скажу вам, куда я продвинулся.

Она выпустила маленькое облачко перламутрового дыма.

— Как вам угодно.

— Вернемся назад. Все три наши жертвы работали в КОХ. Можно было бы склониться к мрачному мотиву профессиональной зависти. На крупных предприятиях соперничество встречается довольно часто. Люди на части рвутся ради продвижения по служебной лестнице или повышения зарплаты, и в научном мире много таких жадных до наживы. Так что, согласитесь, гипотеза о химике-сопернике имеет право на жизнь. Допустим, некто отравил своих коллег препаратом с замедленным действием. Это объясняет происхождение ран в пищеварительной системе, которые обнаружены при вскрытии.

— Вы опять запутались, комиссар. Вы одержимы идеей яда и забываете о страхе. Сильный стресс тоже может вызвать повреждения, а все четыре наши жертвы были очень напуганы. Страх, комиссар, страх — вот узел проблемы, и ни вы, ни я еще не поняли, чем был вызван ужас, запечатленный на их лицах.

Мелье возразил:

— Я, конечно, задавался вопросом об этом страхе и даже обо всем, чего боятся люди!

Она снова выдохнула белое облачко табачного дыма.

— А вы сами, комиссар, чего боитесь?

Его застали врасплох: он сам собирался спросить ее об этом.

— То есть… ммм…

— Ну есть же что-то, что вас пугает больше всего, разве не так?

— Я не прочь признаться вам, но взамен вы мне так же искренне ответите, чего боитесь вы.

Она посмотрела ему в глаза.

— Хорошо.

После некоторого колебания он произнес:

— Я… я боюсь… я боюсь волков.

— Волков?

Она расхохоталась, повторяя «волков», «волков». Затем поднялась с кресла и снова налила ему полный стакан медовухи.

— Я сказал правду, теперь ваша очередь.

Она подошла к окну. Казалось, вдали она увидела что-то очень интересное.

— Хм… я… я боюсь… я боюсь вас.

— Перестаньте шутить, вы обещали быть откровенной.

Она повернулась и выпустила завиток. Ее сиреневые глаза блестели, как звезды, сквозь бирюзовый дым.

— Но я искренна. Я действительно боюсь вас, а следовательно — и всех людей. Я боюсь мужчин, женщин, стариков, старух, младенцев. Мы везде ведем себя как варвары. Я считаю нас физически убогими. Никто из нас не сравнится по красоте с кальмаром или комаром…

— Вы правы!

В поведении молодой женщины что-то изменилось. Какая-то мучительная слабость появилась в ее так хорошо контролируемом взгляде. В ее глазах появилось некое безумие. В нее будто вселился какой-то дух, а она и не думала ему противиться. Барьеры рушились. Больше не было цензуры. Она забыла, что перед ней комиссар полиции, с которым она едва знакома.

— Я считаю нас претенциозными, нахальными, самодовольными, возгордившимися тем, что мы люди. Я боюсь крестьян, священников и солдат, я боюсь докторов и больных, я боюсь тех, кто желает мне зла, и тех, кто желает мне добра. Мы разрушаем все, к чему прикасаемся. Мы оскверняем то, что нам не удается уничтожить. Ничто не укрывается от нашего неугасимого стремления все изуродовать. Я уверена, марсиане не прилетают к нам потому, что мы их пугаем; они робкие, они боятся, что мы сделаем с ними то же, что с окружающими нас животными, да и сами с собой. Я не испытываю гордости оттого, что я чело век. Я боюсь, я очень боюсь себе подобных.

— Вы в самом деле думаете так, как говорите?

Она пожала плечами.

— Сравните, сколько людей убито волками и сколько — людьми: вам не кажется, что мой страх, как бы это сказать… более оправдан, чем ваш?

— Вы боитесь людей? Но ведь вы тоже человек!

— Я это прекрасно осознаю, и, кроме того, временами я боюсь… себя.

Он ошеломленно смотрел на ее лицо, искаженное внезапной ненавистью. Неожиданно она успокоилась:

— Давайте сменим тему! Мы оба любим загадки. Вы удачно зашли, сейчас время нашей национальной передачи про загадки. Предлагаю вам посмотреть самый щедрый дар нашей эпохи — мой телевизор.

— Спасибо, — сказал он.

Она переключала программы, пока не нашла «Головоломку для ума».

57. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Соотношение сил. Опыт был проведен на крысах. Для изучения их способности плавать Дидье Дехор, исследователь из лаборатории факультета поведенческой биологии Нанси, поместил шесть крыс в клетку. Единственный выход из нее был в бассейн, и надо было переплыть его, чтобы добраться до кормушки с едой. Довольно быстро было замечено, что крысы не собирались плавать за пищей вшестером. Появилось распределение ролей: два эксплуатируемых пловца, два эксплуататора не пловца, один независимый пловец и один непловец — козел отпущения. Два эксплуатируемых пловца отправлялись за едой вплавь. Когда они возвращались в клетку, два эксплуататора начинали их бить и погружать их головы под воду, пока те не выпускали принесенный кусок. Только после трапезы двух эксплуататоров, эти двое подчиненных имели право доесть остатки своей добычи. Эксплуататоры никогда не плавали, они только били пловцов и таким образом обеспечивали себя едой. Независимый пловец был достаточно сильным и не подчинялся эксплуататорам. Козел отпущения не мог ни плавать, ни тиранить пловцов, поэтому подбирал крошки, упавшие во время драк. Та же самая структура — два эксплуатируемых, два эксплуататора, один независимый и один козел отпущения — образовалась в двадцати других клетках, где был проведен тот же опыт.

Для более глубокого понимания механизма такой иерархии вместе посадили шестерых эксплуататоров. Они дрались всю ночь. Утром двое из них отправились в наряд, один плавал в одиночку, другой все терпел. То же самое сделали с эксплуатируемыми крысами. На рассвете следующего дня двое из них стали пашами.

Но вот где эксперимент действительно дает пищу для размышления: когда вскрыли крысам черепа для изучения мозга, заметили, что самый сильный стресс переживали эксплуататоры. Они боялись, что эксплуатируемые перестанут им подчиняться.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

58. НА СУШЕ

Вода лижет им спины. 103683-й и его товарищи неистово вгрызаются в потолок. Тела были покрыть водяной пылью, и тогда — о чудо! — они вдруг добрались до сухой комнаты.

Это спасение.

Они быстро заделывают вход. Выдержит ли песчаная стена? Да, поток огибает ее и устремляется в менее прочные коридоры. Прижавшись друг к другу в маленьком помещении, муравьи чувствуют себя лучше.

Мятежники пересчитываются: выжило не больше полусотни. Кучка деистов бормочет:

Мы недостаточно кормили Пальцев. За это они порвали небо.

Согласно мирмекийской космогонии, планета Земля имеет форму куба, а облака удерживают «верхний океан». Каждый раз, когда вес верхнего океана становится слишком велик, потолок трескается и происходит то, что называется дождем.

Деисты же утверждают, будто трещины в облаках образуются от когтей Пальцев. Как бы там ни было, в данный момент муравьи помогают друг другу прийти в себя. Одни совершают трофоллаксис. Другие растирают друг друга, стараясь сохранить запасы тепла.

103683— й прикладывает свои ротовые присоски к стенке и чувствует, как весь Город сотрясается под атаками воды.

Бел— о-кан парализован, его совершенно оглушил этот полиморфный враг, который простирает свои прозрачные лапы в каждый закоулок. Будь он неладен, этот коварный тихоня дождь, который просачивается в любую щель не хуже муравья. Солдаты по наивности отбиваются от дождя мандибулами-саблями, стуча по наползающим на них каплям. Рассечь одну из них значит бороться с четырьмя другими. Когда бьешь лапкой по дождю, дождь цепляется за лапку. Когда стреляешь в дождь кислотой, дождь становится кислотным. Когда толкаешь дождь, дождь затягивает тебя.

Жертв потопа уже не сосчитать.

Все поры Города широко раскрыты.

Бел-о-кан тонет.

59. ТЕЛЕВИДЕНИЕ

На экране появилось взволнованное лицо мадам Рамирез. За то время, пока она билась над последней загадкой, над этой цифровой последовательностью, зрительская аудитория передачи удвоилась. Что это: садистское удовольствие видеть, как кто-то до сего времени безупречный вдруг начинает сдавать позиции? Или же публике легче отождествить себя не с победителем, а с побежденным?

Ведущий, как всегда в прекрасном настроении, задает вопросы:

— Итак, мадам Рамирез, вы нашли отгадку?

— Нет. Все еще нет.

— Сосредоточьтесь, мадам Рамирез! На какие мысли вас наводит эта последовательность цифр?

Камера остановилась сначала на доске, потом на мадам Рамирез — она задумчиво рассуждала:

— Чем больше я смотрю на эту последовательность, тем больше я теряюсь. Это сложно, очень сложно. Но мне кажется, я заметила некую закономерность… Единица всегда стоит в конце… Группы двоек в середине…

Она подошла к доске, где были написаны цифры, и голосом школьной учительницы прокомментировала:

— Можно предположить, что это экспоненциальная прогрессия. Но это не совсем так. Сначала я подумала, что это последовательность единиц и двоек и вот возникает цифра «три» и тоже присутствует в последовательности… Тогда я подумала, что, может быть, здесь вовсе нет никакого порядка. Мы имеем дело с миром хаоса, с цифрами, расположенными в случайной последовательности. Однако моя женская интуиция подсказывает, что это не так, что они расставлены не случайно.

— Так, на какие же мысли вас наводит эта картина, мадам Рамирез?

Физиономия мадам Рамирез внезапно просияла. — Боюсь, вы будете смеяться, — сказала она. Зал взорвался аплодисментами.

— Дайте мадам Рамирез подумать, — вмешался ведущий. — Она о чем-то думает. О чем же, мадам Рамирез?

— О рождении вселенной, — сказала она, нахмурив лоб. — Я думаю о рождении вселенной. Один — это божья искра, она разгорается, а потом множится. Может, вы предлагаете мне в качестве загадки математическое уравнение, управляющее вселенной? То, что Эйнштейн тщетно искал всю жизнь? Грааль всех физиков мира?

На этот раз ведущий сделал загадочную мину, как нельзя лучше подходящую к теме передачи.

— Кто знает, мадам Рамирез! Ведь это «Ловушка для…

— …мысли»! — дружно подхватила публика.

— …именно для мысли, а мысль не ведает границ. Итак, мадам Рамирез, ответ или джокер?

— Джокер. Мне нужна дополнительная информация.

— Табло! — потребовал ведущий.

Он написал последовательность:

1

11

21

1211

111221

312211

13112221

Потом, не заглядывая в шпаргалку, дописал:

1113213211

— Я напоминаю вам ключевые фразы. Первая: «Чем больше у вас ума, тем меньше у вас шансов найти». Вторая: «Надо забыть все, что знаешь». И вот вам третья для вашей проницательности: «Как и вселенная, эта загадка берет начало в абсолютной простоте».

Аплодисменты.

— Могу я дать вам совет, мадам Рамирез? — спросил ведущий, вновь просияв.

— Прошу вас, — ответила кандидатка.

— Я думаю, мадам Рамирез, вы недостаточно просты, недостаточно глупы, словом, недостаточно пусты. Вам ставит подножки ваш собственный ум. Вернитесь назад, станьте той маленькой наивной девочкой, которая все еще живет в вас. А что до моих дорогих телезрителей, я говорю им: до завтра, если пожелаете!

Летиция Уэллс выключила телевизор:

— Передача становится все интересней, — сказала она.

— Вы нашли отгадку?

— Нет, а вы?

— Тоже нет. Если хотите мое мнение — мы слишком умные. Этот ведущий прав.

Мелье пора было уходить. Он рассовал пробирки по глубоким карманам.

На пороге он еще раз спросил:

— Почему бы нам не помочь друг другу, а не надрываться в одиночку?

— Потому что я привыкла действовать в одиночку, а еще потому, что полиция и пресса никогда не бывают заодно.

— Никаких исключений?

Она тряхнула своими короткими волосами цвета черного дерева.

— Никаких исключений. Ступайте, комиссар, и пусть победит лучший!

— Раз вы так хотите, пусть победит лучший!

Он исчез на лестнице.

60. В ПОХОД

Дождь выдохся и отступает. Отступает по всем фронтам. И на него тоже имеется свой хищник. Имя ему — Солнце. Давний союзник мирмекийской цивилизации заставил себя ждать, но пришел, как всегда, кстати. Он быстро закрыл зияющие раны на небе. Верхний океан больше не льется на мир.

Спасенные от беды белоканцы выходят, чтобы обсохнуть и обогреться. Дождь — это как зимняя спячка, только вместо холода влага. Это намного хуже. Холод усыпляет, а вот влага убивает!

Снаружи восхваляют победоносную звезду. Некоторые затягивают древний победный гимн:

Солнце, войди в наши панцири,

Оживи наши больные мышцы

И объедини наши мысли.

Весь Город подхватывает эту пахучую песню. Бел-о-кан изрядно потрепан. То немногое, что осталось от купола, изрешечено градинами, из пробоин вытекают прозрачные струйки воды с черными сгустками — это утонувшие муравьи.

Переселенцы из других Городов выглядят не лучше. Неужели одного ливня хватило, чтобы разрушить горделивую лесную Федерацию рыжих муравьев? Простого дождя, чтобы положить конец империи?

Сквозь пробоины в куполе виден солярий: мокрыми гранулами плавают коконы в мутной жиже. Сколько кормилиц встретили смерть, спасая расплод на вытянутых лапках? Некоторые коконы удалось сохранить, удерживая их над головой кончиками лапок.

Несколько муравьев-привратников, которые своими головами затыкали входы в Закрытый город, все же выжили. Они потрясены масштабами катастрофы. Сама Шли-пу-ни поражена размером убытков.

Разве можно в таких условиях построить что-то на века? К чему весь ум, если немного воды — и мир отбрасывается к первым дням муравьиной цивилизации?

103683— й вместе с мятежниками выползает из убежища. Солдат тут же подходит к королеве.

После всего, что случилось, придется отказаться от крестового похода против Пальцев.

Шли— пу-ни замирает, обдумывая его слова. Потом спокойно шевелит антеннами, отвечает, что нет, поход -это первостепенная задача, и ничто не сможет его отменить. Она добавляет, что элитные войска, размещенные внутри Закрытого города, целы и в резерве есть жуки-носороги.

Мы должны истребить Пальцы, и мы это сделаем.

Разница только в численности: вместо восьмидесяти тысяч солдат у 103683-го будет только… три тысячи. Конечно, численность уменьшилась, но все они опытные воины и прекрасные бойцы. Правда, вместо планируемых вначале четырех эскадрилий теперь будет только одна, но тридцать скарабеев это лучше чем ничего.

103683— й покорно склоняет усики. Но он с прежним пессимизмом оценивает перспективы этой жалкой экспедиции.

Шли— пу-ни удалилась и продолжила свою инспекцию. Местами стены уцелели, и это спасло целые кварталы. Но потери огромны: в основном погибли коконы и молодняк. Шли-пу-ни решает ускорить темп кладки, надо как можно скорее заселить свой город. В сперматеке есть миллионы активных сперматозоидов.

И раз надо откладывать яйца, она будет их откладывать.

В Бел-о-кане всюду что-то чинят, кормятся, лечат, подсчитывают ущерб, решают проблемы.

Муравьи легко не сдаются.

61. КАМЕННЫЙ СОК

В номере отеля «Боривачи» профессор Максимилиан Мак-Хариос изучал содержимое пробирки. Вещество, которое он получил от Каролины Ногар, превратилось в черную жидкость, похожую на каменный сок.

Зазвонил колокольчик. Этих двух гостей ждали. Супружеская пара эфиопских ученых — Жиль и Сюзанна Одержен.

— Ну как? — с порога спросил мужчина.

— Все прекрасно, все идет по плану, — спокойно ответил профессор Мак-Хариос.

— Вы уверены? Телефон братьев Сальта не отвечает.

— Подумаешь! Они, наверное, уехали в отпуск.

— Каролина Ногар тоже не берет трубку.

— Они так много работали! Вполне естественно, что теперь они хотят немного отдохнуть.

— Отдохнуть? — передразнила Сюзанна Одержен.

Она открыла сумочку и протянула газетные вырезки, в которых сообщалось о смерти братьев Сальта и Каролины Ногар.

— Вы что, газет не читаете, профессор Мак-Хариос? Газеты уже окрестили эти события «триллером лета»! И это у вас называется «все идет по плану»?

Рыжего профессора, казалось, ничуть не обеспокоили эти новости.

— Чего ж вы хотите? Нельзя зажарить омлет, не разбив яйца.

Эфиопов, похоже, это беспокоило гораздо сильнее,

— Будем надеяться, что «омлет» будет зажарен до того, как разобьют все яйца!

Мак— Хариос улыбнулся. Он показал им пробирку на соломенном тюфяке.

— Вот он, наш «омлет».

Все взгляды устремились на черную жидкость с нежно-голубыми отблесками. Профессор Одержен очень бережно спрятал драгоценную пробирку во внутренний карман пиджака.

— Я не знаю, что происходит, Мак-Хариос, но будьте осторожны.

— Не беспокойтесь. Пара моих борзых сумеет защитить меня.

— Ваших борзых! — воскликнула женщина. — Они даже не гавкнули, когда мы пришли. Хороши церберы!

— Как раз сегодня вечером их здесь нет. Ветеринар оставил их у себя для осмотра. Но завтра мои верные стражи снова будут охранять меня.

Эфиопы ушли. Усталый Мак-Хариос улегся спать.

62. МЯТЕЖНИКИ

Выжившие мятежники собрались под цветком земляники неподалеку от Бел-о-кана. Ягодный аромат перебьет запах бесед, если вдруг поблизости окажется ненужный усик. 103683-й присоединился к группе. Он спрашивает, что они собираются делать теперь, когда их осталось так мало.

Старший из них, недеист, отвечает:

Нас осталось мало, но мы не дадим Пальцам умереть. Чтобы прокормить их нам придется работать еще больше.

Одна за другой поднимаются антенны, выражая одобрение. Потоп не смыл их решимости.

Один деист поворачивается к 103683-му и указывает ему на кокон от бабочки:

А ты должен отправиться в путь. Ради этого. Доведи этот поход до края мира. Так надо для миссии Меркурий.

Попробуй привести с собой пару Пальцев, — просит другой, — мы будем ухаживать за ними и посмотрим, смогут ли они размножаться в неволе.

Самый младший в группе, 24-й, просится в поход с 103683-м. Он хочет увидеть Пальцы, понюхать их, может, даже потрогать. Доктора Ливингстона ему мало. Он всего лишь переводчик. А так хочется прямого контакта с богами, пусть даже уничтожая их. Он настаивает, он пригодится 103683-му, например, будет держать кокон во время битв.

Остальных мятежников удивляет такая кандидатура.

Почему, что не так в этом муравье? — спрашивает 103683-й.

Молодой 24-й не дает им ответить и упрашивает солдата взять его с собой в эту новую одиссею.

103683— й принимает это предложение и больше ни о чем не спрашивает. Запахи поблизости сообщают ему, что ничего особо страшного в этом 24-м нет. Он сам узнает во время путешествия, из-за какого «изъяна» над ним подтрунивают товарищи.

Но тут еще один мятежник просится в путешествие. Это 23-й, старший брат 24-го.

103683— й обнюхивает его и одобряет. Эти добровольцы будут для него желанными помощниками.

В поход выступят завтра утром с первыми лучами солнца. Два брата, 23-й и 24-й, просто должны ждать здесь.

63. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ МАК-ХАРИОСА

Профессор Максимилиан Мак-Хариос уверен: он слышал шум, там, в ногах своей кровати. Что-то разбудило его, он напряженно замер. Потом включил ночник и приподнялся. Сомнений нет: одеяло тряслось мелкой дрожью.

Но ученый такого уровня не позволит себя напугать. Встав на четвереньки, он полез под простыни головой вперед. Сначала он улыбнулся, его развеселило и заинтриговало то, что могло вызвать эти движения. Но когда ОНО напало на него, то, оказавшись в этой тряпичной пещере, он не успел даже защитить лицо.

Если бы в этот момент кто-то оказался в номере, он решил бы, что поверхность кровати так оживленно шевелится в ночь любви.

Но то была не ночь любви. То была ночь смерти.

64. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Мутация. После аннексирования Тибета туда переселились китайские семьи, чтобы показать, что эта страна также населена китайцами. Но в Тибете трудно переносить атмосферное давление. С непривычки оно вызывает головокружения и отеки. Возникла психологическая загадка: китайские женщины оказались не способны там рожать, тогда как тибетские женщины, без осложнений рожали в самых высокогорных деревнях. Все происходило так, будто тибетская земля отторгала пришельцев, органически непригодных для проживания на ней.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относителъного

и абсолютного знания», том II

65. ДЛИННЫЙ ПЕРЕХОД

На рассвете солдаты начинают собираться там, где когда-то были ворота номер 2, теперь от них осталась лишь куча раздавленных мокрых веточек.

Те, кому холодно, делают небольшую разминку. Другие точат мандибулы или вспоминают боевые приемы и военные хитрости.

Наконец над увеличивающейся численно армией поднимается солнце, сверкают кирасы. Все ликуют. Все понимают: наступает великий момент.

Появляется 103683-й. Многие узнают его и приветствуют. Рядом с ним два брата-мятежника. 24-й несет кокон бабочки, сквозь который смутно виднеется что-то темное.

Что в этом коконе? — спрашивает один воин.

Еда всего-навсего, — отвечает 24-й.

Появляются жуки-носороги. Пусть их осталось всего тридцать, они все равно производят впечатление! Все сгрудились и любуются ими вблизи. Все хотят увидеть, как те взлетают, но они объясняют, что делают это только тогда, когда это действительно необходимо. А пока они, как и все, будут передвигаться по земле.

Пересчитываются, подбадривают друг друга, поздравляют, подкрепляются. Распределяют медвяную росу и лапки утонувшей тли, собранные среди мусора. У муравьев ничего не пропадает. Поедают даже яйца мертвых нимф. Намокшие, как губки, куски мяса ходят по рядам, просушиваются, потом жадно поглощаются.

Как только покончили с этой холодной говядиной, настойчивый сигнал приказывает армии подравняться для марша. Вперед, в поход против Пальцев!

Отправление.

Муравьи продвигаются длинной процессией. Бел-о-кан направляет свою вооруженную руку на запад. Солнце лучится приятным теплом. Солдаты запевают древний пахучий гимн:

Солнце, наполни наши панцири, оживи нами на труженные мышцы. И объедини наши разрозненные мысли.

Вокруг подхватывают:

Мы все — пылинки солнца. Пусть искры осветят наши умы, и наши умы однажды тоже станут искрами света. Мы все — это теплота. Мы все — солнечные песчинки. Пусть Земля укажет нам путь! Мы пройдем ее вдоль и поперек и дойдем до самого края. Мы все — солнечные песчинки.

Наемные муравьи ponurines не знают слов. Они поддерживают пение, поскрипывая черешками листьев. Чтобы музыка звучала лучше, хитиновым кончиком груди они проводят по рифленому поясу, расположенному внизу колец на их брюшке. Таким образом получается звук, напоминающий стрекотание сверчка, но только более резкий и не такой звонкий.

Военная песня допета, дальше муравьи продвигаются молча. Они шагают не в ногу, но сердца их бьются в унисон.

Каждый думает о Пальцах, вспоминает ужасные легенды об этих чудовищах. Объединенные в войско, они радостно продвигаются вперед и чувствуют себя всемогущими. Поднимается ветер: кажется, он тоже решил поторопить большой поход и облегчить ему задачу.

103683— й шагает во главе и вдыхает запах трав, листьев и веток, проплывающих над его антеннами

Повсюду обилие запахов. Мелкие животные страхе разбегаются, пестрые цветы завлекают опьяняющими ароматами, темные стволы, конечно же, укрывают вражеские отряды, папоротники-орлы кишат diables-cherche-midi…

Да, все на месте. Как и тогда, в первый раз. Все пропитано этим чудесным запахом — запахом большого приключения, которое начинается еще раз!

66. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Закон Паркинсона. Согласно закону Паркинсона (ничего общего с одноименной болезнью), чем интенсивней развивается предприятие, тем больше на нем посредственных работников, которым, тем не менее, довольно прилично платят. Почему? Просто потому, что начальники боятся, что на их место придут конкуренты. Лучший способ не создавать опасных соперников — нанимать малокомпетентных людей. Лучший способ подавить в них любые поползновения к инициативе — это переплачивать им. Таким образом, начальники обеспечивают себе стабильный покой.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

67. НОВОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ

— Профессор Максимилиан Мак-Хариос был светилом химического университета в Арканзасе. Неделю назад он приехал во Францию и остановился в этом отеле, — докладывал инспектор Каюзак, заглядывая в папку.

Жак Мелье осматривал комнату и делал заметки. Дежурный полицейский просунул голову в дверь:

— Журналистка из «Воскресного эха» хочет видеть вас, комиссар. Впустить ее?

— Да.

Летиция Уэллс, как всегда, была неотразима в одном из своих черных шелковых костюмов.

— Добрый день, комиссар.

— Добрый день, мадемуазель Уэллс! Каким ветром вас занесло? Я думал, мы должны работать каждый сам по себе, пока не победит сильнейший.

— Это не мешает нам одновременно находиться на месте загадок. В конце концов, когда мы смотрим «Головоломку для ума», то каждый по-своему решает одну и ту же задачу… Вы провели экспертизу с пробирками из КОХ?

— Да. По лабораторным данным это мог быть яд. Там куча всего, названия я не запомнил. Одно токсичней другого. Уверяют, что там есть из чего наделать инсектицидов.

— Ну что же, комиссар, теперь вы знаете столько же, сколько я. А что дало вскрытие Каролины Ногар?

— Остановка сердца. Многочисленные внутренние кровоизлияния. Старая песня.

— Хммм… А как насчет этого? Опять все тот же ужас?

Рыжеволосый ученый лежал на животе, голова была повернута в сторону собравшихся: на лице безумный страх, он будто призывал их в свидетели. Глаза вылезли из орбит, отвратительные слизистые выделения изо рта заливали широкую бороду, из ушей еще сочилась кровь… Странный клок седых волос спадал ему на лоб, и надо было выяснить, была ли у него эта седина до наступления смерти. Мелье еще раз обратил внимание на то, что руки были сцеплены на животе.

— Вы знаете, кто он? — спросил он.

— Наша новая жертва является, или точнее являлась, Максимилианом Мак-Хариосом, профессором мировым именем в области создания инсектицидов

— Ну да, инсектицидов… Кто может быть заинтересован в убийствах авторитетных создателей инсектицидов?

Вместе они приступили к осмотру тела знамени того химика.

— Может, это Лига защитников природы? — предположила Летиция.

— Ну да, а может, и сами насекомые? — усмехнулся Мелье.

Летиция покачала черной челкой.

— Почему бы и нет. Но газеты читают только люди!

Она протянула газетную вырезку, где сообщалось о прибытии в Париж профессора Максимилиана Мак Хариоса на семинар по проблемам борьбы с насекомыми в мире. Там было даже указано, что он остановился в отеле «Бельвю».

Жак Мелье прочел заметку и передал ее Каюзаку, тот приобщил ее к делу. Потом он продолжил внимательно изучать комнату. В присутствии Летиции он очень хотел блеснуть своим профессионализмом. По-прежнему никакого орудия, нет следов взлома, отпечатков на стеклах, никаких видимых ран. Как у братьев Сальта, как у Каролины Ногар — никаких улик.

И здесь тоже не проходила первая когорта мух. Значит, убийца оставался на месте не менее пяти минут после наступления смерти, как будто для того, чтобы понаблюдать за трупом или замести следы.

— Вы обнаружили что-нибудь? — спросил Каюзак.

— Мух снова спугнули.

Инспектор был потрясен. Летиция спросила:

— Мухи? При чем тут мухи?

Комиссар обрадовался тому, что настал его час, и прочел ей небольшую лекцию о мухах:

— Идея раскрывать уголовные дела с помощью мух досталась нам от некоего профессора Бруареля.

В 1890 году в каминной трубе одной парижской квартиры был обнаружен мумифицированный труп младенца. В той квартире за предыдущие несколько месяцев сменилось много жильцов: кто из них спрятал маленький трупик? Бруарель разгадал загадку. Он взял на анализ яйца мух изо рта жертвы, определил время их созревания и таким образом смог с точностью до недели определить время, когда младенца запихнули в эту трубу. Виновных арестовали.

Красивая журналистка была не в состоянии скрыть своего отвращения, а Мелье вдохновенно продолжал:

— Я сам однажды воспользовался этим методом и с его помощью раскрыл преступление: учитель начальных классов был найден мертвым в школе, а убили его в лесу, и уже потом перенесли в класс, чтобы выглядело как месть ученика. Это засвидетельствовали мухи. На теле убитого были личинки лесных мух.

Летиция подумала, что при случае эта теория могла бы стать темой для ее статьи.

Довольный своим выступлением, Мелье вернулся к кровати. Всматриваясь в светящуюся лупу, он наконец заметил крошечную дырочку идеальной квадратной формы снизу на пижамных брюках погибшего. Журналистка подошла к нему. Он подумал, потом все-таки сказал ей:

— Видите эту маленькую дырочку? Я видел такую же на пиджаке одного из братьев Сальта. И точно такой же формы…

ЗЗЗЗЗзззззз…

Этот характерный звук отозвался в ушах комиссара. Он поднял голову и на потолке заметил муху.

Она немного проползла, взлетела и сделала виток на их головами. Раздраженный полицейский хотел ее прогнать, но комиссар остановил его. Он следил за полетом и хотел увидеть, куда она сядет.

— Смотрите!

Ее бесконечные круги истощили терпение все: полицейских и журналистки, но наконец муха опустилась на шею трупа. Потом скользнула под подбородок. И исчезла под телом Мак-Хариоса.

Заинтригованный, Жак Мелье подошел и перевернул тело, чтобы посмотреть, куда уползла муха.

Вот тогда он и увидел надпись.

Профессор Мак-Хариос нашел в себе силы обмакнуть палец в кровь, вытекавшую из ушей, и написать на простыне одно-единственное слово. Затем он рухнул вниз, возможно, чтобы заслонить эту надпись о' убийцы, а возможно, потому что уже был мертв…

Все присутствующие подошли и прочли семь букв

Муха высасывала своим хоботком кровь из первой буквы — «М». Потом, покончив с этим, она принялась за «У», «Р», «А», «В», «Ь» и «И».

68. ПИСЬМО К ЛЕТИЦИИ

«Летиция, моя дорогая доченька,

Не суди меня строго.

Оставаться с тобой после смерти твоей матери я не мог: я смотрел на тебя, а видел ее, и это было подобно ударам раскаленного добела ножа по сердцу.

Я не из тех крепких мужчин, которые, стиснув зубы, могут выстоять в любых обстоятельствах. В такой ситуации я не в силах сопротивляться, и я покорно плыву по течению.

Я избрал бегство — такое поведение принято считать трусостью. Но ничто другое не спасет ни тебя, ни меня

Ты вырастешь совсем одна, одна выучишься, тебе придется найти в себе силы и идти вперед. Когда многого не хватает — это не самая плохая школа. В жизни мы всегда одиноки, и чем раньше это осознаем, тем лучше будет для нас.

Ищи свою дорогу.

Никто из моей родни не знает о твоем существовании. Я всегда умел хранить в тайне то, что мне дороже всего. В тот момент, когда ты получишь это письмо, я буду уже мертв. Поэтому не стоит меня разыскивать. Свою квартиру я завещал моему племяннику Джонатану. Ты туда не ходи, с ним не разговаривай и ничего не требуй.

Наследство, которое я тебе оставляю, совсем другое. Большинству людей мой подарок мог бы показаться бессмысленным. Но для пытливого и предприимчивого ума он бесценен. И вот что я тебе доверяю.

Это чертежи машины, которая позволит расшифровывать пахучий язык муравьев. Я назвал ее «Пьер де Розетт«, потому что она дает уникальную возможность построить мост между двумя видами, двумя высокоразвитыми цивилизациями.

Это машина-переводчик. С ее помощью можно не только понимать язык муравьев, но и говорить с ними. Вести диалог с муравьями! Ты представляешь себе?

Я начал использовать ее сравнительно недавно, но она уже открыла мне столько чудесных перспектив, что осуществить их остатка жизни не хватит.

Продолжи мое дело. Прими эстафету. Потом ты передашь ее другому избранному тобой человеку, — главное, чтобы это устройство никогда не было забыто. Но действовать надо в строжайшей секретности: еще не настало то время, когда интеллект муравьев мог бы явиться людям при свете дня. Расскажи об этом только тем, кто будет полезен для развития этого контакта.

Может быть, в этот день моему племяннику Джонатану удалось использовать прототип, который я оставил в пещере. Вообще-то я сомневаюсь в этом, но это не важно.

Если этот путь тебя волнует и зовет, думаю, он подарит тебе много потрясающих сюрпризов.

Дочь моя, я люблю тебя.

Эдмон Уэллс

P.S. 1. Приложены чертежи аппарата «Пьер де Розетт«.

P.S. 2. Также приложен второй том моей «Энциклопедии относительного и абсолютного знания«. В глубине подвала под моей квартирой существует ее копия. Это произведение охватывает все области знаний, но предпочтение отдано энтомологии. В «Энциклопедии относительного и абсолютного знания« каждый находит то, что имеет у себя внутри, каждый находит то, что ему требуется. Эту книгу прочитываешь каждый раз по-разному, так как она входит в резонанс с жизнью читателя и гармонизируется с его собственным мировоззрением.

Считай, что это проводник и друг, которого я тебе посылаю.

P.S. 3. Помнишь, когда ты была маленькая, я загадал тебе одну загадку (ты уже тогда любила загадки)? Я спросил, как построить четыре равнобедренных треугольника из шести спичек. Тебе в помощь я дал фразу: «Надо думать по-другому«, не сразу, но ты все-таки нашла решение. Здесь речь идет о третьем измерении. Думать надо было не только в плоскости. Построить рельефную пирамиду. Это был первый шаг. У меня есть для тебя еще одна загадка — загадка для второго шага. Сумеешь ли ты из тех же шести спичек построить уже не четыре, а шесть равнобедренных треугольников? Фраза, которая тебе поможет, на первый взгляд может показаться полной противоположностью предыдущей. Вот она: «Надо думать так же, как другой«.

69. ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ЛЬЕ ПО ЗЕМЛЕ

Колонны продвигаются вперед, пейзаж меняется. Из песчаника, как молочные зубы из десны, местами выступает известняк. Вереск сменяется мхом и зарослями папоротника.

Тропическая августовская жара подстегивала муравьев, и в рекордное время они достигли западных окраин Федерации: Ливью-кан, Зуби-зуби-кан, Зеди-бей-накан… Повсюду им подносят коконы с медвяной росой, угощают окорочками кузнечиков, головами сверчков и зернами. В Зуби-зуби-кане их просят принять стадо из ста шестидесяти голов тли, чтобы они могли их доить в походе.

И говорят о Пальцах. О них говорят все. Найдется ли тот, кто не страдал от деяний Пальцев? Целые экспедиции были найдены раздавленными.

Но Городу Зуби-зуби-кану никогда не приходилось сталкиваться с ними вплотную. Жители Зуби-зуби-кана, конечно же, только о том и мечтают, чтоб принять участие в походе, но скоро начинается сезон охоты на божьих коровок, да и для защиты многочисленного поголовья им необходимы все имеющиеся мандибулы.

Следующая остановка — Зеди-бей-накан; этот прекрасный Город, построенный среди корней бука, оказывается не таким скупым на подкрепление, как Зуби-зуби-кан. Здесь им дают легион артиллеристов, вооруженных новой гиперконцентрированной 60-процентной кислотой! И вдобавок дают про запас коконы-амфоры с этим оружием.

И здесь Пальцы тоже нанесли ущерб. На коре их дерева огромным лезвием они вырезали знаки. Буку стало очень больно, он начал выделять ядовитый сок, который чуть не отравил всех жителей. Жителям Зеди-бей-накана пришлось переехать и ждать, пока кора не зарубцевалась.

А что, если Пальцы — это творящие благо существа, а мы не способны понять их поступки?

Наивное заявление 24-го вызывает изумление. Как можно заявлять такое во время крестового похода против Пальцев?

На помощь к легкомысленному приходит 103683-й. Он объясняет, что в Бел-о-кане приветствуется высказывание различных мнений: это тренировка для развития ума, чтобы противник никогда не застал тебя врасплох.

Белоканец разучивает с зедибейнаканцами новую эволюционную песню, Мать Шли-пу-ни сочинила ее по случаю похода:

Выбор твоего противника определяет твою стоимость.

Тот, кто сражается с ящерицей, становится ящерицей.

Тот, кто сражается с птицей, становится птицей,

Тот, кто сражается с клещом, становится клещом.

Выходит, что тот, кто сражается с богом, становится богом? — задумывается 103683-й.

Куплет понравился зедибейнаканцам. Многие расспрашивают о передовых технологиях, введенных их королевой. Белоканцы не заставляют себя долго упрашивать и рассказывают, как Город сумел приручить жуков-носорогов — жуки в одночасье оказываются в центре всеобщего внимания. Белоканцы также рассказывают о каналах, построенных для удобства внутреннего передвижения, о новом оружии, о последних сельскохозяйственных технологиях и об архитектурных новшествах в их Центральном городе.

Мы не знали, что эволюционное движение приняло такой размах, — удивляется королева Зеди-бей-никьюни.

Конечно, никто и словом не обмолвился о разрушениях после недавнего ливня, тем более о существовании сторонников Пальцев в самом сердце Города.

На зедибейнаканцев все это производит сильное впечатление. Подумать только: прошел всего год, как были введены эти передовые мирмекийские технологии по разведению тли, по выращиванию грибов и приготовлению медвяной росы!

Наконец муравьи заговаривают о самом походе. 103683-й объясняет, что армия переправится через реку, перейдет через край мира и там постарается захватить как можно больше территории. Они не дадут скрыться ни одному Пальцу.

Королева Зеди-бей-никьюни сомневается, хватит ли трех тысяч солдат из Центрального города для того, чтобы уничтожить все Пальцы мира. 103683-й признается, что сам не очень уверен в этом, хотя их и поддерживает летучий легион.

Королева Зеди-бей-никьюни задумывается, потом принимает решение выделить для похода легион легкой кавалерии. Это быстроходные солдаты на высоких лапках, они, без сомнения, смогут преследовать убегающих Пальцев.

Потом королева заговаривает о другом. Тут возник новый Город, и теперь он не дает им покоя. Город муравьев? Нет, это город пчел — улей Асколеин, иногда его называют Золотой улей. Он находится рядом, на четвертом дереве справа от высокого ветвистого дуба. Пчелы собирают пыльцу — в этом нет ничего необычного. Но при случае они, не стесняясь, нападают на муравьиные караваны, а вот это уже странно. Такое пиратское поведение неудивительно для ос. Но подобное поведение пчел настораживает.

Зеди— бей-никьюни даже подозревает, что у этих пчел захватнические цели. Их нападения на караваны случаются все ближе и ближе к родному Городу. Муравьям все трудней отражать их нападения. Из страха получить удар ядовитого жала, они вынуждены бросать свою добычу.

А правда, что пчелы умирают после того, как ужалят? — спрашивает скарабей-носорог.

Все удивлены, что жесткокрылый так запросто обращается к муравьям, но, в конце концов, он тоже участник похода, и один зеидибеинаканец снисходит до ответа:

Нет, не всегда. Они умирают, только если введут жало слишком глубоко.

Рушится еще один миф.

Обе стороны обмениваются полезной информацией, но наступает ночь. Белоканцы благодарят Город Зеди-бей-накан за щедро предоставленные подкрепления. Два различных рода обмениваются трофоллаксисами. Моют друг другу усики, потом холод призывает всех к вынужденному сну.

70. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Порядок. Порядок рождает беспорядок, а беспорядок рождает порядок. В теории, если разбиваешь яйцо, чтобы приготовить омлет, теоретически существует вероятность, что омлет может принять форму яйца, из которого приготовлен. Пусть ничтожная, но такая возможность существует. И чем больше мы будем вносить беспорядка в этот омлет, тем больше увеличиваются шансы восстановить порядок первоначального яйца.

Итак, порядок — это всего лишь комбинация беспорядков. Чем больше расширяется наша вселенная, тем сильнее она погружается в беспорядок. Беспорядок, который, расширяясь, сам создает новые порядки, один из которых — этого нельзя исключить — может оказаться таким же, как первоначальный порядок. Прямо перед нами, в пространстве и во времени, на краю на шей хаотичной вселенной, быть может, — кто знает? — возникает первичный Биг-Бэнг.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

71. ФЛЕЙТИСТ

Дин-дон!

Летиция Уэллс открыла сразу.

— Здравствуйте, комиссар. Вы снова пришли посмотреть телевизор?

— Я хочу просто поговорить, поделиться своими соображениями. Выслушайте меня, мне этого достаточно, я не прошу вас делиться своими идеями.

Она впустила его.

— Хорошо, комиссар, я вся внимание.

Она указала ему на кресло, сама села напротив, положив ногу на ногу.

Сначала он залюбовался греческой драпировкой ее платья, нефритовыми заколками в прекрасных волосах, потом начал:

— Давайте вернемся назад. Убийца способен проникать в закрытое помещение, своими действиями он вызывает ужас, он не оставляет никаких следов и нападает только на химиков — специалистов по инсектицидам.

— И он пугает мух, — добавила Летиция, подавая два бокала медовухи и внимательно глядя на него большими сиреневыми глазами.

— Да, — продолжил он. — Но этот Мак-Хариос добавил новую деталь — слово «муравьи». Можно подумать, мы столкнулись с муравьями, которые атакуют создателей инсектицидов. Мысль интересная, но…

— Но маловероятная.

— Именно.

— От муравьев должны были остаться следы, — сказала журналистка. — Например, их бы заинтересовала еда. Ни один муравей не устоит перед свежим яблоком, а на ночном столике Мак-Хариоса лежало яблоко, но к нему даже не притронулись.

— Точно подмечено.

— Мы столкнулись с убийством, совершенным при закрытых дверях без взлома, без орудия, без следов. Может, нам не хватает воображения, чтобы это понять.

— Черт возьми, сколько всего способов убивать, ну не десять же тысяч!

Летиция Уэллс загадочно улыбнулась.

— Кто знает? Создатели детективов не стоят на месте, попробуйте представить, что написала бы Агата Кристи в 5000 году или Конан Дойл с планеты Марс, — уверена, вы сразу продвинетесь в вашем расследовании.

Жак Мелье смотрел на нее и не смог оторвать глаз от этой красавицы, от Летиции Уэллс.

Взволнованно она поднялась и взяла мундштук. Прикурила, и ее окутала завеса табачного дурмана.

— В своей статье вы писали, что я слишком самоуверен и не прислушиваюсь к другим. Вы были правы. Но исправиться никогда не поздно. Вы будете смеяться, но мне кажется, что от общения с вами я уже начал мыслить по-другому, как-то более открыто… Видите, я даже заподозрил муравьев!

— Опять ваши муравьи! — устало обронила она.

— Подождите. Мы ведь не все знаем о муравьях. У них могут быть сообщники. Вы знаете историю о Гамельнском флейтисте?

— Что-то вылетела из головы.

— Однажды, — начал он, — город Гамельн заполонили крысы. Они сновали повсюду. Их было столько, что не знали, как от них избавиться. Чем больше их убивали, тем больше их появлялось. Они пожирали всю пищу, размножались с дикой скоростью. Жители уже собирались все бросить и покинуть это место. И вот тогда один юноша вызвался спасти город, запросив за это хорошее вознаграждение. Нотаблям терять было нечего, они согласились единодушно. Тогда юноша достал флейту и заиграл на ней. Он пошел, а зачарованные крысы последовали за ним. Флейтист увлек их в реку, где они и утонули. Но когда он потребовал обещанного вознаграждения, освобожденные нотабли расхохотались ему прямо в лицо!

— И что? — спросила Летиция.

— И что? Представьте аналогичную ситуацию: «флейтист» — это человек, способный управлять муравьями. Он задумал отомстить злейшим врагам — изобретателям инсектицидов!

Ему наконец удалось заинтересовать молодую женщину. Она не спускала с него внимательных сиреневых глаз.

— Продолжайте, — сказала она.

Она, казалось, занервничала и сделала очень глубокую затяжку.

Он умолк, объятый новым восторгом. Все его церебральные электрические системы сигналили: «партия выиграна».

— Кажется, я понял.

Летиция Уэллс странно посмотрела на него:

— Что вы поняли?

— Это человек, который приручил муравьев! Они проникают внутрь жертвы и пронзают ее… мандибулами… отсюда эти внутренние кровотечения, потом они выползают, скажем, через уши. Это объясняет то обстоятельство, что у всех жертв отмечены кровотечения из ушей. Потом они перегруппировываются и уносят своих раненых. Это занимает пять минут и не дает приблизиться мухам первой когорты… Что скажете?

Летиция Уэллс с самого начала не разделяла энтузиазма полицейского. Она вставила в мундштук еще одну сигарету и прикурила. Возможно, он и прав, она готова согласиться с этим, но, насколько ей известно, на свете не существует способа так отдрессировать муравьев, чтобы они смогли войти в отель, найти нужный номер, убить человека и спокойно вернуться в свой муравейник.

— Да нет же, такой способ должен существовать. И я его найду. Я в этом уверен.

Жак Мелье хлопнул в ладоши. Он был очень доволен собой.

— Вот видите, совсем не нужно представлять детективы 5000 года! Немного логики и здравого смысла вполне достаточно, — объявил он.

Летиция Уэллс нахмурилась.

— Браво, комиссар. Вы, несомненно, держите их на мушке.

Мелье ушел, намереваясь в первую очередь выяснить у судмедэксперта, не могли ли внутренние раны погибших быть нанесены мандибулами муравья.

Оставшись одна, Летиция Уэллс озабоченно достала ключ от черной лакированной двери, нарезала яблоко тонкими ломтиками и отдала их двадцати пяти тысячам муравьев в своем террариуме.

72. ВСЕ МЫ — МУРАВЬИ

В «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Джонатан Уэллс нашел отрывок о том, что много тысяч лет назад на одном из островов Тихого океана жили почитатели муравьев. Эдмон Уэллс писал, что эти люди сумели развить в себе необыкновенные психические возможности, сокращая потребление еды и практикуя медитацию.

Но по неизвестным причинам их община исчезла, а вместе с ней все ее загадки и тайны.

После обсуждения семнадцать обитателей подземной церкви решили попробовать воспользоваться этим методом, будь он настоящий или же выдуманный.

Они были практически лишены пищи и были вынуждены беречь свои силы. Малейшее движение истощало их. Они стали меньше говорить, но, как ни странно, все лучше понимали друг друга. Взгляд, улыбка, движение подбородка — им хватало этого для общения. Сильно обострилась их способность восприятия. При ходьбе они ощущали каждую мышцу, каждое движение. Мысленно они контролировали свое дыхание.

Их обоняние, слух достигли той остроты, какой обладают животные. Что до их чувства вкуса, то хронический пост обострил его. Даже коллективные или индивидуальные галлюцинации, вызванные недоеданием, имели смысл.

Первый раз, когда Люси Уэллс поняла, что может читать мысли других, она пришла в ужас. Феномен показался ей неприличным. Но поскольку она общалась с честным умом Джейсона Брейгеля, она с удовольствием погружалась туда.

День ото дня они принимали пищу все реже, а изменения психики были все ощутимей. Не всегда к лучшему. Привыкшим к физической активности пожарным и полицейским в этом закрытом пространстве иногда приходилось бороться с приступами гнева и клаустрофобии.

Бесплотные, изможденные, с потемневшими и блестящими глазами во все лицо, они все становились неузнаваемыми и, в конце концов, сделались похожими друг на друга. Можно сказать, были отпечатками друг друга (только Николя Уэллс, которого из-за юного возраста лучше кормили, еще отличался от других).

Они сидели по-турецки или же ползали на четвереньках, стараясь не подниматься на ноги (это слишком утомительно для людей без физической энергии). Постепенно, по прошествии множества дней, на смену тревоге пришло что-то вроде спокойствия.

Было ли это своего рода безумием?

И вдруг однажды утром затрещал принтер компьютера. Кучка рыжих мятежников из Города Бел-о-кан захотела возобновить контакт, прерванный в связи со смертью предыдущей королевы. Для ведения переговоров они использовали зонд «Доктор Ливингстон». Они выражали готовность помочь людям. И правда: через трещину в гранитной плите, расположенной над ними, начала поступать первая продуктовая помощь.

73. МУТАЦИЯ

Теперь с помощью муравьев-мятежников Августа Уэллс и ее товарищи могли прожить долго. Возобновилось их питание — скудное, но регулярное. Они даже немного окрепли.

Но даже для ада здесь все было слишком плохо. Когда-то они были людьми с поверхности, а теперь по предложению Люси Уэллс они решили отказаться от своих человеческих имен. Теперь, когда они все стали так похожи друг на друга, им оставалось только присвоить себе номера. Это имело серьезные последствия. Потерять фамилию — это значит отказаться от своих корней и от истории своих предков. Они как будто преобразились: как будто все только что вместе родились.

Потерять имя — это значит отказаться от желания отличаться от других.

По предложению Даниэля Розенфельда (он же 12-й), они решили создать новый общий язык. Решение нашел Джейсон Брейгель (он же 14-й). «Человек общается, с помощью рта испуская звуковые волны. Но они слишком сложны, слишком запутанны. Почему бы не испускать одну чистую звуковую волну, на которой мы все войдем в резонанс?»

События принимали странный оборот, возникло что-то вроде индийской религиозной секты, но они этого не осознавали, Разве судьба не поставила их в другое измерение, на другой уровень существования? Надо было поступать именно так и только в тех рамках, которые были доступны им.

Они садились в кружок по-турецки, а более гибкие в позу лотоса, держа спину прямо, и брались за руки. Склоняясь вперед, к центру, каждый тянул свою ноту. Собственную звуковую вибрацию. Вместе они настраивали свой хор и тянули одну ноту. Они пели в нижнем регистре, голоса поднимались из глубины живота.

Они выбрали слог «ОМ». Первичный звук, песня земли и бесконечного пространства, проникающая всюду, ОМ — это звук тишины гор и шум голосов в ресторане.

Их глаза закрывались. Глубокое, синхронное дыхание замедлялось. Они становились легкими, забывали обо всем, растворяясь в этом звуке. Они становились этим звуком. ОМ — звук, с которого все начинается и которым все заканчивается.

Церемонии длились подолгу. Потом они спокойно расходились: одни уходили в свой угол, другие занимались каким-нибудь делом: уборкой, присмотром за скудными запасами продуктов, разговорами с «мятежниками».

Только Николя не участвовал в их ритуалах. Все считали его слишком юным для этого. Однако все соглашались, что питаться ему надо лучше остальных. Ведь для муравьев главное сокровище — это расплод.

Муравьи… Они попытались общаться с ними телепатически. Безрезультатно. Не надо питать иллюзий. Даже в общении между собой им пришлось разочароваться: телепатия действовала только через раз, и то при условии, что со стороны кого-либо из общающихся нет никакого сопротивления.

Старая Августа все помнила.

Вот так понемногу они превращались в муравьев. По крайней мере, мысленно.

74. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Голый землекоп. Голый землекоп (Heterocephalus glaber) обитает в западной Африке, между Эфиопией и северной Кенией. Это слепая крыса, на ее розовой коже не растет шерсть. Своими резцами она может прорывать многокилометровые тоннели.

Но самое удивительное не в этом. Голый землекоп — единственное известное науке млекопитающее, которое является общественным так же, как насекомые! В колонии голых землекопов насчитывается в среднем пятьсот особей, и, как у муравьев, они делятся на три основные касты: самки с самцами, рабочие, солдаты. Рожать может только одна самка, своего рода королева, и за один помет она производит на свет до тридцати детенышей всех каст. Чтобы стать единственной «несушкой», она выделяет с мочой пахучее вещество, которое угнетает половые гормоны других самок гнезда. Объединение в такие колонии можно объяснить тем, что голый землекоп живет в засушливых регионах. Он питается корнями и клубнями растении, крупные попадаются нечасто. Одинокий грызун может прорыть в земле целые километры и, ничего не найдя, умереть от голода и усталости. Жизнь в сообществе увеличивает, шансы найти что-нибудь съестное, тем более что даже самый мелкий корнеплод будет поровну поделен между всеми.

Единственное отличие от муравьев — самцы выживают после акта любви.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

75. УТРО

Тяжелый розовый шар приближается. Муравей говорит ему: «Я не враг вашему народу», — но шар не останавливается и давит его.

103683— й резко просыпается. Ему все время снятся кошмары, и он выработал в себе привычку просыпаться всякий раз, когда снятся кошмары или же происходит малейший перепад температуры.

Ему опять снились Пальцы. Хватит думать о них. Если он так боится Пальцев, то не сможет достойно драться, когда придет время: страх помешает ему действовать.

Он помнит мирмекийскую легенду, которую давным-давно Мать Бело-киу-киуни рассказывала ему и его братьям. Пахучие слова все еще звучат в его предпамяти, и стоит только чуть омыть влагой эту область, как они полностью оживают.

«Однажды Гумм-гум-ни, королева нашей династии, затосковала в своем брачном покое. У нее возникло томление духа. Три вопроса завладели ее умом и оттянули на себя все ее мыслительные способности:

Какой момент в жизни самый важный?

Какое дело в жизни самое главное?

Что такое счастье?

Она поделилась этим со своими братьями, сыновьями, с самыми выдающимися умами Федерации, но так и не получала ответа, который бы ее удовлетворил. Ей объяснили, что она больна и что ни один из трех ее вопросов не является жизненно важным для Стаи.

Разочарованная королева начала слабеть. Стая заволновалась. Город не мог потерять единственную плодущую самку, он впервые вынужден был всерьез задуматься над абстрактными проблемами.

Самый важный момент? Самый главный поступок? Что такое счастье?

Все предлагали ответы.

Самый важный момент — это прием пищи, потому что еда дает силу… Самый главный поступок — это хорошо размножиться, надо продолжить род и увеличить численность солдат, которые будут защищать Город… Что такое счастье — это тепло, так как тепло — это источник жизни.

Ни один из этих ответов не удовлетворил королеву Гумм-гум-ни. Тогда она покинула гнездо и одна отправилась в Большой Внешний Мир. Там ей пришлось бороться за выживание. Через три дня она вернулась; ее народ был в плачевном состоянии. Но королева получила ответы. Откровение пришло к ней в разгар яростной схватки с дикими муравьями. Самый важный момент — это наше настоящее, так как мы можем действовать только в настоящем. А если мы не занимаемся своим настоящим, мы можем потерять и свое будущее. Самый главный поступок — это суметь отстоять сегодняшний день. Если бы королева не убила воина, который хотел убить ее, то она была бы мертва. Что до счастья, она поняла это после битвы: счастье — это жить и просто ходить по Земле.

Просто дорожить настоящим.

Завоевывать сегодняшний день.

Просто ходить по Земле.

Вот три великих рецепта жизни, данные королевой Гумм-гум-ни».

К солдату подходит 24-й.

Он готов поведать ему о своей вере в «богов».

103683— му не нужны объяснения, движением усика он заставляет его замолчать и приглашает на прогулку по окрестностям федерального Города.

Красиво, правда?

24— й отмалчивается. 103683-й объясняет, что, конечно, их задача найти и разгромить Пальцев, но в жизни есть и другие важные вещи, например находиться здесь, путешествовать. Возможно, лучшего момента и не будет, даже если они выполнят миссию Меркурий или победят Пальцев, может быть, лучший момент уже настал -и это сейчас, в это самое мгновение, когда они оба тут, этим ранним утром, среди своих друзей.

103683— й рассказывает историю о королеве Гумм-гум-ни.

24— й говорит, что, по его мнению, их миссия гораздо «важнее», чем эти истории о томлении духа. Он поглощен только тем, что, возможно, приблизится и, может, даже увидит и прикоснется к Пальцам.

Он никого не подпустит к ним. 24-й спрашивает, доводилось ли 103683-му видеть их.

Мне кажется, я их видел, но я точно не знаю, теперь уже не уверен; понимаешь, 24-й, они так от нас отличаются.

Третий аркан: САБЛЕЙ И МАНДИБУЛОЙ

76. КАК МЭРИЛИН МОНРО РАСПРАВИЛАСЬ С ЕКАТЕРИНОЙ МЕДИЧИ

Два эфиопских ученых составляли сплоченную семейную пару, у них было общее увлечение.

С самого раннего детства Жиль Одержен любил часами наблюдать за муравейниками. Он пробовал даже держать муравьев дома, в пустых банках из-под варенья. Но при первой же их попытке разбежаться его рассерженная мамаша пришлепнула насекомых тапком.

Однако это не остановило Жиля: он снова и снова притаскивал муравьев домой, прятал их подальше, закрывал банки плотнее. Но муравьи все время погибали, и он не понимал почему.

Долгое время он считал, что только его так интересуют эти маленькие животные, пока однажды на факультете энтомологии в Роттердаме не повстречался с Сюзанной. Они оба испытывали непреодолимую тягу к муравьям, и это сразу сблизило молодых людей.

Она была, если это только возможно, еще больше, чем он, увлечена муравьями. В террариумах она различала большую часть своих подопечных, она давала им имена, и ни одно событие в их среде не укрывалось от нее. По субботам они стали вместе наблюдать за муравьями.

А потом — тогда они жили в Европе и уже были женаты — произошло нечто ужасное. В муравейнике у Сюзанны было шесть королев. Ту, что с короткими усиками, она называла Клеопатрой, ту, на чьей голове был шрам, Марией Стюарт, а та, у которой на лапках были кудряшки, звалась маркиза Помпадур; Эва Перон была самой «болтливой» (она постоянно шевелила сяжками); Мэрилин Монро была самой кокетливой, а Екатерина Медичи — самой агрессивной.

В соответствии со своим характером эта последняя собрала шайку убийц и уничтожила всех своих соперниц одну за другой. Не вмешиваясь в эту мнни-гражданскую войну, Одержены наблюдали, кок наемные убийцы Медичи хватали других королев, тащили их к поилке и там топили, трупы выбрасывали на свалку.

Однако после этой Варфоломеевской ночи Мэрилин Монро выжила. Оправившись, она спешно сколотила собственный отряд убийц и уничтожила Екатерину Медичи.

Эти жестокие вендетты переполнили ужасом двух людей, влюбленных в мирмекийскую цивилизацию. Они были потрясены. Это было слишком. На следующий день они уже ненавидели муравьев с той же силой, с какой до этого любили их.

Вернувшись в Эфиопию, они организовали широкое движение по борьбе с насекомыми на африканском континенте. Тогда же и началось их сотрудничество с крупнейшими мировыми светилами — лучшими специалистами в области создания инсектицидов.

Торжественно, как будто совершал священнодействие, профессор Одержен достал пробирку и поднес ее к глазам. Его жена не менее церемонно насыпала туда белый порошок. Измельченный мел. Потом она вылила смесь в центрифугу, добавила еще каких-то мутных жидкостей, закрыла ее и включила. Минут через пять смесь приняла красивый серебристо-серый оттенок.

В это время к ним заявился гость. Он был тоже ученым. Высокий и худой, по имени Синьераз. Профессор Мигель Синьераз.

— Надо торопиться. ОНИ преследуют нас. Максимилиан Мак-Хариос тоже мертв, — — сказал он. — Как продвигается операция Бабель?

— Все готово, — ответил Жиль и указал на пробирку с серебристой жидкостью.

— Браво. Думаю, на этот раз, победа за нами. Скоро нам никто не сможет помешать. Но вы должны уехать, пока они не нанесли новый удар.

— А вам известно, кто ставит нам палки в колеса?

— Наверняка какая-нибудь группка псевдоэкологов. Они сами не ведают, что творят.

Жиль Одержен вздохнул.

— Почему если ты занят делом, то обязательно появляется кто-то и мешает работать?

Мигель Синьераз пожал плечами.

— Так всегда бывает. Нам надо поторопиться.

— Но кто они, эти наши враги?

Мигель Синьераз загадочно посмотрел на них.

— Вы правда хотите это знать? Против нас выступили… хтонические силы. Они повсюду. Они прячутся в глубинах нашего подсознания… Поверьте, это самое страшное!

Через тридцать минут после того, как профессор Мигель Синьераз унес с собой серебристое вещество, Жиль и Сюзанна Одержен были мертвы.

77. ИДОЛ НАСЕКОМЫХ

Даров должно быть больше.

Если вы не будете почитать ваших богов,

Мы обрушим на вас землю, огонь и воду.

Пальцы могут все уничтожить, ибо Пальцы — боги.

Пальцы могут все уничтожить, ибо Пальцы великие.

Пальцы могут все, ибо Пальцы всемогущи.

Это истина.

Пальцы, которые только что отпечатали это категоричное послание, стремительно взмывают к ноздре, три из них вычищают ее сверху донизу; потом скатывают и отшвыривают подальше шарик, при виде которого скарабей-копрофаг позеленел бы от зависти.

Поднимаясь еще выше, Пальцы касаются лба, они довольны, они хорошо поработали. А ведь такая работа не всякому по силам!

78. КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

Постепенно к двум муравьям присоединяется остальная армия.

103683— й поднимает антенну навстречу прямым лучам восходящего солнца, они согревают его. Вокруг собирается толпа.

Белоканцы и зедибейнаканцы сбежались полюбоваться на это зрелище. Они испускают крики одобрения, адресованные не только двум легионам артиллерии и легкой кавалерии, но и всем крестоносцам.

23— й натачивает мандибулы, 24-й держит кокон бабочки. 103683-й, не двигаясь, внимательно следит за температурой воздуха. Ровно на 20 С он встряхивается и испускает феромон в путь. Летучий и стойкий, это феромон вербовки, бутиловый эфир уксусной кислоты (С6Н1202).

Солдаты тотчас же отправляются в путь, их колонна, это кишение усиков, рогов, глазных яблок и поднятых брюшек, становится все шире и длиннее.

Первый крестовый поход против Пальцев отправился в путь. Солдаты шагают ритмично и размеренно, прокладывая дорогу в шелестящей траве.

Насекомые, черви, грызуны и рептилии разбегаются при их появлении. Редкие смельчаки из надежных укрытий следят за их продвижением и не могут прийти в себя от удивления, увидев скарабеев-носорогов, шагающих бок о бок с рыжими муравьями.

Разведчики непрерывно снуют то вперед, то влево и вправо, отыскивая для войска самую короткую и удобную дорогу.

Обычно эта мера очень эффективна, однако внезапно армия натыкается на препятствие. Все скучиваются и толкаются на краю огромного кратера диаметром, по меньшей мере в сто шагов. Это шок! Они сразу понимают, что это за яма — это все, что осталось от Города Жю-ли-кана, а какой-то чудом спасшийся солдат рассказал, как Город жестоко выдрали из земли, потом сунули в гигантскую прозрачную скорлупу. Вот она, работа Пальцев! Вот на что они способны!

Сильный муравей с длинными усиками обращается к своим собратьям. Это 9-й. Все знают, как он ненавидит Пальцев. Широко раздвигая свои мандибулы, он испускает мощный феромон:

Мы отомстим за них! За каждого нашего мы будем убивать по два Пальца!

Крестоносцам не раз говорили, что на земле не насчитывается и ста Пальцев, но от этого они с не меньшим энтузиазмом вдыхают острое послание. Подстегиваемые гневом, они огибают пропасть и продолжают путь.

Но, несмотря на всеобщее возбуждение, они не забывают и об осторожности. Пересекая саванну или слишком солнечную пустыню, они создают тень для артиллеристов. Перегретая кислота может взорваться, убить своего носителя, а заодно и его соседей. Это гиперконцентрированная 60-процентная кислота — трудно даже представить себе, какие в этом случае могут быть потери в армии!

Перед ними возникает ров — наверное, это последствия недавнего потопа. 103683-й считает, что ров не длинный и его разумнее обогнуть с юга. Никто не слушает — нельзя терять время! Разведчики бросаются в воду и, цепляясь друг за друга лапками, возводят живой мост. Войско перейдет на другую сторону, но не менее четырех десятков муравьев навсегда останется тут. За все надо платить.

Вновь опускается вечер, крестоносцы торопятся занять какой-нибудь вражеский термитник или муравейник. Но на горизонте ничего. В этой пустынной стране растут только клены.

По предложению одного старого воина, который не знает, что для fourmis magnan, живущих далеко отсюда, это обычное дело, войско собирается в компактный шар. Внешняя сторона этого временного гнезда оторочена кружевом готовых к укусу мандибул. Внутри гнезда образовались живые залы, там разместили больных и раненых, а также скарабеев — они плохо переносят холод. Это десяток этажей, коридоров и лож.

Как только какое-нибудь животное задевает эту коричневую тыкву, мирмекийская масса тут же поглощает его. Молодой снегирь и ящерица переоценили свою отвагу и поплатились за свое любопытство ужасной смертью.

Снаружи постовые муравьи не спят, зато внутри движение успокаивается и затихает. Каждый устраивается в ложе или коридоре, там, где досталось место.

Холодает. Все засыпают.

79. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Наименьший общий, знаменатель. Каждый житель Земли хотя бы раз в жизни сталкивался с этими представителями животного мира — с муравьями. Можно найти целые народы, которые никогда не видели кошку, собаку, пчелу или змею, но никогда не встретишь человека, который хоть однажды не забавлялся, позволяя муравью ползти по себе. Практически каждый имеет опыт такого общения. Из наблюдения за таким муравьем, ползущим по нашей руке, мы получаем основные сведения о нем.

Во— первых, муравей шевелит усиками и таким образом анализирует, что с ним происходит; во-вторых, он идет всюду, где можно пройти; в-третьих, если другой рукой преградить ему путь, он переползает, на вторую руку; в-четвертых, колонну муравьев можно остановить, прочертив перед ней линию влажным пальцем (насекомые будто оказываются перед невидимой, непреодолимой стеной, которую в итоге обходят). Это известно всем. Однако это детское, первичное знание, известное нашим предкам и нашим современникам, совершенно бесполезно. Ведь его не углубляют в школе (какая скука зазубривать названия частей его тела), тем более что это совсем не нужно для практической деятельности.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

80. НОЧНЫЕ ГОСТИ

Его предположения оказались верными! Это подтвердил судмедэксперт. Внутренние повреждения погибших могли быть нанесены мандибулами муравья. Жак Мелье еще не нашел виновного, но был уверен, что находится на верном пути.

От волнения он не мог уснуть и, включив телевизор, случайно наткнулся на ночной повтор «Головоломки для ума». На этот раз мадам Рамирез не робела — ее лицо сияло.

— Итак, мадам Рамирез, вы нашли отгадку?

Мадам Рамирез не скрывала своей радости.

— Да, да, нашла! Думаю, наконец-то я нашла решение!

Гром аплодисментов.

— В самом деле? — удивился ведущий.

Мадам Рамирез хлопала в ладоши, как девчонка.

— Да, да, да! — воскликнула она.

— Ну что же, объясните нам, мадам Рамирез.

— Благодаря вашим ключевым фразам, — сказала она. — «Чем вы умнее, тем меньше у вас шансов найти», «Надо забыть все, что знаешь», «Как и вселенная, эта загадка берет начало в абсолютной простоте»… Я поняла: чтобы найти решение, надо рассуждать, как это делают дети. Отойти назад, вернуться к истокам, ведь эта последовательность представляет расширение вселенной, а все возвращается к первичному Биг-Бэнгу. Мне понадобилось воскресить в себе все простодушие, вновь обрести душу ребенка.

— Вернуться далеко назад, верно, мадам Рамирез…

В запале кандидатка не позволила себя перебивать:

— Мы, взрослые, все время стараемся быть умнее, но я представила, что может произойти, если двигаться в противоположном направлении. Если отказаться от рутины и принять точку зрения, противоположную привычной.

— Браво, мадам Рамирез.

Жидкие аплодисменты. Как и Мелье, публика ждет продолжения.

— Как рассуждает умный над этой загадкой? В этой последовательности чисел он видит математическую задачу. Таким образом, он ищет общий знаменатель для этих числовых рядов. Он складывает, вычитает, умножает, как бы прогоняет все цифры через овощерезку. Но он попусту ломает голову, на самом деле речь идет не о математике… А раз это не математическая задача, значит, это задача гуманитарная.

— Отличный ход мысли, мадам Рамирез. Аплодисменты!

Кандидатка воспользовалась шумом и перевела дыхание.

— Но какой гуманитарный смысл может быть в этой громоздкой последовательности цифр, мадам Рамирез?

— Надо поступать как дети: проговаривать вслух то, что видишь. Дети, маленькие дети, когда видят цифру, они называют ее. Для них «шесть» так же соответствует звучанию, как «корова» соответствует четвероногому животному с выменем. Это условность. Предметы обозначаются через произвольные звуки, которые отличаются от мира. Но в конце концов название, концепция и предмет составляют одно.

— О, да вы сегодня рассуждаете, как философ, мадам Рамирез, но наши дорогие телезрители требуют зрелища. Итак, каково решение?

— Если я пишу «1», ребенок, который едва умеет читать, скажет мне: «Одна единица». Так и запишем «1 1». Если я покажу ему то, что только что написала, он скажет, что видит «две единицы»: «2 1». Итак далее… Это и есть решение. Достаточно назвать предыдущий ряд, чтобы получить следующий. Итак, наш малыш читает «одна двойка, одна единица» на верхней линии. 1211. Я записываю и получается 111221, потом 312211, потом 13112221, потом 1113213211… Думаю, что цифра «четыре» появится не скоро!

— Вы великолепны, мадам Рамирез! И вы выиграли!

Зал аплодировал так, что уши закладывало, а Мелье был рад, будто эти овации предназначены ему. Ведущий призывает к порядку:

— Но мы же не будем почивать на лаврах, мадам Рамирез?

Женщина волнуется, улыбается, жеманится, прикладывает руки, скорее влажные, чем холодные, к своим раскрасневшимся щекам.

— Дайте мне хотя бы прийти в себя.

— А! Мадам Рамирез, вы блестяще разгадали нашу загадку с цифрами, но впереди новая «Головоломка для…

— …ума»!

— …ее, как всегда, прислал неизвестный телезритель. Слушайте внимательно наше новое задание: сможете ли вы построить из шести спичек, я говорю именно из шести спичек, шесть равных равнобедренных треугольников, не ломая и не склеивая спички?

— Вы говорите, шесть треугольников? Вы уверены, что не четыре треугольника из шести спичек?

— Шесть спичек, шесть треугольников, — без колебаний повторяет ведущий.

— Так получается, что по одной спичке на треугольник? — удивляется кандидатка.

— Да, именно так, мадам Рамирез. И на этот раз первая ключевая фраза такая: «Надо думать так же, как другой». Итак, дорогие друзья, все к размышлениям. И до завтра, если пожелаете!

Жак Мелье выключил телевизор, лег спать и даже уснул. Но возбуждение преследовало его даже во сне. В его путаных снах смешались Летиция Уэллс, ее сиреневые глаза и энтомологические рисунки, Себастьен Сальта с лицом, будто из фильма ужасов, префект Дюпейрон, который бросает политику и становится судмедэкспертом, кандидатка Рамирез, которая не сломалась ни на одной головоломке…

Добрую часть ночи он проворочался с боку на бок под простынями, сны хороводом сменяли друг друга. Временами его сон был глубоким. Временами он дремал. Потом проснулся. И вздрогнул. Он почувствовал легкую вибрацию, как будто кто-то шевелился на матрасе, в ногах кровати. Детский кошмар снова преследует его: какой-то монстр или свирепый волк с красными злыми глазами… Он взял себя в руки. Он уже взрослый. Окончательно проснувшись, Мелье включил свет и действительно заметил, что у его ног что-то шевелится.

Он соскочил с кровати. Там действительно был какой-то бугорок, причем совершенно реальный. Мелье вдарил по нему кулаком — раздался визг. Ошарашенный, он увидел, как, припадая на ногу, из-под простыней выскочила Мария-Шарлотта. Бедняжка с мяуканьем кинулась к нему на руки. Утешая кошку, комиссар гладил ее и массировал лапку, которую так больно ударил. Потом, решив набраться хоть каких-то сил этой ночью, он отнес Марию-Шарлотту на кухню и дал ей тунцового паштета с тархуном. Потом выпил стакан воды и смотрел телевизор, пока не опьянел от картинок.

В больших дозах телевизор дает успокаивающий эффект, как обезболивающее. Становишься ватным, голова тяжелая, пустая, глаза пьянеют от проблем, которые тебя не касаются. Наслаждение.

Он снова лег и на этот раз видел сны, как и все люди, о том, что только что было по телевизору: американский фильм, реклама, японский мультик, теннисный турнир и какие-то фрагменты резни из новостей.

Он уснул. Временами его сон был глубоким. Временами он дремал. Потом проснулся.

Решительно судьба ополчилась на него. Опять он почувствовал, как маленький бугорок шевелится в ногах кровати. Он снова включил свет. Неужели его миниатюрная кошка Мария-Шарлотта опять взялась за свое? Но ведь он плотно закрыл за ней дверь.

Быстро вскочив, он увидел, как бугорок разделился на два, потом на четыре, восемь, шестнадцать тридцать два, на целую сотню маленьких, едва заметных пузырьков, которые надвигались на край простыни. Он попятился. Потрясенный, он смотрел, как на его подушку наползают муравьи.

Его первым инстинктивным желанием было смахнуть их ладонью. Он вовремя одумался. Должно быть Себастьен Сальта и остальные тоже собирались смахнуть их рукой. Нет худшей ошибки, чем недооценит противника.

Тогда Жак Мелье бросился бежать от этих крошечных насекомых, он ни секунды не сомневался, для чего явились эти гости. Муравьи последовали за ним но, к счастью, на входной двери был всего один замок и комиссар успел выскочить из квартиры до того, как войско могло бы его настигнуть. Он бежал по лестнице, когда услышал жуткие вопли бедной Марии-Шарлотты, ее терзали эти проклятые насекомые.

Все произошло как во сне, как в ускоренной съемке. Босиком, в одной пижаме, Мелье удалось поймать на улице такси и убедить шофера гнать в центральный комиссариат.

Теперь комиссар был уверен: убийца узнал, что ему удалось разгадать загадку гибели химиков, и спешно направил к нему своих маленьких убийц.

Но о том, что он разгадал загадку, знал только один человек. Только один!

81. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Дуальность. Всю Библию можно кратко изложить в одной книге — Книге Бытия. Всю Книгу Бытия можно уместить в одну первую главу. Ту, что рассказывает о сотворении мира. Саму главу можно свести к ее первому слову. Берешит. Берешит означает «вначале». Само это слово может выразить первый слог Бер, который означает «то, что было рождено». Этот слог можно, в свою очередь, сократить до первой буквы Б, которая произносится «Бет» и представляет собой открытый квадрат с острием в середине. Этот квадрат символизирует дом, или матрикс [11], покрывающий яйцо, зародыш, маленькую точку, призванную быть рожденной.

Почему Библия начинается со второй буквы алфавита, а не с первой? Потому что Б символизирует дуальность мира, в то время как А является первоначальным единством. Б — это эманация, проекция этого единого. Б — это другое. Выйдя из одного, нас двое. Выйдя из А, мы попадаем в Б. Мы живем в дуальном мире тоски (ностальгии) и даже поиска этого единства, Алефа — точки, откуда все вышло.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

82. ПО-ПРЕЖНЕМУ ВПЕРЕД

Бивуак закачался от падения кленовой крылатки — эта растительная спираль далеко разносит семена. Вращение двойного мембранного крыла делает крылатку опасной для муравьев. На этот раз лагерь крестоносцев просто развалился, и все они рассыпались по земле, но совсем скоро они снова продолжили путь.

У солдат появилась прекрасная тема для разговоров. Обсуждают и сравнивают опасность природных метательных снарядов. Самые опасные, по мнению некоторых, — это парашютики одуванчиков: он прилипают к усикам и нарушают всякую связь. Для 103683-го в этом смысле ничто не сравнится с бальзамином. Как только коснешься его плодов, стручки резко разворачиваются и выбрасывают семена на большое расстояние, иногда даже превышающее сто шагов!

И хотя они болтают о всяких пустяках, но эта длинная процессия ничуть не замедляет ход. Время от времени муравьи трутся брюшками о землю: их Дюфурова железа оставит пахучую дорожку — он, укажет путь братьям, идущим следом.

В небе летает множество птиц; они еще опаснее, чем крылатки. Южные славки с голубоватым оперением, лесные жаворонки, но больше всего дятлов пестрых, черных и зеленых. Это самые распространенные птицы в лесу Фонтенбло.

Один из них, черный дятел, опасно приближается. Он зависает над колонной рыжих и целится клювом. Входит в пике, затем летит на бреющем полете. Обезумевшие муравьи разбегаются во все стороны.

Однако птица вовсе не собирается довольствоваться несколькими жалкими беглецами. Зависнув прямо над одним из отделений солдат, дятел выпускает белый помет и заливает солдат. Повторив так несколько раз, он поражает десятка три муравьев. Над армией пролетает крик тревоги.

Не ешьте! Не ешьте!

На самом деле, экскременты дятлов часто заражены цестодами. Те, кто их попробует…

83. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Цестоды. Цестоды — это одноклеточные паразиты, которые во взрослом состоянии живут в кишечнике дятла. Цестоды выбрасываются вместе с пометом птицы. Можно подумать, что птицы это осознают: они довольно часто бомбардируют Города муравьев своими экскрементами.

Очищая Город от этих белых следов, муравьи их съедают и заражаются цестодами. Паразиты не только нарушают их рост, но и меняют пигментацию панциря, делая его более светлым. Зараженный муравей становится вялым, его рефлексы сильно замедляются и впоследствии, когда какой-нибудь зеленый или черный дятел атакует Город, то зараженные от помета муравьи — его первые жертвы.

Эти муравьи альбиносы не только медленнее двигаются, но светлый хитин делает их легко заметными в темных коридорах Города.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

84. ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ

Птица-бомбардировщик снова возвращается. Дятел применяет хорошо отработанную тактику: сначала отравить, а потом во время следующего рейда съесть ослабевших муравьев.

Солдаты чувствуют себя бессильными. 9-й кричит в небо, что они идут на войну с Пальцами и что, атакуя их, глупая птица защищает их общих врагов. Но дятел не реагирует на эти пахучие послания. Он делает мертвую петлю и обрушивается на колонну крестоносцев.

Все на противовоздушную оборону! — сигналит старый воин.

Тяжелая артиллерия торопливо поднимается по высоким стеблям. Они стреляют по птице, но она слишком быстра для них. Мимо! Хуже того: встречными выстрелами два артиллериста убивают друг друга!

Но когда черный дятел в очередной раз готовится выдать порцию помета, он замечает перед собой невиданное зрелище. Жук-носорог завис почти неподвижно, благодаря несинхронным взмахам крыльев, а на кончике его рога, как на насесте, пристроился муравей в атакующей позиции. Это 103683-й. Кончик брюшка дымится: он заполнен гиперконцентрированной 60-процентной кислотой.

Но с трудом удерживая равновесие, муравей понимает, что он не опасен для птицы. Она запросто может повергнуть его: она неизмеримо больше, сильнее и быстрее. Неконтролируемая дрожь охватывает живот 103683-го, он никак не может прицелиться.

Тогда он вспоминает о Пальцах. Страх перед Пальцами гораздо сильнее всех остальных страхов. Теперь он не дрогнет: когда выступают против Пальцев, то не робеют перед птицей-охотником.

Он выпрямляется и одним выстрелом опорожняет содержимое своего ядовитого кармана. Огонь! Дятел не успевает набрать высоту. Ослепленный, он сбивается с курса, врезается в ствол дерева, отскакивает и падает на землю. Но он успевает взлететь до того, как отряды мясников могли бы наложить на него лапу.

После этого случая престиж 103683-го значительно возрастает. Никто даже не догадывается, что он победил свой страх еще большим страхом.

С этого момента крестоносцы взяли за правило ставить в пример храбрость 103683-го, его опыт, его меткость в стрельбе. Кто другой, кроме него, смог бы остановить такого огромного хищника на полном ходу?

Эта возросшая популярность имеет еще одно последствие: из любовной фамильярности его имя сокращают. Отныне все крестоносцы называют его просто 103-й.

Прежде чем снова отправиться в путь, тем, на кого обрушился помет дятла, рекомендуют воздерживаться от трофоллаксисов, чтобы они не заразили других солдат.

Ряды перестраиваются, и к 103-му подходит 23-й.

Что случилось?

Пропал 24-й. Его долго ищут, не могут найти.

Но ведь дятел не успел никого утащить!

В том, что исчез 24-й, хорошего мало: вместе с ним исчез кокон бабочки для миссии Меркурий.

Но сообщать об этом остальным нельзя. Да и медлить больше нельзя. Тем хуже для 24-го. Стая важнее индивида.

85. РАССЛЕДОВАНИЕ

На квартиру супругов Одержен Мелье прибыл один. Эфиопскую ученую обнаружили в ванне без воды, она сидела по-турецки. Волосы намылены зеленым шампунем, в остальном же — хорошо знакомая картина: гусиная кожа, маска ужаса и в ушах запекшаяся кровь. Та же картина по соседству в туалете, грузное тело мужа на унитазе наклонилось вперед, брюки сползли на носки.

Жак Мелье даже не стал тратить время на осмотр. Отныне он знал, что это такое, и, не медля, отправился домой к Эмилю Каюзаку.

Инспектор был удивлен, заметив под плащом комиссара пижаму. Жак Мелье зашел не кстати. Каюзак предавался своему любимому занятию: таксидермии бабочек.

Не обращая на это внимания, комиссар сразу же заявил:

— Старик, все путем! На этот раз мы знаем, кто убийца!

Инспектор, казалось, не поверил. Мелье огляделся и, заметив беспорядок в кабинете своего подчиненного, спросил:

— Чем ты тут занимаешься?

— Я? Я коллекционирую бабочек. А что? Я тебе разве не говорил?

Каюзак закупорил бутылку с муравьиной кислотой, обмазал кисточкой крылья шелкопряда, потом что-то подправил пинцетом с плоскими кончиками.

— Это мило, не так ли? Смотри… Это сосновый шелкопряд. Я нашел его несколько дней назад в лесу

Фонтенбло. Странно, на одном крыле у него идеально круглая дырочка, а другое искромсано. Может, я открыл новый вид.

Мелье присмотрелся, и лицо его передернуло от отвращения.

— Но твои бабочки дохлые! Ты складируешь трупы рядами. Тебе самому хотелось бы, чтобы тебя поместили под стекло с этикеткой «Homo sapiens»?

Старый инспектор насупился:

— Тебя интересуют мухи, а меня — бабочки. У каждого своя мания.

Мелье потрепал его по плечу:

— Ладно, не сердись. Нельзя терять время, я вычислил убийцу. Идем со мной, мы насадим на булавку новый вид симпатичной бабочки.

86. ЗАБЛУДИВШИЙСЯ

Итак, будем рассуждать, это не здесь, и не здесь, не тут, не там и не там.

В этом месте ни малейшего муравьиного запаха. Когда он успел потеряться, что случилось? Когда дятел обрушился на них, какой-то солдат велел спасаться, прятаться. Он послушался и вот потерялся, теперь в Большом Внешнем Мире он совсем один. Он молодой и неопытный, он далеко от своих. И еще дальше от своих богов.

Как случилось, что он так быстро потерялся? Это его большой недостаток — нехватка чувства ориентации.

Он понимает, именно поэтому остальные считали, что ему не хватит смелости отправиться в поход.

Его прозвали 24-й-блуждающий-с-рождения.

Он сжимает свою драгоценную ношу. Кокон бабочки. Его неумение ориентироваться может иметь невероятные последствия.

Не только для него, но и для всего гнезда, возможно, даже для всего вида. Надо любой ценой найти пахучую дорожку. Муравей двигает усиками с частотой 25000 колебаний в секунду и не обнаруживает ничего. Он окончательно заблудился.

Его ноша с каждым шагом становится все тяжелее и обременительней.

24— й кладет кокон, лихорадочно моет усики и недовольно вдыхает окружающий воздух. Он чувствует запах осиного гнезда. Осиное гнездо, осиное гнездо… Всякий раз он оказывается у гнезда красных ос! Значит, он на севере. Плохо, это совсем не то направление. И Джонстоновы органы, чувствительные к магнитным полям Земли, тоже подтверждают, что он далеко от цели.

На мгновение ему кажется, что за ним следит мошка. Но, наверное, это ему мерещится. Он снова берет кокон и идет вперед.

Итак, на этот раз он окончательно потерялся.

С самого раннего детства 24-й без конца теряется. Он начал теряться еще в коридорах для молодняка, когда ему было всего несколько дней от роду, потом стал теряться в Городе, а как только начал выходить за пределы муравейника, он стал теряться в лесу.

В каждой экспедиции всегда возникала задержка, и какой-нибудь муравей спрашивал:

Где этот 24-й?

И бедняга 24-й задавал себе тот же вопрос:

Где я?

Конечно, ему казалось, что он уже видел этот цветок, это дерево, этот камень, эти заросли, но… может цветок был другого цвета. Тогда он чаще всего ходил кругами в поисках следов своей экспедиции.

Однако муравейник по-прежнему отправлял его на тропки Большого Внешнего Мира, так как по странной генетической случайности у бесполого 24-го было отличное зрение. Его глазные яблоки были развиты почти так же, как у самцов и самок. И напрасно он твердил, что хорошее зрение совсем необязательно означает хорошие антенны: все миссии изъявляли желание взять его с собой, чтобы 24-й обеспечивал визуальный контроль во время их передвижения. И все время он терялся.

До настоящего времени ему с большим или меньшим трудом удавалось возвращаться в гнездо. Но на этот раз все по-другому: его цель не вернуться в гнездо, а дойти до края мира. Будет ли он способен на это?

В городе ты часть всех, один ты ничто, — повторяет он себе.

Курс на восток. Он идет отчаявшийся, покинутый, предоставленный первому попавшемуся хищнику, который окажется поблизости. Он идет уже долго, и вдруг его останавливает котлован в добрый шаг глубиной. Он проходит по краю и видит, что на самом деле это два рядом расположенных котлована, два ровных кювета: большой в форме полуовала и другой, более глубокий, в форме полукруга. Расстояние между этими воронками равно примерно пяти шагам.

24— й принюхивается, ощупывает, пробует, опять нюхает. Запах такой же незнакомый, как и все остальное здесь. Неизвестный, новый… от удивления 24-й приходит в сильное волнение. Он не испытывает никакого страха. Другие гигантские следы идут друг за другом с интервалом в шестьдесят шагов. 24-й совершенно уверен, что это следы Пальцев. Его желание исполнено! Пальцы ведут его, они показывают ему дорогу!

Он бежит по следам богов. Наконец-то он их встретит.

87. РАЗГНЕВАННЫЕ БОГИ

Трепещите перед вашими богами. Знайте, ваших даров недостаточно. Они ничтожны для нашей величины.

Вы говорите, что дождь уничтожил ваши амбары.

Это вам наказание,

Надо приносить больше даров.

Вы говорите, что после дождя движение мятежников сократилось.

Возродите его с новой силой.

Поведайте всем о силе Пальцев! Направляйте отряды, рискуйте жизнями, Опустошайте амбары Закрытого города.

Бойтесь своих богов!

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — ваши боги. Пальцы всемогущи, ибо Пальцы великие. Пальцы всемогущи, ибо Палъиы непобедимы.

Это истина.

Пальцы выключают машину, они с гордостью ощущают себя богами.

Николя незаметно проскользнул и лег. Лежа с открытыми глазами, он мечтательно улыбается. Если когда-нибудь он выберется живым из этой ямы, ему будет о чем рассказать. Своим школьным приятелям, всему миру! Он объяснит необходимость религии. Он прославится и расскажет всем о том, как ему удалось привить насекомым веру!

88. ПЕРВЫЕ СТЫЧКИ

Ничто не приносило столько жертв и убытков на подконтрольных Бел-о-кану территориях, как снаряжение первого крестового похода.

Все потому, что рыжие солдаты не ведают страха.

Какой-то крот захотел полакомиться муравьями, но только поперхнулся четырнадцатью жертвами. Моментально на него налетели муравьи и разорвали в клочья. На пути кортежа царит запустение. Перед армией все разбегаются. А у самих крестоносцев на смену охотничьему азарту постепенно приходит скудость питания и следом голод.

Теперь позади колонн крестоносцев остаются и умершие от голода муравьи.

В такой катастрофической ситуации 9-й со 103-м держат совет. Они предлагают разведчикам ходить группами по двадцать пять особей. Такие мелкие группки во главе колонны будут не очень заметны, и не будут так пугать лесных жителей.

Тем, кто ропщет и заводит разговоры о возвращении, резко отвечают, что, напротив, голод должен гнать их вперед. На запад. Их следующей добычей будет Палец.

89. ВИНОВНАЯ НАКОНЕЦ АРЕСТОВАНА

Летиция Уэллс, лежа в ванне, предавалась своему любимому занятию — погружению с задержкой дыхания, ее мысли свободно блуждали. Она подумала, что у нее уже давно не было любовника, обычно у нее их всегда было много, правда, они быстро утомляли ее. Она подумывала даже затащить к себе в постель Жака Мелье. Временами он ее несколько раздражал, но был хорош тем, что находился на расстоянии вытянутой руки и вполне мог сгодиться в тот момент, когда ей понадобится самец.

А! В мире столько мужчин… Но ни один не стоит и ногтя ее отца. Ее матери, Линг-ми, посчастливилось разделить с ним жизнь. Мужчина, открытый для всего, непредсказуемый и веселый, обожающий шутки. И любящий, такой любящий!

Никто не мог превзойти Эдмона. Его ум не ведал границ. Эдмон, как сейсмограф, регистрировал все интеллектуальные толчки своей эпохи, все стержневые идеи, принимал их, синтезировал… и выдавал уже другими, ставшими его собственными идеями. Муравьи — это только частность. Он мог бы изучать звезды, медицину или сопротивление металлов, он преуспел бы в них точно так же. Он был поистине универсальным умом, авантюристом особого типа, скромным и гениальным одновременно.

Возможно ли, что где-то существует еще один человек с таким же подвижным умом, человек, который будет беспрестанно удивлять ее и никогда не наскучит? Пока ей такие не встречались…

Она представила, как дает объявление: «Ищу авантюриста…» Возможные ответы заранее вызывали отвращение.

Она вынырнула из воды, глубоко вдохнула и снова погрузилась. Течение ее мыслей изменилось. Ее мать, рак…

Внезапно она почувствовала острую нехватку воз духа — она снова вынырнула. Ее сердце сильно стучало. Она вышла из ванны и накинула халат.

В дверь звонили.

Она остановилась — три глубоких вдоха, — успокоилась и пошла открывать.

Это опять Мелье. Похоже, поздние вторжения входят у него в привычку, но на этот раз Летиция с трудом узнала его. Он походил на пчеловода: лицо скрыто надвинутой соломенной шляпой, поверх накинут муслин, на руках резиновые перчатки. Она нахмурилась, заметив позади комиссара троих мужчин в такой же одежде. В одной из фигур она узнала инспектора Каюзака. Она с трудом сдержала смех.

— Комиссар! Это что за маскарад?

Ответа не последовало. Мелье отошел в сторону, две неизвестные маски — разумеется, два легавых — вышли вперед и самый крепкий защелкнул наручник на правой руке. Летиции Уэллс казалось, что это сон. В довершении всего Каюзак произнес изменившимся голосом: «Вы арестованы по подозрению в убийствах и в покушении на убийство. С этого момента все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право не отвечать на вопросы без вашего адвоката».

Потом полицейские потащили Летицию к черной двери, ведущей в кабинет. Тут Мелье продемонстрировал свой блестящий талант взломщика: замок не устоял.

— Вы могли бы попросить у меня ключ, а не разносить тут все! — возмутилась арестованная.

Четверо полицейских замерли перед аквариумом с муравьями и целым компьютерным арсеналом.

— Что это?

— Возможно, это убийцы братьев Сальта, Каролины Ногар, Мак-Хариоса и супругов Одержен, — мрачно проговорил Мелье.

Она закричала:

— Вы ошибаетесь! Я не гамельнский флейтист. Вы что, не видите? Это обыкновенный муравейник, неделю назад я принесла его из леса Фонтенбло! Мои муравьи не убийцы. Они даже ни разу не выходили отсюда с тех пор, как я их тут посадила. Ни один муравей никогда никому не подчинится. Их нельзя приручить. Это не собаки и не кошки. Они независимы. Вы слышите меня, Мелье? Они свободны, они поступают только по своему усмотрению, никто не сможет ими манипулировать и влиять на них. Мой отец понимал это. Они свободны. Именно поэтому их всегда стремились уничтожить. Есть только дикие, свободные муравьи! Я не убийца!

Комиссар не обратил никакого внимания на эти протесты и повернулся к Каюзаку:

— Забери компьютер и муравьев. Посмотрим, совпадает ли размер их мандибул с внутренними ранами трупов. Опечатай квартиру и отведи мадемуазель прямо к следователю.

Летиция бурно возмутилась:

— Я не виновна, Мелье! Вы опять ошиблись! Похоже, это ваша особенность.

Он не стал слушать.

— Ребята, — он снова обратился к своим подчиненным, — проследите, чтобы ни один из этих муравьев не сбежал. Они все — вещественные доказательства.

Жака Мелье охватило радостное возбуждение. Он разрешил самую сложную загадку своего поколения. Он нашел свой Грааль — идеальное преступление. Он победил там, где одержать победу не смог бы никто другой. Тем более что у нее был мотив убийства: она дочь самого знаменитого на планете муравьиного фанатика — Эдмона Уэллса.

Он уехал, ни разу не взглянув в сиреневые глаза Летиции.

— Я невиновна. Вы совершаете самую большую ошибку за всю вашу карьеру. Я невиновна.

90. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Столкновение цивилизаций. В 53 году до н.э. генерал Марк Лициний Красс, проконсул Сирии, из зависти к успеху Цезаря в Галлии тоже решил отправиться на большие завоевания. Цезарь расширил свое влияние на западе до самой Великобритании, Красс хотел завоевать Восток до самого моря. Поход на восток. Но на его пути лежит Парфянская империя. Его гигантская армия наталкивается на препятствие. Происходит битва при Карах, и парфянский царь Сурена ее выигрывает. С завоеванием востока покончено одним ударом.

Этот поход имел неожиданные последствия. Парфяне взяли в плен много римлян, и те воевали в их армии против королевства кусана. Однако парфяне потерпели поражение, и римляне оказались уже в армии кусана в войне с Китайской империей. Китайцы выигрывают эту войну, и, таким образом, пленники-путешественники оказываются в войске китайского императора.

Поначалу белым людям просто удивляются, но скоро их знания в области конструирования катапульт и прочих осадных орудий вызывают всеобщее восхищение. Римлян освобождают и отдают им во владение город.

Изгнанники женятся на китаянках — рождаются дети. Много лет спустя римские купцы предложили бывшим пленникам вернуться на родину, но те отклонили предложение, говоря, что вполне счастливы в Китае.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

91. ПИКНИК

Спасаясь от августовской жары, префект Шарль Дюпейрон решил отправиться со всей своей немногочисленной семьей на пикник под сень леса Фонтенбло. Его дети, Жорж и Виржини, припасли для этого случая походные ботинки. А его супруга, Сесиль, приготовила закуски, которые префект нес в огромной сумке-холодильнике под веселыми взглядами домочадцев.

Воскресенье, уже в одиннадцать утра стояла ужасающая жара. Они углубились на запад, под тень деревьев. Дети негромко пели считалочку, которую выучили в детском саду: «Би-боп-а-люла, she is my baby». Сесиль изо всех сил старалась удержаться и не вывихнуть себе лодыжки в выбоинах.

Дюпейрон обливался потом, но эта прогулка по лесу вдали от телохранителей, секретарей, пресс-атташе и прочих куртизанок была ему очень приятна. В прогулке по лесу было свое очарование.

Добравшись до обмелевшего ручья, он с наслаждением вдохнул наполненный цветочными ароматами воздух и предложил расположиться прямо здесь, на траве.

Сесиль тут же возразила:

— Ты что, смеешься? Тут же полно комаров! Ты забыл, что все комары набрасываются только на меня!

— Они обожают мамину кровь, она самая сладкая, — засмеялась Виржини, размахивая сачком, она захватила его в надежде пополнить школьную коллекцию насекомых.

В прошлом году из крыльев восьмисот бабочек они сделали большую картину — самолет в небе. Теперь они хотели изобразить битву при Аустерлице.

Дюпейрон был настроен миролюбиво. Он не собирался портить супруге этот прекрасный день из-за комаров.

— Хорошо, пойдем подальше. Кажется, вон там я вижу полянку.

Квадратная полянка, заросшая клевером, была не больше кухни и потому была щедро затенена. Дюпейрон поставил холодильник на землю, открыл и вынул оттуда красивую белую скатерть.

— Тут просто великолепно. Дети, помогите маме накрыть на стол.

Сам он принялся откупоривать бутылку отменного бордо, и тут же получил язвительное замечание жены:

— Ничего умнее не придумал? Дети уже дерутся, а у тебя одна выпивка на уме! Займись хоть немного отцовскими обязанностями!

Жорж и Виржини бросались комьями земли. Префект со вздохом призвал их к порядку:

— Дети, прекратите! Жорж, ты же мальчик, вот и покажи пример.

Префект поймал сына за штаны и замахнулся на него:

— Видишь эту руку? Если будешь донимать сестру, то от этой руки тебе достанется. Учти это.

— Но, папа, это не я, это она.

— Я не хочу знать, кто из вас, но при малейшей выходке получишь именно ты.

Маленький отряд из двадцати пяти разведчиков двигается далеко впереди большого войска, разведывая все направления. С их помощью армия определяет дорогу: они оставляют специальные феромоны, которые укажут остальным крестоносцам наиболее удобный путь.

Во главе передового отряда шагает 103-й.

Семья Дюпейронов неторопливо жевала под деревьями. Стояла такая жара, что даже дети утихли. Подняв глаза, мадам Дюпейрон нарушила тишину:

— Думаю, здесь тоже есть комары. Ну, или еще какие-нибудь насекомые. Я слышу гул.

— Тебе уже приходилось видеть лес без насекомых?

— По-моему, твоя идея с пикником не самая удачная, — вздохнула она. — Нам было бы куда лучше на нормандском побережье. Ты прекрасно знаешь, у Жоржа аллергия!

— Прошу тебя, перестань носиться с мальчиком. А то из-за тебя он и вправду заболеет!

— Но послушай! Тут везде насекомые.

— Не беспокойся, я прихватил баллончик с инсектицидом.

— А, ну ладно… А, кстати, какой марки?

Сигнал от разведчика:

Сильные неопознанные запахи с севера — северо-запада.

Да уж, чего-чего, а неопознанных запахов везде хватает. Их столько миллиардов во всем мире. Но особенно настойчивая интонация разведчика тут же вызывает волнение во всем отряде. Муравьи замирают, настораживаются. В воздухе витают благоухания с малознакомыми нюансами.

Один воин щелкает челюстями, он убежден, что слышит запах вальдшнепа. Усики входят в контакт, муравьи советуются друг с другом. 103-й считает, что надо идти вперед: возможно, это просто какое-то животное. По его приказу отряд перестраивается.

Двадцать пять муравьев осторожно поднимаются вверх по потоку запаха до самого источника. Они выходят на широкое открытое пространство — совершенно необычное место с белой почвой, усеянной крошечными ямками.

Меры предосторожности прежде всего. Пятеро разведчиков оставляют на траве химический флаг Федерации. Всего нескольких капель т-децилцилацетэта (С6Н2202), и они объявили всей планете, что отныне здесь территория Бел-о-кана.

Это немного успокаивает муравьев. Дать стране имя — значит уже знать ее.

Они начинают исследования.

Перед ними вырисовываются две массивные башни. Четверо исследователей карабкаются наверх. В круглой выпуклой вершине дыра, оттуда выходят соленые и перченые запахи. Им так хочется увидеть эти вещества поближе, но промежутки слишком малы и муравьям не пролезть в них. Разведчики разочарованы, они спускаются.

Ну что же, техникам, которые пойдут вслед за ними, без сомнения, удастся решить эту проблему. Внизу их внимание привлекает другая, еще более странная достопримечательность — это гряда благоухающих, но совершенно явно не природных холмов. Муравьи поднимаются наверх и расходятся по ложбинам и гребням. Ощупывают, зондируют.

Съедобно!— кричит первый, кому удалось проткнуть твердый верхний слой. Под тем, что он принял за камень, вкуснятина! Сплошная протеиновая масса отменного качества! Он с энтузиазмом сообщает новость, набивая рот питательными волоконцами.

— А теперь что съедим?

— Есть мясо на вертеле.

— Какое?

— Ягненок с ломтиками сала и помидорами.

— Неплохо, а если попробовать вот с этим?

Муравьи здесь не задерживаются. Опьяненные первым успехом, они наполняют зобы и разбегаются по белой скатерти. Четыре разведчика попадают в белую коробку с желтым желе. Они долго барахтаются, прежде чем их затягивает эта аморфная масса.

— С чем? С беарнским соусом от кулинара.

103— й потерялся среди огромного скопления желтых структур, их поверхность хрустит и проваливается под ногами. Отваливается целыми кусками. 103-й прыгает из стороны в сторону, чтобы не провалиться но, едва приземлившись, он должен снова перепрыгивать на другое место, чтобы хрупкая прозрачная материя не похоронила его.

— О, здорово! Чипсы!

Неожиданное скольжение по какому-то пропитанному жирами склону наконец вызволяет его из этого кошмара. Проползая мимо вилки, он возобновляет исследование. Он переходит от сюрприза к сюрпризу, от сладкого к кислому, от горького к горячему. Шлепая по зеленому овощу, он осторожно приближается к красному крему.

— Корнишоны по-русски, кетчуп.

Усики разгорячились от стольких экзотических открытий, 103-й идет по широкому бледно-желтому пространству, от которого поднимается сильный запах ферментации. Все усеяно пещерами, идеально круглыми и мягкими. Если ткнуть мандибулой, желтая стена становится прозрачной.

— Швейцарский сыр!

103— й в восторге, но он не успевает поделиться впечатлениями от этой необыкновенной страны, где все можно есть. Сверху на них обрушивается низкий и глухой, громоподобный звук, сильный, как ветер.

«Осторожно, тут муравьи».

Возникший с неба розовый шар методично давит восьмерых исследователей. Шмяк, шмяк, шмяк. Это длится не более трех секунд. Полный эффект неожиданности. Все они благородные воины крепкого телосложения. Однако ни один не успевает оказать сопротивления. Их крепкие медные доспехи разлетаются, плоть и кровь смешиваются в грязную кашу. Жалкие коричневые лепешки на белоснежной скатерти.

Крестоносцы не верят своим чувствам.

Оказывается, розовый шарик продолжает длинная колонна. Как только он заканчивает свое разрушительное дело, к нему медленно присоединяются четыре другие колонны. Теперь их пять.

ПАЛЬЦЫ!

Это Пальцы!!!!! Пальцы!!!!!

103— й в этом уверен. Они здесь! Они здесь! Так быстро, так близко, так сильно. Пальцы здесь! Он бросает самые насыщенные феромоны тревоги.

Осторожно, это Пальцы! Пальцы!

103— й чувствует, как его охватывает волна чистого страха. Все кипит в его мозгах, дрожит в его лапках. Мандибулы самопроизвольно раскрываются и закрываются.

ПАЛЬЦЫ! Это ПАЛЬЦЫ! Все прячьтесь!

Пальцы вместе взмывают в небо, складываются, оставляя только одного. Он вытянут, как шпор. Его розовый и плоский кончик преследует солдат и с легкостью давит их.

103— й смел, но небезрассуден, он инстинктивно прячется во что-то просторное бежевое, вроде тюрьмы.

Все произошло так быстро, что он даже не успевает толком понять, что же случилось. Однако 103-й узнал их.

Это… Пальцы!

Страх возвращается и накрывает его второй волной, еще более мучительной.

На этот раз муравей уже не может думать о чем-то более страшном и этим уничтожить свой страх. Он оказался перед самым ужасным, самым непонятным, возможно, самым могущественным в мире. ЭТО ПАЛЬЦЫ!

Страх в каждом уголке его тела. 103-й дрожит, задыхается.

Странно: сначала он ничего не понял, но теперь, когда он оказался под защитой этого временного убежища, страх достигает последней стадии. Снаружи полно Пальцев, которые хотят свести с ним счеты.

А вдруг Пальцы — боги?

Он глумился над ними — вот они и разгневались. Он всего лишь жалкий муравей, он умрет. Шли-пу-ни была права в своем безумстве: никто не ожидал встретить Пальцы так близко от Федерации! Значит, они пересекли край мира и теперь наводняют лес!

103— й разворачивается в горячем бежевом гроте. Он истерически колотит брюшком, чтобы избавиться от стресса, его столько накопилось за эти несколько секунд.

Он долго восстанавливает самоконтроль, и когда страх понемногу отступает, то осторожными шагами направляется на разведку этой странной арочной пещеры. Внутренность украшают черные пластинки. Они блестят теплым расплавленным жиром. Отовсюду несет тошнотворной затхлостью.

— Разрежь жареного цыпленка. Он такой аппетитный.

— Хоть бы муравьи оставили нас в покое…

— Я уже многих раздавил.

Можешь не сдерживать своей натуры! Смотри, вот еще тут и тут.

Преодолевая отвращение, 103-й пересекает этот горячий грот и прячется у выхода.

Он выбрасывает вперед антенны и в самом деле становится свидетелем Невероятного. Розовые шары, эти ужасные хищники, преследуют его товарищей. Загоняют их под стаканы, под тарелки, под салфетки и лишают жизни по одинаковой схеме.

Это гекатомба [12].

Некоторые пытаются отстреливаться от преследователей кислотой. Бесполезно. Розовые шары летают, подпрыгивают, выскакивают отовсюду, не оставляя своим крошечным противникам ни малейшего шанса.

Потом все успокаивается.

Воздух наполнен запахом олеиновой кислоты — это запах муравьиной смерти.

Отрядами по пять штук Пальцы патрулируют скатерть.

Кое— кого приканчивают, пятна соскребают, чтобы не было грязи.

«Сесиль, передай мне большие ножницы».

Вдруг огромное лезвие рассекает потолок пещеры и с оглушительным треском раздвигает края.

103— й вздрагивает. Он скачет вперед. Быстро. Бежать. Скорее. Скорее. Наверху ужасные боги.

Он бежит со всей скоростью своих шесты лапок.

Розовые колонны реагируют не сразу.

Кажется, они раздосадованы, увидев его там. Они бросаются в погоню.

103— й применяет все известные маневры. Он часто делает виражи, бежит в противоположном направлении. Его сердечный карман вот-вот разорвется, но он еще жив. Перед ним падают две колонны. Своими сетчатыми глазами он впервые видит, как на горизонте возникают пять гигантских силуэтов. Он чувствует их мускусный запах. Пальцы патрулируют.

Ужас.

В его голове происходит стопор. Ему так страшно, что он совершает невероятное. Чистое безумие. Вместо того чтобы бежать прочь, он бросается на преследователей!

Эффект неожиданности сработал.

На полной скорости он карабкается по Пальцам. Это настоящая ракета на трамплине. Достигнув вершины горы, он прыгает в пустоту.

Розовые шары смягчили падение.

Они закрываются, чтобы раздавить его.

Он пробегает под ними и снова падает, на этот раз в траву. Он видит, как розовые колонны раздвигают траву. Боги Пальцы хотят выгнать его из леса. Но уровень маргариток — это его мир. Им его не найти.

103— й бежит, в его усиках пенятся противоречивые идеи. На этот раз сомнений больше нет: он видел их, он прикоснулся к ним, он даже сумел их обмануть.

Однако по-прежнему нет ответа на главный вопрос:

Пальцы — это наши боги?

Префект Шарль Дюпейрон вытер руку клетчатым платком.

— Вот видите, мы их прогнали, даже без инсектицида.

— Я говорила тебе, дорогой: это грязный лес.

— А я убила сто муравьев! — похвасталась Виржини.

— А я больше, гораздо больше, чем ты! — закричал Жорж.

— Дети, успокойтесь… Они успели запачкать еду?

— Я видел, как один выполз из жареного цыпленка.

— Я не хочу есть курицу, ее испачкал муравей! — тут же завопила Виржини.

Дюпейрон поморщился.

— Но мы же не выбросим прекрасную жареную курицу только потому, что по ней прополз муравей!

— Эти грязные муравьи разносят болезни, нам говорила учительница в школе.

— Мы все-таки съедим курицу, — настаивал отец. Жорж встал на четвереньки.

— Один спасся.

— Тем лучше! Он пойдет и скажет другим, что сюда приходить не надо. Виржини, перестань отрывать лапки этому муравью, он все равно уже дохлый.

— Нет, мама! Он еще немного шевелится.

— Ладно, тогда не клади лапки на скатерть, бросай их подальше. Мы сможем наконец спокойно пообедать?

Она подняла глаза вверх и изумленно замерла. В метре над ее головой собралось облачко жуков-носорогов, небольших, но шумных. Увидев, что они там зависли, она побледнела.

Ее муж выглядел не лучше. Он только что заметил, как почернела трава: их окружало целое море муравьев. Казалось, их тут миллионы!

На самом деле тут было всего лишь три тысячи солдат первого крестового похода против Пальцев и с ними зедибейнаканское подкрепление. Они решительно шли вперед, выставив мандибулы.

Отец и муж неуверенно пролепетал:

— Дорогая, дай-ка мне инсектицид, быстро…

92. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Муравьиная кислота. Муравьиная кислота — необходимый компонент жизни. Она содержится в клетках человека. Во второй половине XIX века муравьиную кислоту использовали для хранения мяса и других продуктов питания. Но в основном ей пользовались, чтобы выводить пятна с простыней.

Поскольку синтезировать муравьиную кисло ту еще не научились, то ее выжимали прямо из насекомых. Тысячи муравьев сваливали в пресс для подсолнечного масла, а болт закручивали до тех пор, пока не выделялся желтоватый сок.

Этот отфильтрованный сок — «сироп из раздавленных муравьев» — продавался во всех хороших аптеках в отделе жидких пятновыводителей.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

93. ПОСЛЕДНЯЯ СТАДИЯ

Профессор Мигель Синьераз был уверен, что теперь уже ничто не могло помешать завершить последнюю стадию.

У него в руках было абсолютное оружие против хтонических сил.

Он вылил серебристую жидкость в ванночку. Потом добавил красную жидкость и сделал то, что в химии вульгарно зовется вторая коагуляция.

Субстрат стал переливаться разными цветами, как павлиний хвост.

Профессор Синьераз поместил сосуд в бродильный чан. Теперь оставалось только ждать. Последняя фаза нуждалась в ингредиенте, еще не подвластном машинам — во времени.

94. ПАЛЬЦЫ ОТСТУПАЮТ

Первые ряды пехотинцев бросаются в атаку — внезапно их обволакивает зеленое облако, вызывающее сильный кашель.

Тогда с высоты на эти подвижные туманные горы пикируют жуки-носороги. Стрелки выпускают кислоту в волосяные джунгли Сесили. Единственный достигнутый результат — гибель трех молодых вшей, которые собирались устроить там свой дом.

Другая группа наземных стрелков концентрирует свои выстрелы на огромном розовом шаре. Как они узнали, что это большой палец, выступающий из сандалии на ноге женщины?

Приходится менять тактику: и если для людей муравьиная кислота не страшнее лимонада, то новые зеленые облака инсектицида наносят разрушительные удары по белоканским рядам.

Ищите в них отверстия, — выкрикивает 9-й, его послание гут же подхвачено всеми, у кого был опыт боев с млекопитающими и птицами.

Легионы храбро бросаются в атаку на титанов. Они решительно всаживают свои мандибулы в текстильные материалы, делая широкие прорехи в хлопковых шортах и футболке. Зато спортивный свитер Виржини Дюпейрон (30% акрилида, 20% полиамида, остальное хлопок) оказывается настоящей броней, и мирмекийские уколы не причиняют никакого вреда.

— У меня один залез в нос. Ай!

— Быстро, инсектицид!

— Нельзя же поливать инсектицидом нас!

— Помогите! — стонет Виржини.

— Ну и рана! — кричит Шарль Дюпейрон, пытаясь руками разогнать скарабеев, которые кружат вокруг его семьи.

— Так мы никогда не при…

…не прикончим этих чудищ. Они слишком большие, слишком сильные. Они непонятные.

103— й и 9-й лихорадочно обсуждают ситуацию где-то на шее маленького Жоржа. 103-й спрашивает, взяты ли экзотические яды. 9-й отвечает, что есть осиный и пчелиный яды и что он сейчас же принесет их. Битва еще в самом разгаре, когда он возвращается, неся в лапках яйцо с желтой жидкостью, которая обычно выделяется из пчелиного жала.

Как ты его введешь? У нас ведь нет жала.

103— й не отвечает, он впивается мандибулой в розовую плоть, стараясь пробить ее как можно глубже. Он много раз повторяет операцию, так как участок хоть и нежный, но упругий. Наконец получилось! Остается только влить желтый ликер в красную кипящую дырку.

Бежим.

Спуск не легкий. Гигантское животное объято конвульсиями, оно задыхается, вибрирует и очень громко хрипит.

Жорж Дюпейрон падает на колени, потом валится на бок.

На Жоржа приземляются крошечные драконы.

Жорж валяется на земле. Четыре легиона муравьев заблудились в его волосах, но остальные нашли шесть его отверстий.

103— й успокоился.

На этот раз сомнений нет. Одного они одолели!

Вдруг страх перед Пальцами отпускает его. Как это прекрасно — конец страху! Он чувствует себя освобожденным.

Жорж Дюпейрон перестает шевелиться.

9— й несется вперед, поднимается на его лицо и взбирается по розовой массе.

Один Палец — это на самом деле огромная территория. Он прошел уже по меньшей мере сто шагов в ширину и двести в длину!

Здесь есть все: пещеры, долины, горы, кратеры.

9— й, у которого самые длинные мандибулы, считает, что Палец еще не совсем умер. 9-й проползает по его бровям, останавливается на переносице, прямо между глаз, это место индусы считают третьим глазом Он высоко поднимает острие правой мандибулы.

Лезвие сверкает в солнечных лучах, как великолепный Экскалибур. Потом резким ударом — уф! — он глубоко вонзает его в розовую поверхность.

Потом, тяжело дыша, с хлюпающим звуком выдергивает свою хитиновую саблю.

Тут же тонкий красный гейзер взмывает над его антеннами,

— Дорогой! Смотри, Жоржу совсем плохо!

Шарль Дюпейрон бросил баллончик с инсектицидом в траву и склонился над сыном. Щеки Жоржа покраснели, как грудь снегиря, он с трудом дышал. Муравьи бегали по нему толпами.

— У него приступ аллергии! — закричал префект. — Ему срочно нужен укол, врач…

— Бежим отсюда, скорее!

Не теряя времени даже на то, чтобы забрать с места пикника домашнюю утварь, семья Дюпейронов мчится к машине, Шарль держит на руках сына.

9— й спрыгнул вовремя. Он слизывает кровь Пальца, оставшуюся на его правой мандибуле.

Отныне всем ясно.

Пальцы уязвимы. Им можно причинить боль. Их можно победить пчелиным ядом.

95. НИКОЛЯ

Мир Пальцев так прекрасен, что ни один муравей не может его понять.

Мир Пальцев — это покой, в нем нет места тревоге и войне.

Мир Пальцев — это гармония, и живущие в нем пребывают в вечном блаженстве.

У нас есть механизмы, которые работают за нас.

У нас есть аппараты, которые позволяют нам передвигаться в пространстве с большой скоростью.

У нас есть приспособления, которые позволяют нам кормиться без малейшего усилия.

Мы можем летать.

Мы можем плавать под водой.

Мы можем даже покинуть эту планету и полететь за край неба.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — боги.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы великие.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы непобедимы.

Такова истина.

— Николя!

Мальчик быстро выключил машину и сделал вид, будто читает «Энциклопедию относительного и абсолютного знания».

— Да, мама?

Подошла Люси Уэллс. Она была худая и хрупкая, но ее темный взгляд излучал странную силу.

— Ты не спишь? Ведь сейчас у нас ночь.

— Знаешь, иногда я встаю и читаю «Энциклопедию». Она улыбнулась.

— Ты прав. Эта книга может многому научить. — Она обняла его за плечи. — Скажи мне, Николя, ты все еще не решаешься принять участие в наших телепатических собраниях?

— Нет, не сейчас. Я думаю, я еще не готов.

— Да, когда будешь готов, ты сам это почувствуешь. Не принуждай себя.

Она обняла сына и погладила по спине. Он осторожно высвободился, его все меньше трогали эти проявления материнской любви.

Она прошептала ему на ухо:

— Сейчас ты не можешь понять, но когда-нибудь…

96. 24-й ДЕЛАЕТ ТО, ЧТО МОЖЕТ

24— й идет туда, где, как он надеется, находится юго-восток. Он расспрашивает всех животных, к которым можно приблизиться без особого риска.

Видели ли они крестовый поход? Но пахучий язык муравьев еще не имеет статуса всеобщего языка. Однако жук-бронзовка вроде бы слышал, что белоканцы встретились с Пальцами и выиграли битву.

Это невозможно, — сразу подумал 24-й. Бoгoв невозможно победить! Однако по дороге он продолжает задавать вопросы и узнает немало информации, чтобы убедиться, что встреча действительно была. Но при каких обстоятельствах и с каким исходом?

Его там не было. Он не смог увидеть своих богов и, что еще хуже, он не смог передать им кокон миссии Меркурий. Будь прокляты его легкомыслие и вечная нехватка чувства ориентации!

Тут он замечает кабана. Этот движется гораздо быстрее, чем муравей. Одержимый желанием найти рыжих братьев и, кто знает, может и приблизиться к Пальцам, 24-й заползает к нему на лапу. Ждать приходится недолго — кабан срывается с места. Проблема в том, что он слишком уклоняется на север. Приходится спрыгивать на ходу.

Повезло. Попадается белка — он тут же забирается в ее шкурку. Она скакала на северо-восток, но вдруг этот быстрый грызун останавливается на вершине дерева, и 24-му приходится спрыгивать, чтобы снова попасть на землю.

Он, конечно, преодолел часть пути, но он по-прежнему один. Он неправильно повел себя, он должен снова взять себя в руки; он верит в Пальцев, всемогущих богов. И вот он взывает к ним, чтобы они указали ему путь к походу и к ним самим.

О, Пальцы, не бросайте меня в этом ужасном мире. Сделайте так, чтобы я нашел своих братьев.

Он складывает усики, как будто так удобнее разговаривать со своими хозяевами. Именно в это мгновение он слышит позади один из самых знакомых запахов.

Ты!

24— й вне себя от радости.

103— й собирал информацию об Асколеине, Золотом улье, при виде кокона он успокаивается. Он также очень рад, что нашелся молодой мятежник-деист.

Ты не потерял кокон бабочки?

24— й показывает драгоценный сосуд, и они присоединяются к остальной группе.

97. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Вопрос пространства-времени. Вокруг ядра атома расположены многочисленные орбиты электронов, одни рядом с ядром, другие удалены от него.

Если внешнее воздействие вынуждает какой-то электрон сменить орбиту, то происходит выделение энергии в форме света, тепла, излучения.

Перевести электрон с низкого орбитального уровня на более высокий — это значит увеличить его энергию, как если бы слепой превратился в одноглазого. Он становится более мощным, он чувствует себя королем. В противном случае электрон, переведенный с более высокого на более низкий орбитальный уровень, теряет энергию и как будто глупеет.

С этой точки зрения можно рассматривать устройство всей нашей вселенной: она как слоеный пирог. Разные пространственно-временные слои, расположенные на соседних уровнях, соприкасаются. Одни стремительные и развитые, другие медленные и недоразвитые.

Похожую слоистую структуру мы находим на всех уровнях существования. Например, очень умный и предприимчивый муравей, оказавшийся в человеческой среде, выглядит маленьким насекомым, неловким и пугливым. А если невежественный и глупый человек попадет в муравейник, то может стать всемогущим богом. Муравей, который бы сумел пообщаться с людьми, мог бы многое извлечь из этого опыта. И в отличие от электрона, который по возвращении на свой уровень теряет энергию и остается таким же, муравей вернется со знаниями высших существ о пространстве и времени и будет иметь серьезные преимущества перед своими собратьями.

Лучший способ развиваться — это побывать в высшем измерении, а потом вернуться в исходное.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

98. НАШИ ДРУЗЬЯ МУХИ

Дойдя до полянки Пальцев, где теперь расположился лагерь воинов, 24-й отказывается верить, что его рыжие братья убили бога. Он объясняет 103-му что они спутали Пальца с каким-то другим гигантским животным.

А если это все-таки был Палец, возможно, он только притворялся, что умер. Может, он хотел проверить их реакцию, измерить градус их усердия. Со всей своей наивностью 24-й милостиво наносит удар: если Палец мертв, куда же делся труп?

103— й теряется, но лишь на мгновение, не больше Он утверждает, что прошел по Пальцу вдоль и поперек и теперь имеет о нем очень даже точное представление.

Пока он рассказывает все это 24-му, в его мозгу зарождается идея: почему бы не составить феромон памяти о Пальцах? Он берет немного слюны и записывает:

Феромон: Зоология.

Тема: Пальцы.

Источник: 103-й.

Дата год: 100000667.

1) Пальцы существуют.

2) Пальцы уязвимы. Их можно убить пчелиным ядом.

Примечания ко второму пункту:

a) Возможно, есть другие способы убить Пальцев, но сегодня эффективным оказался только пчелиный яд.

b) Если мы хотим убить всех Пальцев, понадобится очень много пчелиного яда.

c) И все-таки убивать Пальцев — очень трудное дело.

3) Пальцы гораздо больше, чем могут увидеть наши глаза.

4) Пальцы теплые.

5) Пальцы покрыты слоем растительного волокна. Оно похоже на искусственную цветную кожу. Когда ее пронзаешь мандибулой, из нее не идет кровь. Кровь идет только из нижнего слоя кожи.

Он поднимает антенны, чтобы собрать воспоминания, потом выдает:

6) Пальцы очень сильно пахнут, этот запах не похож ни на что другое.

Он разглядывает группу мух, которые кружат вокруг темной красной лужицы.

7) У Пальцев, как и у птиц, красная кровь.

Эта капля крови привлекла толпу жужжащих мух.

8) Если Пальцы — это…

В таких условиях невозможно работать. У мух праздник живота в полном разгаре. Уже не слышно друг друга. 103-й вынужден прерваться, он хочет прогнать стервятников.

Но если хорошенько подумать, мухи могут быть полезны для похода.

99. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Подарок. У зеленых мух во время совокупления самка пожирает самца. Сильная страсть пробуждает у нее аппетит, и первая оказавшаяся по близости голова кажется ей прекрасным обедом. Но самец хочет заняться только любовью и вовсе не желает погибнуть, будучи съеденным своей красавицей. Поистине корнелевская ситуация, и чтобы получить Эрос без Танатоса, самец зеленой мухи идет на военную хитрость. Он приносит еду в «подарок». Таким образом, когда у мадам зеленой мухи засосет под ложечкой, она сможет подкрепиться кусочком мяса, а ее партнер сможет предаваться любви без риска для жизни. У более развитого вида самец приносит мясо насекомого в прозрачном коконе, выигрывая, таким образом, дополнительное время.

Самцы третьего вида уяснили, что время, затраченное на разворачивание подарка, важнее самого подарка. У этого третьего вида упакованный кокон толстый, объемный и… пустой. Пока самка раскроет мошенничество, самец уже успеет сделать свое дело.

Но некоторые самки предусматривают такой обман. Например, у мух типа empis самка, прежде чем раскрывать кокон, трясет его, удостовериваясь, что он не пустой. Но… тут опять имеется уловка. Предусмотрительный самец набивает этот кокон-подарок своими экскрементами, они достаточно тяжелые и могут сойти за куски мяса.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

100. ЛЕТИЦИЯ ОСВОБОДИЛАСЬ

Комиссар Мелье отправился в тюрьму, чтобы побеседовать с Летицией Уэллс. Он поинтересовался у начальника:

— Как она реагирует на свое заключение?

— Никак. Она не реагирует.

— Что вы имеете в виду?

— С тех пор как она здесь, она все время спит. Она ничего не ела, не выпила и глотка воды. Не шевельнулась. Она спит, и ничто не может ее разбудить.

— И давно она так спит?

— Семьдесят два часа.

Жак Мелье не ожидал такой реакции. Женщины, которых он арестовывал, обычно плакали, сердито кричали, но так никогда не спали.

Зазвонил телефон.

— Вас, — сказал директор.

Это был инспектор Каюзак.

— Шеф, я от судмедэксперта, у нас тут затруднение. Муравьи журналистки… в общем, ни один не шевелится. Что ты на это скажешь?

— Скажу, скажу… Скажу, что они в спячке, только и всего.

— Это в середине-то августа? — удивился инспектор.

— Именно! — уверенно подтвердил Мелье. — Эмиль? Передай судмедэксперту, я зайду попозже.

Побледневший Жак Мелье повесил трубку.

— Летиция Уэллс и муравьи впали в спячку.

— Простите?

— Да, я помню из курса по биологии. Когда холодно, когда дождь, когда исчезает королева, насекомые прекращают всякую деятельность и замедляют сердечный ритм до состояния сна или смерти.

Оба рванулись через арестантскую в камеру Летиции Уэллс. Они быстро успокоились. Молодая женщина тихонько посапывала. Взяв ее запястье, Мелье отметил, что пульс… хм… медленный. Он тряс ее, пока она не проснулась.

Летиция приоткрыла сиреневые глаза, казалось, ей трудно определить свое местонахождение и, наконец, она узнала комиссара. Она улыбнулась и опять заснула. Мелье решил пока не обращать внимания на смешанные чувства, которые его охватили.

Он повернулся к директору тюрьмы:

— Вот увидите, завтра утром она потребует завтрак. Готов спорить.

Под тонкой кожей век сиреневые глаза ходили слева направо и снизу вверх, как будто следя за перипетиями сна. Это было странно. Летиция как будто сбежала в мир сновидений.

101. ПРОПАГАНДА

Все очень странно.

Так начинает свою проповедь 23-й. Он устроился в песчаной ямке, рядом с ним 24-й. Перед ними расположились тридцать три муравья.

Сначала он хотел проводить агитационные собрания внутри живого лагеря-шара, но потом мудро отказался от этого: ведь и у стен есть усики.

23— й поднимается на четыре лапки:

Пальцы создали нас и поместили на Землю, чтобы мы служили им. Они наблюдают за нами, и мы должны стараться их не гневить, иначе они могут нас наказать. Мы служим им, а они взамен дают нам часть своего могущества.

Большая часть слушателей — это муравьи, зараженные цестодами при бомбардировке черного дятла. То ли им больше нечего терять, то ли они ищут утешение, но факт остается фактом: альбиносы внимательно слушают проповеди деистов. Пораженные, они не всегда верят их проповедям, но им хочется верить в лучший мир после смерти.

Надо сказать, бедным альбиносам приходится нелегко. Постепенно их охватывает болезненная немощь, они тащатся в хвосте процессии и имеют право задаваться вопросом о смысле жизни. Случается, они специально отстают, намеренно становясь легкой добычей для хищников.

Тем не менее, если какой-нибудь солдат увидит такого больного в беде, он без колебаний бросится ему на помощь. Мирмекийская солидарность не исключает никого, тем более участников первого крестового похода против Пальцев.

Как бы там ни было, деистское послание привлекает и находит понимание не только у больных, но и у здоровых. И что самое странное: собравшиеся в песчаной ямке муравьи забывают, что они покинули Город с целью уничтожить тех, кого теперь почти обожествляют.

Но, тем не менее, раздаются слабые возражения и вопросы, которые могли бы посеять сомнение. У 23-го на все готов ответ:

Главное — приблизиться к Пальцам. Об остальном не беспокойтесь. Пальцы — боги, и они бессмертны.

Что на это возразить? Однако рыжий разведчик поднимает антенну:

А почему же Пальцы ничего не говорят, не указывают, что нам делать?

Они говорят с нами, — утверждает 23-й. — В Бел-о-кане мы в постоянном контакте с Пальцами.

Артиллерист:

Что надо делать, чтобы общаться с богами?

Ответ:

Надо очень сильно о них думать. Боги называют это «молитвой». Любая молитва, испускаемая где бы то ни было, будет услышана богами.

Белый муравей испускает феромон отчаяния:

А Пальцы могут лечить от цестод?

Пальцы могут все.

Тогда солдат спрашивает:

Стая послала нас уничтожить Пальцев, и что нам теперь делать?

23— й внимательно смотрит на вопрошающего и спокойно двигает чувствительными отростками.

Ничего. Мы ничего не будем делать. Мы останемся в стороне, и будем наблюдать. Не надо бояться за богов. Боги всемогущи. Несите повсеместно слово Доктора Ливингстона. Будем объединяться, нас будет все больше и больше. Только осторожно. И главное, будем молиться.

Большинство впервые бунтует против Стаи. И это их будоражит. Даже если Пальцев не существует.

102. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Бог. Бог по определению вездесущ и всемогущ. Если он существует, значит, он везде и может сделать все. Но если он может сделать все, способен ли он создать мир, где его нет или где он не может ничего?

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания«, том II

103. АСКОЛЕИН, ЗОЛОТОЙ УЛЕЙ

Вертикальная восьмерка. Восьмерка против часовой стрелки. Восьмерка в спирали. Простая восьмерка.

Останавливается.

Двойная восьмерка. Изменение угла по отношению к солнцу.

Узкая горизонтальная восьмерка. Широкая горизонтальная восьмерка.

Послание предельно ясное.

Ответ: простая восьмерка, широкая горизонтальная восьмерка, двойная восьмерка, перевернутая восьмерка. Потом передача до следующего воздушного поста.

Кружась и вращаясь, пчелы передают в небе информацию.

Чтобы показать, что пища менее чем в ста метрах, они крутят восьмерки, центральная ось которых указывает направление и расстояние до пищи.

Город на большой ели рядом с рекой носит пахучee имя Асколеин, что на пчелином языке означает «Золотой улей».

В нем живет шесть тысяч особей.

Асколеинская пчела-разведчица, заметив этот зов, срывается с места. Она лавирует между чертополохом, поднимается по осыпи, пролетает над колонной муравьев, которые снуют в траве (надо же, что это тут делают муравьи?). Обогнув большой дуб, она на бреющем полете пролетает над песчаными кочками.

Здесь все очень интересно. Пчела замедляет взмахи крыльев. Она кружит над нарциссами-жонкилями, касается лапками тычинок неизвестных цветов; если хорошенько подумать, то это маргаритка, понимает пчела и запускает свой тонкий раздвоенный язычок в желтую пыльцу, потом через несколько мгновений направляется в улей, ее задние лапки покрыты свежей пыльцой.

Приземлившись на взлетную полосу улья, она тут же начинает бить крыльями с частотой 280 Герц.

Бззззз бззз бззз. 280 Герц — это частота, на которой пчела созывает всех рабочих, занимающихся добычей пищи.

На частоте 260 Герц она привлекла бы рабочих, ответственных за малышей. При 300 Герцах она объявила бы военную тревогу.

Разведчица становится на восковой восьмиугольник и начинает свой танец. На этот раз на восковом полу улья она рисует двумерные восьмерки. Она кратко рассказывает о своем путешествии. Указывает направление. Точное расстояние и качество цветов, которые она обнаружила. По ее словам, это маргаритки.

Поскольку источник пыльцы относительно близко, она танцует быстро, в противном случае танец был бы медленным. Так она бы продемонстрировала усталость после долгого полета.

В своем «танцевальном» докладе пчела также берет в расчет положение солнца и направление его движения.

Собираются ее коллеги. Они уже поняли, что там много медоносных цветов, но им хотелось бы оценить их качество. Иногда цветы покрыты птичьим пометом, иногда они высохшие, иногда пчелы из другого улья уже обобрали их.

Кое— кто нервно стучит брюшком по восковым сотам.

Давай конкретней, — так говорят они на пчелином языке.

Разведчица не заставляет себя упрашивать. Она выплевывает пыльцу:

Попробуйте, красавицы, вот увидите, это первый сорт!

Весь танец, весь диалог, весь обмен происходит в полной темноте, но в итоге целый отряд отправляется в поход: ведь большая часть деталей им уже известна.

Утомленная разведчица жадно глотает образцы, которые принесла в качестве доказательства. Потом направляется в королевскую ложу, к 67-й королеве пчел Асколеина по имени Заха-эр-ча.

Она взошла на трон пчелиного королевства в результате борьбы с двумя десятками ее сестер-королев. Пчелы всегда рожают слишком много королев, а на Город нужна всего одна, поэтому претендентки ожесточенно бьются за брачную ложу до тех пор, пока не останется только одна победительница.

Метод отбора несколько варварский, зато он позволяет поставить во главу пчелиного Города самую стойкую и боевую королеву.

Королеву пчел можно узнать по одноцветному желтому животу, она живет четыре года и, при благоприятных условиях, может снести до тысячи яиц в день.

За ее покоями в восковой вазе готовят королевское желе.

Еще дальше находится школа для молодых пчел.

Образование пчел всегда ведется по одним правилам. Как только пчела выходит из ячейки, сестры кормят ее, после чего она начинает работать. В течение трех первых дней жизни она занимается домашними делами. На третий день с ней происходит трансформация: около рта появляются железы, вырабатывающие королевское желе. Тогда она переходит в разряд кормилиц. Потом эти железы уменьшаются, но постепенно начинают функционировать другие железы, расположенные внизу брюшка. Это восковые железы, они выделяют воск, необходимый для строительства и ремонта Города.

Таким образом, с двенадцатого дня пчела становится каменщиком.

Из воска она строит ячейки, из которых состоят соты. С восемнадцатого дня ее восковые железы, в свою очередь, перестают работать. Тогда строитель становится солдатом, наступает время знакомства с внешним миром, а уже потом она будет сборщицей меда. И так до самой смерти пчела будет собирать мед.

Разведчица проходит в королевскую ложу. Она хочет поговорить с Королевой-Матерью об этой странной колонне муравьев, но та, кажется, уже обстоятельно беседует с… она с трудом верит своим усикам… именно с муравьем. Более того, с муравьем из белоканской Федерации! Она издали улавливает диалог двух насекомых.

Что можно сделать? — спрашивает пчелиная королева.

Когда этот муравей зашел в улей, никто не понял, что ему тут надо. Его впустили в Золотой город скорее от удивления, чем из симпатии.

Что муравей делает в улье!?

23— й рассказал, какие исключительные обстоятельства вынудили его прийти.

Белоканцы, его родные братья, сошли с ума: они направили против Пальцев крестовый поход и уже убили одного. 23-й объясняет, что войско непременно нападет на пчел, когда они окажутся на его пути. Он просит, чтобы пчелиная армия (а ему известно, насколько она грозная) ударила первой и атаковала колонну крестоносцев, когда те окажутся в каньоне лютиков.

Засада? Ты мне предлагаешь устроить засаду твоим родичам?

Королева удивлена. Ей, конечно, рассказывали, что муравьи ведут себя как-то противоестественно, ей даже рассказывали, что их наемники восстают против родного гнезда в обмен на пищу, но она верила этому только наполовину. Муравей, который указывает, где удобней всего убить своих, очень ее удивляет.

Да уж, муравьи еще большие извращенцы, чем она думала. Если только это не ловушка. Например, этот мнимый предатель пришел, чтобы увести пчелиную армию к каньону лютиков, а в это время основные силы крестоносцев нападут на улей. Вот это уже понятно.

Королева Заха-эр-ча вибрирует крыльями.

Она спрашивает на примитивном языке запахов, понятном даже муравьям:

Почему ты предаешь своих?

Муравей объясняет: белоканцы хотят убить всех Пальцев на Земле. Однако Пальцы — это часть разнообразия мира и, уничтожая виды, муравьи обедняют планету. Каждый вид имеет свое предназначение, и гениальность природы выражается в многообразии форм жизни.

Уничтожить одну из них — это преступление.

Муравьи уже уничтожили множество животных. Они сделали это сознательно, не пытаясь ни понять их, ни пообщаться с ними. Большая часть природы была истреблена из простого мракобесия.

23— й солдат не пускается в объяснения, что Пальцы -это боги и что сам он деист. Он не говорит, что «Пальцы всемогущи», хотя абсолютно уверен в этом. Что может понять королева пчел в этих сверхабстрактных понятиях!

Он снова пускает в ход аргументы мятежников недеистов.

Этот язык доступен тому, кто никогда не догадывался о существовании богов.

О Пальцах мы практически ничего не знаем. Они наверняка могут многое нам рассказать. На их уровне при таких размерах они сталкивались с проблемами, которые мы даже и представить себе не можем…

По его словам, надо беречь Пальцы. Или спасти хотя бы пару из них для изучения.

Пчела понимает этот язык, но ее совершенно не волнует эта муравьино-пальцевая война. В настоящее время у них приграничный конфликт с гнездом черных ос, куда и направлены все их военные силы. Королева Заха-эр-ча не без хвастовства принимается описывать битву пчел с осами.

Летающие эскадрильи из тысяч перепончатокрылых, мешанина крыльев, дуэли в состоянии зависания в воздухе, удары ядовитых жал, хитрости, неожиданные выпады, des degagements croises! Она признается, что обожает фехтовать жалом. Этим искусством владеют только пчелы да осы. Нелегко держаться на лету и наносить жалом точные удары. Она молодцевато фехтует с воображаемым соперником, объясняет названия ударов. Вот мулине, укол, кварта, квинта, прима, парирование удара справа.

Кончик ее брюшка совсем рядом с муравьем, на расстоянии не больше толщины крыла. Похоже, на муравья это не производит никакого впечатления, но королева все равно продолжает рассказывать о битве пчел с осами. Шарф, схватка, окружение, возврат, ответный удар…

23— й прерывает ее, он не отступает, продолжая доказывать, что эта война муравьев с Пальцами очень даже касается пчел. 103-й, один из их самых опытных солдат, выяснил, что Пальцев можно убить пчелиным ядом. В настоящий момент их можно убить только этим.

Поэтому крестоносцы непременно нападут на Асколеин, чтобы раздобыть яду.

Муравьи? Нападут на нас так далеко от своей Федерации! Ты бредишь!

В этот момент по всему Золотому улью разнеслась военная тревога.

104. НАСЕКОМЫЕ НЕ ЖЕЛАЮТ НАМ ДОБРА

Наступила очередь профессора Мигеля Синьераза представить свой доклад на семинаре по борьбе с насекомыми. Он поднялся и показал аудитории сферу, усеянную черными таблетками:

— Этими точками отмечены зоны боевых действий, но не с людьми, а с насекомыми. Повсюду мы сражаемся с насекомыми. Марокко, Алжир, Сенегал борются с вторжением саранчи. В Перу комар переносит малярию, в Южной Африке муха цеце передает сонную болезнь, в Мали распространение вшей вызвало эпидемию тифа. В Амазонии, в Экваториальной Африке, в Индонезии люди борются против вторжений шелковичных муравьев. В Ливии коровы погибают от мухи-мясника. В Венесуэле агрессивные осы нападают на детей. Во Франции, совсем недалеко отсюда, в лесу Фонтенбло на семью во время пикника напала колонна рыжих муравьев. Я уже не говорю о колорадском жуке, который уничтожает картофельные поля, о термитах, которые так обгладывают деревянные дома, что те обрушиваются на своих обитателей, о моли, которая питается нашей одеждой, или о насекомых, переносящих лишай, которым они заражают наших собак. Такова реальность. Уже миллион лет люди воюют с насекомыми, и битва только начинается. Малый размер противника приводит к его недооценке. Думают, что достаточно щелчка, чтобы его раздавить. Ошибка! Насекомое очень трудно убить. Оно адаптируется к ядам, мутирует и приспосабливается к инсектицидам, быстро размножается, чтобы сохранить свой вид. Насекомое — наш враг. Девять животных из десяти — это насекомые. Все мы, люди, скажу больше, все млекопитающие, — всего лишь жалкая кучка по сравнению с миллиардами, миллиардами и миллиардами муравьев, термитов, мух и комаров. У наших предков было специальное слово для определения всех этих врагов. Они называли их хтоническими силами. Насекомые — это хтонические силы, те, что ползают по земле и под землей, невидимые и непредсказуемые!

Поднялась рука.

— Профессор Синьераз, а как же следует сражаться против хто… против насекомых, я имею в виду?

Ученый улыбнулся слушателям.

— Перво-наперво, не следует их недооценивать. В моей Чилийской лаборатории, в Сантьяго, мы выявили, что у муравьев есть «пробовальщики». Каждый раз, когда муравейник сталкивается с новой пищей, они обязаны ее пробовать. Если через два дня у них не появляется никаких подозрительных симптомов, то их братья тоже съедают эту пищу. Это объясняет ограниченное воздействие большинства органно-фосфорных инсектицидов. Мы разработали новый инсектицид замедленного действия, он действует только через семьдесят два часа после поглощения. Надеемся, этот новый яд сможет поразить весь муравейник, несмотря на их меры безопасности.

— Профессор Синьераз, что вы думаете о Летиции Уэллс; этой женщине удалось выдрессировать муравьев, и они убивали создателей инсектицидов?

Эксперт возвел глаза к небу.

— Всегда есть люди, помешанные на насекомых. Удивительно то, что раньше такого поведения у насекомых не отмечалось. Эти убийства очень огорчили меня. Большинство жертв были моими коллегами и друзьями. Но теперь все это позади! Мадемуазель Уэллс теперь не сможет причинить никому вреда, а через несколько дней я представлю вам этот чудесный, эффективный в планетарном масштабе препарат, который обошелся нам так дорого. Его кодовое название — «Бабель». Для новой информации встреча здесь, завтра, в то же время.

Профессор Синьераз, насвистывая, отправился в отель пешком. Он был удовлетворен впечатлением, произведенным на аудиторию.

В номере, снимая часы, он заметил на манжете маленькую квадратную дырочку, но не придал этому значения.

Он лежал на кровати, отдыхая от дневных забот, когда услышал в ванной шум. Даже в самых лучших заведениях случаются неполадки с трубами.

Он поднялся, спокойно закрыл дверь в ванную и решил пойти поужинать. В ресторан можно было спуститься по лестнице или на лифте. Усталый, он предпочел лифт.

Это было ошибкой.

Кабина остановилась между этажами.

Люди, ожидавшие лифт на следующей площадке, услышали, как от ужаса кричит Мигель Синьераз и как он изо всех сил колотит по стальным стенам.

— Еще один клаустрофоб, — решила женщина.

Но когда рабочий разблокировал кабину, там обнаружили мертвое тело. На лице погибшего застыл такой ужас, что можно было подумать, он сражался с самим дьяволом.

105. СНЫ

Джонатан не спал. Церемонии приобщения стали такими интенсивными, что засыпать после них становилось все труднее.

Вчера он пережил потрясающе невероятное ощущение. Когда они издавали общий звук, общую волну ОМ, он почувствовал что-то необыкновенное. Как будто его тело подхватил поток. Что-то в нем пыталось избавиться от человеческой оболочки, как рука, выскальзывающая из перчатки.

Джонатан испугался, но присутствие остальных успокоило его. Тогда, став звуком ОМ, он как эктоплазма, или душа, как пожелаете, покинул свое тело, вместе с другими прошел сквозь гранитную плиту и поднялся в муравейник.

Видение длилось недолго. Вскоре он вернулся в свое тело, как будто его затянули туда эластичным шнуром.

Коллективный сон. Это мог быть только коллективный сон.

Из— за вынужденного соседства с муравьями всем им даже во сне мерещились муравьи. Он вспомнил один отрывок из «Энциклопедии», посвященный снам. Светя карманным фонариком, он листал на аналое страницы драгоценной книги.

106. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Сон. В глубине Малайского леса существовало первобытное племя сеноев. Жизнь сеноев была организована вокруг снов. Поэтому их называли «сонным народом».

Каждое утро, за завтраком, собираясь вокруг очага, они обсуждали только сны. Если сеною снилось, что он кому-то причинил вред, то, проснувшись, он должен был сделать пострадавшему подарок. Если ему приснилось, что его побил кто-то из присутствующих, тот должен был извиниться и сделать подарок, чтобы его простили.

Детей сенои воспитывали не на реальностях жизни, а на сновидениях. Если ребенок видел во сне тигра и удрал от него, его заставляли увидеть эту кошку на следующую ночь, вступить с ней в поединок и убить ее. Старики обучали, как это сделать. Если у ребенка все же не получалось прикончить тигра, его упрекало все племя.

Если сеною снился сон о сексуальных отношениях, надо было дойти до оргазма и потом в реальности отблагодарить желанных любовницу или любовника подарком. Если снились поединки, надо было повергнуть противника, а потом в реальности потребовать у него подарок, чтобы отныне он стал другом. Самый желанный сон — это полет. Вся община поздравляла того, кто видел сон-полет. Для ребенка первый сон-полет был чем-то вроде крещения. Его одаривали подарками, потом объясняли, как во сне можно долететь до незнакомых стран и принести экзотические дары.

Западные этнографы были очарованы сеноями. Их общество не ведало ни жестокости, ни душевных болезней. Это было общество без стрессов и захватнических настроений. Работа у сеноев сводилась к необходимому для выживания минимуму.

Сенои исчезли в 1970-х годах, когда часть леса, в котором они жили, отдали под распашку. Однако их знания могут пригодиться всем нам.

Во— первых, надо каждое утро записывать свои сны, давать им названия, проставлять дату. Потом рассказать свой сон окружающим за завтраком, как, например, это делали сенои. Можно пойти еще дальше —составить правила ониронавтики. И, таким образом, перед тем как заснуть, заранее выбрать, что ты будешь делать во сне: выращивать горы, менять цвет неба, посещать экзотические места, встречаться с любыми животными.

В своих снах человек всемогущ. Главный ониронавтический тест состоит в том, чтобы взлететь. Планировать, раскинув руки, пикировать, входить в штопор — все что угодно.

Ониронавтика требует вечного ученичества. Часы «полета» приносят уверенность и экспрессию. Детям требуется всего пять недель, чтобы научиться управлять своими снами. Взрослым же иногда требуются многие месяцы.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

Джейсон Брейгель подошел к Джонатану, стоявшему возле аналоя. Он заметил, что Джонатан читает отрывок, посвященный снам, и признался ему, что тоже видел во сне муравьев. Муравьи убили всех людей, а «уэллсцы» единственные из всего человечества выжили.

Еще они говорили о миссии Меркурий, о муравьях-мятежниках, о проблемах, вызванных политикой новой королевы Шли-пу-ни.

Джейсон Брейгель спросил, почему Николя до сих пор не участвует в их общих церемониях. Джонатан Уэллс ответил, что его сын не высказывал желания и что решение должно исходить от него. Нельзя ни советовать, ни тем более навязывать этот выбор.

— Но… — хотел было возразить Джейсон.

— Наши знания не зараза, а мы не секта; нам никого не нужно обращать. Николя будет принят в тот день, когда он сам того захочет. Инициация — это форма смерти. Болезненная метаморфоза. Инициатива должна исходить от него, и никто не должен на него влиять. Тем более я.

Мужчины поняли друг друга. Они не торопясь отправились спать. И им снилось, что они летают в геометрических формах. Как будто в небе были подвешены цифры, и они проходили сквозь них. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

107. ГУЛ В СОТАХ

Вертикальная восьмерка.

Перевернутая восьмерка.

Восьмерка в спирали. Восьмерка. Двойная восьмерка. Горизонтальная восьмерка. Изменение угла к солнцу. Три оборота.

На этот раз это тревога третьей степени. По воздушным средствам связи передают, что атакующий объект состоит из летающих муравьев. Королева призадумалась: у муравьев летают одни только принцы да принцессы, причем с совершенно конкретной целью — совокупиться в небе.

Но пчелы-связные подтверждают. Муравьи направляются к Асколеину по воздуху. Они летят на высоте тысячи голов со скоростью двести голов в секунду.

Вертикальная восьмерка.

Вопрос: Количество особей?

Ответ: Сейчас невозможно определить.

Вопрос: Это рыжие муравьи из Бел-о-кана?

Ответ: Да. И они уже уничтожили пятерых наших связных.

Десятка два рабочих окружают Заха-эр-ча. Королева убеждает своих подданных, что для паники нет причин. В этом храме из воска и меда она чувствует себя хорошо защищенной. Колония пчел может насчитывать до восьмидесяти тысяч особей. В ее улье только шесть тысяч, но агрессивная политика в отношении соседних гнезд (такое поведение очень редко встречается у пчел) сделала Асколеин известным и его боятся во всем регионе.

Заха— эр-ча озадачена. С какой стати этот муравей предупредил их? Он говорил о походе против Пальцев… Ее собственная мать однажды рассказывала ей о Пальцах:

Пальцы — это другое, совсем другое измерение пространства и времени. Не надо путать Пальцы с насекомыми. Если ты заметишь Пальцы, игнорируй их, и они тебя не тронут.

Заха— эр-ча следовала этому принцип буквально. Она внушила своим дочерям никогда не трогать Пальцев, не нападать на них и не приходить им на помощь. Надо вести себя так, будто их не существует.

Она просит у придворных минутную паузу и немного подкрепляется медом. Мед — это пища жизни. Все в нем усваивается организмом, настолько это чистое вещество.

Заха— эр-ча думает, что войны можно избежать. Эти белоканцы, наверное, хотят просто попросить, чтобы пчелы дали походу пройти без проблем. И потом, даже если муравьи поднялись в воздух, это вовсе не значит, что они владеют техникой воздушного боя! Конечно, им не составило труда убить пчел-связных, но что они смогут против целой военной эскадрильи Асколеина?

Нет, пчелы не оробеют перед муравьями. Они выступят навстречу и победят.

Королева тут же вызывает военных агитаторов — легковозбудимых нервных пчел, умеющих передавать свое возбуждение другим. Заха-эр-ча объявляет военную тревогу:

Не пускайте белоканцев в улей, перехватите их в полете!

Как только сообщение передано, воины перестраиваются. Они взлетают тесной эскадрой, клином, план атаки номер 4, такой же, как в битвах с осами.

Все крылья вибрируют с частотой 300 Герц, производя в Золотом городе что-то вроде урчания заведенного мотора Бззз бззззззззз бзз. Жала спрятаны, они покажутся только тогда, когда должны будут сеять смерть.

108. НОВОЕ ОБОСТРЕНИЕ

Префект Дюпейрон ходил по комнате из угла в угол. Он был в дурном настроении и вымещал его на комиссаре Жаке Мелье.

— Иногда доверишься кому-нибудь, а потом пожалеешь.

Жак Мелье едва удержался от замечания, что такое нередко случается и в политике.

Префект Шарль Дюпейрон приблизился, едва сдерживая свое раздражение.

— Я верил в вас. Но с чего вы так ополчились на дочь профессора Уэллса? Она журналистка, что с нее взять!

— Она единственная знала, что я наконец нашел зацепку. У себя в квартире она держала муравьев. И той же ночью, после нашего разговора, муравьи пробрались в мою комнату.

— Ну и что я должен сказать? Вы прекрасно знаете, что на меня муравьи напали прямо в лесу!

— Да, как чувствует себя ваш сын, господин префект?

— Он поправился. Не напоминайте мне об этом! Врач поставил диагноз укус пчелы. Мы были сплошь облеплены муравьями, а его единственное объяснение — это пчелиный укус! И самое невероятное, он ввел ему сыворотку против пчелиного яда, и Жоржу тут же стало лучше. — Префект покачал головой. — Так что у меня веские причины не любить муравьев. Я отдал региональному совету приказ на разработку плана дезинфекции. Надо залить дустом весь лес Фонтенбло, и тогда еще много лет мы сможем ходить туда на пикники по трупам этой сволочи.

Он сел за большой стол времен Регентства и недовольно продолжил:

— Я уже потребовал немедленного освобождения этой Летиции Уэллс. Убийство профессора Синьераза сняло с нее ваши подозрения и выставило на посмешище всю полицию. Нам не нужны новые промахи.

Мелье хотел возразить, но префект продолжал, все больше распаляясь:

— Я потребовал, чтобы мадемуазель Уэллс выплатили компенсацию за материальный и моральный ущерб. Это, разумеется, не помешает ей высказать через газету все гадости, которые она думает о наших службах. Если мы хотим держать голову высоко, надо как можно быстрее найти настоящего убийцу химиков. Одна из жертв написала кровью слово «муравьи». В парижском ежегоднике четырнадцать человек с такой фамилией. Я говорю в «буквальном смысле». Агонизирующий из последних сил написал слово «муравьи», я думаю, что это просто-напросто фамилия убийцы. Поэтому ищите в этом направлении.

Жак Мелье кусал себе губы:

— В самом деле, это так просто, что я об этом даже не подумал, господин префект.

— Так за работу, комиссар. Я не хочу отвечать за ваши ошибки!

109. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Роение. У пчел роение подчиняется необычному ритму. Город, народ, все королевство на вершине своего процветания внезапно решает все пересмотреть. Приведя своих подчиненных к расцвету, старая королева улетает и покидает бесценные сокровища: склады с пищей, соты, роскошный дворец, запасы воска, прополиса, пыльцы, меда, королевского желе. И кому она все это оставляет? Безжалостным новорожденным.

В сопровождении рабочих пчел императрица покидает улей, чтобы устроиться где-нибудь в другом месте, куда, возможно, она никогда так и не доберется.

Через несколько минут после ее ухода просыпаются новорожденные и находят свой город пустым. Каждый инстинктивно знает, что ему делать. Бесполые рабочие спешат помочь принцессам самкам вылупиться. Эти спящие красавицы, свернувшиеся в своих священных капсулах, знают, когда совершить свой первый взмах крыльями.

Но первая из них, обретя способность летать, ведет себя как настоящая убийца. Она несется к другим пчелам-принцессам и душит их своими маленькими мандибулами. Она не дает пчелам-рабочим их освобождать. Она пронзает своих сестер ядовитым жалом.

Чем больше она убивает, тем больше умиротворяется. Если какой-нибудь рабочий хочет защитить колыбель принцессы, первая проснувшаяся принцесса издает «пчелиный крик гнева», который очень сильно отличается от гула, обычно раздающегося в окрестностях улья. Тогда подданные склоняют голову в знак покорности и позволяют преступлениям продолжаться.

Иногда какая-нибудь принцесса стойко защищается, тогда происходит битва принцесс. Но вот что странно: когда остаются всего две пчелиные принцессы, дерущиеся на дуэли, они никогда не проткнут друг друга жалом одновременно. Любой ценой одна должна остаться в живых. Несмотря на неистовое желание управлять, они никогда не рискнут умереть одновременно и оставить улей сиротой.

Последняя и единственная выжившая принцесса вылетает из улья, и самцы оплодотворяют ее в полете. Пара кругов вокруг Города, и она возвращается, чтобы откладывать яйца.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

110. ЗАСАДА

Пчелиная эскадрилья браво рассекает воздух. Пчела-асколеинка говорит одной из соседок:

Смотри на эти восьмерки на горизонте. Наши связные сообщают, что белоканская армия летает.

Другая успокаивает себя:

Летают только самки и самцы. Может, это групповой брачный полет? Что они могут нам сделать?

Пчела осознает свою силу и силу войска. Она чувствует в брюшке острое жало, готовое вспарывать панцири дерзких рыжих муравьев. Она чувствует внутри себя запасы сладкого меда, которые питают ее, и запасы яда, которые ее жгут. Солнце позади, оно ослепляет их противников, муравьев.

На мгновение ей даже становится жаль этих насекомых-авантюристов, которые так дорого заплатят за свою дерзость. Но надо отомстить за погибших связных. И мирмекийцы должны усвоить: все, что над землей, находится под пчелиным контролем.

Вдали вырисовывается темное слоисто-кучевое облачко. Одна пчела возбужденно предлагает:

Укроемся в этом маленьком облаке, а когда муравьи приблизятся, набросимся на них.

Однако стоило им подлететь к этому убежищу на сотню взмахов крыльями, как произошло невероятное. Пчелы не поверили своим собственным антеннам. Тем более глазам. От неожиданности их крылья замедляют частоту взмахов с 300 до 50 колебаний в секунду.

Они успели остановиться, до того как приблизились к серому облаку.

Четвертый аркан: ВРЕМЯ ПРОТИВОСТОЯНИЙ

111. МСЬЕ МУРАВЬИ

При первой же трели колокольчика дверь открыл пухленький человечек.

— Мсье Оливье Муравьи?

— Собственной персоной, а в чем дело?

Мелье протянул свое удостоверение с триколором на лицевой стороне.

— Полиция. Комиссар Мелье. Можно войти, мне надо задать вам несколько вопросов?

Этот мужчина, по профессии учитель начальных классов, был последним «Муравьи» из телефонного справочника.

Мелье показал ему фотографии жертв и спросил, узнает ли он кого-нибудь из них.

— Нет, — с удивлением ответил тот.

Комиссар поинтересовался, что он делал в то время, когда были совершены преступления. У мсье Оливье Муравьи было достаточно свидетелей, и алиби его тоже было безупречно. Он находился либо в школе, либо в кругу семьи. Доказать более чем просто.

Появилась мадам Элен Муравьи в халате с бабочками. Тогда в голову следователя пришла мысль:

— Мсье Муравьи, а вы пользуетесь инсектицидами?

— Конечно, нет. Еще в детстве находились идиоты, которые дразнили меня «жалкой мурашкой». Поэтому я чувствовал солидарность с этими насекомыми, которых, не задумываясь, давят каблуком. Нет, в этом доме нет инсектицидов, как нет веревки в доме повешенного, если вы понимаете, о чем я говорю.

В комнату неожиданно вбежала Офелия Муравьи и прильнула к отцу. На девчушке были очки с толстыми линзами — очки первой ученицы класса.

— Это моя дочь, — сообщил учитель. — В своей комнате она держит муравейник. Покажи его этому мсье, дорогая.

Офелия подвела Мелье к большому аквариуму, похожему на аквариум Летиции Уэллс. Он был полон насекомых и увенчан конусом из веточек.

— Я думал, продажа муравейников запрещена, — сказал комиссар.

Девочка возразила:

— А я его не покупала. Я принесла его из леса. Для этого надо только копнуть поглубже, чтобы не дать королеве уйти.

Мсье Оливье Муравьи был очень горд своей дочуркой.

— Малышка станет биологом, когда подрастет.

— Извините, у меня самого детей нет, и я не знал, что муравьи стали теперь модными «игрушками».

— Это вовсе не игрушки. А муравьи в моде, возможно, потому, что наше общество все больше и больше напоминает муравейник. А может, глядя на муравьев, ребенок сможет лучше понять свой собственный мир. Вот и все. Ведь вы сами уже потратили немало времени, любуясь на аквариум с муравьями, господин полицейский!

— Это не совсем так. Я как-то не стремлюсь к общению с муравьями…

В глубине души Жак Мелье удивился: то ли он притягивает этих чудаковатых любителей муравьев, то ли их просто стало многовато.

— А кто он? — спросила Офелия Муравьи.

— Комиссар.

— А что такое комиссар?

112. БИТВА МАЛЕНЬКОГО ОБЛАЧКА

Хлопья слоисто-кучевых облаков медленно рассеиваются.

Сначала пчелы Золотого города увидели, как им показалось, только больших шумных мух, вылетающих из серого облака.

Но скоро жители Асколеина поняли, что это такое на самом деле.

Это не большие мухи! Это…

Это жесткокрылые. Не какие-нибудь майские или навозные жуки, нет, это жесткокрылые носороги.

Как муравьям удалось приручить этих огромных животных и привлечь сражаться на своей стороне? — удивляются пчелы.

На остальные вопросы времени не остается, так как в мгновение ока десятка два носорогов заслоняют им свет. И вот уже эти жесткокрылые бросаются на пчел, а рыжие муравьи-артиллеристы стреляют.

Ровный пчелиный клин в форме буквы V быстро разрастается в букву W, а потом и в XYZ. Это уже становится беспорядочным бегством.

Эффект внезапности сработал. На каждом жесткокрылом по четыре, а то и по пять артиллеристов, они обстреливают пчел частыми очередями муравьиной кислоты.

Пчелиный рой приостанавливается, потом снова устремляется вперед. Солдаты Асколеина приготовили жала к бою.

Рассредоточиться в линию! — приказывает пчела. — Бейте их коней!

Вторая линия жуков-носорогов срабатывает не столь эффективно. Пчелы уклоняются от выстрелов, садятся жукам на брюшки и, поднимаясь до их горла, вгоняют до упора свое жало. С головокружительной высоты обрушиваются уже жесткокрылые и их неуклюжие погонщики.

Отдан приказ-танец:

Вперед! В атаку!

Обрушивается дождь из асколеинских жал.

Пчелиное жало имеет форму гарпуна. Если оно застревает в теле жертвы, то пчела, пытаясь освободиться, вырывает свою ядовитую железу и погибает. Кирасы муравьев не задерживают пчелиных жал, зато доспехи скарабеев — напротив.

В эти минуты многие носороги падают вниз, сбиваются в беспорядочную кучу и становятся добычей пчел-убийц.

Правильные геометрические построения солдат разрушаются. Мирмекийская свалка разделяется на несколько свалок, более мелких и плотных. Пчелиный треугольник превращается в кольцо.

Битва разворачивается сразу на ста этажах — полях битвы, расположенных друг над другом. Это как игра в шахматы, если играть на ста параллельных досках.

Чем сильнее сближаются противники, тем зрелищнее битва. Армада белоканских кораблей блистает. Пчелы поднимаются ввысь в восходящих потоках горячего воздуха и оттуда бросаются на невозмутимых скарабеев, беря их на абордаж. Пчелы похожи на вереницу маленьких кораблей во время атаки на большие суда.

Выстрелы 60-процентной муравьиной кислотой как фуга из жидкого пламени. Обгоревшие крылья дымятся, раненые пчелы пикируют и молниеносно впиваются в панцири скарабеев.

Когда жала пчел оказываются слишком близко и в пчел невозможно прицелиться, артиллеристы отламывают жала, стискивая их мандибулами.

Рискованная игра. Чаще всего жало выскальзывает и впивается муравью в рот. Смерть почти мгновенная.

Витает запах жженого меда.

У пчел иссякает яд. Их жала-шприцы больше не могут вводить смертельное вещество. У артиллеристов не осталось кислоты. Жидкие огнеметы больше не действуют. В последних стычках голые мандибулы выступают против сухих жал. И пусть победит самый быстрый и меткий!

Иногда носорогам удается насадить пчел на рог. Один сообразительный скарабей усовершенствовал технику: сначала он подталкивает пчел щеками, потом насаживает на рог. Три неудачливых солдата Асколеина, как шашлык из желтых с черными полосками фруктов, уже насажены на острие.

103— й замечает, что 9-й сражается с пчелой. Правой мандибулой он тычет ей в спину. У насекомых нет запрещенных приемов. Все дозволено -лишь бы остаться в живых.

Потом 9-й в одиночку на своем носороге несется на группу пчел в боевой позиции. Они тут же выстраиваются в линию, ощетинившуюся копьями. Перед их жалами отступил уже не один муравей, но 9-й на своем носороге набрал такую скорость, что ничто не может его остановить. Рог мощным ударом врезается в линию шипов. Группа разлетается.

Поднявшись на две задние лапки, 103-й сражается мандибулами-саблями против жал-рапир сразу двух пчел. Но его скакун-носорог теряет высоту. Черные гарпуны торчат вокруг его рога, и ему все труднее удерживаться в полете.

Животное выдохлось. По всему его телу сочится кровь. Скарабей продолжает терять высоту. Вот он уже на уровне бегоний.

Полет 103-го заканчивается крушением.

Над ним вьются пчелы, но отряд пеших артиллеристов быстро их отгоняет.

Теперь 103-му надо предпринять кое-что очень важное.

Над мешаниной схватки пчелы танцуют восьмерками, докладывая о ходе битвы.

Нам необходимо подкрепление.

Из улья сразу же вылетают свежие силы.

Новые эскадрильи состоят из молодых (большинству не более двадцати-тридцати дней от роду), но смелых пчел.

Через час белоканцы потеряли дюжину из тридцати имеющихся носорогов и двадцать из трехсот занятых в битве артиллеристов.

Со стороны асколеинцев, поспешивших к облачку, четыреста погибших. Выжившие колеблются. Что лучше: драться до конца или вернуться и защищать гнездо? Они выбирают второе.

Когда жесткокрылые и их белоканские артиллеристы наконец приземляются в Золотом улье, там подозрительно пусто. Во главе муравьев 9-й. Рыжие чувствуют ловушку и медлят на пороге.

113. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Солидарность. Солидарность проявляется не в радости, а в беде. Все чувствуют близость с тем, кто разделил с ним трудности, а не с тем, с кем пережил счастливое событие.

Несчастье — источник солидарности и единения, а счастье чаще разъединяет. Почему? Потому что во время всеобщего триумфа каждый чувствует себя ущемленным в оценке личных заслуг. Каждый считает, что он единственная причина общего успеха.

Сколько семей распалось из-за дележки наследства? Сколько рок-н-роллъных групп были единым целым до… признания? Сколько политических движений исчезло, как только добиралось до власти?

Этимологически слово «симпатия» происходит от sun pathein, что значит «страдать с». Так же «сочувствие» происходит от латинского cum patior, которое тоже означает «страдать с».

Переживая страдания отдельных представителей всей нашей группы, мы можем на мгновение отвлечься от тягот собственной судьбы.

В воспоминаниях о пережитой вместе голгофе заключается единение и сила группы.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

114. В УЛЬЕ

9— й спускается со своего боевого скакуна и принюхивается. Рядом приземляются остальные муравьи. Быстрая перегруппировка.

Построение: отряд на очень опасном участке.

Компактным квадратом они проникают во вражеский улей. Внутри жуки-носороги будут совершенно бесполезны. Их оставляют у входа жевать кору.

Белоканцы, похоже, проникли в святилище. Кроме пчел, никто еще не входил сюда. Кажется, восковые стены хотят сковать муравьев. Солдаты осторожно продвигаются вперед.

На безупречных восьмиугольниках мерцают золотые блики. Мед отсвечивает от проникающих редких солнечных лучей. Лужицы воска спаяны прополисом, эта красноватая резинка, которую пчелы собирают с соцветий каштана и ивы.

Ничего не трогайте! — предостерегает 9-й.

Слишком поздно. Мед привлекает муравьев, некоторые начинают пробовать его и тут же увязают. Вытащить их и при этом самому не угодить в эту трясину невозможно.

У некоторых артиллеристов еще сохранились в запасе остатки кислоты, они осторожно идут вперед, готовые выстрелить при любой внезапной опасности.

Пахнет сахаром и западней.

Ничего не трогайте!

Они чувствуют, что в восковых сотах притаились рабочие и солдаты Асколеина, готовые по первому приказу наброситься на них.

Крестоносцы подходят к восьмиугольной решетке, похожей на сердцевину ядерного реактора. Но вместо урана там находятся будущие граждане Золотого улья. Восемьсот альвеол наполнены яйцами, тысяча двести альвеол — личинками, две тысячи пятьсот альвеол занято белыми нимфами. В центре шесть самых главных альвеол. Здесь развиваются личинки принцесс.

Муравьев поражает архитектура. Это блеск цивилизации, достигшей своей вершины. Не то, что в муравьиных Городах, где путаные коридоры прорыты кое-как по законам наименьшего сопротивления. Неужели муравьи не столь умны и не столь изысканны, как пчелы? Так можно было бы подумать, сравнив мозг пчелы и муравья: мозг пчелы больше. Однако биологические исследования королевы Шли-пу-ни, доказали, что ум — это не только размер мозга. Среди всех насекомых периферические отростки нервной системы больше всего развиты у муравьев.

Белоканцы идут дальше и обнаруживают сокровищницу — комнату, наполненную продуктами. Десять килограммов меда, а это в двадцать раз больше, чем вес всех обитателей улья. Рыжие спорят, нервно шевеля усиками.

Все это слишком опасно. Они разворачиваются и направляются к выходу.

Смерть беглецам! Нападем на чужаков, они все равно заперты в нашем улье, — призывает одна из пчел.

Из восьмиугольных альвеол вырываются пчелиные воины.

Муравьи падают под ударами ядовитых жал. Тех, кто приклеен к полу, даже не удостаивают поединка.

Но 9— й успевает вывести из гнезда основные силы отряда. Муравьи садятся на жуков-носорогов и взлетают, а войско Асколеина бросается за ними в погоню, испуская победные запахи.

Внутри Золотого города уже готовятся праздновать победу, как вдруг раздается зловещий треск. Потолок Асколеина обваливается, а в гнездо проникают муравьи, сотни муравьев.

103— й разработал великолепный план. Пока пчелы преследовали мирмекийскую армаду, он вскарабкался на дерево и напал с тысячами белоканцев на оставленный без защиты летающих солдат город.

Внимание, ничего не ломать. Минимум жертв. В заложники берите личинки принцесс! — бросает 103-й, расстреливая личную охрану королевы Заха-эр-ча.

Крестоносцы очень быстро взяли мандибулами за горло всех принцесс. Город сдается. Асколеин проиграл битву.

Королева все поняла. Вторжение отряда было всего лишь отвлекающим маневром. А в это время муравьи, не имеющие летучих кобыл, прогрызли крышу и открыли второй фронт, гораздо более опасный, чем первый.

Так была выиграна битва «Маленького серого облака», которая привела к полному завоеванию муравьями воздушного пространства.

Что вы хотите? — спрашивает пчелиная королева. — Убить нас всех?

9— й отвечает, что рыжие никогда не ставили перед собой такую цель. Их единственный враг -это Пальцы. Только Пальцы цель их похода. Муравьи Бел-о-кана ничего не имеют против пчел. Им просто нужен их яд, чтобы убивать Пальцев.

Должно быть, Пальцы очень сильны, раз стоят таких усилий, — шепчет Заха-эр-ча.

103— й требует в качестве подкрепления один легион пчел. Королева соглашается. Она отдает элитную эскадрилью Стражей цветов. Тут же триста пчел начинают жужжать. 103-й узнает их. Именно эти солдаты нанесли наибольший ущерб белоканцам.

Крестоносцы остаются на ночлег в Золотом улье и просят запасы меда в дорогу.

Королева Асколеина интересуется:

За что вы так ненавидите Пальцев?

9— й объясняет, что Пальцы применяют огонь. Следовательно, они представляют опасность для всего живого. Когда-то давным-давно насекомые заключили договор о союзе против тех, кто использует огонь. Пришло время выполнить условия этого договора.

Тут 9— й замечает, как из верхней альвеолы выходит 23-й.

Что ты тут делал? — спрашивает 9-й, поднимая антенны.

Да так, гулял, осматривал королевскую ложу, — небрежно бросает 23-й. 9-й с 23-м и так недолюбливают друг друга, а после таких слов все еще больше обостряется.

103— й перебивает их и спрашивает, куда делся 24-й.

24— й потерялся в улье во время последней атаки. Он сражался, он преследовал пчелу и… и теперь он слабо представляет, где находится. Все эти правильные ряды сот совсем не успокаивают его. Однако он не выпускает кокон бабочки из мандибул. Он рыскает среди анфилады альвеол, надеясь к завтрашнему утру найти остальных крестоносцев.

115. ВО ВЛАЖНОЙ ДУХОТЕ МЕТРО

Жак Мелье задыхался в тесноте вагона. Поезд дернулся, и комиссар толкнул женщину. Хрипловатый голос возмутился:

— Вы не могли бы поосторожней?

Сначала он узнал тембр голоса. Потом сразу же сквозь запахи грязи и пота услышал удивительный аромат духов. Бергамот, ветивер, мандарин, галоксид, сандаловое дерево, скрепленные мускусом пиренейского каменного барана. Духи сообщили:

Я Летиция Уэллс.

Это, несомненно, была она, ее дикие сиреневые глаза были направлены на него.

Летиция смотрела на комиссара с нескрываемой злобой. Двери открылись. Двадцать девять человек вышли, тридцать пять вошли. Их прижало так сильно, так что они чувствовали дыхание друг друга.

Летиция смотрела на комиссара взглядом кобры, которая собирается заглотить живьем детеныша мангуста, а очарованный Мелье не мог отвести глаз.

Она была невиновна. Он слишком поторопился. Когда-то они обменивались идеями. Даже испытывали симпатию друг к другу. Она угощала его медовухой. Он рассказал о своем страхе перед волками, а она — о страхе перед людьми. Как ему не хватало этих моментов, одна его ошибка, и все испорчено. Он захотел объясниться. Она простит его.

— Мадемуазель Уэллс, я хотел вам сказать, я…

Поезд остановился, она протиснулась между людьми и исчезла.

Она нервно зашагала по коридорам метро. Она почти бежала, чтобы как можно скорее покинуть это мерзкое место. Она чувствовала направленные на нее похотливые взгляды. И вдобавок ко всему этот комиссар Мелье ехал с ней по одной линии!

Темные коридоры. Как какие-то влажные кишки. Лабиринт, освещенный тусклыми неонами.

— Эй, куколка! Гуляешь?

Приблизились три бандитские фигуры. Три хулигана в виниловых куртках, один из них уже приставал к ней несколькими днями раньше. Она ускорила шаг, но они не отставали, подкованные железом ботинки стучали по полу.

— Ты одна? Не хочешь перекинуться словечком?

Она резко остановилась, в ее глазах читалось слово «отвали». В прошлый раз это подействовало. Сегодня это не возымело никакого действия на этих дебилов.

— Надо же, эти красивые глазки ваши собственные? — спросил высокий бородач.

— Нет, она взяла их напрокат, — подхватил один из его дружков.

Сальные ухмылки. Тычки в спину. Бородатый вынул раскладной нож.

Летиция вдруг утратила всякую уверенность, и раз она оказалась в роли жертвы, хулиганы тут же взяли на себя роль хищников. Она попыталась убежать, но трое хулиганов преградили ей дорогу. Один из них заломил ей руку за спину.

Она застонала.

Коридор был освещен и далеко не пуст. Поравнявшись с ними, люди ускоряли шаг, опуская голову и делая вид, что не замечают происходящего. Так просто получить удар ножом…

Летиция Уэллс запаниковала. Ни одно из ее обычного оружия не срабатывало против этих скотов. A ведь и у этого бородача, и у этого лысого, и у этого громилы, наверное, тоже были матери, которые с улыбкой вязали голубое приданое.

Глаза хищников сверкали, а вокруг по-прежнему ходили люди, ускоряя шаг, поравнявшись с их маленькой группкой.

— Что вам надо, деньги? — пробормотала Летиция.

— Твои деньги мы возьмем потом. А сейчас нас интересуешь ты, — ухмыльнулся лысый.

Тонким острием своего ножа Бородач стал срезать пуговицы с ее пиджака.

Она отбивалась.

Это было невероятно. 4 часа дня. Должен же хоть кто-то отреагировать и хоть что-нибудь сделать!

Бородач присвистнул, увидев ее грудь.

— Маловата, но все равно ничего, как вам?

— С азиатками всегда проблема. Тела, как у девочек. Доброму человеку подержаться не за что.

Летиция Уэллс была на грани обморока. На нее накатил приступ гуманофобии. Грязные мужские руки касались ее, ощупывали, хотели ей навредить. Ее сотрясали судороги, но от страха ее не могло даже стошнить. Она оказалась в ловушке и была не способна сбежать от этих палачей. Она едва разобрала слова: «Стоять, полиция!»

Нож замер.

Мужчина с револьвером предъявил трехцветное удостоверение.

— Вот дерьмо, это легавый! Смываемся, парни. А тебя, шлюха, мы поимеем в другой раз.

Они побежали.

— Ни с места! — закричал полицейский.

— Как же, щас, — огрызнулся лысый. — Только попробуй выстрели — мы тебя засудим.

Жак Мелье опустил револьвер, и они убрались. Летиция Уэллс медленно восстанавливала контроль над своим дыханием. Все позади. Она спасена.

— Как вы? Они вас не поранили?

Летиция покачала головой. Понемногу она начала приходить в себя. Мелье в естественном порыве обнял ее, стараясь успокоить:

— Все хорошо, теперь все хорошо.

Она инстинктивно прижалась к нему. Она успокаивалась. Никогда бы не подумала, что однажды ее так обрадует внезапное появление комиссара Мелье.

Ее напряженный взгляд, этот бушующий океан ее сиреневых глаз успокоился. Не осталось и намека на тигриный блеск, только легкий бриз колышет волны.

Жак Мелье подобрал пуговицы от ее пиджака.

— Полагаю, я должна вас отблагодарить, — сказала она.

— Не стоит. Повторяю, мне просто хотелось бы поговорить с вами.

— А о чем?

— Об этих химиках, это дело занимает нас обоих. Я вел себя как идиот. Мне нужна ваша помощь. Мне… всегда была нужна ваша помощь.

Она была в замешательстве. Но как в таких обстоятельствах не пригласить его в гости на бокал медовухи?

116. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Столкновение цивилизаций. В 1096 году папа Урбан II отправил первый крестовый поход для освобождения Иерусалима. В нем участвовали пилигримы — люди решительные, но не имеющие никакой военной подготовки. Во главе их стояли Готье Безземельный и Пьер-Отшельник. Крестоносцы продвигались на восток и даже не ведали, по каким странам проходили. Есть им было нечего, и они занимались грабежом, сея больше разрушений на Западе, чем на Востоке. От голода они даже скатились до каннибализма. «Представители истинной веры» быстро превратились в сборище оборванных бродяг, одичавших и опасных. Король Венгрии, между прочим, тоже христианин, приказал прикончить этих босяков, чтобы оградить своих крестьян от их нападений. Некоторым выжившим все же удалось добраться до турецкого берега, но молва о том, что они варвары, полулюди-полуживотные, летела впереди них, так что в Никее местные жители прикончили их без малейших колебаний.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

117. В БЕЛ-О-КАНЕ

В Бел-о-кане приземляются мухи-гонцы. У всех одинаковые новости. Крестоносцы победили одного Пальца с помощью пчелиного яда. Потом они атаковали улей Асколеин и одержали победу. Ничто не может устоять при их приближении.

Во всем Городе ликование.

Королева Шли-пу-ни в восхищении. Она всегда верила, что Пальцы уязвимы. И вот теперь это доказано. В восторге она испускает в сторону тела своей матери:

Их можно убить, их можно победить. Они нас не превосходят.

А под Закрытым городом собрались сторонники Пальцев; их потайная каморка над загоном для тли еще теснее, чем предыдущее убежище.

Если Палец и в самом деле был убит нашими легионами, значит. Пальцы не боги, — говорит недеист.

Они наши боги, — с нажимом утверждает деист. По его мнению, крестоносцам только показалось, что убитый был Пальцем, а на самом деле они столкнулись с каким-то другим круглым розовым животным. Он лихорадочно повторяет:

Пальцы — наши боги.

Однако впервые среди мятежников-деистов зарождается сомнение. И они опрометчиво сообщают об этом прямо механическому пророку — тому самому «Доктору Ливингстону».

118. БОЖЕСТВЕННЫЙ ГНЕВ

Бог Николя мечет громы и молнии.

Это еще что такое — эти муравьи смеют сомневаться? Безбожники, святотатцы, богохульники! Надо припугнуть этих язычников!

Он знает: если не утвердиться в качестве ужасного карающего бога, то царство не продлится долго.

Он берется за клавиатуру компьютера, который переводит его слова в феромоны:

Мы боги.

Мы всемогущи.

Наш мир превосходит ваш.

Мы непобедимы,

И никто не смеет подвергать сомнениям наше господство.

Перед нами вы — всего лишь недоразвитые личинки.

Вы неразумны.

Чтите и кормите нас.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — боги.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы великие.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы непобедимые.

Это ист…

— Что ты тут делаешь, Николя? Он поспешно выключил машину.

— Ты не спишь, мама?

— Меня разбудил стук клавиш. Мой сон стал таким чутким, иногда я сама не знаю, когда я сплю и вижу сон, а когда живу в реальности.

— Ты спишь, мама. Иди ложись!

Он ласково проводил ее до кровати.

Люси Уэллс хотела спросить: «Что ты делал у компьютера, Николя?» — но сон охватил ее раньше, чем она успела задать вопрос. Ей снилось, что ее сын работал на «Пьер де Розетт», стремился глубже вникнуть в муравьиную цивилизацию.

А Николя подумал, что на этот раз он легко отделался. В будущем ему надо быть еще осторожней.

119. ОБМЕН МНЕНИЯМИ

Длинная темная колонна растянулась по густым зарослям шалфея, майорана, тимьяна и голубого клевера. Во главе первого в мирмекийской истории крестового похода против Пальцев идет 103-й: он один знает дорогу на край света, в страну Пальцев.

Подождите меня! Подождите меня!

Проснувшись, 24-й расспрашивал всех подряд, пока мухи не подсказали ему, куда ушел караван.

Он догоняет 103-го.

Кокон ты хотя бы не потерял?

24— й возмущен. Может, он и рассеянный, но он осознает важность своей задачи. Миссия Меркурий превыше всего. 103-й спокойно просит 24-го быть все время рядом. Таким образом, риск потеряться уменьшится. 24-й соглашается и пристраивается вслед за 103-м.

Позади 9-й под аккомпанемент отряда медведок запевает военную песню для поднятия боевого духа войск:

Смерть Пальцам, солдаты, смерть Пальцам!

Если ты их не убьешь, они тебя раздавят.

Они сожгут твой муравейник

И убьют кормилиц.

Пальцы не такие, как мы.

Они слишком пухлые,

Они безглазы,

Они порочны.

Смерть Пальцам, солдаты, смерть Пальцам.

Завтра ни один не убежит.

Но пока этот крестовый поход в основном наносит ущерб мелким животным в округе. В среднем колонна поглощает по четыре килограмма мяса насекомых в день.

Не говоря о разоренных гнездах.

Если в деревнях заранее узнают о приближении крестового похода, то они предпочитают присоединиться к нему, а не подвергаться грабежу. Поэтому ряды крестоносцев регулярно пополняются.

Когда они покидали Асколеин, их было всего две тысячи триста. Теперь их уже две тысячи шестьсот, в массе своей это муравьи всех цветов и размеров. Даже численность воздушного флота восстановилась. Теперь в нем двадцать два жука-носорога плюс триста воинов пчелиного легиона плюс семейство из семидесяти мух, которые беспорядочно летают туда-сюда. Итак, крестовый поход снова насчитывает примерно три тысячи особей.

В полдень жара стала невыносимой, и они остановились на привал.

Все устраиваются в тени на импровизированную сиесту среди корней большого дуба. 103-й решил этим воспользоваться и выполнить пробный полет. Он просит пчелу прокатить его на спине.

Опыт длится недолго. Из пчелы получается никудышный скакун: она слишком сильно вибрирует. В таких условиях невозможно прицелиться и произвести выстрел кислотой. Ну и ладно. Пчелиная эскадрилья полетит без всадников.

В укромном уголке 23-й снова разводит свою пропаганду. На этот раз ему удалось собрать гораздо больше слушателей, чем в прошлый.

Пальцы — наши боги!

Присутствующие хором подхватывают деистский лозунг. Муравьи одновременно и увлеченно испускают один и тот же феромон.

А как быть с крестовым походом?

Это не крестовый поход, а встреча с нашими господами.

Чуть дальше 9-й проводит агитацию совсем другого рода.

Собравшимся вокруг муравьям он скармливает ужасную историю о том, как Пальцы за несколько секунд утащили целый Город. Все с содроганием слушают его.

Еще дальше расположился 103-й, он ничего не рассказывает. Он слушает. И систематизирует то, что рассказывают о Пальцах насекомые других видов, пополняя свой зоологический феромон.

Одна муха докладывает, что десять Пальцев гнались за ней и пытались раздавить.

Пчела говорит, что оказалась в плену прозрачного стаканчика, а снаружи над ней глумились Пальцы.

Майский жук уверяет, что врезался в какое-то розовое и мягкое животное. Возможно, это был Палец.

Сверчок рассказывает, что его заперли в клетке, кормили салатом, а потом отпустили. Его тюремщиками, разумеется, были Пальцы: пищу ему приносили розовые шары.

Красные муравьи утверждают, что всадили свой яд в розовую массу, и та тут же убежала.

103— й педантично заносит все эти свидетельства в зоологический феромон о Пальцах.

Потом, когда жара спадает, муравьи пускаются в путь.

Крестовый поход идет вперед, по-прежнему вперед.

120. ПЛАН БИТВЫ

Летиция спешит смыть с себя нечистоты метро. Она предложила Мелье посмотреть в гостиной телевизор, пока она примет ванну.

Тот удобно устроился на диване и включил телевизор, а Летиция, погрузившись в воду, снова почувствовала себя рыбой.

Сосредоточенность, задержка дыхания. Она размышляет о том, что у нее есть веские причины ненавидеть Мелье и столь же веские причины быть ему признательной за своевременное вмешательство. Счет по нулям.

А в гостиной Мелье смотрел любимую передачу с радостной улыбкой ребенка перед любимой игрушкой.

— Итак, мадам Рамирез, вы нашли решение?

— Э… Четыре треугольника из шести спичек — это я хорошо себе представляю, но шесть треугольников и шесть спичек — этого я совсем не представляю.

— Вам не на что жаловаться. «Головоломка для ума» вполне могла предложить вам выстроить Эйфелеву башню из семидесяти восьми спичек… (Смех и аплодисменты.)… но наша передача предлагает вам всего лишь построить шесть маленьких треугольников из шести маленьких спичек.

— Я беру джокер.

— Хорошо. Вот вам в помощь еще одна фраза: «Это как капля чернил в стакане с водой».

Появилась Летиция в простеньком халате и с полотенцем на голове. Мелье выключил телевизор.

— Я очень благодарна вам за вмешательство. Вот видите, Мелье, я оказалась права. Самый страшный хищник — это человек. Мой страх вполне обоснован.

— Не будем преувеличивать. Это всего лишь мелкая шпана.

— Мне все равно, кто они, простые безработные или убийцы, это ничего не меняет. Люди хуже волков. Они не могут справиться с низменными инстинктами.

Жак Мелье промолчал и подошел к террариуму с муравьями, который молодая женщина переставила на видное место прямо посреди гостиной.

Он поднес Палец к стеклу, но муравьи не обратили на него ни малейшего внимания. Для них это была всего лишь тень.

— Они снова ожили? — спросил он.

— Да. Из-за вашего «вмешательства» погибло девять десятых, но королева выжила. Рабочие заслонили ее собой и таким образом защитили.

— У них странное поведение. Не как у людей, нет, но… странное.

— В любом случае, если бы не убили еще одного химика, я бы до сих пор гнила в вашей тюрьме, и они бы все умерли.

— Нет, вас все равно бы освободили. Экспертиза показала, что раны братьев Сальта и остальных погибших не могли быть нанесены вашими муравьями. У них мандибулы слишком короткие. Я поспешил и действовал неразумно.

Ее волосы уже подсохли. Она снова вышла и вернулась, одетая в белое шелковое платье, украшенное нефритом.

Держа в руках кувшин медовухи, она отчеканила: — Это следователь приказал отпустить меня, теперь вам легко говорить, что вы уже убедились в моей невиновности.

Он возразил:

— Но у меня же были серьезные улики. Вы не можете отрицать факты. Муравьи на самом деле явились ко мне ночью. Они на самом деле убили мою кошку Марию-Шарлотту. Я видел их собственными глазами.

Конечно, братьев Сальта, Максимилиана Мак-Хариоса, супругов Одержен и Мигеля Синьераза убили не ваши муравьи, но все же это были муравьи. Летиция, я еще раз повторяю, мне всегда была нужна ваша помощь.

Поделимся соображениями. (Он проявлял настойчивость.) Эта загадка притягивает и вас, и меня. Будем работать вместе, вдали от юридических механизмов. Я не знаю, кто этот Гамельнский флейтист, но он гений.

Его надо обезвредить. В одиночку я этого никогда не смогу, но с вами и вашим знанием муравьев и людей…

Она прикурила длинную сигарету, вставленную в мундштук. Она размышляла. А он не умолкал:

— Летиция, я не герой детектива, я обыкновенный человек. Поэтому мне случается ошибаться, спускать дело на тормозах, сажать невиновных. Я знаю, это грубая небрежность. Я сожалею и хочу исправиться.

Она выпустила дым ему в лицо. Из-за своей ошибки он так испереживался, что начал казаться ей даже трогательным.

— Ну хорошо. Я согласна быть с вами заодно. Но с одним условием.

— С каким угодно.

— Когда мы найдем виновного или виновных, вы предоставите мне эксклюзивное право написать о расследовании.

— Нет проблем.

Он протянул ей руку.

Она повременила и протянула свою:

— Я всегда слишком быстро прощаю. И сейчас наверняка совершаю самую большую в жизни глупость.

Они тут же приступили к делу. Жак Мелье предоставил материалы дела: фотографии тел, результаты вскрытий, сведения о прошлом каждой жертвы, результаты исследования внутренних повреждений, замечания по поводу когорт мух.

Из своих собственных расследований Летиция не показала ему ничего, но она охотно признала, что все сходится на концепции «муравьев». Муравьи были орудием, муравьи были мотивом. Однако оставалось выяснить главное: кто и как ими манипулировал.

Они просмотрели список террористических экологических организаций и фанатичных защитников животных, которые требуют выпустить всех животных из зоопарков, всех птиц и насекомых из клеток. Летиция покачала головой.

— Знаете, Мелье, хотя все на это указывает, но я не верю, что муравьи способны убивать производителей инсектицидов.

— Почему?

— Они слишком умны для этого. Закон око за око — это человеческая идея. Месть — это человеческая концепция. Мы приписываем наши собственные чувства муравьям. Зачем истреблять людей, если муравьи вполне могут дождаться, пока они сами перебьют друг друга!

Жак Мелье задумался над ее словами.

— Будь то муравьи, флейтист или человек, который выдает себя за муравьев, все равно надо найти преступника или преступников, разве нет? К тому же это оправдает ваших маленьких друзей.

— Хорошо, я с вами.

Они рассматривали фрагменты головоломки, разложенные на большом столе в гостиной. Оба были уверены, что элементов достаточно и можно определить логику, которая их объединяет.

Вдруг Летиция просияла.

— Не будем терять время. Ведь мы оба хотим найти убийцу. У меня появилась мысль, как это можно сделать. Совсем просто. Слушайте!

121. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Столкновение цивилизаций. Второй крестовый поход за освобождение Иерусалима и Гроба Господня возглавил Годфруа Бульонский. На этот раз сотни тысяч пилигримов находились под прикрытием четырех тысяч пятисот вооруженных рыцарей. По большей части это были младшие отпрыски дворянских родов, лишенные феода согласно праву майората. Прикрываясь религией, эти лишенные наследства дворяне надеялись завоевать чужие замки и, наконец, обзавестись землей.

Так они и сделали. В каждом захваченном замке поселялся какой-нибудь рыцарь и тут же покидал крестовый поход. За право на земли побежденного города зачастую возникали междоусобицы. Например, принц Богемон Тарентский решил наложить руку на Антиохию. Крестоносцам приходилось применять силу к собратьям по оружию, чтобы те продолжили крестовый поход. Возник парадокс: для достижения своих целей западные феодалы объединяются с восточными эмирами против своих же боевых товарищей. А последние без колебаний заключают союзы с другими восточными эмирами, чтобы дать отпор. Наступил момент, когда стало непонятно, кто, с кем и за что сражается. Многие крестоносцы даже забыли о первоначальной цели похода.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

122. В ГОРАХ

Вдали вырисовываются темные гряды холмов и гор. Серые автохтонные муравьи назвали главный пик «Торфяная гора», потому что там залегает сухой торф. Пройти тут не представляет особого труда.

В этой горе крестоносцы нашли узкий, но довольно глубокий проход. В высоких стенах чередуется белый, серый и бежевый камень, обнажая свои исторические пласты. В почве без возраста отпечатки ископаемых в форме спиралей и рожков.

После узких ущелий идут каньоны. Каждая расщелина — угроза смертельной опасности для мирмекийских солдат, падение туда не сулит ничего хорошего.

В проходе слишком холодно, и крестоносцам не терпится выйти отсюда. Муравьи жалуются на холод, и великодушные пчелы подкрепляют их медом.

103— й обеспокоен. Он не помнит этот подъем по горному массиву. Возможно, они слишком отклонились на север, тогда надо повернуть на восток, чтобы добраться до края мира. Да, им остается только идти вперед.

Бесплодный камень может предложить им только пожелтевшие, как салат, лишайники. Тут растет в основном фунария влагомерная, получившая такое название потому, что от влажного воздуха ее капсулы изгибаются.

Наконец они достигли долины бергамотовых деревьев. И поскольку действие улучшает функцию органа, то у крестоносцев из-за необходимости проходить большие открытые пространства улучшается зрение. Они начинают привыкать к свету, больше не ищут затененных участков, они могут различать пейзажи, находящиеся более чем в тридцати шагах от их глазных фасеток.

Однако, несмотря на это, разведчики нередко попадают в ловушки скакунов. Эти маленькие жужелицы роют в земле ямы, над которыми оставляют люки. Почувствовав вибрацию, они выскакивают и хватают жертву.

Позже караван натыкается на стену зарослей крапивы. Для муравьев это как стена из гигантских колючек, однако они без колебаний штурмуют ее.

Они преодолевают это препятствие без особого ущерба. Настоящее препятствие ждет их дальше: яма, а сразу за ней водопад. На этот раз они не знают, как пересечь пропасть и водную стену одновременно. Несколько пчел пытаются перелететь и тонут в водопаде.

Вода притягивает к себе все, что летает, — предостерегают мухи.

Особенно опасен этот устрашающий занавес из ледяной воды.

Сжимая в лапках кокон бабочки, приближается 24-й. Кажется, у него есть решение. Однажды он заблудился в западных лесах — подумать только, сколько интересного можно узнать, когда, потерявшись, приходится искать дорогу, — и там он видел, как термит пересекает бьющий из скалы ручей с помощью куска дерева. Термит сначала протянул ветку сквозь поток, а потом перебрался, выгрызая ее изнутри.

Муравьи тут же начинают искать толстую ветку или что-то похожее. Они находят огромный тростник. Это будет прекрасный плавучий тоннель. Они поднимают стебель и медленно толкают его лапками, до тех пор пока тот не пересекает стену водопада. Конечно, многие рабочие гибнут при этом маневре, но тростник неумолимо продвигается вперед и почти не встречает сопротивления.

Тогда начинают самоотверженно работать медведки, выгрызая внутренность стебля, пока не получается непромокаемая труба, по которой крестоносцы преодолеют и овраг, и водную преграду.

Для больших носорогов это трудное испытание, их надкрылья мешают протиснуться, но их проталкивают, и носороги все же помещаются внутри стебля.

123. СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

Заметка из «Воскресного эха»

Заголовок: ИМЕНИТЫЙ ГОСТЬ

«В следующий четверг в конференц-зале гостиницы „Прекрасный берег« профессор Такагуми из университета Иокогамы представит новую разработку инсектицида. Японский ученый заявляет, что сумел синтезировать вещество, которое избавит нас от вторжения муравьев. Профессор Такагуми сам расскажет о своих работах. Он остановился в гостинице «Прекрасный берег«, общается со своими французскими коллегами и ожидает презентации“.

124. ГРОТ

В конце тоннеля — пещера. Она не заканчивается тупиком. Грот продолжается длинной каменистой галереей, в которой циркулирует свежий воздух.

И колонны продвигаются вперед, по-прежнему вперед.

Муравьи огибают большие наросты известняка — сталагмиты. Те, кто идет по потолку, перебираются через сталактиты. Кое-где сталагмиты и сталактиты срастаются, образуя высокие колонны. Трудновато отличить верх от низа!

В пещере копошатся представители своей особой фауны. Там есть просто живые ископаемые. В большинстве своем они слепы и лишены окраски. В спешке проносятся белые мокрицы, куда-то тащатся сороконожки, нервно прыгают многохвостки. В лужицах плавают прозрачные креветки, чьи усики длиннее тела.

Во впадине 103-й увидел, как группа пещерных клопов-вонючек с острыми членами предается своим обычным оргиям. Многих из них ему удается пристрелить.

Какой-то муравей подходит и пробует клопа, изжаренного в кислоте 103-го. Он говорит, что это мясо, когда горячее и жареное, вкуснее, чем холодное и сырое.

Надо же, — говорит он, — мясо можно жарить в кислоте.

Гастрономические открытия зачастую так и происходят. Случайно.

125. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Всеядные. Господствовать на Земле могут только всеядные. Способность употреблять любую пищу — это sine qua поп [13] для распространения вида в пространстве и во времени. Чтобы утвердиться на планете хозяином, надо уметь поглотать все виды пищи, которые она породила.

Животное, зависящее от одного вида пищи, ставит свое существование под угрозу, если этот вид пищи исчезает. Известно немало видов птиц, которые питались определенным видом насекомых, когда же эти насекомые переместились, а птицы не смогли последовать за ними, они попросту вымерли. Сумчатые, питающиеся только листьями эвкалипта, и не способные путешествовать тоже не могут выжить в безлесных зонах.

Человек, подобно муравью, таракану, свинье и крысе, понял это. Эти пять видов пробуют, поглотают и переваривают практически любую пищу, даже отходы. Поэтому эти пять видов могут претендовать на титул хозяина животного мира. У них есть еще одна общая черта: эти пять видов, приспосабливаясь к окружающей среде, постоянно обновляют свой рацион. Новую пищу перед поглощением они вынуждены проверять, чтобы избежать эпидемий и отравлений.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

126. НАЖИВКА

Когда заметка появилась в «Воскресном эхе», Летиция Уэллс и Жак Мелье уже забронировали в отеле «Прекрасный берег» номер на имя профессора Такагуми. Вовремя поданные чаевые позволили Мелье установить в номере изощренную систему слежения.

По периметру комнаты установили чувствительные видеокамеры, которые включались от малейшего движения воздуха. Наконец в кровать положили манекен японца.

Здесь же устроили засаду.

— Держу пари, что придут муравьи! — сказал комиссар Мелье.

— Хорошо. Держу пари, что это будет человек.

Теперь им оставалось только ждать. И тогда станет ясно, что за рыба клюнула на их приманку.

127. РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ ПОЛЕТ

Далеко впереди сверкает крошечное отверстие.

Навстречу движется теплый воздух. Крестоносцы ускоряют шаг. Длинная колонна выходит из темной прохлады грота на залитый солнцем карниз.

На солнце резвятся стрекозы. Где стрекозы — там и река. Поход близко к цели, это несомненно.

103— й выбирает самого красивого носорога, за самый длинный носовой отросток его называют «Большой Рог». Цепляясь когтями за его хитин, муравей отправляется на разведку. За ним, обеспечивая защиту на случай встречи с птицей, следуют двенадцать рыцарей-артиллеристов.

С попутным ветром они резко пикируют к реке, усеянной блестками света.

Скольжение между слоями воздуха.

С идеальной синхронностью двенадцать летящих насекомых вонзаются крыльями в воздух и резко поворачивают налево.

Маневр настолько быстрый, что центробежная сила буквально вдавливает 103-го в спину летающего коня.

Чистый воздух опьяняет.

В этих лазурных небесах все выглядит таким светлым, таким прозрачным. Нет никаких запахов, и насекомым нет никакой необходимости соблюдать извечную осторожность. Остается только вдыхать поток прозрачного воздуха.

Скарабеи замедляют взмахи крыльев. Они планируют в тишине.

Внизу многообразие форм и цветов.

Эскадрилья спускается и летит на бреющем полете. Прекрасные скарабеи пролетают между деревьями плакучих ив и ольхи.

На «Большом Роге» 103-й чувствует себя прекрасно. Вынужденное близкое общение со скарабеями-носорогами научило его отличать одного от другого. У его боевого коня самый высокий и самый острый рог во всей эскадрильи, а также самые тренированные лапы и самые большие крылья. Но «Большой Рог» имеет еще одно преимущество: он единственный задается вопросом, как следует летать, чтобы стрелкам было удобнее целиться. Он также умеет вовремя отступить, когда его преследует летающий хищник.

Простыми запахами 103-й спрашивает у него, нравится ли скарабеям путешествие. «Большой Рог» отвечает, что проход по гроту был трудным. Нелегко быть зажатым в темном коридоре. Крупным жесткокрылым требуется пространство. Да, кстати, он случайно услышал, как его товарищи что-то говорили о «богах». Бог, это что, еще одно название Пальцев?

103— й уклоняется от ответа. Нельзя допустить, чтобы «болезнь томления духа» охватила еще и наемников. В противном случае споры разрастутся, и с крестовым походом будет покончено еще до того, как он достигнет края мира.

«Большой Рог» обнаруживает зону торфяников. В торфе любят прятаться южные скарабеи. Некоторые из них и в самом деле удивительны. У каждого вида жесткокрылых свои специфические черты, ни один вид не похож на другой. Возможно, южане могли бы тоже пригодиться в походе. Почему бы не нанять их? 103-й соглашается. Любая помощь неоценима.

Полет продолжается.

От реки доносятся запахи цикуты, болотной незабудки, вязолистной таволги. Под ними проплывает ковер белых, розовых и желтых кувшинок, словно небрежно распыленное разноцветное конфетти.

Эскадрилья кружит над рекой. На полдороге между двумя берегами расположился маленький островок с большим деревом посередине.

Носороги скользят над завитками речных волн. Их лапки почти касаются потока.

Но 103— й никак не может найти известный порт Сатей, из которого под речным дном на другой берег реки ведет подземный ход. Должно быть, крестоносцы отклонились от намеченной дороги, и, похоже, довольно далеко. Им придется долго плутать.

Однако по возвращении летающие разведчики объявляют, что все в порядке, что надо продолжать идти вперед.

Армия спускается по обрывистому берегу, как струйка патоки: муравьи при помощи присосок на лапках, носороги летят, пчелы пикируют, а мухи — толкаются.

Внизу простирается пляж из мелкого бежевого песка со светлыми дюнами, кое-где попадаются редкие островки травы, в основном песчаный овес и песчаные грибницы. Вкусные припасы для муравьев!

103— й объясняет: чтобы добраться до порта Сатей, им надо двигаться вдоль берега на юг. Караван трогается.

Вместе с другими носорогами «Большой Рог» покидает основные войска. У них есть неотложные дела, говорят они, чуть позже они присоединятся к войску.

Впереди разведчики обнаруживают белые комочки, вкусно пахнущие улиткой. Им уже приелись звездчатки, а эти яйца аппетитно выглядят. 9-й предостерегает их. Прежде чем съесть что бы то ни было, надо проверить, не является ли эта еда ядовитой. Некоторые слушаются его, другие принимаются за еду.

Какая ошибка! Это вовсе не яйца, это слизь улитки. Более того, зараженная сосальщиком!

128. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Зомби. Жизненный цикл большого печеночного сосальщика (Fasciola hepatica), он же печеночная двуустка, является одной из самых больших загадок природы. Это животное заслуживает целого романа. Как указывает его название — это паразит, который живет в печени овец. Гельминт кормится кровью и клетками печени, а когда вырастает, — откладывает яйца. Но яйца сосальщика не могут развиться в печени овцы. Их ждет целое путешествие.

Яйца покидают тело своего хозяина вместе с экскрементами. Так они попадают во внешний мир, где холодно и недостаточно влаги. После периода созревания из них вылупляется крошечная личинка. Ее съедает новый хозяин — улитки.

Дальше личинка сосальщика будет развиваться в теле улитки, а затем выйдет наружу вместе со слизью, которую этот гастеропод выделяет в период дождей.

Но это только половина пути для сосальщика.

Слизистые выделения улиток, похожие на гроздья белых жемчужин, часто привлекают муравьев. Вместе с этим «троянским конем» личинки попадают в организм насекомого. В социальном зобе мирмекийцев они задерживаются ненадолго. Они освобождаются из зоба, пронзая его, превращая в дуршлаг, а множество дырочек заделывают твердеющим веществом, и муравей после этого инцидента продолжает жить. Нельзя убивать муравья, он необходим для попадания личинок в тело овцы. Глисты развиваются внутри тела муравья, но снаружи ничто не позволяет догадаться о внутренней драме.

Когда личинки становятся взрослыми сосальщиками, они должны вернуться в печень овцы, чтобы завершить свой жизненный цикл.

Но каким образом овца может съесть муравья, ведь она не насекомоядное?

Должно быть, многие поколения сосальщиков задавались этим вопросом. Проблема осложнялась тем, что овцы объедают верхушки трав только в прохладное время суток, а муравьи покидают свое гнездо в теплые часы и ползают только в тени, у корней травы.

Как объединить их в одном месте и в одно время?

Сосальщики нашли решение, распределившись по телу муравья. Десяток располагается в тораксе, десяток в лапках, десяток в брюшке и один в голове.

Как только эта единственная личинка проникает в голову, поведение муравья сразу меняется… Вот так-то! Сосальщик, этот маленький примитивный червь, близкий к инфузории-туфельке и, значит, к самым примитивным одноклеточным, отныне управляет таким сложным муравьем.

Результат: по вечерам, когда все рабочие засыпают, зараженные двуустками, муравьи покидают свой Город. Словно лунатики, они бредут вперед и поднимаются на верхушки трав. И не каких-нибудь трав! А тех, которые любят овцы: люцерна и пастушья сумка.

Замерев, муравьи ожидают, когда их съедят.

Это работа двуустки, сидящей в голове, — каждый вечер заставлять своего хозяина выходить из муравейника, до тех пор, пока его не съест овца. Утром, когда становится тепло, муравей обретает контроль над своим мозгом и волей, если его до этого не съел баран. Он удивляется, что оказался тут, на верхушке травинки. Он быстро спускается, ползет к гнезду и приступает к обычным делам. До следующего вечера, когда он, как зомби, снова выйдет со всеми своими зараженными товарищами ожидать, чтоб его съели.

Жизненный цикл двуустки ставит перед биологами много вопросов. Первый: как двуустка, забравшаяся в мозг, может видеть, что происходит во внешнем мире, да еще приказывать муравью идти к той или иной травинке? Второй: двуустка, управляющая мозгом муравья, единственная, кто умрет в процессе переваривания пищи овцой. Почему же она идет на такую жертву? Все происходит так, будто двуустки сознательно идут на то, чтобы одна из них, и вдобавок лучшая, умерла, лишь бы все остальные достигли своей цели и закончили цикл созревания.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

129. ГОРЯЧИЙ ПОТ

В первый день никто не пришел атаковать муляж профессора Такагуми.

Жак Мелье и Летиция Уэллс запаслись саморазогревающимися консервами и сухой едой. Они сидели как в осаде. Коротая время, играли в шахматы. Летиция оказалась более умелой, а Мелье делал грубые ошибки.

Его раздражало превосходство партнерши, но он заставил себя сосредоточиться. Он выстроил свои фигуры для защиты, линия пешек блокировала любую инициативу противника. Партия быстро превратилась в окопную битву, как при Вердене. Слоны, кони, ферзь и ладьи противников, которым не давали ринуться в молниеносную атаку, съедали друг друга.

— Вы осторожничаете даже в шахматах! — обронила Летиция.

— Я осторожничаю? — оскорбился Мелье. — Как только я оставляю свободное пространство, вы напираете на мои ряды. Как же я могу играть иначе?

Вдруг она замерла, приложив палец к губам, призывая его к молчанию. Где-то в глубине номера отеля «Прекрасный берег» ей послышался легкий шум.

Они прильнули к экранам камер наблюдения. Ничего. И все-таки Летиция Уэллс была уверена, что убийца здесь. В подтверждение ее уверенности, замигал детектор контроля движения.

— Убийца здесь, — прошептала она. Уставившись на экран, комиссар воскликнул:

— Да. Я его вижу. Это один муравей. Он поднимается по кровати!

Летиция быстро расстегнула рубашку Мелье, подняла его руки и носовым платком тщательно протерла подмышки полицейского.

— Что на вас нашло?

— Не мешайте. Я, кажется, поняла, как действует наш убийца.

Она отодвинула временную перегородку и, прежде чем муравей дополз до покрывала, потерла манекен платком, увлажненным потом из подмышек Жака Мелье. Потом быстро вернулась и пристроилась рядом с ним.

— Но… — начала он.

— Молчите и смотрите.

Муравей полз по кровати, приближаясь к манекену. Он отщипнул крошечный квадратный кусочек от пижамы псевдопрофессора Такагуми. Потом исчез так же, как появился — в ванной.

— Я не понимаю, — сказал Мелье. — Этот муравей не стал нападать на нашего человека. Он только вырвал крошечный кусочек ткани.

— Это для запаха, только для запаха, комиссар.

Казалось, она взяла операцию в свои руки, и он поинтересовался:

— А что нам делать теперь?

— Ждать. Убийца придет. Теперь я в этом уверена. Мелье очень удивился.

Она посмотрела на него тем взглядом, который так ослеплял его, и объяснила:

— Этот муравей-одиночка напомнил мне одну историю, ее рассказывал мой отец. Он жил в Африке в племени бауль. Этот народ изобрел довольно любопытный способ убивать людей. Если кто-то замышлял тайное убийство, он добывал себе лоскут одежды, пропитанный потом будущей жертвы. Потом клал его в сумку, в которой держал ядовитую змею. И все это подвешивал над кастрюлей с кипящей водой. От боли змея приходила в ярость, и эту боль она ассоциировала с запахом ткани. Оставалось только запустить змею в деревню. Как только она улавливала тот же запах, что и от лоскута одежды, она нападала.

— Вы думаете, наш убийца находит жертву по запаху?

— Уверена. В конце концов, муравьи всю информацию получают из запахов.

Мелье злорадствовал:

— А! Так вы, наконец, признаете, что это муравьи убивают!

Она утихомирила его.

— Здесь пока еще никого не убили. Единственный пострадавший — это пижама.

Он задумался, потом рассвирипел:

— Но на этом лоскуте мой запах! Теперь они решат убить меня!

— Комиссар, вы, как всегда, трусите… Надо просто хорошенько помыться и побрызгаться дезодорантом. Но сначала пропитаем потом нашего профессора Такагуми.

Мелье это ничуть не успокоило. Он сунул в рот жвачку.

— Но они уже один раз нападали на меня!

— …и вы, как мне помнится, убежали от них. Как хорошо, что я и это предусмотрела, я принесла для вас лучшее успокоительно средство.

Из сумки она извлекла маленький переносной телевизор.

130. БИТВА В ДЮНАХ

Длинный переход через дюны.

Ступать все тяжелее и тяжелее.

Песок тонкой пленкой липнет к панцирям, иссушает губы, хитин начинает скрежетать от малейшего движения.

Пыль покрыла кирасы, они больше не блестят.

А крестовый поход продолжает двигаться вперед и только вперед.

У пчел закончились запасы меда.

Социальные зобы опустели. При каждом шаге почва хрустит и осыпается, как растрескавшийся гипс,

Крестоносцы выдохлись, и тут возникает новая угроза. На горизонте поднимается облако пыли, оно разрастается и приближается. В этом ореоле непонятно, кто такие эти враги.

На расстоянии трех тысяч шагов их уже можно различить. Перед их взором возникает армия термитов. Солдаты-термиты, узнаваемые по грушевидным головам, разбрасывают смолу, и первые ряды муравьев смешиваются.

Из мирмекийских брюшек вылетают плевки едкой кислоты. Кавалерия термитов появляется неожиданно, муравьи стреляют, но слишком поздно: вражеский ряд совсем близко и вот он уже врезается в центр первой линии защиты муравьев.

Столкновение мандибул.

Грохот кирас.

Легкая мирмекийская кавалерия даже не успевает сдвинуться с места, как уже окружена войском термитов.

Огонь! — кричит 103-й, но вторая линия тяжелой артиллерии, вооруженная 60-процентной кислотой не решается выстрелить по этой мешанине дерущихся муравьев и термитов. Приказ не выполнен. Отряды действуют по своему усмотрению. Два фланга армии крестоносцев пытаются прорваться и ударить по армии термитов сзади, но выполняют этот маневр чересчур поспешно.

Смола термитов попадает на пчел, пытающихся взлететь. Они прячутся в песок, вместе с ними мухи, там же и 24-й с коконом.

103— й старается успеть везде, пытаясь перестроить пехоту в правильные квадраты. Он измотан.

— Старею, — говорит он, выстрелив и не попав в цель.

Крестоносцы отступают. Что стало с блистательными победителями Пальцев? Что стало с завоевателями Золотого пчелиного города?

Громоздятся кучи мертвых муравьев. Теперь в живых остались только тысяча двести, и те уверены, что скоро их постигнет та же ужасная судьба.

Неужели это поражение?

Нет, 103-й видит, как вдалеке появляется еще одно облачко. На этот раз летят друзья. «Большой Рог» вернулся, и не один, а с грозной летающей армией.

Они с шумом проносятся над головами, и все смотрят на них со смешанным чувством восхищения и страха. Это ужасные демоны апокалипсиса.

Они несутся, великолепные, кричащие и звенящие всеми своими лакированными суставами.

Там есть minotaures typhees, нептуны, майские жуки и большие жуки-олени с рогами в форме клещей.

На зов «Большого Рога» откликнулись лучшие из самых диковинных видов жесткокрылых.

Монстры превосходно вооружены пиками, копьями, рогами, остриями, пластинками-щитами, когтями. Их надкрылья разрисованы своего рода гербами: у одних на спине изображены физиономии с розовыми и черными разинутыми пастями. У других — более абстрактные мотивы: красные, оранжевые, зеленые или мерцающие голубые пятна.

Ни один кузнец не смог бы выковать такие доспехи. Шлемы делают их похожими на доблестных витязей из легендарного средневековья.

Под управлением «Большого Рога» два десятка жесткокрылых заходят на разворот, выравниваются и нападают на скопления солдат-термитов.

Никогда 103-му не доводилось видеть ничего более зрелищного.

В рядах термитов смятение. На эту новую армию смола уже не действует. Метательные снаряды термитов разбиваются о толстые кирасы жесткокрылых, и смола стекает вниз на самих термитов.

Термиты вынуждены отступать.

На землю рядом со 103-м опускается «Большой Рог».

— Садись!

Взлет.

Под лапами скакуна поле битвы мелькает, как пылающий конвейер.

Армия преследует беглецов, а во главе ее 103-й. Со своего летучего мотора он точно прицеливается кислотой, и каждый раз попадает в цель.

— Огонь! — кричит он изо всех сил своих усиков. — Огонь!

Муравьи наступают, стреляя кислотой.

131. ФЕРОМОН ВОЕННОЙ СТРАТЕГИИ

Феромон памяти № 61. Тема: Военная стратегия. Дата выделения: 44-й день года 10000667. Любая военная тактика в первую очередь должна нарушить устойчивость противника.

Тогда противник инстинктивно будет пытаться не потерять равновесие, и все силы будет прилагать в направлении, противоположном удару.

В этот момент противника не надо останавливать, наоборот, пусть его занесет далеко вперед силой собственного веса.

В это короткое мгновение противник особенно уязвим. Это время добить его окончательно. Если упустить этот момент и не воспользоваться им, все надо будет начинать сначала, а враг на этот раз будет более бдителен.

132. ВОЙНА

Огонь!

Бесчисленные волны черных силуэтов бегут под ураганным огнем. Солдаты окапываются, иначе их изрешетит. Отряды укрываются в дюнах.

Взрывы гранат. Пулеметные очереди. Вдалеке от горящих нефтяных колодцев тяжелый черный дым, сквозь который уже не просвечивает солнце.

— Выключите. Хватит!

— Вам не нравятся новости? — поинтересовался Мелье, уменьшая звук, по телевизору передавали новости.

— В какой-то момент человеческая глупость начинает утомлять, — сказала Летиция. — По-прежнему ничего?

— Ничего.

Молодая женщина завернулась в одеяло.

— В таком случае я немного посплю. Если что-нибудь будет происходить, разбудите меня, комиссар.

— Придется вас поднимать прямо сейчас. Один из детекторов движения только что активизировался.

Они внимательно посмотрели на экраны.

— В комнате возникло движение.

Они включили все видеомониторы, но ничего так и не увидели,

— Они тут, — произнес Мелье.

— Он тут, — поправила Летиция. — На экране только единичный сигнал.

Мелье открыл бутылку минеральной воды. Быстро протер подмышки и, чтобы избежать любого риска, набрызгал на себя еще одеколона.

— От меня все еще пахнет потом? — просил он.

— Вы источаете Бебе Кадум.

По— прежнему ничего не происходило, но вдруг по полу что-то заскрежетало…

Жак Мелье внимательно вглядывался в изображения со всех камер, которые только были установлены в комнате.

— Они приближаются к кровати.

Перед камерой, расположенной на уровне коврика, появилась косматая мордочка голодной мыши. Оба расхохотались.

— В конце концов, рядом с людьми живут не только муравьи, — воскликнула Летиция. — На этот раз я ложусь по-настоящему, и будите меня, только если у вас будет что-то более серьезное.

133. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Энергия. Катаясь на аттракционе на праздничной ярмарке можно испытать совершенно разные ощущения. Можно сесть в последний вагон и зажмуриться. Любитель острых ощущений испытает в этом случае огромный страх. А если на большой скорости он приоткроет глаза, то страх удесятерится.

Можно испытать и совсем другие ощущения. Если сесть в первый ряд первого вагона и, не закрывая глаз представить, что ты летишь или бежишь, все время ускоряясь. И тогда любитель острых ощущений испытает опьяняющее чувство собственного всемогущества. К примеру, если из динамика внезапно загремит какой-нибудь хард-рок, он покажется нам оглушительным и агрессивным. Приходится терпеть. Но можно поступить по-другому, можно впитать эту сильную энергию и использовать ее. Можно наполниться этой возбуждающей музыкальной жестокостью. Высвобожденная энергия разрушает, если ее терпишь, и обогащает, если направляешь ее на собственную пользу.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

134. КУЛЬТ МЕРТВЫХ

Двенадцать оставшихся в живых деистов собрались в последнем импровизированном убежище, рядом с компостными ямами Бел-о-кана.

Они осматривают своих мертвецов.

Королева Шли-пу-ни решила истребить всех мятежников. При малейшей попытке дать пищу Пальцам их одного за другим расстреливают. Все недеисты погибли, и в движении мятежников осталось теперь всего несколько деистов, которые чудом выжили после расправ и потопа.

Больше их никто не слушает. Больше никто к ним не присоединяется. Они стали изгоями, и им известно, что скоро стража найдет их берлогу и для них тоже все закончится.

Кончиками своих антенн они исследуют три тела своих товарищей, которые перед смертью нашли в себе силы и добрались сюда. Теперь деистам предстоит отнести их на свалку.

Один из деистов вдруг запротестовал. Другие с удивлением слушают его. Если этих мучеников не отнести на свалку, то через несколько часов они начнут вонять олеиновой кислотой.

Мятежник стоит на своем. Ведь сохранила же королева тело своей матери. Почему не поступить как она? Почему не сохранить трупы товарищей? В конце концов, чем больше будет тел, тем более убедительным будет доказательство, что когда-то движение деистов насчитывало множество борцов.

Двенадцать муравьев теребят свои чувствительные отростки. Какая удивительная идея! Не избавляться от трупов, а…

Все вместе они предаются Полному контакту. Похоже, их брат нашел способ возродить движение деистов. Хранить своих погибших — это многим понравится.

Один мятежник предлагает похоронить их в стенах, чтобы избежать распространения запаха олеиновой кислоты. Первый, кто высказал эту идею, не соглашается:

Нет, напротив, они должны быть на виду. Сделаем так же, как королева Шли-пу-ни. Уберем внутренности и оставим только пустые панцири.

135. ТЕРМИТНИК

Термиты удирают со всех ног.

Вперед! — призывает 103-й с высоты «Большого Рога», вдохновляя крестоносцев на битву.

Никакой пощады! — подхватывает 9-й на своем летучем скакуне.

Воздушные артиллеристы стреляют без перерыва, сея кислоту и смерть.

Термиты бегут. Они несутся зигзагами, укрываясь от небесных монстров и смертельных плевков их пилотов. Здесь каждый сам за себя. Разрозненные термиты мчатся к своему Городу — к большой цементной крепости, недавно построенной на западном берегу реки.

Снаружи здание выглядит внушительно. Охровая цитадель состоит из центрального купола и трех башен, которые возвышаются над ним, ощетиниваясь шестью донжонами. На уровне земли все выходы заложены крупными камнями. Несколько часовых через бойницы следят за воротами.

Когда муравьи нападают на вражеский замок, из вертикальных бойниц внезапно высовываются рога солдат-термитов nasutitermes и поливают нападающих смолой.

Пятьдесят жертв со стороны муравьев после первого штурма. Тридцать после второго. Тот, кто бьет сверху вниз, всегда имеет преимущество перед тем, кто стреляет снизу вверх.

Кроме воздушной атаки, другого варианта нет. Носороги врезаются в донжоны своими рогами, жуки-олени крушат башни, забитые обезумевшим населением, но смола продолжает творить чудеса, и Город термитов Моксилуксун получает передышку.

Раненых лечат. Бреши заделывают. Подвалы прибирают, предвидя долгую осаду. На вышки выставляют часовых.

Королева термитов Моксилуксуна не выказывает никакого страха. Рядом с ней в таинственном молчании пребывает невзрачный король. У термитов самцы после брачного полета выживают и остаются в королевской ложе рядом со своей самкой.

Шпион нашептывает то, что известно уже всем: рыжие муравьи Бел-о-кана вышли с крестовым походом на восток и по дороге разгромили множество муравьиных Городов и даже целый пчелиный Город.

Рассказывают, что Шли-пу-ни, их новая королева, занимается усовершенствованием своей Федерации различными нововведениями: архитектурными, сельскохозяйственными, промышленными.

Молодые королевы всегда считают себя умнее старых, — иронично замечает старая королева Моксилуксуна.

Термиты поддакивают ей понимающими запахами.

Именно в этот момент раздается тревога.

Муравьи ворвались в Город!

Новость, слетающая с усиков солдат-термитов, настолько невероятна, что королева никак не может поверить.

Медведки подкопали нижние этажи. Их мощные передние лапы быстро проложили подземные галереи. Теперь они продвигаются строем, а за ними сотни солдат-муравьев все разоряют.

Муравьи? Приручили медведок?

Невероятно, но факт. Впервые при помощи этой подземной армии Город термитов атакован снизу. Кто мог подумать, что атака на Город произойдет через пол? Моксилуксунские стратеги не знают, как на это реагировать.

В самых нижних комнатах 103-го приводит в восхищение изысканность Города термитов. Все построено так, чтобы необходимая температура достигалась в нужном месте. Артезианские колодцы на глубине более ста шагов достигают водных резервуаров и освежают воздух. Плантации грибов, расположенные в верхних этажах, над королевским дворцом, согревают воздух. Оттуда отведены многочисленные трубы. Несколько труб поднимаются к донжонам и выводят углекислый газ. Другие, втягивая прохладу подвала, спускаются в королевскую ложу и отделение для яйцекладки.

А что теперь? Атакуем ясли? — спрашивает один белоканский солдат.

Нет, — объясняет 103-й. — У термитов все устроено по-другому. Лучше начать с грибных плантаций.

Крестоносцы растекаются по пористым коридорам. На подземных этажах моксилуксунские войска ничего не видят в темноте. Они оказывают муравьям совсем слабое сопротивление, но чем выше поднимаются солдаты-крестоносцы, тем ожесточеннее бои. Каждый квартал завоевывается ценой тяжелых потерь с обеих сторон. В полной темноте каждый старается сдерживать опознавательные феромоны, чтобы не стать мишенью для притаившегося врага.

Однако потребовалось еще двести смертей, чтобы добраться до грибных плантаций термитов.

Жителям Моксилуксуна остается только сдаться. Лишившись грибов, термиты оказываются неспособны переваривать целлюлозу, они все погибнут от истощения: и взрослые, и расплод, и королева.

Убьют ли муравьи-победители их всех до последнего, как это принято?

Нет. Эти белоканцы очень странные. В королевской ложе 103-й объясняет королеве, что рыжие воюют не против термитов, а против Пальцев, которые живут за рекой. Они бы не стали воевать с моксилуксунцами, если бы его жители не напали первыми. Все, что требует мирмекийская когорта, — это чтобы ей предоставили ночлег в термитнике и дали подкрепление.

136. МЫ ИХ ДЕРЖИМ

— И не подумаю, отстаньте!

Летиция раздраженно натянула одеяло на глаза.

— И не подумаю, — бормотала она, — не встану. Уверена, это опять ложная тревога.

Мелье встряхнул ее сильнее.

— Но они тут, — почти закричал он.

Евразийка соизволила опустить одеяло и открыла затуманенные сиреневые глаза. На всех экранах наблюдения были видны сотни муравьев. Летиция вскочила, навела крупный план, пока не появилось четкое изображение псевдопрофессора Такагуми: его тело судорожно сотрясалось.

— Они крошат его изнутри, — вздохнул Мелье. Один муравей приблизился к обманной стене и, кажется, стал принюхиваться усиками.

— От меня опять пахнет потом? — забеспокоился комиссар.

Летиция понюхала его.

— Нет, ничем, кроме лаванды. Вам нечего бояться.

Муравей был явно того же мнения: он вернулся и продолжил убийство вместе со своими товарищами.

Пластиковый манекен наконец замер, и они увидели, как колонна маленьких муравьев выходит из левого уха их куклы.

Летиция Уэллс протянула руку Мелье.

— Браво. Вы были правы, комиссар. Невероятно, но я их видела, я своими глазами видела этих муравьев, безусловно, это они убили специалистов по инсектицидам! И все-таки я не могу в это поверить!

Сторонник самых современных технологий, Мелье всыпал в ухо манекена радиоактивный порошок. Один муравей наступил в него и пометился. Теперь он покажет, куда идти. Маневр удался!

На экранах муравьи копошились вокруг манекена, как будто уничтожая следы преступления.

— Вот почему пять минут не появлялись мухи. Как только преступление совершено, они уносят раненых и уничтожают все, что может их выдать. В это время мухи не смеют приблизиться.

На экранах муравьи гуськом направились в ванную. Там они вползали в отверстие раковины и исчезали в нем.

Мелье был зачарован.

— Используя систему городских коммуникаций, они могут проникать куда угодно, во все квартиры и безо всякого взлома!

Летиция не разделяла его восторгов.

— Для меня остается еще много непонятного, — сказала она. — Как этим насекомым удалось прочесть газету, узнать адрес, как они смогли понять, что речь идет об их выживании, если они не убьют производителей инсектицидов? Я не понимаю!

— Просто мы оба недооценили этих животн… Помните, вы обвиняли меня в том, что я недооцениваю противника. Теперь ваша очередь. Ваш отец был энтомологом, а вы так и не поняли, насколько они развиты. Конечно же, они умеют читать газеты и выявлять своих врагов. Теперь у нас есть доказательства.

Летиция отрицала очевидное.

— И все-таки они не могут уметь читать! Они бы не смогли так долго нас обманывать. Вы представляете, что это значит? Что они знают о нас все и почему-то мирятся с тем, что для нас они жалкие существа, которых мы давим каблуком!

— Посмотрим, куда они отправятся. Полицейский достал из кобуры счетчик Гейгера, чувствительный даже на большом расстоянии. Он был настроен на радиоактивность маркера, в котором вымазался муравей. Аппарат состоял из антенны и экрана, на котором мигала зеленая точка в черном круге. Зеленая точка медленно двигалась вперед.

— Теперь нам остается только следовать за нашим агентом, — сказал Мелье.

На улице они поймали такси. До шофера не сразу дошло, что его клиенты требуют ехать только на скорости 100 метров в час, и на такой скорости они преследуют шайку убийц. Обычно все люди так торопятся! Возможно, эти двое просто решили пофлиртовать в машине? Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Нет, они что-то увлеченно обсуждали, уставившись на странный предмет.

137. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Столкновение цивилизаций. Первые европейцы высадились в Японии в XVI веке, это были португальские путешественники. Они пристали к западному острову, и местное правительство приняло их весьма учтиво. Оно было заинтересовано в новых технологиях этих «длинноносых». Особенно понравились японцам аркебузы, которые они обменяли на шелк и рис.

Потом правитель приказал своему мастеру скопировать это чудесное оружие, но кузнецу не удалось закрыть корпус. Японский аналог аркебузы каждый раз взрывался в руках стрелка. Поэтому, когда португальцы приплыли снова, правитель попросил бортового кузнеца научить мастеров делать затвор, который бы не взрывался в момент выстрела.

Таким образом, японцам удалось освоить производство огнестрельного оружия в большом количестве, и все правила ведения войны в их стране были перевернуты. Ведь до того момента самураи сражались только мечами. Сегун Ода Нобугана создал отряд аркебузников, которые стреляли очередями и обезвреживали вражескую кавалерию.

К материальному взносу в виде аркебуз португальцы присоединили второй подарок, на этот раз духовный — христианство. Папа Римский как раз поделил мир на сферы влияния Португалии и Испании. Япония была в сфере влияния Португалии. Поэтому португальцы спешно направили в Японию своих иезуитов, и поначалу их приняли очень хорошо. Японцы уже вобрали множество религий, и для них христианство было всего лишь еще одной. Но вскоре нетерпимость католиков стала их раздражать. Католическая религия смеет утверждать, будто все остальные религии ложны, будто их предки, которым они поклоняются, сейчас жарятся в аду лишь потому, что были некрещеными?

Такой фанатизм не понравился японцам. Большинство иезуитов были зверски убиты после жестоких пыток. А во время восстания Сима-бара настал черед и самих японцев, обращенных в христианство.

С тех пор японцы отрезали себя от любого западного вмешательства. Пускали только голландских купцов, и тех держали в изоляции на острове близ побережья. Купцы долгое время не имели права ступать на сам архипелаг.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

138. ВО ИМЯ НАШИХ ДЕТЕЙ

Королева термитов удивленно вращает усиками. Потом останавливается и поворачивается к муравьям, которые заполонили ее ложу.

Я помогу вам, — говорит она. — Я помогу вам не только потому, что вы угрожаете мне выстрелами муравьиной кислоты, а потому, что Пальцы — и наши враги тоже.

Пальцы, объясняет она, не уважают ничего и никого. Они размахивают длинными шестами с шелковой нитью, а на конце нити — дети мух: они насквозь протыкают личинки, подвергая их ужасной пытке. Пальцы бросают их в воду, а потом выдергивают обратно, и так до тех пор, пока их не приканчивают добрые рыбы.

В своих забавах с шелковыми нитями Пальцы осмелились пойти еще дальше. Один их отряд взялся за Моксилуксун, за ее собственный Город. Пальцы разрушили коридоры, разрыли подвалы, разломали королевскую ложу. И что же искали эти варвары? Нимф. Они схватили и унесли их.

Термиты думали уже, что их дети окончательно потеряны, но тут охотники увидели, что они бьются на конце жерди и зовут на помощь всеми своими феромонами.

Как можно было спасти их? Только с помощью плавунцов. Этих водных жесткокрылых термиты используют в качестве кораблей.

Кораблей?

Королева объясняет: ведь смогли же муравьи приручить носорогов и использовать их в качестве летучих боевых коней; термиты же сумели приручить плавунцов, и те переправляют их по воде. Достаточно устроиться на листке незабудки, а плавунцы тебя доставят куда надо. Конечно же, приручить их было нелегко. Да и большую часть челноков съедали лягушки.

Вся водная среда ополчилась на термитов, но потом они научились и стрелять клеем в морды лягушек, и брать на абордаж крупных рыб, пронзая их мандибулами.

К несчастью, термиты, несмотря на свои корабли, так и не смогли спасти своих нимф. Пальцы перекидали их всех на глубину еще до того, как они сумели туда добраться. Но операция позволила им усовершенствовать навигационные технологии и держать под контролем поверхность реки.

Вы правы, — объявляет королева Моксилуксуна, — это не может продолжаться. Пришло время объединиться и урезонить этих Пальцев, ведь они разрушают наши Города, используют огонь и издеваются над нашими детьми.

И во имя древнего союза против всех, кто применяет огонь, королева отдает крестовому походу четыре легиона nasutitermes, два легиона cubitermes и два легиона schedorhinotermes — особенности этих подкаст термитов подходят для разных форм боя.

Забудем исконную ненависть между муравьями и термитами. Главное — положить конец бесчинствам этих монстров.

Для переправы через реку королева предлагает крестовому походу свой флот. Моксилуксунцы построили свой собственный порт в бухте, укрытой от ветров, с пляжем из мелкого песка.

Муравьи отправляются на песчаный берег. Он усеян длинными листьями незабудки. Некоторые с продовольствием для термитов ждут разгрузки. Другие пусты и готовы отправиться в далекие страны. Термиты возвели искусственный рейд из целлюлозы, служащий защитой от волн. Они даже посадили на плотине тростник, чтобы оградить порт от ветров и волн.

Что находится на острове напротив? — спросил 103-й.

Ничего. Только молодая акация корнигера, термиты ее не едят: они не любят этот сорт целлюлозы. Иногда во время бури остров служит им убежищем.

103— й и 24-й со своим коконом устраиваются на одном из листьев незабудки, поверхность листа покрыта прозрачными ворсинками. К ним присоединяются муравьи и термиты. Несколько особей сталкивают корабль на воду, потом быстро прыгают на него, стараясь не намочить лапки.

Один моксилуксунец опускает в воду усики, испускает феромон и под водой вырисовываются два силуэта. Это плавунцы — друзья Города термитов. Плавунцы — это жесткокрылые, которые дышат под водой, удерживая надкрыльями пузырек воздуха. Благодаря этому кислородному баллону они могут очень долго не всплывать. На их передних лапках присоски, обычно их используют при спаривании, но сейчас они цепляются ими за лист и толкают его.

По химическому сигналу, пущенному в поток, плавунцы начинают рассекать воду длинными задними лапами, и корабли термитов заскользили по реке.

И крестовый поход снова идет вперед, и только вперед.

139. ПРИОБЩЕНИЕ

Августа Уэллс и ее товарищи по подземной жизни снова собрались в круг для приобщения. Они по очереди тянут свой звук, а потом соединяются в одной тональности в звуке ОМ. Они тянут звук, он поднимается из легких и начинает вибрировать в головах.

Потом наступает тишина, нарушаемая только их редким дыханием.

Каждый сеанс проходил по-разному. На этот раз всех пронзила энергия, идущая откуда-то сверху. Энергия, идущая издалека, оказалась способна пройти сквозь скалу и наполнить их.

В «Энциклопедии» был отрывок, говорящий о мощных космических энергетических потоках, способных проходить сквозь любую материю, в том числе через воду и песок.

Джейсон Брейгель ощущал в своем теле разные виды энергии, представленные звуками. Сначала была базовая энергия ОУ. Она делилась на две под-энергии — А и ВА. В свою очередь, они разделялись на четыре других звука: УО, УЭ, Э, О, которые разделялись то на восемь, то на два, и заканчивались на тональностях И и УИ. Всего он насчитал семнадцать видов энергии, собранных в форме пирамиды, сконцентрированных на уровне солнечного сплетения.

Эти звуки формировали что-то вроде призмы, которая, получая белый свет — белую звучность ОМ, разлагала его на первичные цвета — первичные звуки.

Концентрация. Расширение.

Они вдыхали цвета и звуки.

Вдох. Выдох.

В эти минуты приобщающиеся становились шестнадцатью неподвижными призмами, наполненными звуками и светом.

Николя с насмешкой взирал на них.

140. РЕКЛАМА

«С наступлением теплых дней наши дома и сады атакуют тараканы, муравьи, комары, пауки. Чтобы избавиться от них, есть одно средство — это порошок КРАК — КРАК.

Крак— крак и можете быть спокойны все лето! Обезвоживающий элемент Крак-Крака иссушит насекомых, и они расколются, как тонкое стекло.

Крак— Крак в порошке. Крак-крак в спрее. Крак-крак в курильнице.

Крак— Крак -это ваше здоровье!»

141. РЕКА

Лист незабудки, на котором плывет 103-й, понемногу набирает скорость. Корабль с насекомыми продвигается вперед, врезаясь в стелющийся туман, рассекая поднятым носом белую пену воды перед собой. Вокруг 103-й различает сотню других кораблей с антеннами и мандибулами. Две тысячи крестоносцев на ста листах незабудки — это мощная флотилия.

От них по гладкой поверхности реки расходятся волны.

Разбуженные моксилуксунскими челноками разлетаются комары, бранясь на своем комарином наречии.

На переднем корабле сидящий на носу назутитермовый термит прокладывает курс. А другой термит передает команды плавунцам, пуская в воду феромоны.

Надо избегать водяных воронок, торчащих из воды камней и водорослей, в которых все застревает.

Хрупкие челноки скользят по спокойной лакированной реке.

Тишину лишь слегка нарушают монотонные звуки работающих лап плавунцов, рассекающих водную гладь. Над крестоносцами тихо переливается всеми своими длинными листьями плакучая ива.

103— й опускает глаза и антенны под воду. Там кишит жизнь. Он замечает забавных водных животных: дафний и циклопов. Эти крошечные красные ракообразные снуют во всех направлениях. Все, кто приближается к плавунцам, тут же заглатываются этими дикарями.

А 9— й замечает, что и над водой жизнь тоже бьет ключом… Подпрыгивая в потоках, прямо на них несется косяк головастиков.

Осторожно, головастики!

Сверкая черной кожей, на большой скорости они несутся к флотилии насекомых.

Головастики, головастики!

Информация передана на все корабли термитов. Плавунцы получают сигнал ускорить движение. Муравьи же ничем не могут помочь, им просто советуют покрепче держаться за ворсинки листьев.

Назютитермы, к бою!

Термиты с грушевидной головой направляют свой рог к потоку.

Один головастик вцепился в листок незабудки, на котором находится 24-й. Корабль отклоняется от курса. Он попадает в воронку.

Другой головастик набрасывается на корабль 103-го.

9— й стреляет в упор. Головастик ранен, но последним рывком это темное липкое животное запрыгивает на лист и начинает биться, раскачивая корабль своим длинным черным хвостом. Все муравьи и термиты сметены в воду.

9— го и 103-го вовремя вылавливают и поднимают на другой корабль.

Множество листьев незабудки потоплено головастиками. Утонула почти тысяча солдат.

Вот тогда во второй раз в бой вступили «Большой Рог» и его скарабеи. С самого начала перехода они летели над флотилией. Стоило им заметить, что головастики переворачивают листья незабудки и набрасываются на утопающих, они тут же начали пикировать, пронзать насквозь тела мягких молодых земноводных и тут же снова взлетать, стараясь не подмокнуть.

Во время этих опасных маневров несколько скарабеев погибло, но большая часть устояла, на их рога насажены трепещущие головастики, хлопающие по воздуху длинными черными мокрыми хвостами.

Уцелевшие головастики на этот раз убираются восвояси.

Спасает потерпевших крушение. Остается всего пятнадцать кораблей, и они до отказа набиты целой тысячей крестоносцев. 24-й заблудился во время битвы, и теперь его корабль мощными толчками настигает флотилию.

Наконец во всеуслышание раздается феромонный крик.

Земля на горизонте!

142. ЗЕЛЕНАЯ ТОЧКА В НОЧИ

Возбуждение достигло предела.

— Поверните направо. Медленней, еще медленней. Снова направо. Теперь налево. Прямо. Помедленней. Опять прямо, — просит комиссар Мелье.

Летиция Уэллс и Жак Мелье ерзали на заднем сиденье, с нетерпением ожидая развязки. Такси покорно подчинялось.

— Если так и дальше будем ехать, то скоро заглохнем.

— Похоже, они направляются к опушке леса Фонтенбло, — сказала Летиция, нетерпеливо двигая руками.

В белом свете полной луны в конце улицы уже вырисовывалась листва деревьев.

— Еще медленней, ну медленней же!

Сзади сигналили рассерженные водители. Для уличного движения нет ничего ужасней медленной погони! Для ее участников гораздо лучше, чтобы она разворачивалась в стремительном темпе!

— Снова налево!

Шофер философски вздохнул:

— Может, вам лучше пешком? А то налево поворот запрещен.

— Не важно, я из полиции!

— Ну тогда ладно! Как пожелаете.

Но проезд был перекрыт встречным транспортным потоком, идущим в обратном направлении. Муравей, помеченный радиоактивным веществом, уже находился на границе зоны приема. Журналистка и комиссар на ходу выпрыгнули из машины, что при такой скорости было совсем неопасно. Мелье бросил купюру и не стал дожидаться сдачи. Возможно, клиенты были странноваты, но жмотами их никак не назовешь, подумал шофер, понемногу сдавая назад.

Они снова поймали сигнал. Стая уже приближалась к лесу Фонтенбло.

Жак Мелье и Летиция Уэллс оказались в районе невысоких невзрачных домиков, освещенных тусклыми фонарями. На улицах этого бедного квартала не было ни души. Зато было много собак, которые заходились злобным лаем. В основном это были огромного размера немецкие овчарки, выродившиеся из-за многочисленных единокровных скрещиваний, которые вообще-то имели цель защитить качество их породы. Как только собаки замечали кого-то на улице, они начинали лаять и бросаться на решетки.

Жаку Мелье стало очень страшно, боязнь волков окружала его облаком феромонов страха, и собаки это чувствовали. От этого еще сильнее хотелось кусаться.

Одни кидались на решетки, пытаясь их перепрыгнуть. Другие вгрызались клыками в деревянные заборы.

— Вы что, боитесь собак? — спросила удивленная журналистка у комиссара. — Возьмите себя в руки, сейчас не время раскисать. Не то наши муравьи сбегут от нас.

Огромная немецкая овчарка лаяла громче других. Она кромсала забор зубами, и ей удалось выдрать доску. Ее безумные глаза вращались. От кого-то так несет страхом — а это провокация. Немецкая овчарка уже встречалась с испуганными детьми, убегающими бабушками, но никогда ни от кого так сильно не пахло жертвой, ожидающей нападения.

— Что с вами, комиссар?

— Я… больше не могу идти.

— Да вы шутите, это всего лишь собака. Немецкая овчарка продолжала бросаться на забор.

И вот выдрана вторая доска. Сверкающие зубы, красные глаза, острые черные уши — для Мелье это был разъяренный волк. Тот, что жил в ногах его кровати.

Между досками протиснулась голова собаки. Потом лапа, потом все тело. И вот она уже снаружи и очень быстро бежит. Разъяренный волк был на свободе. Больше никакой преграды между острыми зубами и нежным горлом.

Больше не было никакого барьера между диким животным и цивилизованным человеком.

Побелевший, как простыня, Жак Мелье оцепенел.

Летиция вовремя встала между собакой и мужчиной. Она посмотрела на животное своими холодными сиреневыми глазами, которые говорили: «Я не боюсь тебя».

Она стояла прямо, с расправленными плечами — поза тех, кто уверен в своих силах: точно также стоял и также жестко смотрел на нее дрессировщик питомника, где эту немецкую овчарку обучали охранять дом.

Животное развернулось и, поджав хвост, трусливо поплелось к себе в ограду.

Лицо Мелье по-прежнему оставалось бледным, он дрожал от страха и холода. Не задумываясь, словно перед ней был ребенок, Летиция обняла его, чтобы успокоить и согреть. Она нежно прижимала его к себе, до тех пор пока он не заулыбался.

— Мы квиты. Я спасла вас от собаки, вы спасли меня от людей. Вот видите, как мы нужны друг другу.

— Скорее, сигнал!

Зеленая точка была готова вот-вот выйти за рамки экрана. Они побежали и бежали до тех пор, пока точка снова не оказалась в центре круга.

Дома шли один за другим, все похожие, лишь иногда встречались надписи на дверях: «С меня довольно» или «До ми си ля до ре». И везде собаки, заросшие лужайки, набитые проспектами почтовые ящики, бельевые веревки, обвешанные прищепками, и обшарпанные столы для пинг-понга. Единственный след человеческой жизни — голубоватый отблеск телевизоров в окнах.

Радиоактивный муравей бежал под их ногами, по стоку. Лес приближался. Полицейский и журналистка следовали за сигналом.

Они свернули на улицу, на первый взгляд похожую на все остальные в этом районе. «Улица Феникс», — указывала обычная табличка. Однако среди жилищ стали появляться торговые точки. В фастфуде подростки жевали жвачку и пили шестиградусное пиво. На этикетках таких бутылок обычно писали: «Внимание: любое злоупотребление может быть опасным». Та же надпись была на пачках с сигаретами. Правительство в скором времени собиралось ввести такие наклейки на педали газа в автомобилях и на оружии, которое находится в свободной продаже.

Они прошли мимо супермаркета «Храм потребления», мимо бара «Встреча друзей» и остановились перед магазином игрушек.

— Они прибыли на место. Это здесь.

Мелье и Летиция осмотрелись. Магазин выглядел старомодно. На пыльной витрине как будто в беспорядке разбросаны плюшевые кролики, настольные игры, миниатюрные машинки, куклы, оловянные солдатики, костюм космонавта или феи, все это выглядело забавно и завлекательно… Над этим хламом мигала старая разноцветная гирлянда.

— Они тут. Они именно тут. Зеленая точка перестала двигаться.

Мелье сжал руку Летиции до хруста:

— Мы добрались до них.

От радости он бросился ей на шею. Он бы с удовольствием поцеловал ее, но она его отстранила.

— Сохраняйте хладнокровие, комиссар. Работа не закончена.

— Они тут. Смотрите сами, сигнал активен, но он больше не двигается.

Она кивнула. Подняла глаза. На витрине магазина светились большие голубые неоновые буквы: «Артур, король игрушек».

143. В БЕЛ-О-КАНЕ

В Бел-о-кане муха-гонец отчитывается перед, Шли-пу-ни:

Они добрались до реки.

Она пускается во все подробности. После битвы с летучими легионами Асколеина крестовый поход плутал в горах, потом пересек водопад, потом была большая битва с новым термитником на берегу речки Обжоры.

Королева вносит все новости в феромон памяти.

А как они туда переправились? По подземелью Сатей?

Нет, термиты приручили плавунцов, и те толкают их корабли из листьев незабудки.

Шли— пу-ни очень этим заинтересовалась. Ведь ей так и не удалось приручить этих водных жесткокрылых.

Заканчивает гонец плохими новостями. На крестоносцев напали головастики. От этих стычек в рядах крестоносцев изрядно убыло. Теперь их осталась только тысяча, и среди них много раненых. Мало тех, у кого уцелели все шесть лапок.

Королеву это не сильно беспокоит. Даже без нескольких лапок тысячи вооруженных крестоносцев вполне хватит, чтобы уничтожить всех Пальцев на Земле, считает она. Конечно, новых потерь быть не должно.

144. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Acacia cornigerа: Акация корнигера может вырасти во взрослое дерево только при одном любопытном условии: если в нем поселятся муравьи. Для цветения необходимо, чтобы муравьи ухаживали за ней и защищали ее. Чтобы привлечь мирмекийцев, дерево в течение многих лет превращается в живой муравейник.

В его ветках, полых внутри, образовываются разветвленные коридоры и комнаты — и все это исключительно для удобства муравьев.

Более того, в этих коридорах часто селится белая тля, ее молочко — лакомство для мирмекийских рабочих и солдат. Таким образом, корнигера готова обеспечить жильем и питанием всех муравьев, которые только пожелают оказать ей честь поселиться в ней. Взамен они исполняют свой долг хозяина. Они изгоняют всех гусениц, внешнюю тлю, улиток, пауков и всяких древоядных, которые заползают в ветви. Каждое утро они срезают мандибулами плющ и прочие вьющиеся растения, которые паразитируют на дереве.

Муравьи обрывают сухие листья, соскребают лишайники, обрабатывают дерево своей дезинфицирующей слюной.

Такое успешное сотрудничество растительного и животного вида редко встречается в природе. Благодаря заботе муравьев, акация корнигера возвышается над массой других деревьев, которые создают густую тень. Она раскидывается над их вершинами и таким образом улавливает прямые солнечные лучи.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

145. ОСТРОВ КОРНИГЕРЫ

У самой земли туман рассеивается, открывая странное зрелище. Пляж, скалы, галька.

Первый корабль термитов утыкается в холм из зеленого моха. Здешние флора и фауна сильно отличается от привычной. Среди туч комаров и стрекоз летают мошки с болотными запахами. Растения, лишенные корней, выглядят так, будто их нарочно поставили здесь. У них куцые цветы, а под ними прядями свисают листья. Под водорослями твердая почва. Изъеденная пеной земля усеяна пузырьками и выглядит как кусок черной губки.

Дальше земля более рыхлая и посреди участка — ствол молодой акации корнигеры. Она, без сомнения, выросла из семечка, которое ветры случайно занесли на этот остров. Вода, земля, воздух — этих трех элементов было достаточно, чтобы дать жизнь растению. Но для продолжения роста ему не хватает еще одного элемента — муравьев. Союз с муравьями навечно занесен в его гены.

Акация ждет их уже два года. Столько ее сестер-корнигер так и не дождалось этой космической встречи! В каком-то смысле этим она обязана Пальцам. Тем самым Пальцам, которые вырезали на ее коре «Жиль любит Натали» — она так страдает от этой раны!

Вдруг 103-й вздрагивает. Посредине острова расположен предмет, который вызывает у него отчетливые воспоминания. Эта выпуклость… да, это не может быть случайностью. Это она. Башня с круглой вершиной, испещренной дырочками. Подобную аномалию они обнаружили и в белой стране. Не сказав ни слова, он отделился от отряда и начинает исследование. Твердая, прозрачная, внутри какой-то белый порошок. Как в прошлый раз.

К нему присоединяются солдаты-термиты. Контакт усиков.

Что происходит? Почему он покинул отряд?

103— й объясняет, что этот предмет очень важен.

Да, очень важен, — повторяет 23-й, — это предмет, созданный богами Пальцами! Это божественный монолит.

Деисты тут же начинают лепить похожие сооружения из глины.

Многих это приводит в восторг, и они предлагают остаться в этой гавани хотя бы на несколько дней: поделиться впечатлениями от похода, перевязать боевые раны, восстановить силы.

Это предложение всем нравится.

103— й делает несколько шагов, и вдруг что-то привлекает его внимание. Его Джонстоновы органы, чувствительные к магнитным полям земли, передают ему сообщение.

Они на галстуке Гартмана!

Крестоносцы находятся поблизости от галстука Гартмана!

Галстуки Гартмана — это область точек особого магнетизма. Муравьи обычно строят свои гнезда именно в этих точках. Это точки пересечения силовых линий магнитного поля земли с положительными зарядами. Эти точки — причина плохого самочувствия для большинства животных (особенно млекопитающих), но для муравьев они, напротив, создают наиболее благоприятные условия.

Эти маленькие точки, узлы Гартмана, наколоты на земной коре, как следы от иглотерапии, через них муравьи могут общаться с матерью-планетой, находить источники воды, регистрировать землетрясения. Поэтому развитие их государства так успешно продвигается в масштабах всего мира.

103— й определяет место, где эта энергия наиболее сильна. Он видит, что узел Гартмана расположен прямо под деревом корнигеры.

В компании 24-го и 9-го он тут же решает осмотреть дерево. В одном месте кора тонкая. Они срезают капсулу и вскрывают акацию корнигеру. Чудо! Тут есть свободное пространство для муравейника, безупречно чистое, и оно их ждет.

Они заползают в корни, тут полно залов, которые, кажется, только и ждут муравьев. Есть даже стойла, где уже копошится белая бескрылая тля.

Белоканцы осматривают неожиданное обиталище. Все ветви пустые, в тонких перегородках стен этого живого Города циркулирует сок.

Лишенное девственности дерево приветствует мирмекийский народ смолистыми доброжелательными запахами.

Восхищенный 24-й проходит через анфиладу растительных залов. От переполняющих его эмоций он разжимает мандибулы и отпускает кокон бабочки. Но долг превыше всего. Муравей быстро подбирает кокон.

Семя повилики развивается в любой гнили. Когда семя прорастает, то стебель вытягивается и начинает медленно извиваться, примерно со скоростью два оборота в час.

Как только стебель соприкасается с кустарником, корни его отмирают, у него развиваются сосущие шипы, которые впиваются в кустарник и пьют его соки. Повилика — это настоящий вампир растительного мира.

103— й указывает на повилику, растущую недалеко от корнигеры. Повилика поворачивается так медленно, что со стороны кажется, будто это естественные движения под дуновением ветерка.

24— й раскрывает острые мандибулы и собирается изрубить повилику на куски.

Нет, — останавливает 103-й. — Если ты ее разрежешь, каждый кусок снова прорастет. Повилика, разрезанная на десять кусков, равняется десяти повиликам.

103— й говорит, что видел одно удивительное явление. Два отростка повилики, лежащие рядом, извивались в поисках куста, чтобы высасывать из него соки. Не найдя его, они сплелись и высасывали друг из друга соки, пока оба не погибли.

Что же нам делать? Если мы не воспрепятствуем ее росту, она доберется до корнигеры и обовьется вокруг ее ствола, — говорит 24-й.

Ее надо вырвать с корнем и тут же бросить в воду.

Сказано — сделано. Заодно они выкапывают все остальные растения, которые могут оказаться опасными для акации. Потом они прогоняют всех червей, мелких грызунов и гусениц, снующих вокруг.

В какой-то момент они слышат мерное тиканье. Это жесткокрылый жук-точильщик с короткими передышками точит дерево. Другое тик-так вторит ему.

Это самец-точильщик зазывает самку! — говорит термит, который часто имел дело с этими своими конкурентами. В самом деле, звуки перекликаются, как два тамтама.

Их быстро находят, а затем этих Ромео и Джульетту от точильщиков съедают.

Если лагерь выбран, то против общего врага выступают единым фронтом.

Все с восхищением осматривают свободную корнигеру.

В просторном зале самой широкой ветки решают подкрепиться.

Муравьи, термиты, пчелы и скарабеи трофоллаксируют. Доят тлю, делят ее сладкое молоко. Потом, как и на каждом бивуаке, возвращаются к вечной теме Пальцев — цели их путешествия.

Пальцы — это боги, — утверждает белоканский деист.

Боги? Что такое боги? — спрашивает термит из Моксилуксуна.

23— й объясняет им, что боги -это сила, которая управляет всем.

Пчелы, мухи и термиты с удивлением узнают, что внутри самого крестового похода есть муравьи, которые обожают Пальцев до такой степени, что считают их творцами мира.

Дебаты продолжаются. Каждому непременно хочется высказать свою точку зрения.

Пальцы не существуют.

Пальцы летают.

Нет, Пальцы ползают.

Они могут плавать под водой.

Они едят мясо!

Нет, они травоядные.

Они совсем не едят, живут на запасе энергии, который у них имеется с рождения.

Пальцы — это растения.

Нет, рептилии.

Пальцев много.

Их, самое большее, десять или пятнадцать, они бегают по планете стадами по пять.

Пальцы бессмертны.

Вовсе нет, несколько дней назад мы убили одного из них.

Это был не настоящий Палец!

А кто тогда?

На Палец невозможно напасть.

У Пальцев гнезда из цемента, как у осы.

Нет, они спят на деревьях, как птицы.

Они не впадают в спячку!

Стоп, не надо совсем завираться. Пальцы, обязательно должны спать. Все животные спят.

Пальцы едят дерево, термиты видели деревья, просверленные странным способом.

Нет, Пальцы едят муравьев.

Пальцы вообще не едят, они живут на запасе энергии, который у них с рождения, я вам это уже объяснял.

Пальцы розовые и круглые.

Они могут быть черными и плоскими.

Дебаты продолжаются. Спорят деисты и недеисты. Своими безумными теориями 24-й и 23-й выводят из себя 9-го.

Надо убить этих двух подонков, пока они не заразили других крестоносцев, — говорит он, призывая 103-го в свидетели того, чем они рискуют, общаясь с этими внутренними врагами.

Солдат качает антеннами.

Нет. Оставим их. Они — часть разнообразия мира.

9— й поражен. Это странно, кажется, все они изменились с начала крестового похода. Теперь муравьи стали разговаривать на абстрактные темы. Они стали испытывать эмоции, страх. Неужели рыжих муравьев поразила эпидемия «болезни томления духа»?

Перед ними монстры, а они сидят тут и рассуждают. Лучше уж спать. Дерево корнигера счастливо, как только могут быть счастливы деревья, и оно будет охранять их сон.

Снаружи полночные жабы орут оттого, что не могут полакомиться этими насекомыми, укрывшимися в замке из сочного волокна.

Все крестоносцы заснули, кроме муравьев-зомби, ведомых двуустками: они выходят гуськом и, вскарабкавшись на верхушки травинок, ждут, когда их съедят овцы. Но на этом острове нет ни одной овцы. Утром, совсем забыв о своем восхождении, они вернутся к своим товарищам.

Пятый аркан: ПОВЕЛИТЕЛЬ МУРАВЬЕВ

146. ДЕИСТ

Мятежники, выбиваясь из сил, ползут вниз по коридорам Города. Они никогда не дотащат этого муравья-цистерну до Доктора Ливингстона. Многие жертвуют собой, вставая на пути у Федеральной стражи.

Выстрелы кислотой. Один за другим падают деисты.

Оставшихся в живых загоняют в обиталище пещерных клопов. Но прежде чем все они погибнут, Шли-пу-ни хочет у них кое-что выяснить. Она приказывает доставить к себе какого-нибудь фанатика.

Зачем вы это делаете? — спрашивает его королева.

Пальцы — наши боги.

Опять эта избитая фраза. Королева Шли-пу-ни задумчиво двигает усиками. С недавних пор по непонятным причинам движение мятежников вышло на новый подъем. По сведениям королевских шпионов, несколько недель назад мятежников было всего не больше дюжины, а теперь их уже целая сотня.

Надо ужесточить облавы на мятежников. Они становятся слишком опасными.

147. МАГАЗИН ИГРУШЕК

— А теперь что будем делать? — спросила Летиция Уэллс.

— Надо туда попасть, — уверенно ответил Жак Мелье.

— Вы думаете, они впустят нас к себе?

— Честно говоря, я не собирался звонить в дверь. Влезем через окно, через то, что на фасаде. Если кто-то начнет возмущаться, я предъявлю ордер на обыск. Один липовый экземплярчик у меня всегда с собой.

— Отменная логика! — воскликнула журналистка. — Разница между полицейскими и бандитами не так уж и велика.

— Невозможно бороться с преступностью излишне щепетильными методами и руководствуясь чувством прекрасного. Вперед!

Летиция сгорала от любопытства, она перестала препираться и вслед за комиссаром полезла вверх по стене, цепляясь за водосточную трубу.

Передвигаться по вертикальной поверхности для человека задача не из простых. Пока журналистка с комиссаром добрались до балкона, они ободрали руки, и несколько раз чуть было не сорвались. К счастью, дом был не такой уж высокий.

Они отдышались. Зеленая точка неподвижно светилась в самом центре экрана. Возможно, теперь Летицию и Мелье отделяли какие-нибудь пять или шесть метров от муравьев-убийц. Застекленная балконная дверь была приоткрыта. Они вошли.

Луч карманного фонарика Мелье осветил обычную спальню: большая кровать, покрытая красным покрывалом, нормандский шкаф, на обоях в цветочек висят репродукции горных пейзажей. В комнате запах лаванды и нафталина.

Далее шла гостиная, обставленная в стиле мебельного супермаркета: вращающиеся кресла, люстра с подвесками. Единственное отличие — на консоли коллекция флаконов из-под духов.

Впереди они увидели свет. Похоже, на кухне люди ужинали и смотрели телевизор. Мелье глянул на свой экран.

— Муравьи теперь над нами, — прошептал он. — Значит, там должен быть чердак.

Они стали искать лестницу, ведущую наверх. В коридоре, возле ванной комнаты, они обнаружили стремянку, сверху на нее падал отсвет лампы.

— Поднимемся, — предложил Мелье и достал револьвер.

Они попали на странную мансарду. В центре находился террариум, почти такой же, как у Летиции, только раз в десять больше. От этого гигантского куба к компьютеру отходили трубки с многочисленными разноцветными сосудами. Слева еще какие-то электронные приборы, соломенный тюфяк, микроскоп, пучки проводов и кучи транзисторов. «Пещера безумного ученого», — подумала молодая женщина, и тут сзади раздался окрик:

— Руки вверх!

Медленно они обернулись. Сначала они увидели направленное на них широкое дуло ружья. Затем над ружьем до боли знакомое лицо. Им давно известна личность этого Гамельнского флейтиста!

148. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Бомбардир. Жуки бомбардиры (Brachynus creptions) оснащены «органическим ружьем». Если на них нападают, они выбрасывают облако пара, за которым следует громкий хлопок. Это смешиваются химические вещества, выделяемые двумя разными железами насекомого. Одна из желез выделяет жидкость, содержащую 25% перекиси водорода и 10% раствора гидрохинона. Другая вырабатывает фермент — пероксидазу. Смешиваясь в брюшке насекомого, эти вещества нагреваются и вступают в химическую реакцию, в результате которой происходит выброс, сопровождающийся хлопком.

Если поднести к бомбардиру руку, его пушка мгновенно выстрелит облачком жгучих красных капель, с резким запахом. От этого на коже появляются волдыри.

Эти жесткокрылые умеют целиться, направляя нужным образом свое подвижное брюшко, с его взрывчатой смесью. Они способны поразить мишень, находящуюся в нескольких сантиметрах от них. Но даже если случается промах, то одних паров от взрыва вполне хватает, чтобы обратить в бегство любого противника.

Обычно у жука-бомбардира в запасе бывает по три или четыре таких заряда. Но энтомологам известны некоторые виды, способные при стимуляции выстреливать и по двадцать четыре раза подряд.

Жуки-бомбардиры окрашены в оранжево— голубой цвет с серебристым отливом. Они яркие и легко заметные. Имея на вооружении такую пушку, они чувствуют себя неуязвимыми даже в своих пестрых нарядах. Вообще-то все жесткокрылые, окрашенные в кричащие цвета с пестрыми рисунками на надкрыльях, снабжены защитной «технической новинкой», которая и отпугивает окружающих.

Примечание: Мышам хорошо известен приятный вкус жуков-бомбардиров, они приспособились прыгать на них сверху и тут же, пока не сработала «техническая новинка», придавливать их брюшко к земле. Выстрелы уходят в почву и, когда насекомое истратит весь запас своих боеприпасов, мышь преспокойно съедает его, начиная с головы.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

149. УТРО ПОЕТ

24— й просыпается в ячейке тонкой ветки акации корнигеры. Вся ветка усеяна маленькими дырочками, похожими на иллюминаторы, через которые внутрь поступает воздух. Он протыкает пол и обнаруживает отсек для молодняка. Муравьи еще спят. 24-й отправляется на прогулку.

Черешки корнигеры — это кладовые нектара для взрослых и корпускул — «petits pots» для личинок. Эта богатая белками и жирами пища прекрасно усваивается муравьями всех возрастов.

Волны плещутся о прибрежные камни. Воздух напоен острым запахом мяты и мускуса.

Красное солнце освещает реку, по поверхности которой скользят водяные клопы. Маленькая веточка напоминает пирс. 24-й идет по ней и сквозь прозрачную воду разглядывает пиявок, гроздья комариных личинок.

Потом 24-й направляется в сторону северной части острова. У края утеса колышется ряска, время от времени из этой зеленой лужайки высовываются пара круглых глаз древесной лягушки. Чуть поодаль, в бухте, к семи утра кувшинка уже раскрыла свои бело-розовые лепестки, они закроются только вечером. Кувшинка оказывает умиротворяющее действие на мир насекомых. В голодные времена им случается питаться ее богатым крахмалом корневищем.

Природа обо всем позаботилась, замечает 24-й. Где яд, там и противоядие. У кромки стоячей воды растут плакучие ивы, в их коре содержится салициловая кислота (основа аспирина), исцеляющая болезни, которые нередко возникают в этих нездоровых местах.

Остров невелик. И 24-й быстро оказался уже на западном берегу. Растения-амфибии с погруженными в воду стеблями украшают местность. Изобилие стрелолиста, горца и лютика расцвечивает этот мир зелени белыми и фиолетовыми пятнами.

Над 24-м парочками порхают стрекозы. Самцы пытаются ввести оба своих члена в половые органы самок. У самца один член под тораксом, а другой на конце брюшка, у самки же одно влагалище за головой, а другое — на кончике брюшка. Для спаривания все четыре половых органа должны соединиться одновременно, а для этого требуется большая акробатическая сноровка.

24— й продолжает осмотр острова.

В южной его части болотные растения пустили корни прямо в землю. Тростники и камыши соседствуют с ирисами и мятой. Вдруг в зарослях бамбука появляются два черных глаза. Глаза впиваются в 24-го. Они приближаются. Это саламандра. Что-то вроде черной ящерицы с желто-оранжевыми полосками. Голова круглая и плоская, спина усеяна серыми бородавками — это последние признаки, доставшиеся ей от предка динозавра. Животное приближается. Саламандра питается насекомыми, но из-за своей медлительности она не успевает их ловить и добыча чаще всего убегает. Поэтому саламандры дожидаются дождя, а потом подбирают оглушенных дождем насекомых.

24— й несется в укрытие акации.

Тревога, — кричит он на пахучем языке, — саламандра, саламандра!

В бойницы веток просовываются брюшки. Брызгают очереди кислоты, которая без труда попадает по своей не слишком расторопной цели. Но саламандре с ее толстой темной кожей и дела нет до их стараний. Муравьи вскарабкиваются прямо на нее и ползут вверх, намереваясь проткнуть ее своими мандибулами, но тут же гибнут от ядовитой слизи, покрывающей тело животного. Бывает, что и медлительный иногда одолевает расторопного.

Спокойная и неуязвимая саламандра не спеша протягивает лапу к ветке, где укрылись стрелки. И… напарывается на шип акации корнигеры. Из раны течет кровь, саламандра с ужасом разглядывает лапу, потом уходит и прячется в тростниках. И у медлительности есть предел — это неподвижность.

Все обитатели акации благодарят свое дерево, как будто оно животное, которое явилось специально, чтобы спасти их от хищника. Они очищают его от последних паразитов, ползающих в ветвях, а корни удобряют компостом.

Утреннее тепло усиливается, и каждый приступает к своим делам. Термиты точат бревно, вынесенное рекой на берег. Мухи предаются своим сексуальным утехам. Каждая особь выходит на облюбованную ей территорию. На острове корнигеры вдоволь пищи и почти нет хищников.

Река дарит им свои богатства: вахта трехлистная, из ее сока муравьи умеют готовить богатое сахаром пиво; болотная незабудка и сапонария — дезинфицируют раны; иголки посконника коноплевого задерживают рыбок, и рыжие муравьи получают свежее мясо.

Под тучами комаров и стрекоз каждый приобщается к островной жизни вдали от постоянных забот больших Городов.

Раздается страшный грохот. Это возникла драка между двумя самцами жуков-носорогов.

Огромные скарабеи, вооруженные челюстями и острыми рогами, кружат, сцепившись своими мощными мандибулами, приподнимают друг друга, опрокидывают на спину. Удары рогов, скрежет хитиновых пластин. Настоящее состязание по американской борьбе. Много пыли и шума. Жуки взлетают, и схватка продолжается уже в воздухе.

Зрители в восторге от этой великолепной дуэли. И вот уже присутствующие защелкали мандибулами,, им тоже захотелось подраться.

Битва заканчивается в пользу более крупного жука — другой, перевернувшись в воздухе кверху лапками, падает. Победитель-рогач поднимает свои большие режущие челюсти к небу в знак триумфа.

103— й видит в этом происшествии тревожный знак. Он понимает, что мирные часы на острове корнигеры подходят к концу. Насекомым надо срочно отправляться и продолжать крестовый поход. Если они здесь задержатся, то возобновятся драки из-за самок, ссоры, ругань, снова всплывут старые распри между видами. Союз расколется. Муравьи будут драться с термитами, пчелы с мухами, скарабеи со скарабеями.

Эту разрушительную энергию необходимо направить на общую цель. Самое время продолжить крестовый поход. Он трубит об этом направо и налево. Принято решение отправиться на следующее утро с первым теплом.

Каждый вечер после ужина крестоносцы располагаются в природных коридорах акации и что-нибудь обсуждают.

Сегодня в ознаменование продолжения крестового похода 103-й вносит предложение заменить номера кладки именами, как это принято у королев.

Именами?

Почему бы и нет…

Да, давайте дадим друг другу имена.

Как бы вы меня назвали? — спрашивает 103-й.

Предлагают назвать «Вожак», или «Победитель птицы», или «Умеющий бояться». Но он решает, что больше всего ему присущи сомнение и любопытство. Его сомнение — вот его сильная сторона. Он бы хотел зваться «Умеющий сомневаться».

А я хочу, чтобы меня звали «Знающий». Ведь мне известно, что Пальцы — наши боги, — объявляет 23-й.

А я бы хотел, чтобы меня звали «Настоящий муравей», — настаивает 9-й, — я всегда сражаюсь за муравьев и против всех муравьиных врагов.

А я бы хотел, чтобы меня звали «Тот…

Раньше такие слова, как «я», «меня» были недопустимы. То, что муравьи дают друг другу имена означает потребность признания себя не в качестве частицы целого, а в качестве индивидуума.

103— й занервничал. Все это ненормально. Он поднимается на четыре лапки. Он призывает отказаться от этой неудачной идеи.

Приготовьтесь, завтра выступаем рано. Очень рано.

150. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Ауровиль. Одним из самых интересных опытов утопической общины считается эксперимент с Ауровилем (сокращение от Авроравиль) в Индии, рядом с Пондишери. В 1968 году бенгальский философ Шри Ауробиндо вместе с французским философом Мирой Альфасса («Матерью») попытались создать идеальный Город. Он строился по законам галактики, и постройки кругами расходились от центра. Жить в Город звали людей из всех стран. Приехали в основном европейцы, искатели абсолютной утопии.

Мужчины и женщины вместе строили ветряные мельницы, фабрики кустарного производства, канализацию, информационный центр, кирпичный завод. В этом засушливом регионе они приспособились выращивать сельскохозяйственные культуры. Мира Альфасса, которая была для всех Матерью, написала многотомные труды, об этом духовном опыте. И все бы шло как нельзя лучше, но члены общины решили обожествить Мать еще при жизни. Она отказалась от такой чести. Но Шри Ауробиндо к тому времени уже умер, и рядом с ней не было никого настолько влиятельного, чтобы суметь оградить ее. Она не смогла защититься от своих обожателей.

Мать замуровали в комнате и решили, что раз она отказывается стать богиней при жизни, пусть будет мертвой богиней. Ну и что с того, что она сама не осознает своей божественной сущности, это не должно помешать ей стать богиней!

Во время своих последних появлений на людях Мать выглядит угнетенной, она как будто в состоянии шока. Стоит ей заговорить о своем заключении и о том, как с ней обращаются, обожатели обрывают ее, уводят и снова запирают в комнате. Постепенно Мать превращается в старуху, сморщенную от ежедневных тягот, которые выпадают на ее долю по милости тех, кто ее якобы обожает.

Однако Матери удается передать тайное послание своим прежним друзьям, в нем она сообщает, что почитатели намерены ее отравить и сделать из нее мертвую богиню, такую легче любить. Зов на помощь остается безрезультатным. Всякого, кто пытается помочь Матери, немедленно изгоняют из общины. Последним способом общения с внешним миром для нее, запертой в четырех стенах, была игра на органе, через которую она поведала миру о своей драме.

Ничего не помогло. В 1973 году Мать умерла, не исключено, что от большой дозы мышьяка. Ауровиль устроил ей поистине божественное погребение.

Однако вместе с ней ушло и все то, на чем держалось единение общины. Община раскололась. Ее члены восстали друг против друга. Забыв об идеалах утопического мира, они начали таскать друг друга по судам; многочисленные тяжбы бросали тень на этот опыт человеческой общины, который какое-то время просуществовал как самый успешный и амбициозный.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

151. НИКОЛЯ

Бейтесь до последнего.

Он знал, что движение деистов с трудом выдерживает беспощадные преследования Шли-пу-ни. Но бог на то он и бог, чтобы произнести именно то, что необходимо на данный момент в данной ситуации. Дождавшись, когда вся община уснула, Николя Уэллс, пользуясь моментом, устроился перед машиной-переводчиком. Мгновение он ожидал, пока на него снизойдет вдохновение, затем застучал по клавиатуре, как юный Моцарт в музыкальном салоне, только создавал не музыку из звуков, а симфонию из запахов, которые призваны были превратить его в божество.

Сражайтесь до последнего.

Приносите нам дары, чего бы вам это ни стоило.

Вы кормили нас недостаточно, именно поэтому вы познали страдания и смерть.

Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — боги. Пальцы всемогущи, ибо Пальцы великие. Пальцы, всемогущи, ибо Пальцы непобедимы.

Такова ис…

— Николя, что ты здесь делаешь? Почему ты не спишь?

Потирая глаза и зевая, сзади к нему подходил Джонатан Уэллс.

Паника. Николя Уэллс кинулся выключать машину, но ошибся кнопкой. Вместо того чтобы погаснуть, экран вспыхнул еще ярче.

Джонатану хватило одного взгляда, чтобы все понять. Он успел прочесть только последнюю фразу, но понял все.

Его сын выдавал себя за муравьиное божество, требуя, чтобы их кормили.

У Джонатана глаза полезли из орбит. В одно мгновение он осознал, каковы могут быть последствия такого обмана.

НИКОЛЯ СДЕЛАЛ МУРАВЬЕВ РЕЛИГИОЗНЫМИ!

На мгновение он оцепенел: это открытие стало для него потрясением. Николя не знал, что делать. Он попытался объяснить отцу.

— Ты должен понять, папа, я делал это во имя нашего спасения, чтобы они нас кормили…

Джонатан Уэллс не мог прийти в себя. Николя бормотал:

— Я хотел заставить муравьев поверить, что мы боги. Ведь мы попали сюда из-за них, им нас отсюда и вытаскивать. А они не кормят нас, они нас бросили, мы умираем с голода. Надо же было как-то реагировать, что-то делать. Тогда я стал искать выход. Мы в тысячу раз умнее муравьев, в тысячу раз сильнее, в тысячу раз больше. Любой человек — великан рядом с этими существами. Если бы они думали, что мы их боги, они бы не посмели нас оставить. Поэтому я сделал муравьев деистами и благодаря им вы еще едите медвяную росу и грибы. Я, Николя, двенадцатилетний мальчишка, спасаю вас, взрослых, которые сочли себя насекомыми!

Джонатан Уэллс не колебался. Две звонкие пощечины отпечатали десять красных Пальцев на щеках его сына. Шум разбудил остальных. Все в мгновение ока поняли проблему.

— Николя!… — с упреком воскликнула бабушка Августа.

Николя расплакался. Взрослые никогда ничего не понимают. Под ледяными взглядами своих родителей карающий бог превратился в хнычущего мальчишку.

Джонатан Уэллс снова замахнулся, чтобы ударить сына. Но жена остановила его:

— Нет. Не надо жестокости. Мы с таким трудом избавились от нее!

Но Джонатан был вне себя.

— Он осмелился злоупотребить тем, что он человек. Он насадил понятие «бог» в цивилизацию муравьев! Кто может предвидеть последствия этого поступка? Религиозные войны, инквизиция, фанатизм, нетерпимость… И все это из-за моего сына.

Люси призывала к снисхождению:

— Мы все виноваты.

— Как нам это исправить? — вздохнул Джонатан. — Я понятия не имею, как это разрешить.

Люси обняла мужа за плечи.

— Есть. Есть одно решение, оно очевидно. Поговори с сыном.

152. РОЖДЕНИЕ СВОБОДНОЙ ОБЩИНЫ КОРНИГЕРЫ (СОКа)

Рассвет. Сегодня утром 24-й снова вглядывается в туманный горизонт.

Солнце, вставай.

И солнце повинуется ему.

Один на краешке ветки 24-й созерцает красоту мира и размышляет. Если боги существуют, то совсем необязательно, чтобы они воплощались в Пальцах.

Им нет нужды превращаться в огромных и ужасных животных. Боги присутствуют везде. В этих лакомствах, которые дерево дает муравьям. В ослепительных кирасах скарабеев. В вентиляционной системе термитника. В красоте реки и в запахе цветов, в извращенных клопах и в сверкающих крыльях бабочки, в изысканном молоке тли и смертоносном яде пчелы, в извилистых горах и спокойном течении реки, в дожде, который сеет смерть, и в солнце, которое возрождает!

Как и 23-му, ему очень хотелось верить, что миром управляет высшая сила. Но сейчас он понял, что эта сила есть везде и во всем. Она не воплощается в одних только Пальцах!

Он тоже бог, и 23-й — бог, и Пальцы — тоже боги. Теперь ему нечего искать. Все тут, в пределах досягаемости усика и мандибулы.

Он вспоминает мирмекийскую легенду, которую рассказал 103-й. Теперь он понимает ее до конца. Какой момент самый важный? Сейчас! Какое дело самое главное? Заниматься тем, что перед тобой! Каков секрет счастья? Ходить по земле!

Он поднимается на задние лапки.

Солнце, поднимись еще выше и стань белым!

И солнце снова послушалось его. Ему больше нечего искать. Он понял все. Не имеет смысла продолжать крестовый поход. Он всегда терялся, потому что не мог найти своего места в жизни. Теперь он точно знает, что его место именно здесь. Обустроить остров — вот его предназначение, его единственная мечта — это воспринимать каждую секунду как чудесный дар жизни.

Теперь его не страшит одиночество. Он больше никого не боится. Когда находишься на своем месте, то ничего не боишься.

24— й бежит на поиски 103-го.

Тот склеивает слюной корабли-незабудки.

Контакт усиков.

24— й отдает кокон 103-му.

Я больше не понесу это сокровище. Ты понесешь его сам. Я остаюсь здесь. Мне больше не нужны доказательства, с меня хватит битв, мне надоело теряться.

От этой речи удивленно поднимаются усики присутствующих муравьев. Удивленный 103-й принимает кокон бабочки.

Он спрашивает, что случилось.

Двое насекомых соприкасаются кончиками антенн.

Я остаюсь здесь, — повторяет 24-й. — Здесь я построю Город.

Но у тебя уже есть Бел-о-кан, твое родное гнездо!

Молодой муравей охотно признает, что Бел-о-кан — большая и мощная Федерация. Но соперничество между мирмекийскими Городами его больше не интересует. С него довольно этих каст, которые навязывают роль с рождения. Он хочет жить подальше от них и подальше от Пальцев. Надо все начать с нуля.

Но ты будешь один!

Если кто-то еще захочет остаться на острове, я буду рад.

Подошел один из рыжих. Он тоже устал от этого похода. Он ни за, ни против Пальцев. Они ему безразличны. Подают голос еще шестеро. Они тоже не хотят покидать остров.

Две пчелы и два термита тоже решают оставить крестовый поход.

Вас всех сожрут лягушки, — запугивает их 9-й.

Но они ему не верят. Шипы акации корнигеры защитят их от хищников.

Скарабей и муха присоединяются к 24-му. Потом еще два муравья, пять пчел и пять термитов.

Как удержать их от опрометчивого решения?

Один рыжий признается, что хоть он и деист, но тоже хотел бы остаться и жить здесь. 24-й делает заявление по поводу отношения к Пальцам: их община не имеет ничего ни за, ни против деистов. На острове каждый будет иметь право на свое мнение.

Свое мнение… — вздрогнул 103-й.

Впервые животные создают утопическую общину. Они дают ей название-запах «Город корнигеры» и начинают обживаться. У пчел есть королевское желе с гормонами, с его помощью бесполые муравьи, если пожелают, могут превратиться в самцов или самок. Таким образом, у них появятся свои королевы, и община сможет продолжать свое существование.

103— й секунду стоит неподвижно, его удивляет это решение. Потом он снова шевелит усиками и приказывает тем, кто собирается продолжить поход, построиться.

153. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Общение между деревьями. Некоторые африканские акации обладают удивительными свойствами. Когда газель или коза начинает их общипывать, они меняют химический состав своего сока, и он становится ядовитым. Заметив, что у дерева теперь другой вкус, животное отходит и начинает объедать следующее. Но акации могут испускать запах, улавливаемый соседними акациями, этот тревожный сигнал немедленно сообщает растениям о присутствии травоядного. В течение нескольких минут все растущие поблизости акации становятся несъедобными. Травоядные отправляются на поиски акации настолько удаленной, чтобы сигнал тревоги не долетел до нее. Однако скотоводы часто пасут коз на ограниченном пространстве с акациями. Следствие: как только первая надкушенная акация предупреждает других, у животных нет выбора, они начинают поедать ядовитые ветки. Таким образом, многочисленные стада умирают от отравления, причины которого люди очень долго не понимали.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

154. КРАЙ МИРА В ДВУХ ШАГАХ

Полдень. Те, кто решил остаться, начинают обустраиваться на острове корнигеры, а 103-й готовит к отплытию корабли-незабудки. Крестоносцы размещаются на кораблях и хватаются за ворсинки листьев незабудки.

Мухи вылетают на разведку к другому берегу, там собираются высадиться крестоносцы. Мухи должны найти самое подходящее место для причала. И конечно же, самое безопасное.

Корабли отчаливают от понтонов. Члены Общины Корнигеры провожают их до самой воды и помогают спускать на воду челны. Усики поднимаются, испуская ободряющие феромоны. Неизвестно что сложнее: создать свободное сообщество на пустом острове или сражаться с монстрами за пределами мира. Обе стороны желают друг другу быть мужественными. Что бы ни случилось, не надо отступать от намеченной щели.

Корабли удаляются от пляжа, моряки, устроившиеся на листьях незабудки, видят, как постепенно уменьшаются глиняные статуи, вылепленные деистами. Флотилия продвигается линией.

Хрупкие челноки, подталкиваемые плавунцами, быстро бегут по водам реки. Скарабеи отгоняют птиц от плывущего каравана.

И крестовый поход идет вперед, только вперед.

Феромонная военная песня разливается по теплому воздуху.

Они большие, они тут,

Смерть Пальцам, смерть Пальцам.

Они сеют вражду,

Смерть Пальцам, мы им покажем!

Они похищают наши Города,

Убьем Пальцев, убьем Пальцев.

Они сажают на кол земляных червей,

Убьем Пальцев, мы их победим!

Они не дают нам жить,

Убьем Пальцев, убьем Пальцев.

Время от времени над водой проскальзывает плавник плотвы, форели или рыбы-кошки. Но носороги следят и за этим. Если кто-то из этих водяных чудищ угрожает кораблю, они без колебаний всаживают в него свой рог-копье.

Уставшие мухи-разведчицы приземляются на листья, как на линкоры. На том берегу они не только обнаружили край мира, но и каменный мост, по которому можно его перейти. Удачная находка!

Не надо рыть никакого тоннеля! 103-й в восторге.

Где этот мост?

Немного севернее. Туда легко попасть, двигаясь по течению.

Крестоносцев охватывает трепет: край мира уже совсем близко.

Флотилия добралась до противоположного берега без особых потерь. Один корабль проглотил тритон. Вот они — опасности путешествия!

Распределение насекомых по видам и легионам. Вперед!

Мухи не соврали!

Какое потрясение для тех, кто еще никогда не видел края мира! Эта черная асфальтовая полоса овеяна загадками и легендами. По ней с головокружительной скоростью проносятся какие-то громадины в клубах пыли, дыма и углеводорода. Они вибрируют с невиданной мощью. Все противоестественно.

103— й считает, что эти стремительные темные массы -стражи края мира. Ему кажется, это одно из воплощений Пальцев.

Атакуем их! — кричит солдат-термит.

Нет, не этих и не здесь.

103— й решает, что от этой черной полосы Пальцы подпитываются диковинной силой. Сразиться с ними разумнее на менее опасном участке. На другой стороне края мира, по ту сторону моста, там их будет легче победить.

В каждой армии есть безрассудные смельчаки. Один термит бросается исследовать черную полосу. Он побежал вперед прямо по ней, и его тут же раздавило, превратив в тонкий листок. Но таковы насекомые. Чтобы убедиться в чем бы то ни было, им нужно провести эксперимент.

После этого происшествия крестовый поход мелким шагом следует за 103-м по мосту, приближаясь к большой таинственной территории, где обитают стада Пальцев.

155. ЗНАКОМОЕ ЛИЦО

Стоя на стремянке, женщина держала их на прицеле, из люка видны были только верхняя часть ее тела и ружье. Когда она поднялась еще на несколько ступенек и оказалась прямо перед ними лицом к лицу, Жак Мелье отчаянно напряг извилины своего мозга: «Это лицо мне знакомо».

У Летиции Уэллс, как и у Мелье, ее имя буквально вертелось на кончике языка, но она никак не могла вспомнить.

— Опустите ваш револьвер, мсье! (Мелье тут же бросил револьвер к ее ногам.) Сядьте на стулья.

Эта интонация, этот голос…

— Мы не воры, — начала Летиция. — Мой спутник даже…

Комиссар тут же перебил ее:

— …из этого района. Я живу здесь.

— Все равно! — сказала она, привязывая их к стульям проводами.

— Хорошо, теперь с вами будет проще разговаривать.

«Да кто же это?»

— И что же это комиссар Мелье и Летиция Уэллс, журналистка из «Воскресного эха», делают в моем доме? Да еще вместе. Я всегда думала, что вы друг друга ненавидите. Она поливала вас в газете, а вы засадили ее в тюрьму! И вот вы оба тут, как ярмарочные воры, в моей квартире, в полночь.

— Это…

Летиции снова не дали договорить.

— Бросьте, я прекрасно знаю, чем вызван этот милый визит! Я, правда, не знаю, каким образом, но вы выследили моих муравьев.

Снизу раздался голос:

— Что случилось, дорогая? С кем это ты говоришь на чердаке?

— С нежелательными в нашем доме людьми.

Из люка показалась голова, а за ней все тело. «Его я не знаю».

Появился господин с длинной белой бородой, одетый в серую рубашку в красную клетку. Он походил на Деда Мороза, только совсем дряхлого и изможденного.

— Я представляю тебе мсье Мелье и мадемуазель Уэллс. Они увязались за нашими маленькими друзьями. Каким образом? Они нам сейчас расскажут.

Дед Мороз был изумлен.

— Но они оба люди известные. Он как полицейский, она как журналистка! Ты не можешь просто так убить их, нет, только не их. Мы не можем до бесконечности продолжать убивать…

Женщина сухо спросила:

— Ты хочешь, чтобы мы все прекратили, Артур? Хочешь, чтобы мы все бросили?

— Да, — ответил Артур.

Она почти умоляла:

— Но если мы все бросим, тогда кто продолжит наше дело? Ведь никто, никто…

Человек с белой бородой заламывал Пальцы.

— Если они нас нашли, значит и другие тоже смогут. И нам придется снова и снова убивать! Так мы все равно никогда не добьемся своего. Как только мы уничтожаем одного, их появляется десять. Я устал от всей этой жестокости.

«Деда Мороза я никогда не видела. Но вот ее, ее…» Мысли бешено крутились в голове Летиции, и она не слушала этот спор, хотя его предметом были их с Мелье жизни.

Артур провел вдоль лба тыльной стороной ладони, покрытой темными пятнами. Беседа истощила его. Он искал опоры и, не найдя ее, рухнул на пол потеряв сознание.

Женщина молча посмотрела на молодых людей, потом развязала их. Они машинально потирали лодыжки и запястья.

— Помогите мне перенести его на кровать.

— Что с ним? — спросила Летиция.

— Обморок. И это происходит все чаще. Мой муж болен, очень болен. Ему осталось жить совсем недолго. Он почувствовал приближение смерти, и поэтому очертя голову бросился в эту авантюру.

— Я работала врачом, — сказала Летиция. — Хотите, я его осмотрю? Возможно, я смогу ему помочь.

На лицо женщины легла печаль.

— Бесполезно. Я прекрасно знаю, чем он болен. У него рак.

Они осторожно положили Артура поверх покрывала. Супруга больного набрала в шприц обезболивающего раствора или морфина.

— Теперь пусть отдохнет. Ему надо поспать, что бы набраться хоть каких-то сил.

Жак Мелье долго смотрел на нее.

— Я узнал вас.

В тот же момент яркая вспышка озарила мозг и Летиции Уэллс. Она тоже узнала эту женщину!

156. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Синхронность. В 1901 году учеными был проведен опыт одновременно в нескольких странах, он показал, что по результатам серии тестов на интеллект мыши заработали 6 баллов из 20.

В 1965 году опыт повторили в тех же странах и с теми же тестами, мыши набрали в среднем 8 баллов из 20.

Географическое положение никак не влияло на этот феномен. Европейские мыши были не умнее и не глупее американских, африканских, австралийских или азиатских мышей. На всех континентах все мыши в 1965 году показали более высокие оценки, чем их предки в 1901 году. На всей Земле мыши прогрессировали. Как будто с течением лет повысился некий планетарный «мышиный» интеллект.

Известно, что некоторые изобретения человечества были сделаны одновременно в Китае,

Индии и Европе: например, огонь, порох, ткацкое дело. Да и в наши дни случается, что открытия происходят одновременно в нескольких точках земного шара и примерно в одном и том же отрезке времени.

Все это наводит на мысль, что, помимо воздуха, в атмосфере витают еще и идеи, некоторые люди способны их улавливать, они и повышают уровень глобального знания вида.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

157. ЗА ПРЕДЕЛАМИ МИРА

Крестовый поход продвигается вперед, карабкаясь по отвесным камням. По ту сторону моста в небо устремляются высокие кубические конструкции. Кажется, что у них совсем нет корней. Муравьи замирают и рассматривают эти высокие и прямые горные цепи идеальной формы: неужели это и есть гнезда Пальцев?

Они в стране за пределами мира. Территория Пальцев!

Много сильных потрясений им довелось испытать, но сейчас их захлестывает невиданное по силе чувство.

Вот они, гнезда Пальцев! Огромные, титанические, в тысячу раз выше и толще самых старых деревьев в лесу! Прохладные тени от них вытягиваются на много тысяч шагов. Пальцы сами строят себе эти неизмеримые гнезда. Природа не может создавать такое.

103— й замирает. На этот раз он нашел в себе мужество идти дальше. Теперь они в том самом запределье, которое так долго преследует его, -тут нет и намека на цивилизацию.

Позади него остальные насекомые с сомнением шевелят кончиками усиков.

Крестоносцы долго молча стоят на месте, потрясенные такой мощью. Деисты падают ниц. Остальные обсуждают друг с другом этот необычный мир с прямыми линиями и бесконечными объемами.

Солдаты группируются и пересчитываются. Их восемьсот во вражеской стране, но как убить Пальцев, которые прячутся в таких цитаделях? Надо атаковать их гнездо!

Летучие легионы скарабеев и пчел будут резервными силами и вмешаются только в случае затруднения. Все согласны, и по сигналу армия крестоносцев несется к входу в здание.

С неба странной птицей падает черная пластинка. Она давит четырех солдат-термитов. Теперь черные пластинки падают повсюду и дробят кирасы артиллеристов.

Это что, тоже Пальцы?

Во время этой первой атаки погибает более семидесяти солдат.

Но крестоносцы не отчаиваются. Они отступают, затем начинают вторую атаку.

Вперед, поубиваем их всех!

На этот раз мирмекийская армия рассредоточивается по местности. Легионы несутся вперед.

11 часов утра, люди несут письма на почту. Многие замечают, как маленькие черные лужицы тихо скользят по земле. Колеса детских колясок, мокасины и спортивные ботинки давят темные фигурки.

Когда некоторым из этих черных пятнышек удается вскарабкаться по штанам, их быстро стряхивают ребром ладони.

Они нас заметили и нападают со всех сторон, — успевает выкрикнуть какой-то солдат, прежде чем его раздавили.

Раздается феромонная команда к отступлению. Еще шестьдесят погибших.

Переговариваются усиками.

Мы должны, взять это гнездо Пальцев любой ценой.

9— й предлагает построить легионы по-другому. Надо провести обходной маневр. Отдан приказ подниматься выше подошвы.

В атаку!

Первая линия артиллеристов стреляет ядом в резиновые кеды. Муравьи кромсают сверкающий пластик на женских туфлях-лодочках.

Отступают. Пересчитываются. Еще двадцать погибших.

Боги неуязвимы, — торжествующе испускает группа муравьев-деистов, которая так и не вступила в битву. Деисты стоят в сторонке и молятся.

103— й не знает, что делать. Он по-прежнему сжимает кокон, в нем миссия Меркурий, и он не осмеливается принять участие в этих опасных атаках.

Давний страх перед Пальцами потихоньку возвращается и снова охватывает его. Похоже, они действительно непобедимы.

Но 9— й не отступает. Он решает принять участие в нападении вместе с летающими легионами. Вся армия перегруппировывается на платане, растущем напротив почты. 9-й взбирается на скарабея и выстраивает пчел на флангах линии атаки.

Он видит зияющее отверстие гнезда Пальцев и возбужденно кричит воинственными феромонами.

Скарабеи-носороги опускают головы, нацеливая рога на линию прицела.

Бей Пальцев!

Женщина-почтальон захлопывает стеклянную дверь. Сильный сквозняк, говорит она.

Крестоносцы этого не замечают. Они несутся на полной скорости, и перед ними вдруг возникает прозрачная стена. Остановиться они не успевают.

Скарабеи разбиваются, их внутренности стекают по стеклу. Артиллеристы, оседлавшие скарабеев, приклеиваются к их трупам.

— Это, что, град? — спрашивает на почте какая-то клиентка.

— Нет, наверное, это детишки мадам Летифю бросаются камешками. Они очень это любят.

— Но ведь дверь стеклянная. Они могут ее разбить!

— Не беспокойтесь. Это стекло очень прочное.

Переносят раненых, которым еще можно помочь. За одну эту атаку крестовый поход потерял еще двадцать четыре солдата.

Пальцы сильнее, чем мы думаем, — говорит один муравей.

9— й не желает отступать. Термиты тоже. Не для того они так долго шли и преодолели столько препятствий, чтобы их остановили какие-то черные пластинки или прозрачные стены!

На ночлег разбили лагерь под платаном.

В одном муравьи уверены. Завтра все будет по-другому.

Муравьи всегда определяют время, место и цену победе. И, в конце концов, они всегда побеждают. Это прекрасно известно.

Разведчик приметил щель на фронтоне гнезда, которое они атаковали вчера. Эта щель прямоугольной формы. Он думает, что это запасной выход. Ничего не сказав остальным, он отправляется на разведку. Он проникает в отверстие, над которым символы из другого измерения пространства и времени сообщают: «Дальняя авиапочта», — и падает на кучу плоских белых пакетов. Он решает пролезть внутрь одного из этих пакетов и посмотреть, что там. Когда он захотел выбраться, то не смог, он был зажат между белыми стенками. Пришлось оставаться на месте и ожидать неизвестно чего.

А через три года в Непале среди гималайских дубов ученые с удивлением обнаружили колонию типично французских рыжих муравьев. После чего энтомологи задавались вопросом, как муравьи смогли проделать столь далекий путь. В итоге они пришли к выводу, что это просто совпадение, то есть это параллельный французскому муравью вид.

158. ЭТО ОНА

— Вы меня узнали?

Жак Мелье был в этом уверен.

— Вы… Жюльетта Рамирез, кандидатка-звезда из «Головоломки для…

— …ума», — завершила Летиция.

Журналистка пыталась определить связь между чемпионкой по загадкам, фальшивым Дедом Морозом и стаей муравьев-убийц.

Жюльетта Рамирез была явно на грани нервного срыва, и полицейский, привыкший к очным ставкам, старался успокоить ее.

— Знаете, мы обожаем эту передачу! Ее загадки не такие простые, как кажется. Она учит по-другому смотреть на мир. По-другому мыслить.

— По-другому мыслить! — выдохнула мадам Рамирез и, уже не сдерживаясь, зарыдала.

Без макияжа, непричесанная, в старом халате вместо хорошо скроенных платьев в горошек, она выглядела немолодой и измотанной, совсем не такой, как на голубом экране. Блистательная кандидатка оказалась обычной женщиной средних лет.

— Это мой муж, Артур, — сказала она и указала на лежащего на кровати человека. — Это он «повелитель» муравьев. Но во всем виновата я, и только я! Теперь, когда вы нашли нас, нет смысла скрывать правду. Я все вам расскажу.

159. ОБЪЯСНЕНИЯ

— Николя, мне надо с тобой поговорить.

Ребенок опустил голову, ожидая отцовской кары.

— Да, папа, я плохо себя вел, — покорно сказал он. — Я больше не буду.

— Я хочу поговорить не о твоих выходках, — спокойно ответил Джонатан. — А о нашей жизни здесь. Ты решил продолжать «нормальную», если можно так выразиться, жизнь, а мы решили вести «муравьиную» жизнь. Некоторые считают, что ты должен был присоединиться к нашим сеансам приобщения. Думаю, мы должны сначала рассказать тебе о нашем состоянии, потом предоставить тебе свободу выбора.

— Да, папа.

— Тебе понятно, чем мы занимаемся?

Опустив глаза в землю, ребенок пробормотал:

— Вы садитесь в круг, поете хором и все меньше едите.

Отец был терпелив.

— Это всего лишь внешняя сторона того, что мы делаем. Есть и другая. Скажи мне, Николя, сколько у тебя чувств?

— Пять.

— Каких?

— Зрение, слух… э, осязание, вкус и обоняние, — отчеканил мальчик, как на школьном экзамене.

— А еще? — спросил Джонатан.

— Это все.

— Очень хорошо. Ты назвал мне пять физических чувств, которые отражают физическую реальность. Но существует и другая реальность — психическая, и ее тоже можно ощутить пятью чувствами, только психическими. Пользоваться пятью физическими чувствами, это все равно что пользоваться только пятью пальцами левой руки. Почему бы не использовать также и пять пальцев правой руки?

Николя был озадачен еще больше:

— А что это за пять других, «пси-хи-чес-ких», как ты говоришь, чувств?

— Волнение, воображение, интуиция, совесть и вдохновение.

— Я думал, что я мыслю только головой.

— Нет, есть множество других способов мыслить. Наш мозг как компьютер, его можно запрограммировать, и он будет делать фантастические вещи, о которых мы имеем слабое представление. Это наш инструмент, но использовать его на полную мощность мы еще не научились. Сейчас мы используем его всего на 10%. Возможно, через тысячу лет, мы сможем использовать его на 50%, а через миллион лет — на 90%. В своем интеллектуальном развитии мы младенцы. Мы не понимаем и половину того, что происходит вокруг нас.

— Ты преувеличиваешь. Современная наука…

— Ну нет! Наука — это ничто. Она привлекает только тех, кто ничего не понимает. Настоящие ученые знают, что ничего не знают, и чем дальше мы продвигаемся вперед, тем сильнее ощущаем свое незнание.

— Но дядя Эдмон знал, он…

— Нет. Эдмон только обозначил нам путь к освобождению. Он учит задавать вопросы, но не дает ответов. Когда читаешь «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», поначалу кажется, что мир становится понятнее, но потом начинает казаться, что не понимаешь уже ничего.

— А мне кажется, что я понимаю, о чем эта книга.

— Значит, тебе очень повезло.

— Он рассуждает о вселенной, о природе, о муравьях, о поведении в обществе, о противостоянии, о народах Земли… Там есть загадки и даже кулинарные рецепты. Когда я читаю эту книгу, я чувствую себя мудрым и всемогущим.

— Тебе и в самом деле повезло. А я чем больше ее читаю, тем отчетливее осознаю, насколько все непонятно и насколько мы далеки от поставленных целей. Нам уже не в состоянии помочь даже эта книга. Это всего лишь череда слов, сложенных из букв. Буквы — это рисунки, а слова — это попытка воспроизвести предметы, мысли и живые существа через обозначения. Слово «белый» имеет свою собственную вибрацию, но в других языках для обозначения «белого» есть другие слова: white, bianco и так далее; это доказывает, что одного слова «белый» недостаточно для определения белого цвета. Слово — это приближенное значение, изобретенное неизвестно когда и неизвестно кем. Книги — это определенная последовательность слов, книги — череда неживых символов, череда приближенных значений.

— Но «Энциклопедия относительного и…

— «Энциклопедия» — ничто по сравнению с прожитой жизнью. Ни одна книга не выдержит сравнения с мгновением размышления над реальным событием.

— Я не понимаю твою тарабарщину!

— Извини, я слишком тороплюсь. Я говорю с тобой, и ты меня слушаешь, а это уже немало.

— Конечно, я слушаю тебя. А чего бы ты хотел, чтобы я тебя не слушал?

— Слушать трудно… это требует большого внимания.

— Ты какой-то странный, папа.

— Извини, я все же не смог тебе объяснить. Давай я лучше кое-что покажу тебе. Закрой глаза и слушай.

Представь себе лимон. Представил? Он желтый, ярко-желтый, он блестит на солнце. Шершавый и очень ароматный. Чувствуешь его запах?

— Да.

— Хорошо. Теперь представь, что ты берешь большой острый нож. Ты разрезаешь лимон на дольки — обнажается сердцевина. На солнце видны клеточки, наполненные жидкостью. Ты надавливаешь на дольку, мякоть разрывается, и вот уже течет желтый ароматный сок… Чувствуешь?

Николя не открывает глаза.

— Да.

— Хорошо, скажи мне, у тебя во рту есть слюна?

— Э… — он цокает языком -…дополна слюны! С чего вдруг?

— Это сила мысли. Ты всего лишь подумал о лимоне и сумел вызвать неконтролируемое психологическое явление.

— Это потрясающе!

— Это первый шаг. Нам нет нужды выдавать себя за богов, мы уже давно боги, хоть сами того и не ведаем.

Мальчик воодушевился:

— Я хочу научиться быть таким. Папа, пожалуйста, научи меня контролировать все своим умом. Научи меня. Что я должен делать?

160. НАРКОТИК ЛОМЕХУЗЫ

Братоубийственная война все сильнее захлестывает Город. Мятежники-деисты оккупировали целый квартал — квартал муравьев-цистерн. Оттуда они непрерывно выносят медвяную росу для Пальцев.

Странно, но Пальцы перестали общаться через Доктора Ливингстона. Пророк умолк.

Это молчание ничуть не остужает пыла верующих.

Тела мертвых деистов бережно расставлены в помещении, и перед боем мятежники приходят сюда. Солдаты имитируют трофоллаксис и диалог с телами погибших, застывшими в боевых позах.

Все, кто хоть раз побывает в этом мавзолее, выходят оттуда преображенные, даже запах у них меняется. Хранить особей после смерти — значит придавать значение отдельному индивиду.

Движение деистов единственное в Городе утверждает, что нельзя считать частицами единого целого граждан, которых рожают на свет, чтобы после смерти выбросить без сожалений.

Слова мятежников-деистов действуют как наркотик ломехузы. Как только деисты заводят разговоры о богах, их невозможно не слушать.

Муравьи, приобщившиеся к «вере в Пальцев», перестают работать, ухаживать за расплодом, они думают только о том, как раздобыть еду и доставить ее Пальцам.

Королеву Шли-пу-ни, кажется, ничуть не беспокоит рост движения мятежников. Ее интересуют только сводки о крестовом походе.

По сообщениям мух, крестоносцы уже пересекли край мира и завязали битву с Пальцами.

Прекрасно, — испускает королева. — Эти Пальцы сильно пожалеют о том, что бросили нам вызов! Когда мы окончательно победим Пальцев там, то исчезнут сторонники Пальцев и здесь.

161. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Сказка. Слова сказка (conte) и счет (compte) по-французски произносятся одинаково. Замечено, что такое соответствие между цифрами и буквами существует практически во всех языках. Считать слова или рассказывать цифры, в чем разница? По-английски считать to count, рассказывать — to recount. По-немецки считать zahle, рассказывать — erzahlen. На иврите считать le saper, рассказывать — li saper. На китайском считать shu, рассказывать — shu.

Буквы и числа объединены со времен первых шагов развития языка. Каждая буква соответствует порядковому номеру, каждая цифра — букве. Евреи поняли это еще в древности, Библия — это магическая книга, научные знания представлены в ней в форме закодированных повествований. Если присвоить цифровое значение первым буквам каждой фразы, то откроется смысл первичного значения. Если присвоить цифровое значение буквам, составляющим слова, открываются формулы и ассоциации, которые уже не имеют ничего общего с легендами или с религией.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

162. СЛУЧАЙНАЯ ПОМЕХА

Насекомые готовятся к большому контрнаступлению. Гнездо Пальцев тут, напротив, и они расценивают это как вызов.

Армия крестоносцев приняла решение. Они будут драться как одержимые, и первая же победа станет знаковой. Гнездо не сможет устоять перед ними. Легионы выстраиваются по специализациям. Восседая на «Большом Роге», 103-й приказывает атаковать маленькими компактными подразделениями, которые будут прятаться, как только появятся Пальцы. Эту стратегию использовали карликовые муравьи во время битвы в маках, и тогда она очень неплохо сработала.

Солдаты умываются. Обмениваются последними трофоллаксисами. Агитаторы испускают самые неистовые феромоны-призывы.

Вперед!

Линия из оставшихся пятисот семидесяти крестоносцев направляется вперед, грозная и решительная. Над ней летят пчелы, выставив свои ядовитые жала. Скарабеи щелкают мандибулами.

9— й собирается снова проделать в Пальце дырку и ввести туда пчелиный яд. Ведь это единственное эффективное средство против Пальцев.

Есть! Первая и вторая линии легкой пехоты несутся вперед, на флангах кавалеристы на длинных тонких лапках. Это превосходная армия: отборные отряды белоканцев, зедибейнаканцев, асколеинцев, моксилускунцев. Скарабеи хотят отомстить за своих сородичей, разбившихся о возникшую из бездны невидимую стену.

Третья и четвертая линии атаки тоже трогаются с места. Это тяжелая и легкая артиллерия. До сих пор никому не удавалось повернуть их вспять.

Пятая и шестая линии наступления будут добивать умирающих Пальцев, они уже погружают мандибулы в пчелиный яд.

Никогда армия насекомых не сражалась так далеко от родного гнезда. Все знают, что от этой битвы зависит судьба всех отдаленных территорий планеты!

Это больше чем просто битва, это война, от которой зависит господство над миром. Победитель станет хозяином всей планеты!

9— й прекрасно осознает это, да никто и не сомневается в его намерениях, глядя, как агрессивно он выставляет свои мандибулы.

Крестоносцы всего лишь в нескольких тысячах шагов от гнезда Пальцев, обитатели которого будто глумятся над ними.

8 ч 30 мин. На почте только что открыли дверь. Первые клиенты входят, даже не догадываясь, в какую игру ввязываются.

Насекомые переходят с рыси на галоп. Вперед, в атаку!

Именно в восемь тридцать здесь проезжала уборочная машина муниципальной службы. Этот маленький фургон поливал тротуар мыльным раствором.

Что с нами происходит?

Среди крестоносцев паника: на них обрушился шквал едкой жидкости.

Армия крестоносцев оглушена и затоплена.

Рассредоточиться! — вопит 103-й.

Волна высотой во множество десятков шагов захлестывает всех. Вода подпрыгивает и поднимается на большую высоту, сметая летучие легионы.

Крестоносцев выстирали.

Несколько скарабеев успевают взлететь, унося на себе гроздья обезумевших муравьев. Каждый дерется за место на жуке. Муравьи расталкивают термитов. Больше и речи нет о солидарности и дружбе народов! Каждый спасает свой каркас.

Нагруженные пассажирами скарабеи летят еле-еле и становятся легкой добычей для жирных голубей.

А внизу гекатомба.

Тайфуном сметены целые легионы. Бронированные тела солдат крутятся по мостовой, а затем проваливаются в водосток.

Таков конец красивой военной операции. Сорок секунд интенсивной водной струи — и армия крестоносцев уже никуда не идет. От трех тысяч насекомых разных видов, объединившихся, чтобы покончить с Пальцами, остается только горстка выживших с ранениями разной степени тяжести. Большую часть солдат унесла бушующая волна службы муниципальной чистки.

Деисты, недеисты, муравьи, пчелы, скарабеи, термиты, мухи — все без разбору сметены водяным ураганом.

Самое забавное заключается в том, что муниципальный служащий, который вел грузовик, ничего даже не заметил. Ни один человек не заметил, как только что Homo sapiens одержал победу в Большой Битве за Планету. Люди продолжали заниматься своими делами, они думали о работе, о дневных заботах, о том, что будут есть на обед.

Насекомые же прекрасно понимают, что они проиграли мировую битву.

Все произошло так быстро, что осознать весь масштаб катастрофы почти невозможно. За сорок секунд все лапки, которые прошли многие километры, все мандибулы, которые дрались в страшных битвах, все усики, которые улавливали запахи самых экзотических зон, превратились в разрозненные кусочки, плавающие в жиже оливкового цвета.

Первый крестовый поход против Пальцев уже не идет вперед и больше никогда не пойдет вперед. Он упокоился в могиле из мыльной воды.

163. НИКОЛЯ

Николя Уэллс присоединился к остальным. Своей собственной волной он обогатил коллективную вибрацию — ОМ. На какое-то мгновение он почувствовал, как становится легким нематериальным облачком, которое поднимается все выше и выше и проходит сквозь материю. Это было в тысячу раз лучше, чем быть богом для муравьев. Свобода! Он познал свободу.

164. СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ

У 9— го срабатывает инстинкт самосохранения. Он впивается когтями в сточный желобок. Потом тоскливо тащится по пешеходным плитам. А 103-й на «Большом Роге» успел набрать высоту и не попал под ураган. Невредим и 23-й, забившийся в выемку на асфальте.

Чуть дальше выжившие скарабеи улетают прочь, унося своих седоков. Оставшиеся термиты бегут, кляня себя за то, что не остались на острове корнигеры.

Три выживших белоканца подходят друг к другу.

Они слишком сильны для нас, — сокрушается 9-й, вытирая глаза и антенны, раздраженные дезинфицирующим средством.

Пальцы — наши боги. Пальцы всемогущи. Мы все время говорили это, а вы нам не верили. Теперь взгляните на потери! — вздыхает 23-й.

103— й еще дрожит от страха. Боги Пальцы или нет -это ничего не меняет: они ужасны.

Они обнимаются, обмениваются отчаянными трофоллаксисами, так могут делать только уцелевшие после полного уничтожения крестового похода.

Однако для 103-го поход не закончился на этом месте. Ему предстоит еще одна миссия. Он так сильно прижимает к себе кокон бабочки, что 9-й, который до этого времени не обращал на него внимания, спрашивает:

Что у тебя в коконе, ты таскаешь его с самого начала похода?

Ничего.

Покажи.

103— й отказывается.

9— й выходит из себя. Он заявляет солдату, что всегда подозревал его в шпионаже в пользу Пальцев. Это он, 103-й, заманил их в эту западню, а еще прикидывался их вожаком!

Передав свою ношу 23-му, 103-й принимает вызов.

Два муравья встают друг против друга, широко раздвигают мандибулы, выставляют антенны. Они ходят кругами, выявляя слабые места противника. Потом — удар. Они бросаются друг на друга, сталкиваются панцирями, бьются тораксами.

9— й рассекает воздух левой мандибулой и всаживает ее в хитиновую броню своего соперника. Течет прозрачная кровь.

От второго удара этой косы 103-й ловко уворачивается. Его противник продолжает двигаться по инерции, 103-й, пользуясь этим, отхватывает ему кончик антенны.

Прекратим эту бесполезную битву! Остались только ты с тобой. Ты что, хочешь довершить работу Пальцев?

9— й не внемлет. Все, что он хочет, -это воткнуть единственный оставшийся усик в глазное яблоко этого предателя.

Он промахивается. 103-й хочет выстрелить кислотой и, приподняв брюшко, выпускает едкую каплю, которая исчезает в брюках почтальона. Теперь ядовитая железа 103-го пуста.

9— й тоже стреляет. Он считает, что настал момент прикончить жертву, но у того еще есть ресурсы. Расставив мандибулы, 103-й налетает на противника и захватывает спереди его среднюю левую лапку и заламывает ее.

9— й в ответ хватает заднюю правую лапку 103-го. Кто первым оторвет лапку другому.

103— й вспоминает один из военных уроков.

Если пять раз подряд атаковать одинаково, противник решит, что шестой раз будет, как пять предыдущих. Тогда нетрудно застать его врасплох.

Пять раз 103-й ударяет 9-го антенной по губам. Теперь его мандибулы сжаты, и остается только вдарить по шее. И 103-й резким движением обезглавливает 9-го.

Голова катится по жирной мостовой.

Останавливается. Победитель подходит и вглядывается в нее. Усики побежденного шевелятся. У муравьев все части тела сохраняют некоторую автономию даже после смерти.

Ты ошибаешься, 103-й, — говорит череп 9-го.

Солдат вспоминает, что уже однажды пережил такую же сцену с черепом, который из последних сил пытался передать сообщение. Правда, это было не здесь, и сообщение было другим. Это было на свалке Бел-о-кана и то, что сообщил тогда мятежник, совершенно изменило его жизнь.

Усик 9-го снова двигается.

Ты ошибаешься, 103-й. Ты считаешь, что все можно решить мирно, но это не так. Приходится выбирать лагерь. Либо ты за Пальцев, либо за муравьев. Идеи, как бы ни были они прекрасны, не спасают от жестокости. Сегодня ты сильней меня и ты победил. Браво. Но мой тебе совет — никогда не слабей, иначе тебя не спасет ни один из твоих прекрасных абстрактных принципов.

23— й подошел и выстрелом прикончил этот чересчур болтливый череп. Он поздравляет солдата и протягивает ему кокон.

Теперь ты знаешь, что тебе надо делать.

103-й знает.

А ты?

23— й отвечает не сразу. Говорит уклончиво. Он якобы служит божественным ценностям. Он думает, когда придет время, Пальцы укажут ему, что делать. А пока он будет скитаться в этой стране за краем мира.

103— й желает ему удачи. Потом взбирается на «Большого Рога». Цепляется за антенны. Скарабей приподнимает надкрылья и расправляет большие коричневые крылья. Контакт. Полотна с прожилками рассекают загрязненный воздух страны Пальцев. 103-й взлетает и несется к вершине первого гнезда Пальцев, стоящего прямо перед ними.

165. ХОЗЯИН ДОМОВЫХ

Уже светало, а Летиция Уэллс и Жак Мелье все еще зачарованно слушали необыкновенную историю Жюльетты Рамирез.

Они уже знали, что Дед Мороз на пенсии — это ее муж, Артур Рамирез. Они узнали, что он с детства увлекался поделками. Он мастерил игрушки: самолеты, машинки, кораблики с дистанционным управлением. И игрушки, и роботы беспрекословно подчинялись командам. Друзья прозвали его «хозяин домовых».

— У каждого есть талант, и его надо развивать. У меня одна подруга вышивает крестиком как настоящий художник. Ее вышивки…

Но слушателей совершенно не интересовали чудеса вышивки крестом. Поэтому Жюльетта продолжила:

— Артур решил одарить своим талантом человечество.

Естественно, он занялся робототехникой и без труда получил свои инженерные дипломы. Он изобрел автомат по замене спущенных шин, передатчик, вживляемый в человеческий череп, и даже чесалку для спины с дистанционным управлением.

Во время последней войны он сконструировал «стальных волков». Эти роботы-волки на четырех конечностях были более устойчивы, чем андроиды на двух. Кроме того, каждый из них был снабжен двумя инфракрасными камерами, позволяющими целиться в темноте, двумя автоматами в ноздрях и короткой 35-милиметровой пушкой в пасти. «Стальные волки» нападали по ночам. Солдаты управляли ими из укрытия на расстоянии более пятидесяти километров. Эти роботы оказались настолько эффективными, что ни одна из их жертв не выжила, потому и не могла рассказать об их существовании!

Но однажды на секретных фотографиях Артур увидел, какие разрушения, наносят его «стальные волки». Управлявших ими солдат охватила игровая лихорадка, они, как в компьютерной игре, убивали все, что двигалось на контрольных экранах.

Для Артура это было потрясением — он сразу же подал в отставку, а потом открыл этот магазин игрушек. Отныне он поставил свой талант на службу детям: взрослые оказались слишком безответственны, чтобы разумно использовать его открытия.

И тогда же он встретил Жюльетту, она работала почтальоном. Приносила ему газеты, почтовые переводы, открытки, заказные письма. Это была любовь с первого взгляда. Они поженились и зажили счастливо в доме на улице Феникс, но однажды произошел «несчастный случай». Это событие она так и назвала — «несчастный случай».

Жюльетта, как обычно, разносила почту, когда на нее напала собака. Собака вцепилась в сумку зубами и разорвала упаковку одной из посылок.

После работы Жюльетта принесла разодранную посылку домой. Артур своими ловкими пальцами мог бы склеить обертку, и получатель ничего бы не заметил; это избавило бы Жюльетту от возможных проблем с абонентами, ведь люди всегда готовы подать жалобу.

Артур Рамирез так и не сменил упаковку посылки.

Содержимое посылки его заинтриговало — толстая папка с несколькими сотнями страниц, чертежи странной машины, письмо. Его врожденное любопытство преодолело врожденную сдержанность — он прочел содержимое папки и письмо, просмотрел чертежи.

И их жизнь перевернулась.

С тех пор Артура Рамиреза стали интересовать только муравьи. На чердаке он установил огромный аквариум. Он утверждал, что муравьи умнее людей, так как коллективный разум муравейника превосходит индивидуальные интеллекты, которые его составляют. Он уверял, что у муравьев 1+1=3. Срабатывала социальная синергетика. Муравьи демонстрировали новый способ группового существования. По его словам, такой способ мог развить у человека совсем иную, более быструю и эффективную способность мыслить.

Только гораздо позже Жюльетта Рамирез узнала, что было на тех чертежах. Там были чертежи машины. Изобретатель назвал ее «Пьер де Розетт». Она превращала слоги и слова, произнесенные человеком, в муравьиные феромоны и обратно, а также позволяла контактировать с мирмекийским обществом.

— Но… но… но это был проект моего отца! — воскликнула Летиция.

Мадам Рамирез взяла ее за руку.

— Я знаю, и мне перед вами очень стыдно. Эту посылку отправил ваш отец Эдмон Уэллс, а получателем были вы, мадемуазель Уэллс. В папке были страницы второго тома «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» и чертежи машины, которая переводит французский язык на муравьиный. И письмо, письмо… вам было письмо, — сказала она и достала из ящика буфета аккуратно сложенный лист.

Летиция почти вырвала его у нее из рук.

Она прочла: Летиция, дорогая моя доченька, не суди меня…

Она жадно глотала любимый почерк, письмо заканчивалось нежными словами, написанными Эдмоном Уэллсом. Она испытала отвращение, она почти рыдала. Она кричала:

— Воры, вы всего лишь жалкие воры! Это предназначалось мне, все предназначалось мне! Вы украли мое единственное наследство. Вы извратили духовное наследие моего отца! Я могла бы умереть и так никогда и не узнать, что его последние мысли были обо мне! Как вы могли…

Она припала к Мелье, тот гладил ее хрупкие плечи, содрогающиеся от рыданий.

— Простите нас, — сказала Жюльетта Рамирез.

— Я была уверена, что письмо существует. Да, я была уверена! Всю свою жизнь я ждала его!

— Может, вы будете меньше сердиться на нас, если я скажу вам, что духовное наследие вашего отца попало в хорошие руки. Называйте это случайностью или судьбой… Судьбе было угодно, чтобы эта посылка попала к нам.

Артур Рамирез сразу же начал собирать эту машину. Он даже внес туда некоторые усовершенствования. Так что супружеская пара могла разговаривать с муравьями из своего террариума. Да, они общались с насекомыми!

Ошеломленная Летиция разрывалась между возмущением и восхищением. Как и Мелье, ей не терпелось услышать продолжение истории.

— Какая была эйфория в первые дни! — вспоминала женщина. — Муравьи объясняли нам устройство своей Федерации, рассказывали о войнах, о борьбе между видами. На уровне наших подметок нам открывалась целая вселенная. Представьте себе, у муравьев есть инструменты, свое сельское хозяйство, развитые тонкие технологии. Им даже известны абстрактные концепции вроде демократии, каст, разделения труда, взаимопомощи…

Изучив мышление муравьев, Артур Рамирез разработал компьютерную программу, имитирующую «интеллект муравейника». В то же самое время он и создал этих крошечных роботов — «стальных муравьев».

Его целью было создание искусственного муравейника с сотнями муравьев-роботов. Где каждый наделен автономным интеллектом (программа, установленная в этой электронной букашке), и в то же время, чтобы каждый мог бы включаться в группу муравьев и действовать сообща.

Жюльетта Рамирез подыскивала слова:

— Как вам это объяснить? Это как бы части одного компьютера или разрозненные нейроны единого мозга. 1+1=3 и таким образом 100+100=300.

Своих «стальных муравьев» Артур Рамирез считал идеально приспособленными к завоеванию пространства. Сейчас на дальние планеты посылают по одному роботу-зонду, а ведь можно было бы отправлять туда тысячу маленьких роботов-зондов: каждый из которых обладает индивидуальным интеллектом, но все вместе они являют собой еще и коллективный интеллект. Если один из них выйдет из строя, девятьсот девяносто девять оставшихся выполнят задание, а если выйдет из строя обычный робот-зонд, то пойдет прахом целая космическая программа.

Мелье пребывал в восхищении.

— Даже в области вооружения, — вмешался он, — легче уничтожить одного умного и большого робота, чем нескольких простых, но объединенных.

— Это и есть принцип синергетики, — подчеркнула мадам Рамирез. — Объединение превосходит сумму отдельных талантов.

Только вот на большие проекты у Рамирезов не хватало денег. Микроэлементы обходились дорого, доходов от магазина игрушек и почтальонской зарплаты Жюльетты не хватало, чтобы платить поставщикам. Тогда изобретательный Артур Рамирез предложил Жюльетте отправиться на передачу «Головоломка для ума». Десять тысяч франков в день — вот это добыча! Он посылал на передачу самые интересные загадки из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Эдмона Уэллса. Она их разгадывала. Предпочтение отдавали загадкам Уэллса: никто другой не мог предложить таких утонченных.

— Так значит, это все подстроено, — возмутился Мелье.

— Все как всегда подстроено, — сказала Летиция. — Интересно было бы узнать, как вы это делали. Например, я не могу понять, зачем вы так долго притворялись, что вам не по силам загадка с единицами, двойками и тройками.

Ответ был простой:

— Загадок у Эдмона Уэллса не так уж и много. А джокеры позволяли продолжать игру и получать по десять тысяч франков в день!

Эти заработки позволяли семье жить безбедно, а Артур продвигался вперед в разработке «стальных муравьев» и в диалоге между видами. Все шло хорошо в параллельных мирах людей и муравьев до тех пор, пока Артур не увидел по телевизору одну рекламу. Рекламу продукта Компании Общей Химии: «Там, где Крак-Крак проходит, насекомое дохнет». На крупном плане муравей корчился от инсектицида, который разъедал его изнутри.

Артур взбунтовался. Столько ухищрений, чтобы отравить такого крошечного противника! К тому времени один из его стальных муравьев был готов к действию. Артур послал его шпионить в лабораторию КОХ. Через механического муравья он узнал, что братья Сальта с двумя зарубежными специалистами работали над еще более чудовищным препаратом под названием «Бабель».

«Бабель» был настолько разрушителен, что эти видные изобретатели инсектицидов работали в строжайшей тайне, боясь восстановить против себя всех экологов! Они скрывали информацию о своих опытах даже от руководителей КОХ.

— Бабель, — сказала мадам Рамирез, — это идеальный формицид. Никогда химикам не удавалось столь эффективно уничтожать муравьев классическими органофосфорными ядами. Но «Бабель» — это не яд. Это вещество нарушает контакт усиков между муравьями.

В готовом виде «Бабель» — это порошок; если рассыпать его по земле, его запах создаст помехи мирмекийским феромонам. Одной унции хватило бы, чтобы заразить несколько квадратных километров. Все муравьи в округе потеряют способность испускать и улавливать феромоны. Лишенный возможности общаться, муравей не знает, жива ли его королева, какова его задача, что для него хорошо, а что опасно. Если рассыпать этот порошок по поверхности земного шара, то через пять лет на Земле не останется ни одного муравья. Смерть для муравья не так страшна, как полное непонимание друг друга.

Муравей — это взаимодействие!

Братья Сальта и их коллеги поняли эту основную данность мирмекийского мира. Они считали муравьев просто паразитами, которых надо истребить. Они гордились своим открытием — веществом, которое уничтожает муравьев, поражая не пищеварительную систему, а их мозг.

— Поразительно! — вздохнула журналистка.

— Благодаря маленькому механическому шпиону вся информация попала в руки моему мужу. Эта банда химиков намеревалась раз и навсегда стереть весь род мирмекийский с лица земли.

— И именно в этот момент мсье Рамирез принял решение вмешаться? — спросил комиссар.

— Да.

Летиция и Мелье уже знали, как именно Артур взялся за дело. Его жена им это подтвердила: муравей-разведчик отщипывал крошечный кусочек ткани с запахом будущей жертвы. Потом Артур выпускал всю Стаю, которая уничтожала и самого носителя этого запаха.

Полицейский был доволен, что оказался прав, с видом знатока он произнес:

— Мадам, ваш муж изобрел самую искусную технику убийства, которая мне когда-либо встречалась.

От такого комплимента Жюльетта Рамирез даже зарумянилась.

— Я не знаю, как это делают другие, но наш метод оказался очень эффективным. И кто мог бы нас заподозрить? В нашем распоряжении были все алиби мира. Наши муравьи действовали самостоятельно. Мы могли находиться хоть в ста километрах от места преступления!

— Вы хотите сказать, что ваши муравьи-убийцы были автономны? — удивилась Летиция.

— Конечно. Использование муравьев — это не просто новый способ убивать, это новый способ выполнять поставленную задачу. Даже если эта задача — смертельная миссия! Может быть, это вершина искусственного интеллекта! Ваш отец, мадемуазель Уэллс, это понимал. В своей книге он объяснил это, вот послушайте…

Она прочла им отрывок из «Энциклопедии» о том, как концепция муравейника способна перевернуть представление об искусственном интеллекте.

Муравьи, посланные к братьям Сальта, были не на дистанционном управлении. Они были автономны. В них была заложена программа: прийти в квартиру, опознать запах, уничтожить того, кому принадлежит этот запах и потом уничтожить все следы преступления. И не уходить до тех пор, пока хоть кто-то остался в живых.

Муравьи передвигались по водопроводным и канализационным трубам. Они появлялись неслышно и убивали, пронзая тело изнутри.

— Идеальное и неуловимое оружие!

— И все-таки вы сбежали от них, комиссар Мелье. На самом деле, от них можно убежать и спастись. Наши стальные муравьи двигаются очень медленно, как вы заметили по дороге сюда, но люди так пугаются, когда на них нападают муравьи, что от страха и удивления стоят столбом, вместо того чтобы скорее добраться до двери и выбежать. К тому же современные замки настолько сложные, что дрожащими руками трудно открыть их быстро, чтобы уйти от убийц. Парадокс эпохи: в ловушке оказались люди, у которых бронированные двери!

— Вот как умерли братья Сальта, Каролина Ногар, Максимилиан Мак-Хариос, супруги Одержены и Мигель Синьераз! — воскликнул полицейский.

— Да. Это были восемь активистов проекта «Бабель». Мы послали наших убийц и к вашему Такагуми, потому что боялись упустить японский филиал.

— Мы сумели оценить эффективность ваших домовых! А можно на них взглянуть?

Мадам Рамирез поднялась к муравьям на чердак. Надо было очень внимательно присмотреться, чтобы увидеть, что это не живое насекомое, а автомат. Металлические усики, две крошечные видеокамеры с широкоугольным объективом, брюшко-снаряд с кислотой, находящейся в герметичной капсуле, нержавеющие, острые как бритвы мандибулы. Передвигался робот за счет энергии литийной батарейки, расположенной в тораксе. Микропроцессор, вмонтированный в голову, управлял всеми движениями и обрабатывал информацию, получаемую искусственными чувствами.

Глядя в лупу, Летиция любовалась этим шедевром, миниатюрным, как часовой механизм:

— У этой крошечной игрушки невероятные возможности! Шпионаж, война, космические исследования — это революция в создании искусственного интеллекта… А выглядит он совсем как обычный муравей.

— Не только выглядит, — подчеркнула мадам Рамирез. — Чтобы робот был в самом деле эффективным, требуется скопировать и вдохнуть в него настоящий менталитет муравья. Послушайте, что пишет ваш отец.

Она полистала «Энциклопедию» и показала ей отрывок.

166. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Антропоморфность. Люди всегда мыслят как люди, и все меряют своей системой ценностей. Потому что они удовлетворены и горды своим умом. Они не сомневаются в собственной логике, они кажутся себе рассудительными. Они судят обо всем только с собственной точки зрения: интеллект, сознание и восприятие мира существуют только человеческие. Франкенштейн — это миф о человеке, способном создать другого человека по своему подобию, как Бог создал Адама. Всегда одна и та же форма! Даже создавая андроидов, люди воспроизводят собственную модель жизни и поведения. Возможно, однажды они сделают себе робота-президента или робота Папу Римского, но это ничего не изменит в системе их мышления. Но ведь существует много других способов. Муравьи учат нас одному из них. Инопланетяне, может быть, научат другому.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

Жак Мелье рассеянно жевал жвачку.

— Все это очень интересно. Однако меня по-прежнему занимает один вопрос. Мадам Рамирез, почему вы решили меня убить?

— Поначалу мы опасались не вас, а мадемуазель Уэллс. Мы отслеживали ее публикации и знали, что у нее есть зацепки. О вашем существовании мы и не подозревали.

Мелье энергично задвигал челюстями. Жюльетта продолжала:

— Для слежки за мадемуазель Уэллс, мы подослали к ней одного из наших механических муравьев. Наш шпион записал ваши разговоры, и тогда мы поняли, что наиболее опасным из вас двоих были вы. С историей о гамельнском флейтисте вы подошли очень близко к разгадке. Тогда мы решили послать Стаю к вам.

— Вот почему меня обвинили. Но ведь вы не остановились, вы продолжали убивать…

— В руках у профессора Мигеля Синьераза находился конечный продукт. Нашей первостепенной задачей было уничтожить его.

— А где сейчас находится этот идеальный формицид «Бабель»?

— После смерти Синьераза один из наших муравьиных отрядов уничтожил пробирку с этой заразой.

Насколько нам известно, другой не существовало. Будем надеяться, что у других ученых не возникнет подобной идеи. Эдмон Уэллс писал, что идеи витают в воздухе… И хорошие, и плохие!

Она вздохнула.

— Итак, теперь вы знаете все. Я ответила на все ваши вопросы. Я ничего от вас не скрыла.

Мадам Рамирез вытянула руки, как будто ждала, что Мелье достанет из кармана наручники.

— Вы можете задержать меня. Арестовать меня. Сгноить в тюрьме. Но я умоляю вас, не трогайте моего мужа. Это по-своему мужественный человек. Он просто не мог представить себе мир без муравьев. Он хотел спасти планетарное богатство, которому угрожала горстка обезумевших от гордыни ученых. Пожалуйста, не трогайте Артура. У него рак, он уже приговорен.

167. НЕТ НОВОСТЕЙ — ПЛОХАЯ НОВОСТЬ

Какие новости о крестовом походе?

Никаких.

Как это никаких? Разве с Запада не было ни одной мухи-гонца?

Шли-пу-ни запустила антенны в рот и начала остервенело чистить их. Она понимает, что все не так просто, как ей бы хотелось. Может быть, муравьи передумали убивать Пальцев?

Королева Шли-пу-ни спрашивает, улажена ли, наконец, проблема с «мятежниками».

Солдат отвечает, что теперь их уже две или три сотни, правда найти их нелегко.

168. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

11— я заповедь. Этой ночью мне приснился странный сон. Как будто весь Париж поместили в прозрачную банку, все перемешалось, и верхушка Эйфелевой башни оказалась в моем туалете. Перевернуто было все, сам я очутился на потолке, а люди тысячами разбивались о мое закрытое окно. Машины врезались в трубы, фонари торчали из пола. Мебель двигалась, и я выбежал из своей квартиры. Снаружи все было кверху дном: от триумфальной арки остались одни обломки.

Нотр-Дам опрокинулся, и его башни ушли глубоко в землю. Из развороченной земли вылетали вагоны метро, выплевывая человеческое месиво. Я бежал среди развалин, пока не уткнулся в огромную стеклянную стену. За стеной был глаз. Единственный глаз, огромный, как небо, и он смотрел на меня. И вот этот глаз, желая увидеть мою реакцию, начал стучать по стене тем, что показалось мне гигантской ложкой. Раздался оглушительный звон, похожий на колокольный. В домах взрывались уцелевшие стекла. А глаз по-прежнему смотрел на меня, он был в сто раз больше солнца. Я бы не хотел, чтобы такое могло произойти в действительности. После этого сна я больше не буду приносить из леса муравейники. Если мои муравьи умрут, я не буду заводить других. Этот сон вдохновил меня на 11-ю заповедь, сначала я последую ей сам, а уже потом предложу окружающим: не делай другим то, чего не желаешь себе. И под словом «другие» я понимаю «всех» других.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

169. В СТРАНЕ ТАРАКАНОВ

Кошка видит пролетающее мимо странное насекомое. Просунув лапу сквозь балконную решетку, она стукает его. Скарабей «Большой Рог» падает. Но 103-й успевает спрыгнуть до столкновения с землей.

Он сильно ударился лапками. Тринадцать этажей — это все-таки высоко.

Скарабею повезло меньше. Его тяжелый каркас разбивается о землю. Так нашел свою смерть бесценный «Большой Рог» — великолепный летающий воин.

Падение 103-го смягчил большой мусорный бак, набитый отбросами. 103-й по-прежнему не отпускает свой кокон.

Он ползет по пестрой растрескавшейся поверхности какого-то ящика. Какое изумительное место! Тут все съедобно, и он воспользовался этим, чтобы подкрепиться. Витают всевозможные запахи, от приятных до зловонных, но у него нет времени определять, что именно тут пахнет. Наверху, на рваной поваренной книге, он заметил какое-то существо. Их множество. Из укрытия за ним наблюдает не меньше тысячи этих существ. Множество длинных усов.

Значит, есть животные, которые живут в стране Пальцев?

Он узнал их. Это тараканы.

Они повсюду. Выползают из консервных банок, из рваного тапка, из дохлой крысы, из пустой коробки от стирального порошка с прожорливыми ферментами, из баночки бифидоактивного йогурта, из поломанной электрической батарейки, из рессоры, из окровавленного пластыря, из коробки от транквилизаторов, из коробки со снотворным, из коробки с седативным средством, из коробки замороженных продуктов с истекшим сроком хранения, которая была выброшена целой, из банки бесхвостых и безголовых сардин. Тараканы окружают 103-го. Муравей никогда не видел таких крупных. У них коричневые надкрылья и очень длинные согнутые неподвижные антенны. От них плохо пахнет, не так плохо как от клопов-вонючек, но запах более кислый и тошнотворный с разнообразными оттенками гнили.

У них прозрачные брюшки, и сквозь хитин видны трепещущие внутренности: удары сердца, потоки крови, стремящиеся по тонким сосудам. 103-й озадачен.

Старый зловонный таракан (от него несет прокисшей медвяной росой) с желтоватыми надкрыльями и маленькими крючками на лапах обращается к 103-му на языке запахов.

Он спрашивает, что тут делает муравей.

103— й отвечает, что хочет встретиться с Пальцами в их гнезде.

С Пальцами! Кажется, все тараканы потешаются над ним.

Он и в самом деле сказал что-то про… Пальцев?

Да, а в чем проблема?

Да здесь повсюду Пальцы. Их нетрудно встретить, — произносит старый таракан.

Вы можете отвести меня в их гнездо? — спрашивает муравей.

Старый таракан надвигается.

Тебе известно, кто такие… Пальцы?

103— й смотрит на него в упор.

Это гигантские животные.

103— й не понимает, что рассчитывал услышать от него таракан.

Наконец старик отвечает:

Пальцы — наши рабы.

103— й не верит. Разве гигантские Пальцы могут быть рабами отвратительных тараканов?

Объясните.

Старый таракан рассказывает, как тараканы приучили Пальцев бросать им каждый день тонны продуктов. Пальцы дают им кров, корм и даже тепло. Они повинуются тараканам и всячески им угождают.

Каждое утро, как только тараканы вдоволь наедятся припасами из даров Пальцев, приходят другие Пальцы и уносят объедки. Так что еда у тараканов всегда имеется, и в большом количестве, более того, еда свежая, первосортная.

Тараканы рассказывают, что когда-то они тоже жили в лесу, а потом облюбовали для себя страну Пальцев, тут они и устроились. Теперь им даже охотиться не надо, чтобы поесть. Еда, которую подносят Пальцы, сладкая, богатая жирами, разнообразная и… главное, за ней не надо гоняться.

Уже пятнадцать лет прошло с тех пор, как наш самый дальний предок бросил погоню за дичью. Все без малейших усилий, свежим подается нам каждый день Пальцами, — говорит большой таракан с черной спиной.

Вы разговариваете с Пальцами? — спрашивает 103-й, потрясенный тем, что слышит, и тем, что видит тут залежи еды!

Старый таракан объясняет, что говорить с ними нет никакой нужды. Они угадывают любое желание тараканов прежде, чем кто-либо его выразит.

Да что там! Как-то раз дары чуть припозднились. Возмущенные тараканы стали барабанить брюшками по стене, и на следующий день еду принесли вовремя. В общем, отбросы спускаются каждый день.

Вы можете отвести меня в их гнездо? — спрашивает муравей.

Шушуканье. Кажется, они не против. Старый таракан сообщает решение.

Мы отведем тебя в их гнездо, если ты выдержишь «великое испытание».

Великое испытание?

Тараканы вместе с солдатом направляются к мусоропроводу в подвал какого-то здания. Там возвышается целая гора старой мебели, бытовой техники и каких-то коробок.

Они ведут 103-го в какое-то определенное место.

Что это за «великое испытание»?

Таракан отвечает ему, что обычно оно состоит в том, чтобы кое с кем встретиться.

Кто этот кое-кто? Противник?

Да, противник, причем посильнее тебя, — загадочно отвечает таракан.

Они идут гуськом.

Муравья приводят в это условное место. Там 103-й видит другого муравья: на его голове волоски торчат во все стороны. Да и вид у этого солдата совсем неприветливый. Он тоже в окружении тараканов.

103— й направляет антенны вперед и замечает первую аномалию: у муравья нет никакого опознавательного запаха! Бесспорно, это наемник, привыкший к битве врукопашную: на его лапках и на груди следы многочисленных ударов мандибул.

Непонятно почему, но этот муравей, встреченный при таких странных обстоятельствах, тут же становится ему неприятен. Запаха нет, манеры не учтивые, походка довольно претенциозная, волоски на лапках, похоже, уже дня два не мыты — вот уж и вправду неприятный муравей!

Кто этот муравей? — спрашивает 103-й у тараканов, которые с интересом следят за его реакцией.

Он очень хотел встретиться с тобой, именно с тобой, — отвечают ему.

У 103— го возникают вопросы. Если этот муравей так хотел с ним встретиться, то почему теперь он с ним не разговаривает? 103-й пробует один трюк: он делает вид, что покачивает головой, потом вдруг угрожающе раскрывает мандибулы. Спасует тот, другой, или же примет его вызов? Стоило ему встать в позицию для битвы на мандибулах, другой тут же вынул из ножен губные сабли.

Кто ты?

Никакого ответа. Тот, другой, просто поднял усики.

Что ты тут делаешь? Ты участник крестового похода?

Похоже, придется драться.

103— й еще раз пробует запугать другого: он стучит брюшком о торакс, демонстрируя готовность к выстрелу кислотой. Ведь тот понятия не имеет, что кислоты у него нет.

Стоящий перед ним муравей реагирует точно так же. Под любопытными взглядами тараканов два представителя мирмекийской цивилизации продолжают держаться друг от друга на почтительном расстоянии. Теперь 103-й начинает понимать, что это за испытание. На самом деле тараканы хотят присутствовать на дуэли муравьев, а победителя принять в свое племя.

103— й не любит убивать муравьев, но в то же время осознает, что его миссия важнее его позиций (один таракан согласился подержать его кокон во время испытания). И к тому же этот муравей ведет себя все более и более враждебно. Кто он, этот гордец, который не только не желает разговаривать, но даже и признавать 103-го, первого муравья, достигшего края мира?

Я 103683-й!

Другой снова поднимает усики, но по-прежнему не отвечает. Они оба стоят в атакующей позе.

Но не станем же мы стрелять друг в друга, — испускает 103-й, полагая, что у другого муравья карман с кислотой полный.

Он ощупывает свое тело и убеждается, что у него осталась только маленькая последняя капля. Если выстрелить быстро, то, возможно, внезапность создаст ему преимущество.

Изо всех сил он выталкивает брюшными мышцами последнюю каплю.

Но по чистому совпадению в тот же самый момент другой тоже выстреливает, и капли, столкнувшись, очень медленно соскальзывают вниз. (Капли скользят? Никогда не видел, чтобы жидкость стекала по воздуху, но 103-й не заостряет на этом внимание.) Раскрывая мандибулы, 103-й бросается вперед, и натыкается на что-то твердое. Кончики мандибул противника бьют точно по его мандибулам.

103— й в недоумении. Его противник стремительный и жестокий, он угадывает его удары и в ту же секунду блокирует их в том самом месте, куда он их направляет.

При таком соотношении сил схватка нежелательна.

Он поворачивается к тараканам и заявляет, что отказывается драться с этим муравьем, так как тот тоже рыжий.

Либо принимайте нас обоих, либо не принимайте никого.

Тараканов не удивили эти слова. Они спокойно сообщают ему, что испытание он прошел. 103-й ничего не понимает. И тогда ему дают объяснение. На самом деле перед ним нет и никогда не было никакого противника. Его единственным соперником был он сам.

103— й по-прежнему ничего не понимает.

Тогда тараканы уточняют, что его подвели к волшебной стене, покрытой веществом, благодаря которому, напротив, появляешься ты сам.

Это позволяет многое узнать о чужаках. И в частности, как они сами оценивают себя, — говорит старый таракан.

Разве есть лучший способ, чем этот, кого-либо узнать, когда ставишь его в ситуацию, где он открыто показывает, как он сам на себя реагирует?

Тараканы случайно обнаружили эту волшебную стену. Реакции были весьма интересные. Некоторые часами дрались со своим изображением, были и такие, кто осыпал себя оскорблениями. Большая часть считала, что животное, стоящее перед ними, «надо прогнать», так как у него нет запаха или такой же запах, как у них.

Мало кто желал сразу побрататься с собственным изображением.

Мы хотим, чтобы другие приняли нас, а сами себя принять не хотим… — философски изрек старый таракан. Разве кто-то может помочь тому, кто сам не готов прийти себе на помощь? Как можно уважать того, кто сам себя не уважает?

Тараканы очень гордятся тем, что придумали это «великое испытание». По их мнению, нет ни одного животного, от самого маленького до самого большого, которое спокойно переносит свой собственный вид.

103— й возвращается к зеркалу одновременно со своим двойником.

До этого он никогда не видел зеркала. Он убежден, что это самое великое чудо, при котором он присутствовал. Стена, в которой появляется твое второе я, и двигается одновременно с тобой!

Возможно, он недооценивал тараканов. Если они способны возводить волшебные стены, может, они и в самом деле хозяева Пальцев!

Ты принял себя, значит, и мы тебя принимаем, ты захотел себе помочь — и мы тебе поможем, — объявляет старый таракан.

170. ОТДЫХ ВОИНОВ

Летиция Уэллс с Жаком Мелье шли рядышком по улице Феникс. Она задорно держала его под руку.

— Меня удивило ваше великодушие. Я была убеждена, что вы тотчас же арестуете эту несчастную пожилую пару. Полицейские довольно глупы и строго придерживаются буквы закона.

Он отнял руку.

— Психология человека никогда не была вашей сильной стороной.

— Вы не правы!

— Это естественно, ведь вы ненавидите людей! Вы никогда даже не пытались меня понять. Я для вас глупец, которого надо наставлять на путь истинный.

— Но вы ведь и есть глупец!

— Даже если я и глуп, не вам меня судить. Вы все знаете наперед. Вам никто не дорог. Вы ненавидите людей. Чтобы вам понравиться, надо иметь шесть ног вместо двух, и вместо губ — мандибулы! — Он пристально посмотрел в потемневшие сиреневые глаза. — Вы избалованный ребенок! Вам бы только кичиться своей правотой! Даже если я не прав, я не лезу в бутылку.

— Вы всего лишь…

— Усталый человек, который проявил слишком много терпения к одной журналистке, а эта журналистка постоянно унижает его ради забавной истории для своих читателей.

— Оставьте свои оскорбления, я ухожу.

— Да, сбежать гораздо проще, чем выслушать правду. И куда вы так спешите? К своему печатному станку, не терпится рассказать всему свету эту историю? Лучше быть полицейским, которому случается ошибаться, чем журналисткой, у которой такая правота. Я не тронул Рамирезов, но из-за вас, из-за того, что вам хочется привлечь к себе внимание, они проведут остаток дней за решеткой!

— Я не позволю вам…

Она замахнулась, чтобы его ударить. Он перехватил ее руку своей горячей и твердой рукой. Их взгляды столкнулись, черные глаза против сиреневых. Лес черного дерева и тропический океан. И тут же все это показалось им каким-то комичным, и вместе они расхохотались. Во все горло. Ну надо же! Они разгадали такую загадку, вступили в контакт с удивительным параллельным миром, где люди создают содружество роботов, общаются с муравьями, совершают идеальные преступления. А теперь они ссорятся, как малые дети, на этой унылой улице Феникс, а ведь им следовало бы поделиться своими мыслями по поводу этих незабываемых мгновений.

От смеха Летиция потеряла равновесие и уселась прямо на тротуар. Было три часа утра. Они были молоды, они радовались, и им совсем не хотелось спать.

Она заговорила первая.

— Простите, — сказала она. — Я глупо себя вела.

— Нет, не ты. А я.

— Да нет же, я.

И они снова залились смехом. Какой-то запоздалый гуляка возвращался к себе и с сочувствием смотрел на этих молодых бомжей, которые порезвиться могли только на тротуаре. Мелье помог Летиции встать.

— Пойдем отсюда.

— Куда? — спросила она.

— Ты что, хочешь провести остаток ночи на улице?

— Почему бы и нет?

— Летиция, умница моя, что с тобой?

— Мне надоело быть разумной. Безрассудные всегда оказываются правы, я хочу быть, как все Рамирезы на свете!

Он отвел ее под навес, чтобы утренняя роса не оросила ее шелковые волосы и такое хрупкое тело под тонким черным костюмом.

Они стояли рядом. От нее невозможно было отвести глаз, ему мучительно хотелось прикоснуться к ее лицу. Она уклонилась.

171. ИСТОРИЯ ПРО УЛИТКУ

Николя ворочался в постели.

— Мама, я не могу простить себе, что корчил из себя муравьиного бога. Это непростительная ошибка!

Как ее исправить?

Люси Уэллс наклонилась к нему:

— Кому дано решать, что есть хорошо, а что плохо?

— Но это же плохо. Мне так стыдно. Я совершил самую страшную глупость, какую только можно представить.

— Никогда нельзя с уверенностью утверждать, что есть хорошо, а что плохо. Хочешь, я расскажу тебе одну историю?

— Хочу!

Люси Уэллс села у изголовья сына.

— Это китайская притча. Как-то раз двое монахов гуляли по саду даосского монастыря. Вдруг один из них увидел на их пути ползущую по земле улитку. Второй монах, его духовный брат, по недосмотру чуть было не раздавил ее, но первый монах вовремя его остановил. Он нагнулся и поднял животное. «Смотри, мы чуть не убили эту улитку. А ведь это животное представляет жизнь и через нее Дао, которому надо следовать. Эта улитка должна жить и продолжать циклы реинкарнации». И он осторожно выпустил улитку в траву. «Глупец! — рассердился другой монах. — Спасая эту никчемную улитку, ты подвергаешь угрозе грядки с салатом, которые выращивает наш садовник. Ради спасения жизни какой-то улитки ты уничтожаешь труды одного из наших братьев».

За их спором с любопытством наблюдал третий монах, который оказался поблизости. И поскольку они не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Давай обратимся с этим вопросом к нашему настоятелю, он мудрый, пусть он и решит, кто из нас прав», — и они отправились к настоятелю, с ними отправился и третий монах, которого заинтересовал этот спор. Первый монах рассказал, как он спас священную жизнь, которая вмещает тысячи будущих или минувших существований. Настоятель слушал, кивая головой, потом объявил: «Ты прав, так и надо было поступить». Второй монах возмутился. «Как же так? Разве хорошо спасти улитку, которая обгладывает овощи? Улитку надо было раздавить, и спасти огород, который каждый день дает нам вкусную пищу!» Настоятель выслушал, кивая головой, и сказал: «Это верно. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который до сих пор молчал, возмутился: «Но их точки зрения противоположны! Разве оба они могут быть правы?» Настоятель долго смотрел на него. Потом покачал головой и сказал: «Это верно. И ты тоже прав».

Притихший Николя мирно засопел под простыней. Люси бережно укутала его.

172. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Экономика. Когда-то экономисты считали, что здоровое общество — это растущее общество. Показатель роста служил для оценки здоровья всей структуры: государства, предприятия, фонда заработной платы. Однако невозможно постоянно нестись вперед сломя голову. Настало время остановить рост, пока чаша не переполнилась, и мы не уничтожили себя. У экономической экспансии нет будущего. Существует только одно длительное состояние — равновесие. Здоровое общество, нация или рабочий — это такое общество, нация или рабочий, которые не трогают и сами не затронуты окружающей средой. Мы должны ставить целью не завоевание окружающего мира, а, напротив, слияние с природой и космосом. Стремиться к порядку и гармонии. Un mot d'ordre: harmonic Гармоничное взаимопроникновение внешнего и внутреннего мира. Без жестокости и претензий. В тот день, когда человеческое общество перестанет испытывать чувство превосходства или страха перед природным явлением, наступит гомеостаз человека и вселенной. Он ощутит равновесие. Он больше не будет торопиться в будущее. Не будет зацикливаться на отдаленных целях. Он просто будет жить настоящим.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

173. ЭПОПЕЯ В ТРУБЕ

Они поднимаются по корявому коридору. 103-й сжимает мандибулами кокон бабочки — это миссия Меркурий. Подъем долгий. Время от времени в этом нескончаемом коридоре сверху вдруг появляется свет. Тогда тараканы делают муравью знак прижаться к стене и отвести усики назад.

Они в самом деле хорошо знают страну Пальцев. Сразу же после светового сигнала раздается ужасный грохот, и по вертикальному коридору проносится вниз тяжелая вонючая масса.

— Ты выбросил мусор, дорогой?

— Да. Это последний мешок. Купи мешков еще, и поплотнее. Эти были какие-то хлипкие.

Насекомые поднимаются вверх, укрываясь от новых лавин.

Куда вы меня ведете?

Туда, куда ты хочешь попасть.

Они поднимаются еще на несколько этажей и останавливаются.

Это здесь, — говорит старый таракан.

Вы проводите меня? — спрашивает 103-й.

Нет. Тараканья поговорка гласит: «У каждого свои проблемы». Выкручивайся сам. Твой лучший союзник — это ты сам.

Старейшина указывает ему щель в люке мусоропровода, через которую 103-й попадет прямо в мойку на кухне.

103— й протискивается, сильно прижимая к себе кокон.

Зачем я сюда пришел? — спрашивает он себя. Он так боится Пальцев, а теперь разгуливает в самой глубине их гнезда!

Но он так далеко от своего города, так далеко от своего мира, что лучше всего — это идти вперед, как всегда только вперед.

Муравей попал в загадочную страну, где все имеет идеальные геометрические формы. На кухне он грызет хлебную крошку, которая оказалась поблизости.

Для укрепления духа последний выживший крестоносец затягивает белоканскую песенку:

Приди мгновение, когда

Огонь противостоит воде,

Небо противостоит земле,

Верх низу,

Маленькое большому.

Приди момент, где простое противостоит сложному,

Круг противостоит треугольнику,

Черный цвет противостоит радужному спектру.

Но, несмотря на песню, ему все равно страшно, до дрожи в лапках. Когда огонь сталкивается с водой, вырывается пар; когда небо сталкивается с землей, все заливает дождь; когда сталкиваются верх и низ, начинается головокружение…

174. ПРЕРВАННЫЙ КОНТАКТ

— Надеюсь, последствия твоей ошибки будут не слишком серьезными.

После «божественного» инцидента они приняли решение уничтожить машину «Пьер де Розетт». Николя, конечно, раскаялся, но впредь нельзя допускать ни малейшего намека на божественность. Ведь он всего-навсего ребенок. И если его измучает голод, он способен совершить новые глупости.

Джейсон Брейгель вынул из компьютера процессор, и все топтали его, пока от него не остались одни обломки.

«Контакт с муравьями должен быть окончательно разорван», — так решили они.

Опасно демонстрировать свою силу в таком хрупком мире. Эдмон Уэллс был прав. Еще не время, и малейший промах может иметь разрушительные последствия даже для человеческой цивилизации.

Николя посмотрел отцу прямо в глаза.

— Не беспокойся, папа. Они наверняка мало что поняли из того, что я им наплел.

— Будем надеяться, сынок, будем надеяться.

Пальцы наши боги, — пылко выкрикивает мятежник, спрыгивая со стены. Солдат подтягивает брюшко к тораксу и стреляет. Деист падает. В последнем порыве дымящийся мятежник распластывается как шестиконечное распятие.

175. ИНЬ И ЯН

Летиция Уэллс и Жак Мелье не спеша добрались до квартиры молодой журналистки. К счастью, она была совсем недалеко. Как и Рамирезы, и когда-то и ее дядя, она поселилась вблизи леса Фонтенбло. Но ее квартал выглядел куда привлекательней, чем улица Феникс. Здесь были пешеходные улицы с роскошными магазинами, много зелени, даже поле для мини-гольфа и, конечно же, почта.

В гостиной они сняли влажную от тумана одежду и рухнули в кресла.

— Ты еще хочешь поспать? — вежливо спросил Жак.

— Нет, я же немного поспала.

После бессонной ночи, когда он, не смыкая глаз, любовался Летицией, у него ломило тело. Но ум был ясен и готов к новым загадкам и приключениям. Он готов был хоть с драконом сразиться!

— Медовухи? Напиток Олимпийских богов и муравьев…

— Не произноси больше этого слова. Я больше никогда, никогда, никогда ни слова не хочу слышать о муравьях.

Она склонилась к его креслу. Их бокалы сомкнулись.

— Конец расследованию дела химиков, прощайте муравьи!

Мелье вздохнул.

— Я в таком состоянии… Спать я не могу, и в то же время работать тоже, я слишком сильно устал. Может, сыграем в шахматы, как в старые добрые времена, когда в номере отеля «Прекрасный берег» мы подкарауливали муравьев?

— Больше никаких муравьев! — засмеялась Летиция.

«Мне не доводилось смеяться так много, как в последнее время», — подумали они одновременно.

— У меня есть идея получше, — сказала молодая женщина. — Китайские шашки. В этой игре не надо съедать шашки соперника: они помогают быстрее передвигать свои шашки.

— Будем надеяться, это не слишком сложно для моего истощенного мозга. Объясни мне.

Летиция Уэллс принесла мраморный шестиугольник, на котором была гравировка в виде шестиконечной звезды.

Она принялась объяснять правила игры:

— Каждый луч звезды — это лагерь с десятью стеклянными шариками. У каждого лагеря свой цвет. Цель — как можно быстрее переправить шарики в противоположный лагерь. Продвигаемся вперед, перепрыгивая через свои шарики или шарики соперника. Нужно, чтобы клетка рядом с шариком была пустой, и тогда на нее можно ставить свой шарик. Прыгать можно сколько хочешь и в любых направлениях, если есть место для прыжка.

— А если на пути нет шариков?

— Можно продвигаться на одну клетку в любом направлении.

— Шарики, через которые перепрыгнул, забирать?

— Нет, в отличие от классических шашек, ничего не уничтожается. Мы адаптируемся к топографии свободного пространства и находим самую короткую дорогу, ведущую в противоположный лагерь.

Они начали партию.

Летиция быстро выстроила себе что-то вроде дороги из шариков, расставленных через деление. Одна за другой ее шашки отправлялись по этой магистрали как можно дальше.

Мелье устроил себе такую же дорогу. К концу первой партии он привел все шашки в лагерь журналистки. Все, кроме одной. Одна забытая отстала. Пока он вел эту отстающую, молодая женщина ликвидировала свое отставание.

— Ты выиграла, — признал он.

— Для начинающего, ты очень неплохо сыграл. Надо передвигать сразу все шашки, не пропуская ни одной.

Он не слушал ее. Как загипнотизированный, он смотрел на доску.

— Жак, тебе плохо? — забеспокоилась она. — Конечно, после такой ночи…

— Нет, не в этом дело. Я чувствую себя как нельзя лучше. Но посмотри хорошенько на эту игру.

— Я смотрю, и что?

— А то! — воскликнул он. — Это же решение!

— Я думала, мы уже нашли все решения.

— Да нет, — настаивал он. — Решение последней загадки мадам Рамирез. Ты помнишь: сделать шесть треугольников из шести спичек. (Она тщетно всматривалась в шестиугольник.) Посмотри же. Достаточно разложить спички в форме шестиконечной звезды. Такой, как в этой игре. Два взаимопроникающих треугольника!

Летиция более внимательно посмотрела на доску.

— Это звезда Давида, — сказала она. — Она символизирует знание микрокосма, объединенного с макрокосмом. Сочетание бесконечно большого и бесконечно малого.

— Мне очень нравится эта концепция, — сказал он, склонившись к ее лицу.

Их щеки слегка соприкасались, так они и сидели, глядя на доску.

— Еще можно назвать это соединением неба и земли, — заметил он. — В этой идеальной геометрической фигуре все завершается, все сливается, все соединяется. Отдельные зоны проникают друг в друга, сохраняя при этом свою особенность. Это смешение верха и низа.

Они стали состязаться в сравнениях.

— Инь и Ян.

— Света и тьмы.

— Добра и зла.

— Холода и жары.

Летиция нахмурилась в поисках других противопоставлений.

— Мудрости и безумия?

— Сердца и рассудка.

— Духа и материи.

— Активного и пассивного.

— Звезда, — завершил Мелье, — как твоя партия в китайские шашки, где каждый исходит из своей точки, чтобы потом оказаться на точке другого.

— Откуда ключевая фраза загадки: «Надо думать так же, как другой», — сказала Летиция. — Но у меня тут еще кое-какие мысли. Что ты думаешь о «союзе красоты и ума»?

— А ты о союзе мужского и…женского? Колючей щекой он прижимается к нежной щеке Летиции. Осмелев, проводит пальцами по ее шелковистым волосам.

На этот раз она его не оттолкнула.

176. СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЙ МИР

103— й выбирается из мойки, проползает рядом с вентиляционной трубой, идет по коридору, поднимается по стулу, взбирается на стену, скрывается за картиной, выползает оттуда, спускается, потом карабкается по крутым краям унитаза.

На дне маленькое озерцо, но муравей не собирается спускаться туда. Он направляется в ванную, вдыхает мятный запах не плотно закрытого тюбика зубной пасты, сладкий запах лосьона после бритья, скачет по марсельскому мылу, соскальзывает во флакон с яичным шампунем и едва избегает гибели.

Он увидел вполне достаточно. В этом гнезде нет ни единого Пальца.

И снова в путь.

Он один. Он убеждает себя, что представляет собой упрощенный и минимальный результат крестового похода. В итоге все сводится к индивиду. У него еще есть выбор: быть за или против Пальцев.

Может ли 103-й в одиночку уничтожит их всех?

Конечно же. Но это будет нелегко.

Крестоносцам потребовалась три тысячи солдат, чтобы справиться с одним из этих великанов!

Чем больше он думает, тем сильнее он склонен отказаться от идеи истребить всех Пальцев Земли в одиночку.

Он подходит к аквариуму с рыбками и долго стоит у стеклянной стены, глядя снизу вверх на этих странных беззаботных пташек, сверкающих своего рода оперением.

Потом 103-й проползает под входной дверью и по главной лестнице поднимается на следующий этаж.

Он проникает в другую квартиру и снова начинает исследование: ванная, кухня, гостиная. Он заблудился в видеомагнитофоне, прополз по электронным деталям, вылез оттуда и отправился в спальню. Никого. Ни одного Пальца на горизонте.

И снова мусоропровод и подъем еще на этаж. Кухня, ванная, гостиная. Никого. Он останавливается, выплевывает феромон и записывает туда свои выводы по поводу образа жизни Пальцев:

Феромон: Зоология.

Тема: Пальцы.

Источник: 103-й.

Год: 1000000667.

Похоже, у всех Пальцев гнезда одинаковой конфигурации. Это большие пещеры из непробиваемого камня. Чаще всего эти пещеры теплые. Потолок белый, а на полу что-то вроде цветного газона. Сами они бывают здесь очень редко.

Он выходит на балкон, поднимается по фасаду с помощью присосок на лапках и заходит в другую квартиру, похожую на предыдущую. Это гостиная. Вот тут-то, наконец, появляются Пальцы. Он продвигается дальше. Они гонятся за ним, хотят убить. 103-й успевает скрыться, крепко прижимая к себе кокон.

177. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Ориентация. Наибольшее количество знаменитых путешествий человек совершал, продвигаясь с востока на запад. Во все времена человек стремился следовать за солнцем, желая выяснить, куда проваливается этот огненный шар. Христофор Колумб, Улисс, Аттила… Все они считали, что ответ на этот вопрос можно найти только на западе. Путешествие на запад — это стремление заглянуть в будущее.

В то время как одни задавались вопросом, «куда» уходит солнце, другие желали знать, «откуда» солнце приходит. Путешествие на восток — это стремление познать истоки солнца, а заодно и свои собственные. Марко Поло, Наполеон, хоббит Бильбо (один из героев «Властелина колец» Толкиена) — персонажи востока. Они считали, что если что-то и можно открыть, то для этого необходимо вернуться туда, где зарождается день.

Забавно, но у авантюристов тоже имеются символические определения двух направлений. Их обозначения таковы. Путь на север — это поиск препятствий и испытание своей силы. Путь на юг — это поиск отдохновения и покоя.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

178. СКИТАНИЯ

103— й долго скитается в противоестественном мире Пальцев, неся свой драгоценный сверток. Он посещает многочисленные гнезда. Где-то они пустуют, а где-то Пальцы гоняются за ним, чтобы убить.

В какой-то момент его одолевает искушение отказаться от миссии Меркурий. Но было бы жаль проделать такой долгий путь, потратить столько сил, а теперь вдруг все бросить. Надо отыскать добрых Пальцев. Пальцев с дружелюбным отношением к муравьям.

103— й обошел уже почти сотню квартир. С едой никаких проблем. Еды везде полно. Но ему так одиноко на этом пространстве с бесчисленными углами, что он чувствует себя на другой планете, где царят геометрические формы и все окрашено в неестественные цвета: в ослепительно-белый или тускло-коричневый, в голубой электрик, в ярко-оранжевый или зеленовато-желтый.

Эта страна сбивает с толку!

Здесь почти нет деревьев, растений, травы и песка. Только предметы и материалы, все гладкое и холодное.

Почти никаких представителей фауны. Только кое-где появляется моль, да и та при его виде тут же улетает, как будто пугается этого лесного дикаря.

103— й запутался в половой тряпке, извалялся в муке, а потом с интересом изучал удивительное содержимое ящиков стола.

Никакого пахучего или визуального знака. Сколько мертвых форм, мертвых порошков, пустующих или набитых чудовищами гнезд.

Первым делом надо найти центр, — учила Бело-киу-киуни. Но как найти центр среди этого множества гнезд кубической формы, которые нанизаны одно на другое или же приклеены друг к другу?

И он одинок, так одинок, и так далеко от своих!!

Он с тоской вспоминает величественную пирамиду Бел-о-кана, своих шустрых собратьев, тепло трофоллаксисов, аппетитные запахи растений, благодатную тень деревьев. Как ему не хватает теплых камешков, на которых так хорошо погреться, этих феромонных дорожек, которые вьются среди травы!

И 103— й шагает вперед, по-прежнему вперед, как совсем недавно шагал вперед целый крестовый поход. Его Джонстоновы органы сбиты с толку странными волнами: электрическими, световыми, магнитными, радиоволнами. Мир вне мира -это хаос искаженной информации.

По трубам, по телефонным проводам и бельевым веревкам он скитается от одного здания к другому.

Ничего. Ни одного сигнала приветствия. Пальцы не признали его.

103— й расстроен.

Он устал, измучил себя вопросами «для чего?» и «зачем?», и тут вдруг он улавливает неожиданные феромоны. Это запахи рыжих лесных муравьев. Обезумев от счастья, он несется навстречу прекрасным запахам. Чем ближе он подбегает, тем больше в нем уверенности, что это флаг-запах Жю-ли-кана. Пальцы выкрали это гнездо незадолго до отправления крестового похода!

Прекрасный запах притягивает его как магнит.

Да. Гнездо Жю-ли-кан в целости. Население невредимо. Он хочет пообщаться со своими братьями, потрогать их, но между ними вырастает твердая прозрачная стена, мешающая любому контакту. Город огорожен кубом. 103-й карабкается на крышу. Там есть дырочки, правда они слишком малы, чтобы потереться усиками, но вполне достаточные, чтобы обменяться информацией.

Жители Жю-ли-кана рассказывают ему, как их принесли в это искусственное гнездо. С тех пор как их силой переселили сюда, их изучают пять Пальцев. Нет, Пальцы не агрессивны. Они не убивают. Но однажды произошло необычное событие. Их забрали другие незнакомые Пальцы, они бесцеремонно трясли их, так что многие жю-ли-канцы погибли.

Но с тех пор, как их принесли обратно, они больше не знают забот. Пять очаровательных Пальцев кормят их, ухаживают за ними, оберегают их.

103— й радуется. Неужели он наконец нашел собеседников, которых ищет так давно?

Запахами и жестами муравьи, заключенные в искусственном гнезде, указывают ему, как найти «хороших» Пальцев.

179. БЛАГОУХАНИЕ

Августа Уэллс сидела в общем кругу. Тесно прижимаясь друг к другу, они издавали звук ОМ, создающий спиритуальную сферу.

Наверху, в нереально подвешенном состоянии, в метре над собственными головами и в полуметре от потолка не было ни холода, ни голода, ни страха, они забывались, они были всего-навсего небольшим облачком думающего пара.

Но вскоре Августа Уэллс покинула эту сферу. Она снова материализовалась в свое земное тело. Она плохо сконцентрировалась. Что-то ее отвлекало. Навязчивые мысли. Свой ум и свое «я» она оставила на земле. Инцидент с Николя не давал ей покоя.

Она подумала, что, наверное, мир людей производит жуткое впечатление на муравья. Муравьи никогда не смогут понять, что такое автомобиль, или кофеварка, или простой билетный компостер в поезде. Это за пределами их понимания. Августа Уэллс размышляет о том, что, возможно, вселенная муравьев отстает от вселенной людей, как разум человека отстает от божественного разума.

Может быть, в высшем измерении пространства и времени тоже существует какой-нибудь Николя. Люди ломают головы, почему Бог так поступает, а на самом деле, это какой-нибудь несмышленый ребенок, развлекается от нечего делать!

Так когда же его позовут полдничать или заставят прекратить играть с людьми?

Эта мысль взволновала и даже потрясла Августу Уэллс.

И если муравьи не способны представить, что такое компостер в поезде, то какими же машинами, какими оригинальными концептами должны манипулировать боги из высшего пространства-времени?

Но такие размышления были пустыми и бессмысленными. Она снова сконцентрировалась и воспарила в сферу, где ее разум слился с разумом всей группы.

180. ЦЕЛЬ БЛИЗКА

Вокруг шум, запахи и тепло. Здесь есть живые Пальцы, это несомненно.

103— й приближается к зоне шумов и вибраций, стараясь не затеряться в зарослях толстого красного ковра. Его дорога усеяна мягкими препятствиями. На полу в беспорядке валяется разноцветная одежда.

Последний крестоносец ползет по пиджаку и брюкам Жака Мелье, дальше его путь лежит через черный шелковый костюм, он ползет вперед по рубашке комиссара, дальше он то поднимается, то спускается, как по американским горкам по бюстгальтеру Летиции Уэллс. Зона турбулентности приближается.

Перед ним вязаное полотнище покрывала, он поднимается по нему. Чем выше он поднимается, тем сильнее тряска. Запахи Пальцев, тепло Пальцев, звуки Пальцев, они где-то здесь, это точно. Наконец он их увидел. Он вскрывает свой кокон бабочки и вынимает оттуда бесценный груз. Миссия Меркурий приближается к концу. Он карабкается на самую высокую точку кровати. Будь что будет.

Летиция Уэллс лежала, ее сиреневые глаза были закрыты, она ощущала, как энергия Ян ее партнера сливается с ее собственной энергией Инь. Их сплетенные тела синхронно двигались. Летиция приоткрыла глаза — и вздрогнула. Практически перед ее носом стоял муравей и держал между мандибулами маленькую сложенную бумажку!

Зрелище могло удивить кого угодно. Она замерла, потом высвободилась и приподнялась.

Жака Мелье такая резкая перемена озадачила.

— Что случилось?

— На кровати муравей!

— Наверное, он сбежал из твоего террариума. На сегодня довольно муравьев, прогони его и начнем с того места, где остановились!

— Нет, подожди, он не такой, как все. В нем что-то необычное.

— Это что, робот Артура Рамиреза?

— Нет, это живой муравей. Ты мне можешь не поверить, но у него в мандибулах сложенная бумажка, кажется, он хочет нам ее отдать!

Комиссар был недоволен, но решил проверить информацию. Он и в самом деле увидел муравья с кусочком сложенной бумаги.

103— й видит перед собой множество Пальцев. Обычно пальцевидное животное разделяется на два стада по пять Пальцев. Но это, наверное, высшее животное: оно толще и у него не два, а четыре стада по пять Пальцев. Итого двадцать Пальцев, растущих от корневой розовой структуры.

103— й приближается и кончиками мандибул протягивает письмо, пытаясь не поддаваться страху, который ему внушают эти непомерные существа.

В памяти всплывает эпизод битвы с Пальцами в лесу, и ему очень хочется удрать со всех лапок. Но было бы слишком глупо сдаться, когда практически достиг цели.

— Давай посмотрим, что он держит между мандибулами.

Жак Мелье очень осторожно протянул руку к муравью. При этом прошипел:

— А ты уверена, что он не укусит меня или не брызнет на меня муравьиной кислотой?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что боишься маленького муравья? — прошептала Летиция ему на ухо.

Пальцы приближаются, и муравья пронизывает страх. 103-й вспоминает уроки, которые в детстве ему преподали в Бел-о-кане. Стоя перед хищником надо забыть, что он сильней тебя. Надо думать о чем-нибудь другом. Сохранять спокойствие. Хищник как всегда ожидает, что от него побегут и это бегство определит его дальнейшее поведение. Но если вы с невозмутимым видом останетесь на месте и не выкажете страха, он придет в замешательство.

Пять Пальцев неумолимо приближаются к нему.

Кажется, они не пришли в замешательство.

— Главное, не спугни его! Не торопись, помедленней, иначе он убежит.

— Думаю, он не двигается потому, что хочет подпустить меня поближе и куснуть.

Рука медленно, но непрерывно продолжала движение.

Пальцы приближаются, они выглядят спокойными. Ни малейшего признака враждебности. Осторожно. Возможно, это ловушка. Но 103-й дает себе клятву не убегать.

Не бояться. Не бояться. Не бояться, — твердит он себе. — Я пришел издалека ради встречи с ними, и вот теперь, когда они здесь, единственное мое желание — дать деру со всех шести лапок! Мужайся, 103-й, ты уже сталкивался с ними и до сих пор жив.

Но так непросто смотреть, как на вас надвигаются пять розовых шаров, которые в десятки раз больше вас, и при этом заставлять себя не шевелиться.

— Осторожно, осторожно, ты же видишь, ему страшно: его усики дрожат.

— Не мешай, он начинает привыкать к плавному движению моей руки. Животные не боятся медленных и монотонных явлений. Понемногу, понемногу, понемногу.

Это инстинкт. Как только Пальцы оказываются ближе, чем в двадцати шагах, 103-му хочется широко раскрыть мандибулы и атаковать. Но в его мандибулах сложенная бумага. Рот занят, и он не может даже укусить. Он вытягивает вперед кончики усиков.

В его голове сумбур. Все три его мозга спорят, и каждый из них хочет навязать свое мнение:

— Бежим!

— Без паники. Мы же не зря проделали такое далекое путешествие.

— Нас раздавят!

— Пальцы все равно близко, мы не успеем сбежать!

— Остановись, он умирает от страха, — велела Летиция Уэллс.

Рука остановилась. Муравей отступил на три шага и замер.

— Видишь, ему становится совсем страшно, когда я останавливаюсь.

103— й надеется на передышку, но Пальцы опять продвигаются. Если он ничего не сделает, то через несколько секунд они коснутся его! 103-й уже видел, что происходит от щелчка Пальцев. Ему известны две реакции на неизвестное: действовать или терпеть. Терпеть он не хочет, поэтому действует!

Прекрасно: муравей вскарабкался ему на руку! Жак Мелье доволен. Но муравей несется вперед, прыгает с его руки, как с трамплина, и вот он уже поднимается по плечу Летиции Уэллс.

103— й осторожно идет вперед. Тут пахнет лучше, чем на другом Пальце. Он неторопливо анализирует все, что видит и чувствует. Если он выберется отсюда, то потом занесет информацию в зоологический феромон о Пальцах. Находиться на Пальце весьма любопытно. Плоская розоватая поверхность исполосована желобками, через одинаковые интервалы расположены маленькие колодцы, наполненные терпким потом.

103— й делает несколько шагов по белому закруглению плеча Летиции Уэллс. Она не шевелится, боясь раздавить муравья. Насекомое поднимается по шее, ему приятно ступать по шелковистой структуре. Он ползет по губам, опираясь всем своим весом на темно-розовые подушечки. На мгновение теряется в гроте правой ноздри, а Летиция изо всех сил старается не чихнуть.

Он выползает из носа и склоняется над левым глазом. Глаз влажный и подвижный. Посреди океана цвета слоновой кости стоит сиреневый островок. Он не идет туда, боясь, что прилипнут лапки. Правильное решение, большая мембрана с черной щеточкой на краю опускается на глаз.

103— й продолжает путь по шее, потом скользит между грудями. Смотри-ка, он спотыкается о родинки. Потом, очарованный нежной тканью грудей, он идет покорять сосок с розовой изменчивой вершиной. Он останавливается наверху и делает несколько заметок. Он понимает, что находится на Пальце и что этот Палец разрешает ходить по себе. Жители Жю-ли-кана были правы. Эти Пальцы и вправду не агрессивны. С кончика груди открывается широкий обзор на другую грудь и долину живота.

Он спускается и любуется этой светлой, теплой и мягкой поверхностью.

— Не шевелись, он приближается к пупку.

— Рада бы, но мне щекотно.

103— й падает в колодец пупка, вылезает, сбегает по длинным бедрам, поднимается на колено, потом спускается на лодыжку и снова начинает подниматься уже с внутренней стороны ноги.

Там он видит пять маленьких Пальцев, тучных и малоподвижных, их кончики покрашены в красный цвет. Он поднимается по ноге. Спринт по икрам, скольжение по белой и гладкой коже. Он скачет по этой теплой розовой пустыне из нежной кожи.

181. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Шесть. Цифра шесть — благоприятная для зодчих. Шесть — это число созидания. За шесть дней Господь сотворил мир, а на седьмой день — отдыхал. По словам Климента Александрийского, вселенная была создана в шести разных направлениях: помимо четырех сторон света, есть еще Зенит (самая высокая) и Надир (самая низкая точка по отношению к наблюдателю). В Индии шестиугольная звезда, именуемая Янтра, символизирует акт любви, взаимное проникновение Йони и Лингама. У евреев — это звезда Давида, а также печать Соломона, представляющие сумму всех элементов вселенной. Треугольник с вершиной, направленной вверх — это огонь. Треугольник с вершиной, направленной вниз — это вода.

В алхимии принято считать, что каждому лучу шестиконечной звезды соответствует свой металл и свое небесное тело. Верхний луч — планета Луна, металл — серебро. Дальше слева направо: Венера — медь, Меркурий — ртуть, Сатурн — свинец, Юпитер — олово, Марс — железо. Мудрое сочетание шести элементов и шести небесных тел дает в своем центре Солнце — золото.

В живописи шестиконечная звезда символизирует соединения цветов. Соединение всех оттенков дает в центральном шестиугольнике белый цвет.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

Шестой аркан: ИМПЕРИЯ ПАЛЬЦЕВ

182. ВСЕ БЛИЖЕ К ЦЕЛИ

103— й поднимается по бедрам, но пять длинных Пальцев приземляются перед ним, преграждая путь к паху. Экскурсия окончена.

103— й боится, что сейчас его раздавят. Но нет, Пальцы стоят на месте, как будто ожидая встречи. Да, жители Жю-ли-кана были правы: среди Пальцев есть и хорошие. Он все еще живой. Поднявшись на задние лапки, муравей протягивает свое послание.

Длинными накрашенными ногтями указательного и большого пальцев Летиция, как пинцетом, ухватила сложенную бумажку.

103— й колеблется, потом широко открывает мандибулы и отпускает драгоценный груз.

Столько муравьев погибло ради этого волшебного мгновения.

Летиция Уэллс положила бумажку на ладонь. Бумажка размером примерно в четверть почтовой марки с обеих сторон была исписана крошечными буквами. Буквы настолько мелкие, что написанное невозможно было прочесть, но, похоже, это был почерк человека.

— Думаю, этот муравей принес нам послание, — сказала Летиция, пытаясь разобрать написанное на бумажке.

Жак Мелье вооружился большой светящейся лупой.

— С ней прочесть письмо будет легче.

Они поместили муравья в маленький сосуд, потом оделись и склонились с лупой над маленькой бумажкой.

— У меня хорошее зрение, — сказал Мелье, — дай мне ручку, я перепишу те слова, которые сумею разобрать, а остальное додумаем.

183. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Термит. Мне доводилось общаться со специалистами по термитам. Они утверждают, что муравьи — это, конечно, интересно, но все же им не удалось достичь и половины того, что удалось термитам.

Это правда.

Термиты — единственные среди общественных насекомых, и даже среди животных в целом, кому удалось создать «идеальное общество». У термитов абсолютная монархия, при которой каждый индивид почитает за счастье служить своей королеве, царит полное взаимопонимание, действуют всегда сообща, ни у кого не возникает никаких амбиций или эгоистических устремлений.

В обществе термитов царит солидарность в полном смысле этого слова. Может быть, потому, что термиты первыми из животных начали строить Города, а было это более двухсот миллионов лет назад.

Однако в преуспевании этого вида заложена и его ограниченность. Совершенство невозможно улучшить по определению. Поэтому устройство Городов термитов невозможно изменить, здесь нет места ни революции, ни каким другим внутренним волнениям. Это здоровый и сильный организм, который функционирует настолько хорошо, что ему остается только наслаждаться своим счастьем среди отполированных прочных коридоров.

Муравей живет в более анархичной социальной системе. Он развивается методом проб и ошибок, и любое новое дело начинает с учетом прошлых ошибок. Он никогда не удовлетворяется тем, что имеет, он пробует все, даже если это опасно для жизни.

Муравейник — это не такая стабильная система; общество муравьев пребывает в постоянном поиске, любит всякого рода эксперименты, даже под угрозой исчезновения.

Именно поэтому муравьи для меня гораздо интереснее, чем термиты.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

184. РАСШИФРОВКА

После долгой расшифровки у Мелье вышло вполне внятное послание.

«Помогите. Нас семнадцать человек, мы заперты под муравейником. Муравей, который передаст вам это послание, — наш союзник. Он покажет вам дорогу к нам. Над нами большая гранитная плита, прихватите с собой отбойные молотки и кирки. Торопитесь. Джонатан Уэллс».

Летиция Уэллс подскочила:

— Джонатан! Джонатан Уэллс! Мой кузен Джонатан зовет на помощь!

— Так вы родственники?

— Он мой кузен, но я ни разу не видела его. Он числился погибшим, он исчез в подвале на улице Сибаритов… Помнишь дело о подвале в доме моего отца Эдмона? Джонатан был одной из первых жертв!

— Похоже, он жив, но заперт с целой группой людей под муравейником!

Мелье осмотрел маленькую бумажку. Это было как послание из брошенной в море бутылки. Оно написано дрожащей рукой, возможно, рукой умирающего. Сколько времени муравей нес это письмо? Мелье знал, насколько медленно передвигаются эти насекомые.

Его заинтересовало любопытное обстоятельство. Было очевидно, что письмо было написано на листке обычного размера, а потом уменьшено во много раз на ксероксе. Значит, там внизу они неплохо устроились, раз у них есть ксерокс и электричество?

— Ты думаешь, это правда?

— Я не могу дать другого объяснения тому, что муравей таскает с собой письмо!

— Но по какой случайности это насекомое попало в твою квартиру? Лес Фонтенбло большой, город Фонтенбло еще больше, особенно в муравьиных масштабах, а этому посланцу, несмотря ни на что, удалось найти твою квартиру на пятом этаже… Тебе не кажется, что это уже слишком?

— Бывает, что вероятность какого-то события один к миллиону, и, тем не менее, это событие происходит.

— Но сама подумай, как это возможно, чтобы люди могли быть «заперты» под муравейником и зависеть от доброй воли муравьев? Это невозможно, ведь муравейник можно разрушить ударом каблука.

— Они утверждают, что над ними гранитная плита.

— Но как можно забраться под муравейник? Надо быть чокнутым. Это несерьезно!

— Нет. В этом и заключается загадка таинственного подвала моего отца, подвал будто заглатывал всех, кто туда спускался. Главное теперь — спасти его узников. Нельзя терять время, и есть единственное существо, которое может нам помочь.

— Какое?

Она показала на сосуд, где метался 103-й.

— Он. Письмо, — сказала она, — это должно привести нас к моему кузену и его товарищам.

Они освободили муравья из стеклянной тюрьмы. Надо было его пометить, но радиоактивного вещества не осталось. Тогда Летиция Уэллс поставила на лбу насекомого метку красным лаком для ногтей, чтобы не спутать его с другими муравьями.

— Давай, малыш, покажи нам дорогу!

Против всякого ожидания муравей не шевельнулся.

— Он что, умер?

— Нет, усики шевелятся.

— Тогда почему он стоит на месте? Жак Мелье подтолкнул его пальцем. Никакой реакции. Только движения усиков стали еще более нервные.

— Можно подумать, он не хочет нас туда вести, — заметила Летиция Уэллс. — Я вижу только один способ разрешить эту проблему: надо с ним… поговорить.

— Согласен. Прекрасная возможность увидеть, как работает машина «Пьер де Розетт» этого чудака Артура Рамиреза.

185. ЗЕМЛЯ, КОТОРУЮ НАДО ОБУСТРОИТЬ

24— й не знает, как взяться за дело. Создать межвидовую утопическую общину -идея, конечно, заманчивая. Сделать это под защитой акации и воды — это еще лучше. Но как добиться взаимопонимания?

Деисты заняты возведением глиняных монолитов, они просят выделить место для захоронения мертвых.

Термиты облюбовали толстое сухое бревно и заделывают в нем щели. В ветвях корнигеры пчелы строят мини-улей. Что до муравьев, то они обустраивают помещение для грибных плантаций.

Вроде все идет нормально; но почему же 24-му приходится так трудно, почему так тяжело всем руководить? Каждый в своем углу делает то, что ему нравится, и никто никому не мешает.

По вечерам члены общины собираются внутри корнигеры и рассказывают друг другу истории своего мира.

Насекомые всех видов, развесив усики, слушают рассказы-запахи пчел-воинов или термитов-архитекторов — это и есть отличительная черта общины.

Общину Корнигеры объединяют легенды и сказки. Саги из запахов. И больше ничего.

Религия деистов — всего лишь одна из историй среди многих других. И никому не важно, правда это или выдумка, главное, чтобы история пробуждала мечты. А концепция богов пробуждает мечты…

Самые красивые легенды муравьев, пчел, термитов и скарабеев 24-й предлагает объединить в библиотеку, подобно Химической библиотеке Бел-о-кана.

В отверстия-иллюминаторы корнигеры виднеется темно-синее ночное небо, освещенное полной белой луной.

Этим вечером особенно душно, насекомые отправляются на пляж и там рассказывают свои истории.

Один говорит:

…король термитов уже дважды тщетно подступался к брачным покоям своей королевы и дважды получал отказ, но тут вдруг термиты, прокладывающие ходы в дереве, сообщили, что эротические импульсы королевы нарушены из-за древоточца…

Другой подхватывает:

…и тут появляется черная оса. Она несется на меня, выставив жало вперед. Я еле успела…

Все вздрагивают от пережитого страха вместе с асколеинской пчелой.

Запах нарциссов, размеренный плеск волн, ласкающих берег, действует на них как успокоительное.

186. СТРАШНЫЙ СУД

Артур Рамирез принял Мелье и Летицию гостеприимно, он чувствовал себя лучше. Он поблагодарил их за то, что не сдали его в полицию. Мадам Рамирез не было дома: она отбывала повинность на передаче «Головоломка для ума».

Журналистка и полицейский сообщили ему новость: это звучит невероятно, но муравей принес им рукописное послание.

Они показали письмо, и Артур Рамирез тут же понял суть проблемы. Поглаживая свою белую бороду, он согласился включить машину «Пьер де Розетт».

Он повел их на чердак, включил несколько компьютеров, сразу высветились колбы с веществами для синтезирования феромонов, потом встряхнул прозрачные трубки.

С большой предосторожностью Летиция достала из склянки 103-го, и Артур поместил его под стеклянный колпак.

От этого колокола отходило две трубки: одна втягивала феромоны муравья, другая передавала ему искусственные феромоны, то есть послания людей, переведенные на язык феромонов.

Рамирез сел за пульт управления, подкрутил несколько колесиков, проверил светящиеся экраны, отладил потенциометры.

Устроившись перед микрофоном, инженер четко произнес:

Передача: Здравствуй.

Он нажал на кнопку, и компьютер, проанализировав слово, вывел на экран соответствующую этому слову химическую формулу, согласно которой в пробирках начала синтезироваться порция запаха в строгом соответствии с имеющейся электронной базой данных ароматов. Для каждого слова свой специальный запах.

Воздушный насос вытолкнул маленькое облачко, содержащее это послание, в систему труб, и оно попало в колокол.

Муравей зашевелил антеннами.

Здравствуй.

Послание принято.

После этого вентилятор выветрил из колокола все чужеродные запахи, чтобы они не мешали уловить ответное послание муравья.

Чувствительные отростки завибрировали.

По прозрачной трубе облако-ответ поднялось к спектрометру и хроматографу, где оно было разложено на молекулы, чтобы получить вещество, соответствующее слову или фразе.

Постепенно на экране дисплея появилась фраза.

Одновременно ее произнес голосовой синтезатор.

Все услышали ответ муравья.

Прием: Кто вы? Я не совсем четко различаю ваши феромоны.

Летиция и Мелье были в восторге. Машина Эдмона Уэллса и правда работала!

Передача: Ты находишься внутри машины, которая служит для общения людей с муравьями. С ее помощью мы можем говорить с тобой и понимаем тебя, когда ты говоришь.

Прием: Люди? Что такое люди? Это разновидность Пальцев?

Удивительно, но эта машина не произвела на муравья никакого впечатления. Он отвечал без напыщенности и, казалось, знал тех, кого называл «Пальцами», значит, диалог можно было установить.

Передача: Да, мы продолжение Пальцев.

Ответ раздался из громкоговорителя, находящегося над компьютером.

Прием: Мы зовем вас Пальцами. И я буду называть вас Пальцами.

Передача: Как хочешь.

Прием: Кто вы? Вы не Доктор Ливингстон, я полагаю…

Все трое обомлели. Откуда муравей может знать о докторе Ливингстоне и об этой знаменитой фразе: «Доктор Ливингстон, я полагаю?» [14] Сначала они решили, что это ошибка в настройке переводчика или неточность перевода французско-муравьиного словаря. Никто и не подумал смеяться: невозможно было даже представить, чтобы у этого муравья было такое чувство юмора. Они скорее задавались вопросом, что это за Доктор Ливингстон, который был известен муравьям.

Передача: Нет, мы не «доктор Ливингстон». Мы три человека. Три Пальца. Наши имена Артур, Летиция и Жак.

Прием: Каким образом вы говорите на земном языке?

Летиция прошептала:

— Наверное, он имеет в виду, как нам удается говорить на языке муравьиных запахов. Муравьи явно считают себя единственными истинными землянами…

Передача: Это не наше открытие, оно случайно попало к нам. А ты, кто ты?

Прием: Я — 103683-й, но мои товарищи зовут меня просто 103-й. Я бесполый муравей из касты солдат-исследователей. Родом я из Бел-о-кана, самого большого Города в мире.

Передача: А как получилось, что ты принес нам это послание?

Прием: Под нашим Городом живут Пальцы, они попросили передать вам это послание. Эта «миссия Меркурий», и ее поручили мне. Я единственный, кто уже приближался к Пальцам, и мои братья решили, что только я смогу выполнить эту миссию.

103— й не стал уточнять, что он возглавлял крестовый поход, который должен был уничтожить всех Пальцев на Земле.

Вопросы словоохотливому муравью хотели задать каждый из троих, но Артур Рамирез продолжал вести беседу сам.

Передача: В письме, которое ты нам передал, говорится, что под твоим Городом заперты люди, то есть, извини, Пальцы, и только ты можешь показать нам дорогу к их спасению.

Прием: Это так.

Передача: Тогда покажи нам дорогу, мы готовы идти за тобой.

Прием: Нет.

Передача: Как это нет?

Передача: Сначала я должен познакомиться с вами поближе. Иначе откуда мне знать, можно ли вам доверять?

Три человека были настолько удивлены, что не знали, что и ответить.

Конечно, они испытывали большую симпатию, даже уважение, к муравьям, но услышать, как какая-то мелюзга открыто говорит им «нет» — было уж слишком. Эта бессовестная черная козявка под колоколом держала в своих лапках жизни семнадцати человек. Любой из них запросто мог бы раздавить его указательным пальцем, а он посмел отказать им в помощи, ссылаясь на то, что они якобы не были ему представлены!

Передача: Зачем тебе надо знакомиться с нами поближе?

Прием: Вы большие и сильные, но я не знаю, добрые ли у вас намерения. Может, вы чудовища, как считает наша королева Шли-пу-ни? А может, вы всемогущие боги, как думает 23-й? Опасны ли вы? Умны ли вы? А вдруг вы варвары? И много ли вас? На какой ступени развития находится ваша технология? Умеете ли вы пользоваться инструментами? Я должен узнать вас, прежде чем решить, стоит ли спасать кого-то из вас.

Передача: Тебя устроит, если каждый из нас расскажет о себе?

Прием: Я хочу понять не только вас троих, я хочу составить мнение обо всем вашем виде.

Летиция и Мелье уставились друг на друга. С чего начать? Им что, придется читать лекции этому муравью об античности, о средневековье, об эпохе Возрождения и о мировых войнах? Артуру, похоже, очень даже нравилась эта дискуссия.

Передача: Тогда задавай нам вопросы. Мы ответим на все твои вопросы и расскажем все о нашем мире.

Прием: Это было бы слишком просто. Вы представите ваш мир в самом выгодном для вас свете, лишь бы спасти плененных Пальцев в нашем Городе. Придется вам найти более объективный способ информации для меня.

Ну и упрямец этот 103-й! Даже Артур уже не знал, что и сказать, чтобы убедить муравья в своих добрых намерениях. Что до Мелье, то тот уже начал терять самообладание. Повернувшись к Летиции, он с яростью воскликнул:

— Прекрасно. Мы спасем твоего дядю с кузеном и их товарищей без помощи этого спесивого муравья. Артур, у вас имеется карта леса Фонтенбло?

Да, карта у него была, но лес Фонтенбло простирается на семнадцать тысяч гектаров, да и муравейников там хватает. Так где же искать? В окрестностях деревни Барбизон или среди скал и ущелий Апремона, а может, близ ущелья Франшар, или же на песчаных склонах Соль?

На такие поиски уйдут годы. Им никогда не отыскать Бел-о-кан собственными силами.

— Мы что, позволим этому муравью унижать нас?! — злился Мелье.

Артур Рамирез выступил в защиту гостя.

— Прежде чем повести нас к своему гнезду, он просто хочет получше узнать нас. Он прав. На его месте я бы поступил точно так же.

— Но как дать ему объективную картину нашего мира?

Они задумались. Еще одна загадка! Наконец Жак Мелье воскликнул:

— У меня есть идея!

— Что за идея? — спросила Летиция; у нее сложилось скептическое отношение к необузданным проектам комиссара.

— Телевизор. Те-ле-ви-зор! При помощи телевидения мы свяжем его со всем человеческим видом, он почувствует пульс всего человечества. Телевизор покажет ему все аспекты нашей цивилизации. Просматривая телевизор, наш 103-й будет способен судить по совести, кто мы такие и чего мы стоим.

187. ФЕРОМОН

Мирмекийская легенда:

Расшифровка разрешена.

Феромон памяти № 123.

Тема: Легенда.

Источник: Королева Шли-пу-ни.

Вот легенда о двух деревьях. Жили когда-то два враждующих вида муравьев. Их муравейники находились на соседних деревьях. И вот ветка одного из деревьев стала расти горизонтально, в сторону другого дерева, каждый день понемногу приближаясь к нему. Оба вида муравьев знали: как только ветка преодолеет пространство между двумя деревьями, разразится война. Но до этого времени никто ни на кого не нападал. Война началась именно в тот день, когда ветка коснулась соседнего дерева. Битва была ожесточенной. Эта история показывает, что для каждого события существует свой точный момент. До наступления этого момента — слишком рано, после — слишком поздно. Каждый интуитивно чувствует, когда наступает нужный момент.

188. ВЕС СЛОВ, ЛАВИНА КАРТИН

Они поставили перед 103-м маленький цветной телевизор с экраном на жидких кристаллах. Но даже этот экран был слишком велик для муравья, поэтому перед ним установили линзу, в сто раз уменьшающую размер картинок. Таким образом, муравей мог прекрасно видеть экран телевизора.

Перед микрофоном машины «Пьер де Розетт» Артур установил звуковую колонку. Таким образом, белоканский исследователь получал от телевизора Пальцев не только изображение, но и звук-запах.

Конечно, он не мог отличить музыку от шумов, но диалоги и комментарии понимал.

103— й извлек каплю слюны, на которую собирался заносить свои наблюдения о нравах Пальцев. Эти записи помогут определить, чего стоят эти животные.

Артур Рамирез включил телевизор. Он наугад нажал на кнопку пульта.

Канал 341: «Крак-Крак легко избавит вас от…»

Жак Мелье вздрогнул и тут же переключил канал. Его блестящая идея все же не была лишена риска!

Прием: Что это было? — спрашивает 103-й.

Люди заволновались. Они торопятся его успокоить.

Передача: Просто реклама еды. Ничего интересного.

Прием: Нет, что это за плоский свет?

Передача: Это телевизор, у нас это самый распространенный способ связи с миром.

Прием: Что это за плоский и холодный огонь?

Передача: А вы знаете, что такое огонь?

Прием: Конечно, но не такой. Объясните.

Артур Рамирез не представляет себе, как можно объяснить муравью принцип действия электронных приборов? Он попытался использовать сравнение:

Передача: Это не огонь. От него идет свет, но это всего лишь окно, в котором видно все, что происходит в нашей цивилизации.

Прием: А как эти картины доходят сюда?

Передача: Перелетают по воздуху.

103— й не понимает принципа этой технологии Пальцев, но понимает, что видит мир Пальцев так, как если бы находился одновременно в нескольких местах их Города.

Канал 1432. Новости. Треск автоматов. Голос за кадром: «В Сираке синтезировали газ, способный убивать…»

Артур быстро переключает.

Канал 1445. Конкурс Мисс Вселенная. Покачивая бедрами, вышагивают девицы.

Прием: Это что за насекомые, чего это они так спотыкаются на своих задних лапках?

Передача: Это не насекомые. Эти животные — люди, Пальцы, как вы их называете. Это наши самки.

Прием: Так вот каков Палец в полный рост.

Муравей приближает правый глаз к линзе и долго изучает формы, двигающиеся на экране.

Прием: Так у вас есть глаза и рот, только они расположены на самой вершине вашего тела.

Передача: А ты что, не знал этого?

Прием: Я думал, что вы всего лишь розовая масса. У вас нет усиков. Как же вы разговариваете?

Передача: Мы используем слух как способ общения, без усиков.

Прием: У вас не хватает двух лапок. У вас их только четыре! Как же вы ходите?

Передача: Двух задних лапок нам хватает, чтобы ходить, правда, чтобы ходить не падая, но нам потребовалось время. Две верхние лапки мы используем для других целей, например, для переноски предметов. Это не так, как у вас, у вас все лапки служат для передвижения.

Передача: Те, у кого на голове длинные волосы, они что, больные?

Передача: Нет, эти самки специально отращивают волосы, чтобы соблазнять самцов.

Передача: А почему у ваших самок нет крыльев?

Передача: У Пальцев нет крыльев.

Прием: Ни у самцов, ни у самок?

Передача: Ни у кого.

103— й внимательно изучает экран. Он находит, что самки Пальцев на редкость безобразны.

Прием: Вы меняете цвет панциря, как хамелеоны?

Передача: У нас нет панциря. Наша кожа розовая и голая, мы защищаем ее одеждой разных цветов и фасонов.

Прием: Одежда? Это что-то вроде маскировки, чтобы вас не опознали хищники?

Передача: Нет, это скорее способ для защиты от холода и еще это для самовыражения. Это сплетенные растительные нити.

Прием: А, это служит для любовного парада, как у бабочек?

Передача: Когда как. Конечно, некоторые наши самки, одетые определенным образом, привлекают больше внимания самцов.

103— й много спрашивает и быстро учится. Некоторые его вопросы ставят их в затруднение. Например: «Почему у Пальцев глаза подвижны?» или «Почему особи из одной касты не одинакового роста?» Три человека пытаются ответить как можно понятней, используя упрощенный, но ясный словарь. Они вынуждены изобретать новый французский язык, так как слова часто имеют подтекст и нюансы, которые надо каждый раз объяснять заново, чтобы муравью было понятно.

Наконец 103-й устает от этого парада человеческих самок. Он хочет увидеть что-нибудь другое. Когда изображение на экране привлекает внимание муравья, он дает сигнал «стоп».

Прием: Стоп. Что это?

Передача: Репортаж о дорожном движении в больших городах.

Голос комментатора за кадром: «Пробки — основная проблема наших городов. Исследование специальных служб показало, что чем больше строят дорог и магистралей, тем большее число людей покупает машины, и количество пробок неуклонно растет».

На экране в сероватом дыму длинные вереницы неподвижных машин. Камера отъезжает: на много километров растянулась колонна, словно приклеенных к асфальту трейлеров, грузовиков, легковых машин, автобусов.

Прием: А, пробки в больших городах, это вечная трудность! Дальше.

Череда картинок.

Прием: Стоп. Что это тут?

Передача: Документальный фильм о проблеме голодающих в мире.

Истощенные люди без возраста с застывшими взглядами, дети, вокруг которых вьются мухи, бестелесные младенцы, впившиеся в дряблые пустые груди своих несчастных матерей…

Бесстрастный голос комментатора: «В Эфиопии продолжает свирепствовать засуха. Голод продолжается уже пять месяцев, а теперь еще ожидается вторжение саранчи. Врачи из международной организации здравоохранения прикладывают все силы, пытаясь спасти местное население».

Прием: Что такое врачи?

Передача: Это такие Пальцы, которые помогают другим Пальцам, когда те болеют или нуждаются в помощи, вне зависимости от места их проживания и цвета кожи. Не все Пальцы розовые, в мире есть еще черные и желтые Пальцы.

Прием: У нашего рода тоже бывают разные цвета. Иногда этого достаточно, чтобы разгорелась вражда.

Передача: У нас тоже.

1227— й, 1226-й, 1225-й канал. Стоп.

Прием: Что это такое?

Мелье сразу понял, что это за кадры:

— Этот канал не является общедоступным. Тут показывают… порнофильм.

Бесполезно. Тогда Рамирез принимается объяснять подробней. 103-й требует правды.

Прием: Что это?

Передача: В этих фильмах показывают, как Пальцы размножаются…

Муравей смотрит с большим интересом.

Комментарий 103-го.

Прием: Вы делаете это головой?

Передача: Э, ну нет, это не совсем так, — лепечет смущенная Летиция.

На экране пара меняет позу, сплетается.

Комментарий 103-го.

Прием: Похоже, вы занимаетесь любовью, как слизняки: извиваясь на земле. Наверное, это не очень приятно. Земля шершавая.

Летиция Уэллс с досадой переключает канал.

1224— й канал. Копошится куча черных точек.

Прием: Стоп. Что это?

Не повезло. Документальный фильм о насекомых!

Передача: Это… это репортаж о «муравьях».

Прием: Что такое «муравьи»?

Они не знают, как прокомментировать не слишком лестные для мирмекийского народа кадры, на которых он сведен к состоянию кишащей массы.

Прием: Что такое «муравьи»?

Передача: Хм, нелегко объяснить.

Рамирез мнется, потом признается:

Прием: Муравьи — это… вы.

Передача: Мы?

103— й вытягивает голову. Даже на крупном плане он не может узнать своих братьев: ведь у него зрение не плоскостное, как у людей, а сферическое.

Он смутно различает сцену брачного полета. Принцессы и самцы взлетают.

103— й слушает репортера и узнает много нового о своем виде. Он не знал, что муравьев на Земле так много. Он не знал, что в Австралии есть так называемые «огненные муравьи», у которых кислота такой концентрации, что разъедает дерево.

103— й все время записывает. Он не может оторваться от этого окна, где с такой скоростью выдают столько интересной информации.

Долгие часы ушли на интенсивный просмотр телевизора.

На третий день 103-й смотрит шоу комических актеров. Актеры по очереди берут микрофон и рассказывают истории, от которых весь зал хохочет.

Толстенький веселый человек обращается к аудитории: «Вы знаете, в чем разница между женщиной и политиком? Не знаете? Так вот. Когда женщина говорит „нет“, это означает „может быть“; когда женщина говорит „может быть“, это означает „нет“, а когда она говорит „да“, ее считают шлюхой. Когда политик говорит „да“, это означает „может быть“; когда политик говорит „может быть“, это означает „нет“, а когда политик говорит „нет“, его считают мерзавцем!»

Зал гогочет.

Муравей трет усики.

Прием: Я ничего не понял…

Передача: Это для смеха, — объяснил Артур Рамирез.

Прием: А что такое смех?

Летиция Уэллс с трудом пытается объяснить, что такое юмор Пальцев. Напрасно она попыталась рассказать муравью анекдот о психе, который красит потолок в комнате. Не прибавилось понимания и от других шуток. Вне понимания человеческой культуры все усилия напрасны.

Передача: Разве вас ничего не смешит в вашем мире? — спросил Жак Мелье.

Прием: Сначала надо знать, что значит смех, ведь я даже не понимаю, о чем идет речь!

Они попытались придумать муравьиную шутку: «Это история о муравье, который красит потолок…», но результат был неубедительным. Ведь надо знать, что является важным, а что нет для обитателя муравейника.

103— й на мгновение перестает понимать и просто отмечает в своем зоологическом феромоне: «Пальцы рассказывают странные истории, которые вызывают физические реакции. Они любят над всем издеваться».

Переключили канал.

«Головоломка для ума». Появилась мадам Рамирез с загадкой о шести треугольниках из шести спичек. Она упорно делала вид, что не может найти ответа, но теперь Летиция и Жак прекрасно знали, что мадам Рамирез давно известны все ответы.

Они снова переключили канал.

Фильм о жизни Альберта Эйнштейна. Популярные объяснения его астрофизических теорий. И тут 103-й вдруг проявляет неожиданный интерес.

Прием: Сначала я не различал Пальцев. Теперь, глядя на лица Пальцев, я замечаю отличия. Вот, например, он самец, верно? Я узнал его, у него короткие волосы.

Передача про ожирение. Рассказывают об ожирении и анорексии. Муравей возмущается.

Прием: Что это за особи, которые едят все подряд! Принимать пищу — это самый простой и самый естественный акт в мире. Даже личинка умеет кормиться. Муравей-цистерна раздувается от еды во благо всей общины, он горд оттого, что его тело толстеет, а эти самки Пальцев плачутся оттого, что не способны ограничить себя в еде!

103— й оказался неутомимым зрителем.

Рамирезы уже закрыли свой магазин игрушек. Летиция и Жак ночевали в комнате для гостей. Они сменяли друг друга, чтобы удовлетворять любопытство муравья.

103— й с жадностью воспринимает любого рода информацию. Его интересует все: правила игры в футбол и теннис, войны между Пальцами, национальная политика, брачные церемонии Пальцев. Мультфильмы радуют его своей простой и четкой графикой. От «Звездных войн» он пришел в восторг. Он совсем не понимает сюжета фильма, но некоторые сцены напоминают ему битву у Золотого улья.

Он все заносит в свой зоологический феромон. Ну и фантазии у этих Пальцев!

189. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Волна. Все: предмет, идею, человека — можно описать как волну. Волну, передающую форму, звук, картинку, запах. Все эти волны непременно взаимодействуют с другими волнами, если распространяются не в бесконечной пустоте, а в пространстве с препятствиями.

Самое захватывающее — это изучать взаимодействие между волнами-предметами, идеями, людьми. Что произойдет, если смешать рок-н-ролл и классическую музыку? Что получится, если соединить философию и информатику? Что будет, если в западную технологию добавить восточное искусство?

Когда капля чернил падает в воду, оба вещества имеют очень низкий единообразный уровень информации. Капля чернил черная, а стакан с водой прозрачный. Чернила, попадая в воду, порождают сложную картину.

Самое интересное мгновение при контакте разных субстанций — это возникновение сложных форм. Мгновение — а затем полное растворение. Взаимодействие между двумя различными элементами порождает новую сложную структуру. Формируются многочисленные завитки, искаженные формы и всевозможные «волокна», которые понемногу растворяются, и вода становится серой. В мире предметов эту очень информативную фигуру трудно зафиксировать, но в мире живого это зрелище может отпечататься и остаться в памяти.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

190. ШЛИ-ПУ-НИ ТЕРЗАЕТСЯ

Шли— пу-ни взволновалась не на шутку. Прилетевшие с Запада мухи-гонцы докладывают, что от крестового похода против Пальцев не осталось ничего. Оружие Пальцев, извергающее смерчи «колючей воды», полностью уничтожило его.

Сколько легионов, сколько солдат, сколько напрасных надежд!

Королева Бел-о-кана стоит перед мумией своей матери Бело-киу-киуни и просит у нее совета. Но каркас пуст. Он безмолствует. Шли-пу-ни нервно мерит шагами брачный покой. Рабочие приближаются, хотят погладить ее и утешить. Она яростно отталкивает их.

Она останавливается и высоко поднимает усики.

Должен же существовать способ уничтожить их.

Она бежит в Химическую библиотеку, продолжая испускать феромоны.

Непременно должен существовать способ уничтожить их.

191. ВОТ ЧТО ОН ДУМАЕТ О НАС

103— й пять дней без отдыха смотрел телевизор. У него только одна просьба: ему нужна маленькая капсула для записи зоологических феромонов о Пальцах.

Летиция переглянулась со своими товарищами:

— Этот муравей превращается в настоящего телевизионного наркомана!

— Похоже, он понимает то, что видит, — заметил Мелье.

— Возможно, но только десятую часть происходящего на экране, не больше. Перед телевизором он как младенец. То, что ему непонятно, он объясняет по-своему.

Артур Рамирез с этим не согласен:

— Думаю, вы его недооцениваете. Его комментарии по поводу ирако-иранской войны очень разумны. Кроме того, он сумел оценить мультфильмы Текса Авери.

— Я-то его правильно оцениваю, — ответил Мелье, — потому и беспокоюсь. Если бы он интересовался только мультиками! Вчера он спросил меня, почему мы прикладываем столько сил, чтобы заставлять друг друга страдать.

Все были поражены. Их мучил один вопрос: Каков будет его вердикт?

— Следует отслеживать, чтобы ему не попадались негативные картины нашего мира. В случае чего, надо переключать каналы, — проинструктировал комиссар.

— Нет, — запротестовал хозяин домовых. — Это бесценный эксперимент. Впервые нас судит живое существо, которое не является человеком. Пусть муравей свободно судит нас и скажет нам, чего мы стоим на самом деле.

Все трое вернулись к машине «Пьер де Розетт». В колоколе их высокопоставленный гость не мог оторваться от экрана. Его усики подрагивали, он с невероятной скоростью выделял феромоны, на этот раз его интерес был направлен на избирательную кампанию. Похоже, он очень внимательно слушал речь президента Республики и делал подробные записи.

Передача: Привет, 103-й.

Прием: Привет, Пальцы.

Передача: Как дела?

Прием: Хорошо.

Специально для того, чтобы 103-му было удобнее выбирать программы, Рамирез сделал микроскопический пульт, позволяющий муравью переключать каналы со своего места, из-под колпака. Насекомое нещадно эксплуатировало этот пульт.

Опыт затянулся еще на несколько дней.

Казалось, любопытство муравья неистощимо. Он без конца требовал от Пальцев новых объяснений. Что такое коммунизм, двигатель внутреннего сгорания, дрейф континентов, компьютеры, проституция, социальная безопасность, тресты, экономический дефицит, завоевание космоса, ядерные подводные лодки, инфляция, безработица, фашизм, метеорология, рестораны, выигрыш, бокс, контрацепция, университетская реформа, правосудие, деревенский исход…

103— й уже заполнил три зоологических феромона информацией о Пальцах.

На десятый день Летиция Уэллс не выдержала. Может, за это время муравей и не успел оценить людей, но родственные чувства в ней всегда были сильны. Возможно, сейчас, ее кузен Джонатан находится на волосок от смерти, а этот плюющийся муравей, которого он к ним прислал, как будто прирос к телевизору.

Передача: Ну что, ты готов отвести нас в Бел-о-кан? — спросила наконец Летиция 103-го.

Повисла пауза, сердце Летиции бешено колотилось. Остальные с не меньшим волнением ожидали мирмекийского вердикта…

Прием: Значит, вы хотите знать, каково мое решение? Ну что ж. Думаю, того, что я видел, достаточно, чтобы судить о вас.

Он отрывается от экрана телевизора и встает на задние лапки.

Прием: Я не утверждаю, что уже хорошо знаю вас, ваша цивилизация такая сложная… но… главное я уже понял.

Он выдерживает паузу, заставляя их томиться от нетерпения. 103-й и в самом деле имеет большой опыт по части управления индивидами.

Прием: Ваша цивилизация очень сложна, но я видел достаточно, чтобы понять главное. Животные, надо сказать, вы извращенные, вы наплевательски относитесь ко всему, что вас окружает, вас заботит лишь накопление того, что вы именуете «деньгами». Вся ваша история — это череда убийств на разных уровнях. Сначала вы убиваете, а потом занимаетесь обсуждением этого. Вы уничтожаете друг друга, и все вместе уничтожаете природу.

Плохое начало. Три человека не ожидали такой суровости.

Прием: Но в вас есть и то, что привлекает меня. Это ваша живопись! Особенно мне нравится Палец… его зовут… его зовут… Леонардо да Винчи. Выражать свое видение мира, создавая непрактичные предметы только ради их эстетической красоты, — это идея невероятная! Это как если бы мы испускали запахи не с целью общения, а просто ради удовольствия их нюхать! В этой беспричинной и бесполезной красоте, которую вы именуете «искусством», заключается ваше превосходство над нашей цивилизацией. В наших Городах нет ничего подобного. Ваша цивилизация богата своим искусством, рождающим бесполезные страсти.

Передача: Так ты согласен отвести нас в Бел-о-кан?

Муравей не дает ответа.

Прием: По дороге к вам я встретил тараканов. Они кое-чему научили меня. Любят тех, кто способен сам любить себя, помогают тем, кто хочет сам помочь себе…

Он шевелит усиками, он уверен в себе и в своих аргументах.

Прием: У меня к вам вопрос, и он очень важный. А вы сами, на моем месте, каким сочли бы свой род?

Неприятный сюрприз. Такой вопрос следует задавать кому угодно, только не Летиции Уэллс. И не Артуру Рамирезу.

Муравей продолжает спокойно излагать свою позицию.

Прием: Вы меня понимаете? Я спрашиваю, любите ли вы себя сами настолько, чтобы другим тоже захотелось вас полюбить?

Передача: Ну…

Прием: Если вы сами себя не любите, нет никакой надежды, что вы сможете полюбить таких непохожих на вас существ, как мы!

Передача: То есть…

Прием: Вы подыскиваете феромоны, чтобы убедить меня? Не стоит. Объяснения, которые я ждал от вас, я уже получил от вашего телевизора. В документальных фильмах, в репортажах я видел, как Пальцы помогают друг другу, как Пальцы прибегали в отдаленные гнезда и спасали других Пальцев, как розовые Пальцы лечили коричневых Пальцев. Муравьи, как вы нас называете, никогда так не поступают. Мы не помогаем дальним гнездам, мы никогда не спасаем муравьев другого вида. И еще одно, я видел, как рекламировали плюшевого медвежонка. Это всего лишь предмет, но Пальцы гладили его, Пальцы его обнимали. Значит, у Пальцев есть избыток любви, и они щедро делятся им.

Люди ожидали всего, но только не этого. Чтобы род людской очаровал нечеловека творениями Леонардо да Винчи, врачами-добровольцами и плюшевыми мишками!

Прием: Это еще не все. Вы добросовестно ухаживаете за вашим расплодом. Вы верите, что Пальцы будущего будут лучше вас сегодняшних. Вы стремитесь к прогрессу. Вы как наши солдаты, которые жертвуют собой, прокладывая живой мост через ручей для своих братьев. Молодые пойдут вперед, и, чтобы они прошли, старые готовы умереть. Я смотрел ваши фильмы, новости, рекламу и везде чувствовалась ваша неудовлетворенность тем, какие вы есть, и желание стать лучше. Из этого желания рождается ваш «юмор», ваше «искусство»…

У Летиции в глазах стояли слезы. Только муравей сумел объяснить ей, как надо воспринимать людей, только он сумел преподать ей урок любви к роду человеческому. После речи 103-го она уже не сможет остаться прежней. Муравей только что излечил ее от страха перед людьми! Ей захотелось получше узнать своих современников. Среди них есть достойные люди, это правда. За несколько часов, проведенных перед телевизором, муравей понял это, а она за всю свою жизнь не удосужилась даже задуматься об этом.

Молодая женщина склонилась к микрофону и смогла произнести только:

Передача: Ты поможешь нам?

Под стеклянным колоколом 103-й поднял усики и торжественно испустил запах.

Прием: Нам бессмысленно воевать друг с другом. Ни один из наших видов не имеет достаточно силы, чтобы полностью уничтожить другой вид. Поскольку мы не в состоянии уничтожить друг друга, нам надлежит помогать друг другу. Кроме того, я думаю, вы можете нам пригодиться. Нам есть чему научиться у вашего мира и, главное, для этого вас не надо убивать.

Передача: Ты согласен отвести нас в Бел-о-кан?

Прием: Я согласен помочь спасти ваших друзей, запертых под нашим Городом, потому что я хотел бы, чтобы две наши цивилизации сотрудничали.

И тут Артур Рамирез потерял сознание.

192. ДИНОЗАВРЫ

Этот исторический феромон передавался из уст в уста через тысячелетия.

Шли— пу-ни приближает усики к капсуле, наполненной пахучими жидкостями. Различные оттенки запахов. Тут же появляется текст, такой желанный текст.

Исторический феромон.

Источник: 24-я королева Бело-кью-кьюни.

Муравьи не всегда были хозяевами на Земле.

Когда-то у них это право отобрали другие твари, представляющие совсем иную манеру мышления.

Много миллионов лет назад природа сделала ставку на ящерицу. До этого ящерицы были животными нормального размера, как рыбы, только с лапками.

Однако между этими ящерицами происходили бесконечные драки. В результате, приспосабливаясь к индивидуальным схваткам, их тела начали постепенно меняться. Ящерицы становились все больше и все агрессивнее.

Произошла морфологическая эволюция. В итоге ящерицы превратились в гигантов. Нам уже было не по силам убивать их, даже когда мы действовали отрядами по двадцать, тридцать и по сто муравьев. Ящерицы стали слишком сильными и многочисленными, они стали самыми мощными и вредоносными животными на Земле.

Некоторые вырастали до таких размеров, что их головы возвышались над верхушками деревьев. Это были уже не ящерицы, это были динозавры.

Царствование гигантских монстров длилось долго, и из поколения в поколение в наших муравейниках пытались найти решение.

В свое время мы сумели победить ужасных термитов, должны мы избавиться и от этих динозавров, поговаривали повсюду. Но все мирмекийские отряды, направляемые на борьбу с динозаврами, погибали.

Неужели теперь они наши хозяева? Некоторые муравейники начали уступать динозаврам контроль над своими охотничьими территориями. Они убегали при виде динозавров, жили в вечном страхе перед их гнусными дуэлями, от которых дрожала земля. Даже термиты опускали мандибулы.

Тогда королева из гнезда шекловичных муравьев обратилась ко всем Городам с призывом объединиться против этих монстров.

Ее послание было простым, последствия — планетарные. Муравейники прекратили междуусобные войны. Теперь ни один муравей не смел убивать другого муравья, независимо от его вида и размера. Это было рождением Большого Планетарного Союза.

Между Городами сновали гонцы, информируя всех обитателей о сильных и слабых сторонах динозавров. Эти животные казались неуязвимыми, но ведь у каждого есть своя слабость. Такова природа. Мы должны были найти это слабое место, и мы его нашли. Несмотря на кирасу, у динозавров было уязвимое место — это их анус.

Проникнув внутрь через этот ход, можно было уничтожить их изнутри. Информация моментально стала известна всем. Легионы со всех муравейников устремились по этому чувствительному пути. Теперь кавалерия, пехота, артиллерия боролись не с когтями, лапами и зубами, а с потоками пищеварительных соков, с лейкоцитами и мышечными рефлексами.

Рассказы о том, как армии шаг за шагом продвигались по внутренностям врага, заставляют содрогаться. Солдаты поворот за поворотом проходили по огромной ободочной кишке, как вдруг из этого тоннеля навстречу вылетало смертоносное ядро экскрементов.

Воины разбегались, прятались в кишечных складках. Иногда тошнотворная глыба застревала в каком-нибудь закоулке. Иногда стремительно проносилась вперед, сметая на своем пути всю армию.

Теперь основными противниками мирмекийских легионов стали испражнения. Сколько тысяч муравьев погибло под лавиной мелких твердых комочков, похожих на овечий кал. Сколько утонуло в потоках грязной жижи! Сколько отрядов задохнулось от газов!

Однако большинство мирмекийских легионов успевало изрешетить эти внутренние тоннели.

Под атаками крошечных существ динозавры — эти горы плоти, стали падать один за другим. Плотоядные и травоядные, снабженные шипастыми хвостами, пиками, остриями, бронированной чешуей, — динозавры не смогли устоять перед миллионами крошечных отважных хирургов. Простая пара мандибул оказалась гораздо эффективней, чем шипы размером с дерево.

Не одна сотня лет понадобилась муравьям, чтобы извести всех динозавров.

И в один прекрасный весенний день, пробудившись от зимней спячки, мы увидели, что никто не заслоняет наше небо. Динозавров больше не существовало. Пощадили только мелких ящериц.

Шли— пу-ни вынимает усики и задумчиво бродит по Химической библиотеке.

Итак, многие жители Земли пытались играть роль всемогущих хозяев. Они познали час славы, но потом муравьи напоминали им об их месте.

Муравьи — единственные настоящие хозяева Земли. Шли-пу-ни почувствовала гордость, оттого что принадлежит к этому виду.

Мы такие маленькие, а смогли победить больших и жестоких. Мы такие маленькие, но мы умеем думать и решать проблемы, казалось бы, неразрешимые по определению. И потому нам, таким маленьким, нечему учиться у этих живых гор, вообразивших себя неуязвимыми.

Мирмекийская цивилизация единственная просуществовавшая так долго, и все потому, что она смогла избавиться от всех конкурентов.

Королева сожалеет, что в свое время не занялась изучением Пальцев, живущих под муравейником. Если бы она прислушалась к 103-му и понаблюдала за ними, она нашла бы их слабое место и крестовый поход ждала бы слава, а не поражение.

Может быть, еще не поздно? Может быть, под гранитной плитой выжило хотя бы несколько Пальцев? Она знает, сколько стараний прикладывали деисты, передавая им пищу.

Шли— пу-ни решает спуститься к Пальцам и поговорить с Доктором Ливингстоном, столь восхваляемым ее шпионами.

193. РАК

103— й замечает, что у Пальцев происходит что-то необычное. Наверху суетятся тени. В воздухе витает запах смерти. Он спрашивает:

Прием: Что-то не так?

Передача: Артур потерял сознание. Он болен. У него рак. Эта болезнь неизлечима. Моя мать умерла от нее. Мы бессильны перед этим недугом.

Прием: Что такое рак?

Передача: Болезнь, при которой клетки бессистемно и бурно размножаются.

Размышляя, муравей тщательно намывает чувствительные отростки.

Прием: Нам тоже известно это явление, но это не болезнь. Ваш рак — это не болезнь.

Передача: Тогда что это?

Впервые вопрос «Что это?», который 103-й повторял столько раз, задал человек. И теперь очередь муравья давать объяснения.

Прием: Очень давно мы тоже столкнулись с тем, что вы называете «раком». Умирали многие. Много миллионов лет мы тоже считали это неизлечимой болезнью, и те, кто заболевал раком, предпочитали расстаться жизнью, остановив биение сердца. А потом…

Все трое удивленно слушали.

Прием: А потом мы поняли, что неправильно ставим вопрос. И то, что мы вначале принимали за болезнь, требует другого подхода. Мы решили эту проблему. Вот уже больше ста тысяч лет в нашей цивилизации от рака не умирает никто. Конечно же, мы болеем многими другими болезнями, но рак мы победили.

Удивленная Летиция так низко склонилась к колоколу, что тот запотел от ее дыхания.

Передача: Вы нашли лекарство от рака?

Прием: Конечно, я вам все объясню. Но сейчас мне надо немного подышать свежим воздухом. Я задыхаюсь под этим колоколом.

Летиция осторожно положила 103-го в спичечный коробок, подложив на дно матрасик из ваты. Потом вынесла его на балкон.

Солдат вдыхал свежесть ветра. Отсюда до него доносились запахи дальнего леса.

— Осторожно, не ставь его на перила, — воскликнул Жак Мелье. — Главное, не урони его. Этот муравей — настоящее сокровище. Он может спасти человеческие жизни и, кроме того, утверждает, что ему известно лекарство от рака. Если это правда…

Взявшись за руки, они образовали вокруг коробка живое ограждение. Вскоре к ним вышла мадам Рамирез. Она уложила мужа в постель. Сейчас он спал.

— Наш муравей уверяет, что знает лекарство от рака, — сказал ей Мелье.

— Тогда пусть расскажет, и побыстрее! У Артура осталось мало времени.

— Подождите всего несколько минут, — сказала Летиция. — Он захотел подышать свежим воздухом. Его можно понять: несколько дней он провел под колпаком, неотрывно глядя в телевизор. Ни одно животное на свете не смогло бы такое выдержать!

Но женщина теряла самообладание.

— Он отдохнет потом. Надо спасать моего мужа. Это срочно.

Жюльетта Рамирез метнулась к руке Летиции. Молодая женщина отступила, чтобы не дать ей вырвать коробок. На мгновение коробок завис в воздухе. Мадам Рамирез дернула Летицию за руку, и этого было достаточно, чтобы коробок перевернулся.

Он падает. Мгновение 103-й планирует на своем непрочном ковре-самолете. Потом он падает, падает, все время падает. Ну и высокое же гнездо у Пальцев!

Он стукнулся о металлическую крышу машины и несколько раз переворачивается, подпрыгивая. Он мечется во все стороны. Куда подевались «добрые» Пальцы и их машина для общения? Он носится и выкрикивает феромоны, которые уже некому расшифровывать.

Летиция, Жюльетта, Артур, Жак! Где вы? Я уже подышал. Поднимите меня, я вам все расскажу!

Машина, на которую он приземлился, трогается с места.

103— й вцепился всеми лапками в радиоантенну. Вокруг свистит ветер. Никогда, даже на «Большом Роге», он не передвигался с такой скоростью.

194. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Столкновение цивилизаций. Индия — это страна, которая поглощает любые энергоресурсы. Все полководцы, пытавшиеся ее покорить, терпели неудачу. По мере продвижения вглубь страны Индия растворяла их в себе, они теряли свой боевой задор и влюблялись в утонченную индийскую культуру. Индия, как губка, впитывает в себя все. Они пришли — Индия их победила.

Первым серьезным вторжением было нападение тюрко-афганских мусульман. В 1206 году они захватили Дели. Пять династий султанов пытались целиком завладеть полуостровом Индостан. Но по мере продвижения на юг войска растворялись. Солдатам надоедало убивать, они теряли вкус к битвам, их прельщали индийские обычаи. Султанат постепенно приходил в упадок.

Потомок Тамерлана монгольский правитель Бабур сверг последнюю афганскую династию Лоди. В 1527 году Бабур основал империю Моголов, но, едва достигнув центра Индии, сложил оружие и с энтузиазмом занялся живописью, литературой и музыкой.

Одному из его потомков, Акбару, удалось объединить Индию. Он действовал мягко и создал религию, выбрав и объединив в ней все самое миролюбивое из других религий своего времени. Спустя несколько десятков лет другой потомок Бабура,

Аврангзеб, попытался силой насадить ислам на полуострове. Индия восстала и взорвалась. Эту страну невозможно взять силой.

В начале XIX века англичане сумели силой оружия завоевать ряд факторий и крупных городов, но установить контроль над всей страной они так и не смогли. Все, что они смогли, — это создать несколько мест расположения войск — «маленьких оазисов английской цивилизации» в индийском окружении.

Подобно тому, как мороз защищает Россию, море защищает Японию и Великобританию, Индия защищена своей духовностью и завораживает всех, кто в нее проникает.

Да и в наши дни любой турист, который хоть на день попадает в эту страну-губку, начинает задаваться вопросами «зачем?» и «для чего?», и готов отказаться от любого задуманного предприятия.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

195. ПОИСК МУРАВЬЯ ПО ВСЕМУ ГОРОДУ

Жак Мелье перегнулся через перила.

— 103-й упал!

Жюльетта и Летиция подскочили к комиссару. Они пытались что-нибудь разглядеть внизу.

— Наверное, он разбился…

— Может, и нет, муравьям не страшны падения даже с большой высоты.

Жюльетта Рамирез воспряла духом.

— Найдите его, только он может спасти моего мужа и ваших друзей под муравейником.

Они помчались вниз по ступенькам и начали прочесывать парковку.

— Главное, смотрите под ноги!

Летиция Уэллс заглядывала под колеса припаркованных машин. Жюльетта Рамирез тщательно прочесывала низкорослый декоративный кустарник у фасада здания. Жак Мелье звонил во все квартиры соседних домов и спрашивал, не приземлялся ли на их балконе муравей, которого подхватил порыв ветра.

— Вы не видели муравья с красным пятнышком на голове?

Мелье принимали за сумасшедшего, но он предъявлял удостоверение с триколором на обложке, и ему позволяли осматривать квартиры.

Весь день они провели в поисках.

— Что делать? Одному богу известно, куда делся 103-й.

Жюльетта Рамирез не сдавалась.

— Если этот муравей и вправду знает, как лечить рак, надо любой ценой отыскать его.

Искали они долго. Насекомых тут хватало! Но даже с помощью светящейся лупы они нигде не могли обнаружить рыжего лесного муравья с красным пятнышком на голове.

— Если бы только у нас был радиоактивный маркер вместо лака для ногтей! — посетовал Мелье.

Они посовещались.

— Должен же быть способ найти муравья, пусть даже в таком городе, как Фонтенбло.

— Давайте каждый по очереди выскажет свои соображения. А потом проанализируем их, — посоветовала мадам Рамирез.

Посыпались предложения:

— Прочесать весь город метр за метром с помощью военных и пожарных.

— Опросить всех муравьев, которых встретим, не видели ли они рыжего с пятном на лбу.

Но ни одно предложение не годилось. Тогда Летиция предложила:

— А что, если поместить объявление в газете? Они переглянулись. Может, идея была не так уж безумна, как могло показаться. Они посовещались еще, но никто не придумал ничего лучшего.

196. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Победа. Почему почти любая победа не приносит ожидаемой радости? Почему спокойное тепло поражения нередко притягивает? Возможно, потому, что поражение — это всего лишь прелюдия к радикальному перевороту в жизни, а победа обычно вынуждает нас сохранять прежнее поведение. В поражении есть стимул — новаторство, в победе — только консерватизм. Все люди смутно чувствуют, что в этом есть истина. Может, поэтому самые умные больше ценили не красивую победу, а красивое поражение. Так, Ганнибал повернул войска, находясь перед самым Римом. Цезарь настоял на том, чтобы отправиться на мартовские иды.

Извлечем урок из этих опытов.

Поражение никогда не приходит рано. Для бассейна без воды никогда не строят высокую вышку.

Цель прозорливой жизни — сослужить службу своим современникам, а для этого можно и поражение потерпеть. Победа не учит так, как может научить поражение.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

197. ПРИЗЫВ К ЛЮДЯМ

Фоторобот в рубрике «Потерянные животные» газеты «Воскресное эхо». Голова муравья нарисована пером,

Текст: «Внимание! Прочтите со всей серьезностью! Это не шутка. Этот муравей может спасти семнадцать человеческих жизней, находящихся в смертельной опасности. Приметы помогут вам отличить его от любого другого муравья:

103683— й -рыжий муравей. Его торакс и голова коричневато-оранжевые. А брюшко у него темное.

Рост 3 миллиметра. Панцирь полосатый. Антенны короткие. Если к нему приблизить Палец, он выстрелит кислотой.

Глаза у него маленькие, мандибулы большие и сильные.

Особая примета: красная отметина на лбу.

Если вы найдете его, даже если не будете уверены, что это он, возьмите его, приютите и немедленно наберите номер 31 41 59 26. Спросить Летицию Уэллс, Можете также позвонить в полицию и спросить комиссара Жака Мелье.

100000 франков вознаграждения за информацию, которая поможет найти 103683-го».

Летиция, Мелье и Жюльетта Рамирез сделали попытку выяснить что-нибудь у муравьев из террариума и у муравьев, выловленных на улице. Муравьи из террариума кое-что слышали о Бел-о-кане, но отвести туда не могли. Они даже понятия не имели, где сами находятся в данный момент. Что до тайны рака, так тут они совсем не понимали, о чем речь!

Такое же незнание обнаруживали муравьи, подобранные на улице, в садах или домах.

Люди вынуждены были признать, что по большей части, мирмекийцы глупы. Они ничем не интересуются. Они ничего не понимают. Они думают только о еде.

Жак Мелье, Жюльетта Рамирез и Летиция Уэллс сумели оценить, насколько 103-й был исключительным случаем. Его высокий интеллект делал его уникальным.

Летиция Уэллс собрала маленьким пинцетом капсулы, в которые 103-й поместил зоологические феромоны о Пальцах.

Этот 103-й горел желанием понять все о своем мире и своем времени. Такая любознательность и тяга к новому редко встречается даже у человека. 103-й был на самом деле чем-то исключительным, сокрушалась Летиция Уэллс. И кусала губы оттого, что рассуждала о 103-м уже в прошедшем времени.

На мгновение у нее даже возникло желание помолиться. Разве можно найти муравья в городе, где полно людей, если только не произойдет чудо?

198. КЛАДБИЩЕ

Королева Шли-пу-ни в сопровождении охранников с длинными мандибулами спускается вниз. Она злится на себя за то, что раньше не начала общаться с Доктором Ливингстоном. Она уже готовит вопросы, которые задаст. Она уверена, что выяснит, в чем слабость Пальцев. И еще, она приняла решение кормить их. Надо подкормить их и приманить, как приманивают дикую тлю, чтобы потом обрезать ей крылья и поставить в стойло.

Этаж -10: Ее охватывает нетерпение. Королева прибавляет шаг. Да, она будет их кормить и разговаривать с ними. Она составит множество зоологических феромонов о Пальцах.

Стража едва поспевает за ней. Все чувствуют, что сегодня произойдет что-то важное. Королева Федерации, основательница эволюционного движения, наконец снизошла до общения с Пальцами, хочет выяснить все о них, чтобы потом истребить весь род Пальцев на Земле.

Этаж -12: Шли-пу-ни думает, что поступила неразумно, не вняв советам 103-го раньше. Ей давно надо было вступить в диалог с Пальцами. Ей следовало бы послушать свою мать. Бело-киу-киуни общалась с ними. Ей ничего не стоило бы делать то же самое.

Этаж -20: Только бы Пальцы внизу были еще живы! Только бы она не испортила все, стремясь выделиться, делая все наперекор своей родительнице. Не надо было стараться делать все наоборот, надо было продолжать дело матери и завершить начатое. Именно продолжить дело Матери, а не отрекаться от него.

При ее появлении, как всегда, община оживляется. Кончиками антенн муравьи приветствуют ее. Большинство с удивлением наблюдают, как царица спускается так глубоко в Город.

Этаж -40: Теперь Шли-пу-ни бежит со всем войском, повторяя: «Только бы не опоздать». Она петляет по многочисленным коридорам и попадает в незнакомый зал. У него странные пропорции, должно быть, его построили в этих малонаселенных этажах меньше недели назад.

Вдруг перед ней возникают деисты! Это тела всех погибших мятежников-деистов, их притащили сюда. Сотни неподвижных муравьев, кажется, бросают вызов непрошеной гостье.

В Городе выставлены тела погибших солдат! Потрясенная королева отводит антенны назад. Сопровождающие ее белоканские солдаты тоже в ужасе.

Что здесь делают все эти мертвецы? Им полагается находиться на свалке! Королева и солдаты осторожно продвигаются между экспонатами этой мрачной выставки. Мертвые муравьи замерли в боевых стойках, мандибулы раздвинуты, антенны вытянуты, как будто они готовы прыгнуть на противника, возможно, тоже мертвеца.

На некоторых телах видны следы от острых клопиных пенисов. Можно подумать, что все они были убиты по ее приказу…

Шли— пу-ни чувствует тревогу.

Все это производит странное впечатление: они все похожи… похожи на ее Мать в королевских покоях.

Ей вдруг показалось, что среди этих совершенно неподвижных муравьев возникло какое-то оживление.

Да, половина из них зашевелилась! Что это, галлюцинация или это напомнило о себе наркотическое молоко ломехузы, которое она когда-то имела неосторожность попробовать?

Ужас!

Безжизненные тела и вдруг шевелятся!

Нет, это не галлюцинация! Сотни призраков накинулись на солдат, охраняющих ее. Завязалась драка. У королевской стражи мандибулы гораздо длиннее, но мятежников-деистов гораздо больше. Эффект неожиданности и стресс, вызванный этим странным местом, играют не в пользу солдат королевы.

Дерущиеся деисты двигают антеннами и без конца испускают один и тот же феромон.

Пальцы — наши боги.

199. НАХОДКИ

Запыхавшаяся Летиция Уэллс пулей влетела на чердак, там Жак Мелье и Жюльетта Рамирез разбирали сотни писем и телефонных сообщений, — вот чем обернулось их объявление в газете.

— Его нашли! Кто-то его нашел! — закричала она. Никто не отреагировал.

— Уже восемьсот мошенников клянутся, что поймали именно его, — сказал Мелье. — Они хватают первого попавшегося муравья, мажут ему лоб красной краской и приходят требовать вознаграждения!

Жюльетта Рамирез добавила:

— Приносили даже пауков и тараканов, перепачканных чем-то красным!

— Нет, нет. На этот раз все серьезно. Это частный детектив, после нашего сигнала он прочесывал город в очках-лупах…

— И почему ты думаешь, что он в самом деле нашел 103-го?

— Он сказал мне по телефону, что след на лбу муравья не красный, а желтоватый. А когда я долго не снимаю лак с ногтей, он выцветает и становится желтоватым.

Аргумент убедительный.

— Ладно, тогда пусть покажет это насекомое.

— У него его нет. Он утверждает, что отыскал его, но поймать не смог. Он проскользнул у него между пальцами.

— Где он его видел?

— Держитесь! Все не так просто!

— Где же? Говори!

— На станции метро Фонтенбло!

— На станции метро?

— Но сейчас шесть часов — а это час пик. Там ведь толпа, — испугался Мелье.

— Каждая секунда дорога. Если мы упустим эту возможность, мы навсегда потеряем 103-го и тогда…

— Бежим!

200. РАЗРЯДКА

Два больших зеленоглазых муравья, злобно скалясь, приближаются к куче сосисок, к банкам с вареньем, к пицце и свинине с картофелем и квашеной капустой.

— Ням-ням, люди отвернулись! Пожрем!

Два муравья накидываются на еду. Консервными ножами они вскрывают банки с рагу и распивают шампанское, чокаясь бокалами.

Вдруг их освещает прожектор, и из баллончика вылетает желтое облако.

Вскинув брови, два муравья вытаращили свои огромные зеленые глаза и завопили:

— На помощь, это ПРОПМЭЗОН!

— Нет, не надо ПРОПМЭЗОН, только не ПРОПМЭЗОН!

Черный туман.

— Ааааааарххххх.

Оба муравья падают замертво. Камера отъезжает. Человек протягивает баллончик с аэрозолем, на котором большими буквами написано ПРОПМЭЗОН,

Улыбаясь, он говорит в камеру: «Наступили теплые дни, и жара усиливается, поэтому муравьи и тараканы активно размножаются. ПРОПМЭЗОН — это спасение. ПРОПМЭЗОН убивает все, что копошится в ваших шкафах. ПРОПМЭЗОН безопасен для детей и смертелен для насекомых. ПРОПМЭЗОН — это новый продукт от Компании Общей Химии. КОХ — это гарантия качества».

201. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ В МЕТРО

Нервы были напряжены до предела. Жак Мелье, Летиция Уэллс и Жюльетта Рамирез бесцеремонно расталкивали людей.

— Вы не видели муравья?

— Простите?

— Он должен быть здесь, я уверена, муравьи любят тень. Ищите в темных углах.

Жак Мелье закричал на какого-то прохожего.

— Смотрите, куда ступаете! Вы же его раздавите, черт подери!

Никто не понимал, что с ними.

— Раздавим его? Кого раздавим? Кого?

— 103-го!

Но большинство людей попросту проходили мимо этих возмутителей спокойствия, не видя и не слыша их.

Мелье прислонился к выложенной плиткой стене.

— Черт возьми, искать муравья в метро все равно, что искать иголку в стоге сена.

Летиция Уэллс шлепнула себя по лбу!

— Прекрасная мысль! Как же мы раньше не додумались! «Искать иголку в стоге сена…»

— Что ты имеешь в виду?

— Как можно найти иголку в стоге сена?

— Никак!

— Да нет же, это возможно. Нужен только правильный подход. Найти иголку в стоге сена — это просто: сжигаешь стог, потом проводишь магнитом по пеплу.

— Прекрасно, но какое отношение это имеет к 103-му?

— Это образное выражение. Надо найти способ. А способ непременно есть!

Они посовещались. И нашли такой способ!

— Жак, ты полицейский, ты можешь попросить начальника станции всех эвакуировать.

— Он ни за что не согласится, сейчас час пик!

— Скажи, что тут заложена бомба! Он не станет рисковать тысячами жизней.

— Согласен.

— Хорошо, Жюльетта, вы можете съездить домой и синтезировать на машине запах фразы?

— Какой?

— «Встречаемся в самой освещенной зоне».

— Без проблем! Я могу даже изготовить порядка 30 центилитров [15], и мы распылим это, как спрей.

— Прекрасно.

Жак Мелье воспрял духом.

— Я понял. Ты хочешь включить на станции мощный прожектор, и тогда он сам к нам придет.

— Рыжие муравьи из моего террариума всегда ползли на свет. Почему бы не попробовать…

Жюльетта Рамирез вернулась, во флаконе из-под духов она принесла призыв-запах «Встречаемся в самой освещенной зоне».

Громкоговорители призывали пассажиров соблюдать порядок и спокойно покинуть станцию. Люди начали толкаться, кричать, сгрудившись, они наступали друг другу на ноги. Каждый сам за себя, за всех только Бог.

Кто— то выкрикнул: «Пожар!» И тут началось безумие. Все подхватили этот крик. Толпа понеслась. Повалили оградительные решетки в пролетах. Дрались, чтобы протиснуться. Громкоговорители надрывались: «Сохраняйте спокойствие, без паники», -но напрасно, эти слова производили обратный эффект.

Вокруг 103-го бьется кавалькада подошв, и он решает спрятаться в щель фаянсовой надписи «Фонтенбло». В шестой букве алфавита. Букве «Е». Там он пережидает, пока выветрится запах пота Пальцев.

202. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Абракадабра. Магическая формула «Абракадабра» на иврите обозначает «Пусть названные вещи оживут». В средние века с помощью этого заклинания лечили лихорадку. Потом этой фразой вооружились фокусники, они произносили ее в конце номера, желая подчеркнуть, что зритель присутствует на гвозде спектакля, то есть в тот момент, когда слова обретают жизнь. Но эта формула не так бессмысленна, как может показаться на первый взгляд. Надо записать формулу, которую составляют эти девять букв (на иврите не пишут гласных, то есть вместо букв, произносимых как ХА БЕ РА ХА КА АД БЕ РЕ ХА будет написано ХБР ХКД БРХ), на девяти строках таким образом, чтобы, двигаясь по строкам сверху вниз, спуститься к первозданному «X» (Алеф, который произносится как Ха):

ХБР ХКД БРХ

ХБР ХКД БР

ХБР ХКД Б

ХБР ХКД

ХБР ХК

ХБР Х

ХБР

ХБ

X

Это расположение составлено таким образом, чтобы как можно полнее уловить небесную энергию и дать ей возможность снизойти до людей. Нужно представить себе этот талисман как место, где произносятся заклятья, место, вокруг которого спиралеобразный танец букв, составляющий формулу «Абракадабра», вертится в вихревом завитке. Он захватывает и концентрирует в своей оконечности все силы высшего пространства-времени.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

203. МУРАВЕЙ В МЕТРО

Ура, толпа, наконец, исчезла. 103-й выбирается из своего укрытия и идет по широким коридорам метро. Нет, он никогда не смог бы привыкнуть к этому месту. Ему совсем не нравится этот ослепительный неоновый свет.

Вдруг он улавливает в воздухе феромонное послание: «Встречаемся в самой светлой зоне». Он узнает этот пахучий акцент. Это акцент машины-переводчика Пальцев. Хорошо! Теперь остается только найти самый светлый угол.

204. НЕВЕРОЯТНАЯ ВСТРЕЧА

В Бел-о-кане сражение. Мятежники спрыгивают с потолка. Но ни один солдат не приходит на помощь королеве. Дерутся среди высохших трупов деистов. Битва быстро оборачивается в пользу большинства.

Шли— пу-ни окружают мандибулы, она чувствует враждебный настрой мятежников. Можно подумать, что эти муравьи не узнают ее королевские феромоны. Один из них приближается, широко раскрывая мандибулы, как будто хочет ее обезглавить. Убийца выкрикивает:

Пальцы — наши боги!

Это спасение. Надо добраться до Пальцев. Шли-пу-ни не даст себя убить. Она отпихивает мандибулы и антенны, которые преградили ей путь, и бросается вниз по коридорам. Направление только одно — Пальцы.

Этаж -45. Этаж -50. Она быстро находит проход, ведущий под Город. Мятежники-деисты следуют за ней по пятам.

Шли— пу-ни пересекает гранитный коридор и попадает во «Второй Бел-о-кан» -в тайный Город, который когда-то построила ее мать, здесь она общалась с Пальцами.

В центре стоит какая-то конструкция, из которой торчит большая трубка.

Шли— пу-ни узнала это неладно скроенное резиновое существо. Шпионы называли его имя. «Доктор Ливингстон».

Королева приближается к нему. Деисты догнали и окружили ее, но все же позволяют подойти к представителю их богов.

Царица дотрагивается до антенны этого псевдомуравья.

Я королева Шли-пу-ни, — выпускает она первым сегментом антенны.

В то же время десять других антенных сегментов беспорядочно испускают на разной длине волн различные информативные запахи.

Я пришла, чтобы спасти вас. Теперь я буду вас кормить. Я хочу говорить с вами.

Деисты замерли, как будто в ожидании чуда.

Однако ничего не происходит. Боги молчат уже много дней, они отказываются говорить даже с королевой.

Шли— пу-ни испускает более интенсивные пахучие послания. Ни малейшей реакции со стороны Доктора Ливингстона. Он остается безмолвным.

Тут вдруг в мозгу королевы молнией вспыхивает яркая мысль.

Пальцев не существует. Пальцы никогда не существовали.

Грандиозная мистификация, все эти слухи и истории, на самом деле дезинформация, поддерживаемая феромонами многих поколений королев и разными сообществами чокнутых муравьев.

103— й лгал. Мать Бело-киу-киуни лгала. Мятежники лгут. Все лгут.

Пальцев не существует и никогда не существовало.

Тут все ее мысли обрываются. Целый десяток острых, как шпаги мандибул, пронзают ее грудь.

205. В ПОИСКАХ 103-го

Начальник станции по приказу Мелье выключил весь свет. Потом платформу осветили одной довольно мощной лампой. Жюльетта Рамирез и Летиция Уэллс распылили по всей станции призывный феромон. Им оставалось только с замиранием сердца ждать, пока 103-й придет под их яркий прожектор.

103— й видит тени и свет более мощный, чем неон, который он уже научился различать. Согласно посланию, распыленному «добрыми» Пальцами, ищущими его, он направляется к освещенной зоне. Они, должно быть, ждут его там. Когда он снова попадет к ним, все будет хорошо.

До чего же долгое это ожидание! Жак Мелье не мог стоять на месте и ходил туда-сюда по коридору. Он прикурил сигарету.

— Загаси. Запах дыма может спугнуть его. Он боится огня.

Полицейский загасил сигарету и продолжил расхаживать.

— Перестань топтаться. Ты можешь его раздавить, если он где-нибудь здесь.

— Об этом не беспокойся, последние дни я только и делаю, что смотрю под ноги!

103— й видит, как на него надвигаются подошвы. Этот феромон -ловушка. Его распылили те самые Пальцы, которые убили его собратьев, а теперь они хотят убить и его. Он бросается наутек.

Летиция Уэллс заметила его в круге света.

— Смотрите! Муравей совсем один. Это наверняка 103-й. Он пришел, а ты его спугнул своими подошвами. Если он сбежит, мы его больше не найдем.

Они стали медленно приближаться, но 103-й убегал.

— Он не узнает нас. Для него все люди — горы, — сказала Летиция.

Они подставили ему свои Пальцы и руки, но 103-й совершил головокружительный слалом, как уже делал на пикнике. Он мчался к насыпи.

— Он нас не узнает. Он не узнает наших рук. Он уворачивается от наших Пальцев! Что делать? — закричал Мелье. — Если он уйдет с платформы, мы его не найдем среди гравия!

— Это муравей. На муравьев действуют только запахи. У тебя есть фломастер? Резкий запах чернил остановит его.

Летиция стремительно провела жирную линию на пути 103-го.

Он бежит, он несется, и вдруг перед ним вырастает стена сильного спиртового запаха. 103-й резко тормозит, идет вдоль этой тошнотворной стены, это невидимая, но непреодолимая преграда, но он огибает ее и снова бежит.

— Он обогнул черту фломастера!

Летиция поспешила преградить ему путь маркером. Она быстро провела три линии, образующих треугольник-тюрьму.

Я узник этих пахучих застенков, — думает 103-й. — Что делать?

Со всей решительностью, на какую только способен, он бросается на линию фломастера, как на стеклянную стену, и несется вперед сломя голову, даже не глядя куда.

Люди не ожидали такой дерзости и отваги. Покачнувшись от удивления, они столкнулись друг с другом.

— Он тут, — указал Мелье пальцем.

— Где? — спросила Летиция.

— Осторожно!…

Летиция Уэллс оступилась. Все произошло как в замедленной съемке. Пытаясь удержать равновесие, она сделала шаг в сторону. Чисто рефлекторно. Кончик ее туфли-лодочки на высоком каблуке оторвался от пола и опустился на…

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — закричала Жюльетта Рамирез.

Она изо всех сил толкнула Летицию, но ее нога уже коснулась пола.

Слишком поздно.

103— й не успевает отреагировать. Он видит, как прямо на него падает тень, и успевает только подумать, что тут и заканчивается его жизнь. Она была насыщенной, его жизнь. Как на экране телевизора, в его мозгу проносятся картины. Война в Маках, охота на ящерицу, край мира, полет на скарабее, акация корнигера, зеркало тараканов и много-много битв, еще до открытия цивилизации Пальцев… футбол, Мисс Вселенная… документальный фильм о муравьях.

206. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Поцелуй. Иногда меня спрашивают о том, что человек позаимствовал у муравьев. Мой ответ — поцелуй в губы. Долгое время считалось, что поцелуй в губы изобрели древние римляне за много сотен лет до нашей эры. На самом деле, они просто переняли это от насекомых. Римляне поняли, что, касаясь друг друга губами, муравьи совершают акт щедрости, который объединяет их общество. Люди так и не поняли до конца значение поцелуя, но решили воспроизвести это касание, чтобы таким образом обрести солидарность, как у муравьев в муравейнике. Поцелуй в губы — это подражание трофоллаксису. Но в настоящем трофоллаксисе дарят еду, а в человеческом поцелуе обмениваются непитательной слюной.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

207. 103-Й В МИРЕ ИНОМ

Они с отчаянием смотрели на раздавленное тело 103-го.

— Он погиб?

Муравей не шевелился. Совсем.

— Он умер!

Жюльетта Рамирез стукнула кулаком по стене.

— Все пропало. Мы не сможем спасти моего мужа. Все наши труды были напрасными.

— Это так глупо! Потерпеть поражение, находясь так близко от цели! Мы были почти у цели!

— Бедный 103-й… Такая необыкновенная жизнь, а закончилась под каблуком самой обычной дамской туфельки…

— Это я виновата, это я виновата, — причитала Летиция.

Жак Мелье был прагматиком.

— Что будем делать с трупом? Не бросать же его здесь!

— Надо сделать ему маленькую могилу…

— 103-й был не простым муравьем. Он был как Улисс или Марко Поло из низшего измерения пространства и времени. Из всей их цивилизации он был ключевым персонажем. Он заслуживает больше, чем просто могилу.

— О чем ты думаешь, о памятнике?

— Да.

— Никто, кроме нас, не знает, чем отличился этот муравей. Никто не знает, что он был мостиком между двумя цивилизациями.

— Надо всем рассказать об этом, пусть об этом узнает весь мир! — воскликнула Летиция Уэллс. — Эта история имеет историческое значение. Люди должны использовать эти знания, чтобы продвинуться дальше в своем развитии.

— Мы никогда не найдем такого же талантливого «посредника», каким был 103-й. Он был любознательным, более того, его ум был открыт для контакта. Я оценил это, я общался с другими муравьями. 103-й — это уникальный случай.

— Думаю, среди миллиарда муравьев мы сможем, в конце концов, отыскать не менее одаренного.

Но они прекрасно знали, что не отыщут. А ведь они уже начали сближаться со 103-м, а он — с ними. Вот так. Вполне понятный взаимный интерес. Муравьям нужны люди, чтобы обогнать время. И людям нужны муравьи, чтобы обогнать время.

Какая утрата! Как жаль потерпеть поражение, находясь почти у цели!

Даже Жаку Мелье было нелегко сохранять самообладание. Он пинал ногой скамейки.

— Это так глупо.

Летиция Уэллс во всем винила себя.

— Я его не заметила. Он был такой маленький. Я его не заметила!

Они все смотрели на маленькое неподвижное тельце. Это уже неживой предмет. Глядя на этот жалкий изломанный каркас, никто бы и подумать не мог, что это был 103-й — главнокомандующий первого крестового похода против Пальцев.

Они столпились возле останков.

Вдруг Летиция Уэллс, широко открыв глаза, вздрогнула.

— Он пошевелился!

Все внимательно посмотрели на неподвижное насекомое.

— Ты принимаешь желаемое за действительное.

— Нет, мне не померещилось. Я точно видела, он шевельнул усиком. Едва заметно, но все же шевельнул.

Они переглянулись и стали вглядываться в насекомое. Муравей не проявлял ни малейших признаков жизни. Он замер в какой-то болезненной судороге. Антенны подняты, шесть лапок напряжены — все выглядело, как будто он готов вновь отправиться в долгое путешествие.

— Я… я уверена, он шевельнул лапкой!

Жак Мелье взял Летицию за плечо. Он понимал, что от горя она видит именно то, что хочется видеть.

— Увы. Это, скорее всего, было чисто рефлекторное движение.

Жюльетта Рамирез не хотела оставлять Летицию Уэллс в сомнениях, она поднесла маленький трупик к уху. Даже положила его в ушную раковину.

— Думаешь, ты услышишь, как бьется его сердце?

— Кто знает? У меня тонкий слух, я могу услышать даже малейшее движение.

Летиция Уэллс снова взяла тельце героя и положила его на скамейку. Встав на колени, она осторожно поднесла к его мандибулам зеркальце.

— Надеешься обнаружить дыхание?

— Но ведь муравьи дышат, разве нет?

— У них слишком легкое дыхание, мы не сможем его заметить.

В бессильной досаде они смотрели на неподвижное насекомое.

— Он умер. Он мертвый!

— 103-й был единственным, кто надеялся на наше межвидовое содружество. Не сразу, но он все-таки поверил в возможность взаимопроникновения двух наших цивилизаций. Он нашел подход, нашел общие знаменатели. Никакому другому муравью было бы не по силам совершить такое. Он понемногу начинал становиться… человеком. Он оценил наш юмор и наше искусство. Вещи совершенно бесполезные, как он говорил… но такие чарующие.

— Мы обучим другого.

Крепко обнимая Летицию Уэллс, Жак Мелье пытался утешить ее.

— Мы найдем другого муравья и объясним ему, что такое юмор и искусство… Пальцев.

— Таких, как он, больше нет. Это я виновата… я виновата… — повторяла Летиция.

Они не сводили глаз с тела 103-го. Последовало долгое молчание.

— Мы достойно похороним его, — сказала Жюльетта Рамирез.

— Мы похороним его на кладбище Монпарнас рядом с великими мыслителями столетия. Сделаем небольшое надгробие, а па нем надпись: «Он был первым». Только нам одним будет известен смысл этой эпитафии.

— Устанавливать крест мы не будем.

— И никаких цветов или венков.

— Только штата, а из нее устремленная вверх веточка. Ведь он всегда держал голову высоко, даже когда ему было страшно.

— А боялся он всегда.

— Каждый год мы будем приходить на его могилу.

— Лично я не люблю вспоминать о поражениях. Жюльетта Рамирез вздохнула:

— Как жаль!

Краем ногтя она пошевелила антенну 103-го.

— Ну давай! Просыпайся! Ты подшутил над нами, а мы поверили, что ты умер, ну покажи, что это шутка. Ты пошутил, как шутим мы, люди. Видишь, у тебя получилось, ты открыл муравьиный юмор!

Она поднесла труп к галогеновой лампе.

— Может, если немного тепла…

Они все смотрели на тельце 103-го. Мелье не удержался и пробормотал короткую молитву: «Господи, сделай так, чтобы…»

Но по-прежнему ничего не происходило.

Летиция Уэллс едва сдерживала непрошеную слезу, но слеза все же скатилась, скользнула по носу, затем по щеке, на мгновение задержалась в ямочке подбородка и упала рядом с муравьем.

Соленые брызги задели антенны 103-го.

И тут произошло нечто. С расширенными от удивления глазами, все они подались вперед.

— Он пошевелился!

На этот раз все видели, как задрожала антенна.

— Он шевельнулся, он еще жив! Антенна вздрогнула еще раз.

С лица комиссара Летиция сняла слезу и обмакнула в нее антенну.

Антенна едва заметно отклонилась назад.

— Он жив. Он жив. 103-й живой!

Жюльетта Рамирез скептически потирала губы пальцем.

— Это еще ничего не значит.

— Он тяжело ранен, но, может, его можно спасти.

— Нам нужен ветеринар.

— Ветеринар для муравья, да такого нет! — заметил Жак Мелье.

— Кто же тогда сможет вылечить 103-го? Он умрет без медицинской помощи!

— Что же делать? Что делать?

— Унести его отсюда да побыстрее.

От радости они не знали, что делать: им так хотелось, чтобы муравей зашевелился, а теперь, когда он двигался, они не знали, как ему помочь. Летиция Уэллс хотела погладить его, успокоить, извиниться. Но она чувствовала себя такой неуклюжей, такой неловкой в пространстве-времени муравьев, что только ухудшила бы ситуацию. Ей хотелось стать муравьем, чтобы вылизать его, подкрепить его хорошим трофоллаксисом…

Она воскликнула:

— Его могут спасти только муравьи, его надо отнести к своим.

— Нет, на нем чужие запахи. Даже муравей из его собственного гнезда не опознал бы его. Он бы его убил. Предпринять что-то можем только мы.

— Нужны микроскопические скальпели, пинцеты…

— Если только это, тогда давайте поспешим! — закричала Жюльетта Рамирез. — Быстрее домой, возможно, еще не все потеряно. У вас сохранился спичечный коробок?

Летиция бережно уложила 103-го, она очень надеялась, что этот носовой платок, который она сама вышивала, станет не саваном, а больничной простыней, и что в руках у нее не гроб, а карета «скорой помощи».

Из кончиков антенн 103-го раздается слабый зов, как будто он понимал, что умирает, и хотел попрощаться.

Они поднялись на улицу, стараясь поменьше трясти коробок и раненого.

На улице Летиция со злостью вышвырнула свои туфли в сточную канаву.

Они поймали такси, попросили ехать как можно быстрее, при этом избегая тряски.

Шофер узнал своих пассажиров. Это была та самая парочка, которая в прошлый раз заставляла его ехать на скорости 100 метров в час. Всегда попадаются одни и те же чудаки. Им то некуда спешить, а то они несутся сломя голову!

Однако такси быстро вырулило в сторону дома Рамирезов.

208. ФЕРОМОН

Феромон: Зоология.

Тема: Пальцы.

Источник: 103-й.

Дата: 100000667.

Панцирь: У Пальцев мягкая кожа. Защищая кожу, они укутывают ее кусками сплетенных растений или прячутся за кусками металла, которые называют «автомобилями».

Соглашение: Пальцы ничего не понимают в торговом деле. Они такие наивные, что обменивают полную лопату еды на клочок несъедобной цветной бумажки.

Цвет: Если человек пробудет без воздуха больше трех минут, у него меняется цвет кожи.

Любовный парад: Пальцы предаются сложному любовному параду. Для этого они чаще всего собираются в специальных местах, называемых «ночные клубы». Часами они трясутся лицом к лицу, имитируя таким образом акт совокупления. Если представление им понравилось, то они направляются в спальню и там размножаются.

Имена: Между собой Пальцы называют себя Людьми. А нас, Землян, они называют Муравьями.

Отношения с окружающими: Палец занят только собой. По своей природе Палец испытывает очень сильное желание поубивать всех других Пальцев. Для обуздания этих смертоносных поползновений существуют «Законы», строгий общественный кодекс, установленный искусственно.

Слюна: Пальцы не могут мыться собственной слюной. Чтобы помыться, им требуется приспособление под названием «ванна».

Космогония: Пальцы считают, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца!

Животные: Пальцы очень плохо знают природу, которая их окружает. А себя они считают единственными разумными существами.

209. ОПЕРАЦИЯ «ПОСЛЕДНИЙ ШАНС»

— Бистури!

Требование Артура немедленно исполняется.

— Бистури.

— Пинцет номер один!

Пинцет номер один.

— Скальпель!

— Скальпель.

— Шовный материал!

— Шовный материал.

— Пинцет номер восемь!

— Пинцет номер восемь.

Артур Рамирез проводит операцию. Когда эти трое принесли ему агонизирующего 103-го, он уже успел прийти в себя после обморока. Ему сразу стало ясно, чего от него требуется, и он закатал рукава. Такая тонкая операция требовала ясности ума, ему пришлось отказаться от обезболивающих, которые ему предлагала жена.

Теперь Жак Мелье, Летиция Уэллс и Жюльетта Рамирез стояли вокруг импровизированного хирургического стола, который Артур устроил на маленькой пластинке от микроскопа. Сам же Артур склонился над видеокамерой. Вся операция могла быть отслежена с экрана телевизора.

Множество муравьев-роботов побывало на этом столе, но впервые на ней оказался живой муравей из хитина и крови.

— Кровь!

— Кровь.

— Еще кровь!

Для спасения 103-го пришлось выдавить кровь для переливания из четырех живых муравьев. Они не колебались. 103-й был уникален и заслуживал того, чтобы в жертву принесли нескольких представителей этого вида.

Для этих мини-переливаний Артур использовал микроскопическую иглу, воткнув ее в нежную зону на сгибе передней левой лапки.

Новоиспеченный хирург не знал, испытывает ли муравей боль от операции, но, поскольку состояние раненого было нестабильным, Артур оперировал без анестезии.

Первым делом Артур ловко вправил среднюю лапку. С задней левой лапкой тоже все прошло как по маслу. Его пальцы были необычайно ловкими, ведь ему приходилось много работать над созданием муравьев-роботов.

Торакс 103-го был вдавлен. Тонкой булавкой Артур выправил его, подобно тому, как это делают с погнутым крылом машины, потом склеил трещину в панцире. Этим же клеем залатал пронзенное брюшко, куда предварительно крошечной пипеткой влил кровь.

— Как хорошо, что голова и антенны целы! — воскликнул он. — Кончик вашего каблука был таким тонким, что задел только торакс и брюшко.

Под светом лампы 103-й оживает. Он поворачивает голову и медленно слизывает каплю меда, которую Палец поднес к его мандибулам.

Артур поднялся, вытер пот со лба и вздохнул:

— Думаю, он выкарабкается. Но несколько дней ему необходимо отдыхать и набираться сил. Поместите его в темном, теплом и влажном месте.

210. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Какова дорога? Представим себе человека в стомиллионном году (к тому времени он просуществует на Земле столько же, сколько современные муравьи).

Сознание человека будущего будет в сто тысяч раз более развито, чем у нас. Наше теперешнее сознание не более чем сознание маленького ребенка, который в 100000 раз меньше нас, и ему необходимо помочь. От нас потребуется проложить для него золотую тропку. Дорогу, которая освободит его от траты времени на бесполезный формализм. Дорогу, ведущую только вперед, не смотря на вред реакционеров, варваров, тиранов. Это как поиск Дао — пути, ведущего к более возвышенному сознанию. Этот путь будет проложен благодаря нашему опыту. Чтобы найти эту тропинку, надо изменить точку зрения, отказаться от пассивности мышления. Каким бы оно ни было. Тем более если оно продуктивно. Мы можем взять в качестве примера духовный опыт муравьев. Но надо также поставить себя на место деревьев, рыб, волн, облаков, камней.

Человек стомиллионного года должен будет уметь разговаривать с горами, чтобы черпать информацию из их памяти. Иначе все это будет бесполезным.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

211. ЯМА

Три дня — и 103-й очухался после своих травм. Он хорошо ел (даже куски мяса кузнечика и кашу). Обе антенны функционировали нормально. Он постоянно зализывал свои раны, смывая клей и дезинфицируя их слюной.

Артур Рамирез разрешил пациенту передвигаться по картонной коробке, проложенной гигроскопической ватой, во избежание малейшего удара. Он отмечал, что состояние пациента улучшается с каждым днем. Правда, сломанная лапка работала не очень хорошо, но со стороны казалось, что 103-й просто ходит вразвалку.

— Ему нужен курс реабилитации для разработки всех его пяти лапок, — заметил Жак Мелье.

Он был прав. Артур соорудил для 103-го беговую мини-дорожку, они по очереди занимались с муравьем, разрабатывая его бедро.

Теперь у солдата прибавилось сил, и можно было продолжить дискуссии.

Через полторы недели после несчастного случая они решили, что уже пора отправлять экспедицию для спасения Джонатана Уэллса и его товарищей.

Жак Мелье взял с собой Эмиля Каюзака и троих полицейских, своих подчиненных. Летиция Уэллс и Жюльетта Рамирез тоже отправились вместе с ними. Артур, сильно ослабленный болезнью и заботами последних дней, предпочел дожидаться их возвращения удобно устроившись в кресле.

Они прихватили с собой лопаты и заступы. 103-й возглавлял этот поход. Вперед, к лесу Фонтенбло!

Летиция опустила муравья в траву. Его талию она обмотала нейлоновой нитью, чтобы разведчик больше не терялся. Получилось что-то вроде поводка.

103— й принюхивается к окружающим запахам и антенной указывает направление.

Бел— о-кан там.

Тогда Пальцы поднимают муравья и несут дальше, чтобы быстрее продвигаться. Но стоит ему слегка пошевелить усиками, Пальцы сразу понимают, что муравью снова надо сориентироваться. Тогда разведчика опускают на землю, и он отыскивает нужное направление.

После часа ходьбы они перешли вброд ручей и стали пробираться сквозь заросли кустарника. Им пришлось это сделать, чтобы 103-му было легче отыскать путь из запахов.

Муравей просигналил, что они у цели.

— И это Бел-о-кан? — удивился Мелье, при других обстоятельствах он никогда не обратил бы внимания на этот холмик.

Они прибавили шагу.

— А что теперь, шеф? — спросил один из полицейских.

— Теперь копать.

— Не вздумайте задеть Город, главное, не потревожить Город, — настаивала Летиция, грозя Пальцем. — Помните, вы дали слово 103-му, что город не пострадает.

Инспектор Каюзак призадумался над возникшей проблемой.

— Ладно, можно копать и рядом. Если это подземелье большое, мы обязательно на него наткнемся, а если нет, то потом прокопаем вбок и обогнем муравейник.

— Вот и хорошо! — сказала Летиция.

Они копали, как флибустьеры на острове в поисках сокровища. Полицейские были по уши в грязи и в земле, но их лопаты так и не натыкались ни на что твердое.

Комиссар велел им продолжать.

Десять метров, двенадцать метров, и по-прежнему ничего. Муравьи — это наверняка были солдаты Бел-о-кана — пришли выяснить, отчего это возникли такие сильные вибрации, что даже удаленные коридоры дрожат.

Эмиль Каюзак дал им меда, чтобы они не тревожились.

Полицейские выдохлись, махая лопатами. Им стало казаться, что они роют себе могилу, но шеф был решительно настроен добраться до цели, поэтому выбора у них не было.

Все больше и больше белоканцев вылезало поглазеть на них.

Это Пальцы, — объявил один из рабочих, тот, который отказался от меда, опасаясь, что он отравлен. Пальцы пришли мстить за крестовый поход!

Жюльетта Рамирез поняла, отчего встревожились эти маленькие создания.

— Быстрее! Надо их отловить, пока они не подняли тревогу.

Вместе с Летицией и Мелье Жюльетта хватала муравьев вместе с землей и травой и бросала в коробки, куда заранее запустила феромон Успокойтесь, все хорошо.

Маневр удался. В коробках не наблюдалось никакой паники.

— Все равно, надо торопиться, иначе скоро у нас за спиной будут все армии Федерации, — сказала чемпионка «Головоломки для ума». — Никаких пульверизаторов мира не хватит, чтобы утихомирить их всех.

— Да вы сами успокойтесь, — сказал один полицейский. — Так, кажется, нашел. Там пустота. Похоже, внизу грот.

Он крикнул:

— Эй, есть кто внизу?

Никакого ответа. Они посветили лампой.

— Это похоже на церковь, — сказал Каюзак. — Но я никого не вижу.

Один из полицейских привязал к дереву веревку и, светя фонариком, начал спускаться вниз. За ним последовал Каюзак. Они обыскали весь подвал, а потом крикнули оставшимся наверху:

— Есть. Мы их нашли. Они живы, но они спят.

— Это невозможно, здесь стоял такой грохот. Если они не проснулись, значит, они мертвые.

Жак Мелье спустился вниз, чтобы самому разобраться. Под лучом фонаря в подземелье он с изумлением увидел фонтан, компьютер и работающие электромашины. Он подошел к спящим, хотел растормошить лежащих людей и отпрянул: ему показалось, что он дотронулся до скелетов, на их костях почти не осталось плоти.

— Это мертвецы, — воскликнул он.

— Нет…

Мелье вздрогнул.

— Кто это сказал?

— Я, — ответил слабый голос.

Мелье оглянулся. Позади него стоял истощенный человек. Стоял и держался за стену.

— Нет, мы не мертвецы, — проговорил Джонатан Уэллс, опираясь на руку. — Мы уже перестали ждать вас, господа.

Они смотрели друг на друга. Джонатан не моргал.

— Вы что, не слышали, как мы копали? — спросил Жак Мелье.

— Слышали, но мы решили, что до последнего момента мы будем спать, — сказал профессор Даниэль Розенфельд.

Спавшие стали подниматься. Они были невообразимо худыми и абсолютно спокойными.

На полицейских это зрелище произвело жутковатое впечатление. Эти люди даже не похожи на людей.

— Вы, наверное, очень голодные!

— Только не кормите нас сразу, это может нас убить. Мы привыкли обходиться малостью.

Эмиль Каюзак глазам своим не верил.

— Это надо же, подумать только!

Люди из подземелья медленно оделись и направились к выходу. Увидев дневной свет, они отшатнулись. Он был слишком ярким для них.

Джонатан Уэллс подозвал своих товарищей по подземной жизни. Они встали в круг, и Джейсон Брейгель сформулировал вопрос, которым задавался каждый:

— Выйдем или останемся?

212. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Купорос. По французски купорос — это vitriol. Долгое время считалось, что слово купорос означает «то, что делает стеклянным» (vitre —стекло). Но смысл этого слова более глубокий. Купорос, vitriol, состав ген из первых букв базовой алхимической формулы. V.I.T.R.I.O.L.: Visita Inеeriora Terrae (посети внутренность Земли) Rectificando Occultem Lapidem (и, очистившись, найдешь тайный камень).

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного

и абсолютного знания», том II

213. ПОДГОТОВКА

Тело погибшей Шли-пу-ни на возвышении в траурном зале, туда его поместили деисты.

Без плодущей самки Бел-о-кану угрожает исчезновение. Рыжим муравьям необходима королева. Одна, но все-таки королева.

Все понимают: спасение Города теперь не зависит от деистов или недеистов. И хотя сезон уже закончился, Праздник Возрождения обязательно состоится.

Собирают запоздавших в развитии принцесс, которые не летали в июле. Бестолковых самцов, которые во время брачных полетов так и не смогли найти выход из Города. Проводят их подготовку.

Спаривание необходимо для спасения Города.

Не важно, боги Пальцы или не боги, но если у муравьев не появится плодущая царица, то через три дня все белоканцы умрут.

Принцесс кормят сладкой медвяной росой, чтобы взбодрить их перед актом любви. Вялым самцам терпеливо объясняют, как должен проходить брачный полет.

В тяжелой полуденной жаре на куполе Города собирается толпа. Тысячелетиями Праздник Возрождения вызывает всеобщее ликование, но в этом году на кону стоит выживание всего Города. Никогда брачный полет не был таким желанным!

Приземлится в Бел-о-кане должна живая королева.

Путаница из запахов. Подвенечные наряды принцесс состоят из двух прозрачных крылышек. Артиллеристы на своем посту и готовы защищать Город, если птицы задумают приблизиться к нему.

214. ЗООЛОГИЧЕСКИЙ ФЕРОМОН

Феромон: Зоология.

Тема: Пальцы.

Источник: 103-й.

Дата, год: 100000667.

Общение: Пальцы общаются между собой испуская ртом звуковые вибрации. Вибрации улавливаются свободной мембраной, находящейся в боковых отверстиях на голове. Улавливая звуки, эта мембрана превращает их в электрические импульсы. Потом мозг обрабатывает звуки и придает им смысл.

Размножение: Самки Пальцев не способны выбрать пол, касту и даже форму расплода. Каждое рождение — это сюрприз.

Запах: Пальцы пахнут каштановым маслом.

Еда: Бывает, что Пальцы едят не от голода, а от скуки.

Бесполые: Бесполых Пальцев не существует, у них есть только самцы и самки. Нет у них и плодущей самки.

Юмор: У Пальцев есть эмоция, совершенно чуждая нам, они называют ее «юмор». Понять, о чем идет речь, я не могу. Однако это кажется интересным.

Количество: Пальцев куда больше, чем принято считать. Они построили в мире около десяти Городов, в каждом живет около тысячи Пальцев. По моим подсчетам, всего на Земле проживает около десяти тысяч Пальцев.

Температура: У Пальцев есть система внутренней терморегуляции, это позволяет им сохранять тело теплым, даже если температура внешней среды низкая. Эта система позволяет им оставаться активными по ночам и даже зимой.

Глаза: У Пальцев подвижные глаза.

Передвижение: Пальцы передвигаются, балансируя на двух лапах. Это относительно недавнее положение в их эволюции, и они еще плохо его контролируют.

Коровы: Пальцы доят коров (крупных животных, подходящих им по размеру), так же как мы доим нашу тлю.

215. ВОЗРОЖДЕНИЕ

Они приняли решение выйти. Держались они с большим достоинством. И они не выглядели умирающими или больными. Они были просто ослаблены. Сильно ослаблены.

— Могли бы и спасибо сказать, — негромко проворчал Каюзак.

Его бывший коллега, а ныне подземный житель Ален Билшейм, услышал его:

— Еще год назад мы бы ноги вам целовали. А теперь или слишком рано или уже слишком поздно.

— Но мы же вас спасли!

— Спасли от чего?

Каюзак метал громы и молнии.

— В жизни не видел такой неблагодарности! Ваша неблагодарность вызывает отвращение при одной только мысли о помощи ближнему…

Он плюнул на пол подземной часовни.

Один за другим семнадцать узников были подняты по веревочной лестнице. Солнце ослепило их, и они попросили защитные повязки на глаза. Затем уселись прямо на землю.

— Расскажите нам! — закричала Летиция. — Джонатан, поговори со мной! Я твоя кузина Летиция Уэллс, я дочь Эдмона. Скажи мне, как вы смогли продержаться внизу так долго.

Джонатан Уэллс отвечал от имени всей общины:

— Мы просто приняли решение жить, жить вместе, только и всего. Мы стараемся говорить как можно меньше, извини.

Старая Августа Уэллс прислонилась к камню. Она отрицательно покачала головой:

— Не надо воды, не надо пищи. Дайте нам только одеяла, нам холодно. — И с легким смешком она добавила: — Ведь у нас не осталось никакой защитной прослойки, ни грамма жира.

Летиция Уэллс, Жак Мелье и Жюльетта Рамирез думали, что спасают умирающих. Теперь они плохо представляли себе, как вести себя с этими невозмутимыми скелетами, которые держались с таким высокомерием.

Их посадили в машины, отвезли в больницу для полного обследования и там отметили, что состояние их здоровья лучше, чем можно было ожидать. Конечно, все они были истощенными и авитаминозными, но ни у кого не было обнаружено никаких повреждений, ни внутренних, ни внешних, не было никакой деградации клеток.

Как телепатическое послание, в мозгу Жюльетты Рамирез зазвучала фраза:

И вышли из утробы земли-кормилицы странные младенцы, и были они представителями нового человечества.

Несколько часов спустя Летиция Уэллс разговаривала с психотерапевтом, который осматривал спасенных.

— Я не знаю, что с ними происходит, — сказал он. — Но они практически не говорят. Они улыбаются мне, как будто принимают меня за идиота, а это, надо сказать, раздражает. Но самое удивительное, я отметил одно странное явление, от которого делается не по себе. Стоит дотронуться до одного из них, и ваше прикосновение чувствуют все, как будто все они — единый организм. И это еще не все!

— А что еще?

— Они поют.

— Поют? — удивился Мелье. — Может быть, вы ослышались, может, им трудно снова привыкнуть к слову или…

— Нет. Они воют, то есть они издают разные звуки, а потом соединяются на одной ноте и долго тянут ее. От этого звука вся больница вибрирует, но им это приносит умиротворение.

— Они сошли с ума! — воскликнул комиссар.

— Возможно, такой звук — это символ единения, как грегорианские хоралы, — предположила Летиция. — Мой отец очень интересовался этим.

— Этот звук — символ единения людей, как запах — символ единения муравейника, — завершила Жюльетта Рамирез.

Комиссар Жак Мелье выглядел озадаченным.

— Главное, никому об этом не рассказывайте и держите эту компанию на карантине до нового приказа.

216. ТОТЕМЫ

Как— то раз один рыбак, гуляя по лесу Фонтенбло, увидел странное зрелище. На островке, расположенном между двумя рукавами ручья, он заметил маленькие глиняные статуэтки. Они явно были изготовлены крошечными инструментами: на них виднелись многочисленные следы маленького шпателя.

Этих статуэток были сотни, все похожи одна на другую. Можно было подумать, что это миниатюрные солонки.

Кроме рыбалки, у этого человека было еще одно увлечение — археология.

Эти тотемы, расположенные во всех направлениях, тут же навели его на мысль о статуях острова Пасхи.

Возможно, подумал он, это своего рода остров Пасхи, только для лилипутов, может, они когда-то жили в этом лесу? А может, он столкнулся со следами древней цивилизации, и люди эти размером были не больше колибри? Кто они? Гномы? Домовые?

Но рыбак-археолог недостаточно внимательно осмотрел остров. Иначе бы он заметил небольшие скопления насекомых разных видов, которые терлись усиками и рассказывали друг другу всевозможные истории.

И тогда бы он понял, кто является настоящим строителем этих глиняных статуэток.

217. РАК

103— й сдержал первое обещание: люди, находившиеся под его Городом, были спасены. Теперь Жюльетта Рамирез умоляла его выполнить второе обещание -раскрыть тайну лечения рака.

Муравей снова занимает место под колпаком машины «Пьер де Розетт» и произносит длинную речь-запах.

Биологический феромон для Пальцев.

Автор: 103-й.

Тема: То, что вы называете «раком».

Если вам, людям, не удается искоренить рак, это означает, что ваша наука отстала. А в исследовании рака вас ослепляет ваш способ мышления. Вы воспринимаете мир только с единственной точки зрения — вашей собственной. Методом проб и ошибок вам удалось научиться лечить некоторые болезни. Из этого вы заключили, что только экспериментальные исследования помогут победить все болезни. Я видел это по телевизору в научно-популярных и документальных фильмах. Чтобы понять явление, вы его измеряете, раскладываете по ячейкам, описываете его и дробите на все более мелкие фрагменты. Вам кажется, что чем мельче вы дробите, тем ближе вы к истине.

Но вы же понимаете, почему поет цикада, не разрезая ее на куски. Вы видите красоту орхидеи, даже не рассматривая в лупу клетки ее лепестков.

Чтобы понять окружающие нас элементы, надо поставить себя на их место, в их систему координат. Причем пока они еще живы. Если вы хотите понять цикаду, попытайтесь хотя бы на десять минут представить, что она видит и что чувствует.

Если вы хотите понять орхидею, представьте себя цветком. Поставьте себя на место других, и тогда не надо разрезать их на кусочки и изучать с высоты своих научных цитаделей.

Ни одно из ваших великих открытий не сделал традиционный ученый в белом халате. Я видел по телевизору документальный фильм о ваших великих изобретениях. Это были случайные события: пар поднял крышку кастрюли, детей покусала собака, с дерева упало яблоко, цепь каких-то случайно пересекшихся событий.

Чтобы раскрыть тайну рака, вам следовало бы привлечь поэтов, философов, писателей, художников. Словом, творцов, наделенных интуицией и вдохновением. А не людей, которые только и делают, что зазубривают результаты опытов своих предшественников.

Ваш классический научный подход устарел.

Ваше прошлое мешает вам видеть настоящее. Старые победы не дают вам побеждать теперь. Былая слава — это ваш худший враг. Я видел ваших ученых по телевизору. Они только повторяют догмы, а ваши школы сковывают воображение протоколами давно проведенных экспериментов. Потом вы заставляете студентов сдавать экзамены, желая убедиться, что они никогда ничего не попытаются изменить.

Вот почему вы не умеете лечить рак. Для вас все одно и то же. Ваш метод познания — это застывшая догма. Поскольку вам удалось победить холеру определенным способом, вам кажется, что рак удастся победить тем же способом.

Но рак стоит того, чтобы им интересовались как таковым. Это другая сущность.

И вот в чем дело. Я расскажу, как мы, муравьи, которых вы с такой легкостью топчете, решили проблему рака.

Мы обратили внимание, что некоторые из больных раком все же остались в живых. Тогда вместо того, чтобы изучать множество тех, кто умирал, мы начали изучать тех немногих, которые были больны, но почему-то выздоровели. Мы искали, что у них есть общего, искали, если так можно выразиться, наименьший общий знаменатель. Искали мы долго, очень долго. И мы нашли то общее, что было у этих «чудом спасшихся»: более сильная, чем у среднего муравья, способность общения с окружающими.

Откуда возникла догадка: а что, если рак — это проблема общения? Общения с кем, спросите вы?

Общения с другой сущностью.

Мы исследовали тела больных — не нашли совершенно ничего. Ни споры, ни микроба, ни червяка. Тогда у одного муравья появилась гениальная мысль: изучить ритм развития болезни. И мы заметили, что этот ритм — это язык! Болезнь развивалась волной, которую можно было анализировать как форму языка.

Итак, мы нашли язык, но не того, кто на нем говорит. Впрочем, последнее было не так уж и важно. Мы расшифровали язык. В общих чертах послание означало: «Кто вы, где я?»

Мы поняли. Особи, болеющие раком, на самом деле невольные приемники невидимых и неощутимых внеземных существ. Инопланетяне были общающейся волной… Попав на землю, эта волна нашла только один способ заговорить — это воспроизводить то, что ее окружает. И поскольку внеземная волна попала в живые организмы, она воспроизводила клетки, которые окружали ее, и испускала послания типа «Здравствуйте, кто вы, наши намерения не враждебны, как называется ваша планета?»

Вот что нас убивало: приветствия, вопросы заблудившегося туриста.

То же самое убивает вас.

Чтобы спасти Артура Рамиреза, вам надо изобрести машину вроде «Пьер де Розетт», которая позволяет вам общаться с муравьями, но на этот раз она должна переводить язык рака. Изучите его ритмы, его волну, воспроизведите их, манипулируйте ими, чтобы ответить им. Конечно, вы не обязаны верить в эту версию. Но вы ничего не потеряете, попробовав этот метод.

Жак Мелье, Летиция Уэллс и Рамирезы были ошарашены этим странным предложением. Разговаривать с раком?… Артуру, хозяину домовых, оставалось жить лишь считанные дни и те в ужасных мучениях. Конечно, все это выглядело абсурдно. По какому праву этот муравей поучает людей, как им следует лечить болезни? Эти умствования никуда не годятся. Но Артур был обречен. Так почему бы не пойти этим априори абсурдным путем? А там видно будет!

218. КОНТАКТЫ

Вторник, 14.30. Встреча была назначена заранее, и комиссара Жака Мелье принял господин Рафаэль Исо, министр по научным исследованиям. Мелье представляет министру мадам Жюльетту Рамирез, мадемуазель Летицию Уэллс и показывает пузырек, внутри которого ползает муравей. На встречу было отведено двадцать минут — она продолжалась восемь с половиной часов. И еще восемь часов на следующий день.

Четверг, 19.23. Президент Французской республики, господин Режи Мальру, принимает у себя в гостях господина Рафаэля Исо, министра по научным исследованиям. Апельсиновый сок, круассаны, яичница и сообщение, которое министр Науки считает первостепенным.

Президент склоняется над круассанами:

— О чем вы просите меня? Поговорить с муравьем? Нет, нет, тысячу раз нет! Пусть он даже, как вы говорите, спас семнадцать человек, запертых под муравейником. Вы отдаете себе отчет в том, что предлагаете? Это дело Уэллса сбивает вас с толку! Я согласен забыть этот разговор, но вы никогда, никогда не будете напоминать мне о вашем муравье!

— Это не простой муравей. Это 103-й. Он уже говорил с людьми. Он является представителем самой большой мирмекийской цивилизации региона. Мощная Федерация в сто восемьдесят миллионов жителей!

— Сто восемьдесят миллионов кого? Вы с ума сошли, честное слово! Муравьев! Насекомых. Эту мелюзгу мы давим пальцами… Так не поддавайтесь на фокусы этих шутов, Исо. Никто никогда не поверит вашей истории. Избиратели решат, что мы хотим усыпить их бдительность скучными сказочками, а сами тем временем введем новые налоги. Не говоря о реакции оппозиции… Я уже слышу взрывы смеха!

— Нам очень мало известно о муравьях! — возразил министр Исо. — Если мы обратимся к ним как к разумным существам, то сразу поймем, что они многому могут нас научить.

— Вы хотите рассказать об этих завиральных теориях рака? Я читал об этом в желтой прессе. Вы ведь не хотите сказать, что принимаете это всерьез, Исо?

— Муравьи — это самые многочисленные на земле животные, они одни из самых древних и самых развитых. За сто миллионов лет они успели узнать много вещей, о которых мы даже не догадываемся. Мы, люди, живем на Земле всего лишь три миллиона лет. А наша современная цивилизация насчитывает самое большее пять тысяч лет. Нам есть чему поучиться у столь опытного общества, коим являются муравьи. С их помощью мы сможем представить, как будет выглядеть наше общество через сто миллионов лет.

— Это я уже слышал, но это глупо. Они же… муравьи! Если бы речь шла о собаках, я бы еще как-то мог это понять. Треть наших избирателей держит собак, но муравьи!

— Мы должны всего лишь…

— Хватит. Запомните хорошенько, друг мой! Я не буду первым в мире президентом, который заговорит с муравьем. Я не хочу, чтобы вся планета покатывалась со смеху, слушая меня. Ни мое правительство, ни я сам не выставим себя на посмешище из-за этих насекомых. Я больше не хочу слышать об этих муравьях.

Президент резким движением цепляет вилкой яичницу и отправляет в рот.

Министр по науке остается невозмутимым.

— Нет, я буду вам говорить об этом еще и еще. Пока вы не измените мнение. Ко мне пришли люди. Они мне все объяснили простыми словами, и я их понял. Сегодня нам дается шанс перешагнуть через тысячелетия, сделать большой рывок в будущее. Я его не упущу.

— Вздор!

— Послушайте, когда-нибудь я умру, и вы тоже умрете. Так раз уж мы все обречены исчезнуть, почему не оставить хоть какой-то оригинальный след нашего земного пути? Почему бы не заключить экономические, культурные и даже военные соглашения с муравьями? В конце концов, это второй самый сильный земной вид.

Президент Мальру поперхнулся тостом и закашлялся.

— А почему бы не назначить посольство Франции в муравейнике, пока вы тут!

Министр не улыбается.

— Да, я подумывал об этом.

— Это невозможно, вы просто невыносимы! — восклицает президент, поднимая руки к небу.

— Забудьте, что это муравьи. Считайте их инопланетянами. Это инопланетяне, но с нашей планеты. Они виноваты только в том, что они так малы и всегда жили на этой планете. А мы даже не замечаем, какие они чудесные.

Президент Мальру смотрит ему прямо в глаза:

— Что вы мне предлагаете?

— Официально встретиться со 103-м, — без колебания отвечает Исо.

— Кто это?

— Муравей, он хорошо знает людей и в будущем сможет быть переводчиком. Вы пригласите его в свою резиденцию, например, на неформальный обед — он съест каплю меда, самое большое. Не важно, что вы ему скажете, главное, что глава нашей нации обратится к нему. Мадам Рамирез предоставит вам феромонного переводчика. У вас не будет никаких технических затруднений.

Президент ходит по комнате, задумчиво смотрит в сад. Кажется, он взвешивает все за и против.

— Нет. Решительно нет! Уж лучше не оставлять никакого следа, чем выставить себя на посмешище.

Президент страны ведет переговоры с муравьями… Сколько насмешек в будущем!

— Но…

— Все, хватит. Вы достаточно злоупотребляли моим терпением с этими историями о муравьях. Ответ нет, категорическое нет. До свидания, Исо!

219. ЭПИЛОГ

Солнце в зените. Яркий свет разливается над лесом Фонтенбло. Варварские паутины превращаются в полотна света. Жара.

Маленькие незаметные создания вздрагивают под ветками. Горизонт темно-красный. Папоротники спят. Свет ослепляет все и всех. Чистые интенсивные лучи осушили землю, на которой недавно произошло столько интересного.

И далеко за звездами, в самой глубине небесного свода, медленно вращается галактика, равнодушная к тому, что происходит среди мелких, как песчинки, планет.

А в маленькой мирмекийской деревушке на Земле проходит последний в сезоне Праздник Возрождения. Восемьдесят одна принцесса Бел-о-кана взлетают, чтобы спасти династию.

Их замечают проходящие мимо два человека.

— Мама, ты видела этих мух?

— Это не мухи. Это муравьиные принцессы. Помнишь, мы смотрели фильм по телевизору. Это их брачный полет, в полете они соединятся с самцами. А потом, возможно, некоторые улетят далеко-далеко создавать новые империи.

Принцессы взмывают в небо. Все выше и выше, чтобы не попасться синицам. Тепло, сияние, свет. Все становится белым, ослепительно-белым.

Белым.

ГЛОССАРИЙ

Пчелы: летающие соседи. Пчелы общаются при помощи танца в воздухе или танца на полу.

Акация корнигера: дерево, которое на самом деле является живым муравейником.

Муравьиная кислота: метательное оружие рыжих муравьев. Самая едкая муравьиная кислота имеет концентрацию 60%.

Возраст: средняя продолжительность жизни бесполого рыжего муравья три года.

Битва при «Сером облачке»: в 100000667 году по федеральному календарю произошло первое столкновение между войсками рыжих муравьев и обитателями Золотого города.

Бел— о-кан: центральный Город рыжей Федерации.

Бело— киу-киуни: мать королевы Шли-пу-ни. Первая королева, которая вела диалог с Пальцами.

Химическая библиотека: недавнее изобретение. Место хранения феромонов памяти.

Шли— пу-ни: Королева Бел-о-кана. Инициатор эволюционного движения Федерации.

Скакун: Хищник, который устраивает засаду, прячась в земле. Опасность. Надо смотреть, куда ступаешь.

Полный контакт (ПК): полный обмен мыслями через контакт антенн.

Медведка: скоростной подземный транспорт.

Бог: концепция недавняя, в процессе разработки.

Доктор Ливингстон: название, данное Пальцами для их зонда, испускающего феромоны.

Пальцы: недавний феномен, в процессе разработки.

Печеночный сосальщик: паразит, делающий муравьев лунатиками.

Плавунец: водное жесткокрылое, способное плавать под водой, удерживая пузырек воздуха.

Огонь: использование огня запрещено договором, заключенным большинством насекомых.

Дюфурова железа: эта железа выделяет феромоны, которые оставляют пахучую дорожку.

Большой Рог: опытный скарабей, прирученный 103-м.

Люди: имя, которое Пальцы дали сами себе.

Мандибула: режущее оружие.

Месье Жак: Палец-самец. Короткие волосы.

Моксилуксун: молодой термитник, расположенный на берегу реки Обжоры.

Узел Гартмана: зона, богатая положительными ионами. В ней муравьи особенно хорошо чувствуют себя, зато у Пальцев она вызывает мигрени.

Птица: воздушная опасность.

Джонстонов орган: орган муравья, позволяющий различать магнитные поля Земли.

Бабочка: еда.

Шаг: новая метрическая единица в Федерации Бел-о-кана. Шаг соответствует примерно 1 см.

Феромон: летучий гормон, испускаемый антеннами муравья для передачи информации или эмоции.

Дождь: бедствие.

Тля: маленькое жесткокрылое, которое можно доить и получать медвяную росу.

Клоп: это животное, возможно, с самой необыкновенной сексуальностью.

Мятежники: недавно зародившееся движение. В 100000667 (по федеральному календарю) мятежники старались спасти Пальцы.

Солнце: шар дружественной муравьям энергии.

Скарабей: летучий военный корабль.

Сяжка: антенна с одиннадцатью сегментами. Каждый из которых доставляет свой особый вид информации.

Цестоды: паразиты, делающие муравьев белыми и глупыми.

Телевизор: способ общения для людей.

Термиты: беспокойные соседи. Умелые архитекторы и мореплаватели.

Головастик: водная опасность.

Уэллс Летиция: Самка Пальца. Длинные волосы.

Уэллс Эдмон: первый Палец, который понял, кто такие муравьи.

103— й: солдат-исследователь.

23— й: солдат-мятежник, деист.

24— й: солдат-мятежник, основатель свободной общины корнигеры (СОКа).

Примечания

1

Мирмекийский — прилагательное, образованное автором от греческого слова туrтех — муравей.

2

Полистиреновая — разновидность пенопласта.

3

Плодущая самка — у общественных насекомых — это самка, которая откладывает яйца. Есть также бесплодные самки — они являются рабочими особями.

4

Гинекей — (от греч. гинос — женщина) — женские по кои, занимавшие заднюю часть дома в Древней Греции.

5

Мандибулы — (лат. mandibula — челюсть, от mando — жую, грызу) первая пара челюстей у ракообразных, многоножек и насекомых.

6

Комменсал (позднелат. commensalis, от лат. сот (сит) — совместно, сообщай mensa — стол), сотрапезник, нахлебник, один из совместно живущих (постоянно или временно) организмов другого вида, извлекающий из этого известную пользу и не причиняющий другому организму вреда.

7

Ломехуза — жучок-паразит, который вырабатывает наркотическую жидкость и, проникая в муравейник, отравляет ей муравьев, побуждая их забросить свое потомство и кормить только ломехузу.

8

Вивариум — место, где выставлены в аквариумах всякие змеи и прочие рептилии.

9

Кираса — (франц. cuirasse), защитное вооружение из 2-х металлических пластин, выгнутых но форме спины и груди.

10

Ублюдки недоделанные, это зона психопатов

11

Матрикс (лат. matrix, от mater — основа, буквально — мать): в цитологии мелкозернистое, гомогенное вещество, заполняющее внутриклеточные структуры (органоиды) и пространства между ними.

12

Гекатомба — в Древней Греции жертвоприношение, состоявшее из 100 быков, позже — всякое большое жертвоприношение; в переносном смысле — жестокое уничтожение или гибель множества людей.

13

Необходимое условие (лат.).

14

Давид Ливингстон (1813-1873) — английский исследователь Африки, по образованию медик. В 1868 году издатель газеты «Нью-Йорк геральд» отправил на поиски считавшегося пропавшим без вести доктора Ливингстона журналиста Генри Мортона Стэнли. Ему удалось найти знаменитого исследователя в небольшой деревеньке у озера Танганьика. Стэнли приветствовал Ливингстона — единственного белого человека во всей округе — словами, вошедшими в историю: «Доктор Ливингстон, я полагаю?»

15

Центилитр — аптекарская мера объема, 1/100 литра.